Текст книги "Заговор дилетантов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zagovor-diletantov-30432.jpg)
Автор книги: Елена Хорватова
Жанр: Исторические детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Редкий тип людей, которых становится все меньше и меньше. – Предлог, чтобы манкировать важными делами. – Пришел час моей маленькой мести. – Усатый господин в котелке. – Простое и бесспорное алиби. – «Стало быть, убийцы – не вы». – Страшная фотография. – Наш пострел везде поспел.
Из Замоскворечья я возвращалась в прекрасном настроении. Раз Александр Матвеевич взялся за дело Лидии, можно считать, что мы ее уже нашли, и теперь все будет в порядке. Во всяком случае, мне очень хотелось в это верить.
Легонтов относился к тому редкому типу людей, которых, как я часто с горечью замечала, становится все меньше и меньше в наше упадочное время, – людей, на которых можно полностью положиться. Какое счастье, что он еще не уехал в Петербург и мне удалось так легко его разыскать!
Мои губы сами собой расплывались в радостную улыбку, я почти парила над землей, чувствуя себя легкой, как воздушный шарик. Ей-богу, если бы меня подбросили в воздух, я бы полетела над городом…
В свой дом я вошла чуть ли не с песней на устах. Но, увы, радость всегда так скоротечна… Дверь мне открыла горничная Шура с испуганным лицом и прошептала:
– Елена Сергеевна, вам из полиции по телефонному аппарату беспрестанно названивают. Прямо горе. Звонят и звонят бесперечь, небось, уже все телефонные провода пооборвали!
Тут же из комнат в переднюю вышел Михаил (я заметила, что в последнее время под предлогом необходимости оказывать поддержку жене он стал манкировать важными делами и околачивается дома в то время, когда быть тут его вовсе и не должно).
– Леля, тебя разыскивают агенты уголовного сыска. Говорят, что им нужно срочно задать тебе пару вопросов по поводу господина Крюднера и его фирмы. Ты, кажется, хотела, чтобы они заинтересовались этим делом? Твои чаяния начинают сбываться. Скоро ты не будешь знать, куда укрыться от милосердной помощи Сыскного отделения…
– Да уж, как сказано в Писании: «Стучите и отверзется вам, просите и дастся вам». Да только теперь мне помощь господ полицейских не нужна. Я нашла другого милосердного самаритянина в лице господина Легонтова, который тоже заинтересовался делом Лидии Танненбаум. У меня есть основания предпочесть его помощь услугам полиции, так как со стороны Александра Матвеевича она явно будет более действенной, – заявила я, совершенно выпустив из виду, что имя Легонтова в нашем доме следует упоминать более осторожно.
Но Михаил пропустил мой бестактный комплимент Легонтову мимо ушей. Его занимали иные вопросы:
– Боюсь, моя дорогая, что на самом-то деле полиция не столько жаждет предложить свою помощь, сколько получить ее от тебя. Они настаивают на срочной встрече и беседе с тобой. Я предложил им взамен свою собственную кандидатуру, ведь вчера на фирме Крюднера мы были вместе. Я тоже вполне равноценный свидетель. Но полицейские слишком переборчивы. Капризничают и настаивают на беседе именно с тобой. Видимо, побывав у них в Гнездниковском переулке, ты, как всегда, произвела сильное впечатление.
– Ну, судя по тому, как они меня тогда встретили, их не назовешь особо впечатлительными людьми, – не могла не фыркнуть я. – Так, стало быть, в Гнездниковском обо мне вспомнили, и теперь я им понадобилась? Что ж, значит, пришел час моей маленькой мести. Может быть, в другое время визит в управление Сыскной полиции и доставил бы мне некоторое удовольствие, но сейчас мне не до развлечений… Если я снова безропотно побегу в Гнездниковский по первому зову, то буду выглядеть полной дурой, не так ли? А я уже выглядела таковой, когда в первый раз рискнула обратиться в полицию за содействием. Конечно, строить из себя дуру особого труда не составляет, но полагаю, одного раза в неделю вполне достаточно. Так что господам полицейским сыщикам придется подождать моего визита в Гнездниковский, и, боюсь, ожидание это будет долгим!
– Леля, неужели ты теперь больше никогда не захочешь иметь дела с Сыскной полицией? – невинным тоном спросил мой благоверный, явно провоцируя меня на дальнейшие высказывания.
– Ну, зарекаться не буду. Если меня, не дай Бог, убьют – мне придется-таки иметь дело с полицейскими и даже с судебными следователями. Но я, пребывая на столе в следственном морге, буду принимать в дознании уже самое пассивное участие.
– Твой юмор становится настолько черным, что мне просто не по себе от подобных шуток, – поежился Михаил. – Я всегда подозревал, что ты будешь острить даже на смертном одре, но все же лучше не впадать в крайности.
– А что ты хотел услышать в ответ на свой вопрос? Что-нибудь беззаботно веселенькое? Прости, но когда дело касается полицейских, в особенности полицейских из уголовного Сыска, никаких поводов для оптимизма и мягкой иронии я не нахожу.
Мы так и не успели покинуть переднюю, где вели этот оживленный диалог, как дверной звонок вновь задребезжал. Шура открыла дверь.
На пороге стоял незнакомый коренастый господин в котелке и тесноватом сером пальто в полоску. Его пессимистически обвисшие усы выдавали человека, находящегося на государственной службе и пришедшего в дом по казенной надобности.
Такие усы обычно бывают у полицейских, успевших дослужиться до средних чинов. Молодежь, только начавшая карьеру в полиции, предпочитает пижонские остренькие усики, браво закрученные вверх, а крупные полицейские начальники выбирают для собственного лица из всей возможной растительности мощные бакенбарды…
– Ну надо же, мадам, вы и вправду только-только вернулись, – удивленно заметил полосатый господин, ни с кем не здороваясь. – Вот и шляпку с перчатками даже снять не успели. Или, напротив, потихоньку сбежать вознамерились?
– Не вижу никакой необходимости потихоньку сбегать из собственного дома, – огрызнулась я. – Если вы ко мне, милостивый государь, то не могли бы сразу уж и представиться? Было бы весьма желательно узнать, с кем я имею честь беседовать.
– Пардон; пардон, прощения просим, господа, – усатый в полосочку рассыпался в извинениях. – Агент Сыскной полиции Стукалин. К вам, как легко можно понять, прибыл исключительно по казенной надобности-с. Служба-с. Я, мадам, просто был грешным делом уверен, что вы велели домашним отвечать на звонки из полиции, что вас дома нет-с, а сами от нас прячетесь. С телефоном многие такие штучки проделывают. Ну, думаю себе, если Магомет не идет к горе и все такое, знаете ли… Придется, дескать, нанести вам визит самолично-с. Прибыл к вам на Арбат, поднимаюсь в квартиру, глядь – вроде как и вы только-только вошли, если, конечно, не уходите прочь.
– Вы правы, я действительно только-только вернулась, а мои домашние, господин Стукалин, не имеют привычки лгать без особой нужды.
– Без особой нужды не имеют такой привычки? Похвально-с! А если нужда прижмет, стало быть, солгут?
– Господи, твоя воля, ну, случается, и солгут иногда. Грех невелик.
– Как знать, сударыня, как знать. Вот мне желательно бы вам задать пару вопросов и услышать в ответ хотелось бы правду-с. Чистую правду во всех смыслах…
– Надеюсь, ничто вам в этом не помешает. Давайте пройдем в комнаты, не разговаривать же в передней. Хотя правду можно говорить и под вешалкой, но лучше все же в креслах.
Стукалин отдал свое пальто и котелок горничной, пригладил редеющие волосы и прошел за мной в гостиную. Михаил Павлович, на правах главы семьи, естественно, проследовал за нами, поглядывая на полицейского агента весьма строго.
Господин Стукалин был самым настоящим сыскным агентом, без всяких подделок, просто-таки готовый типаж для социального романа о нелегкой судьбе полицейских. Жаль, что наши литераторы упорно обходят подобные типажи, предпочитая писать о нелегкой судьбе пахаря, слесаря, пекаря или студента-разночинца (въедливый Порфирий Петрович Достоевского – не в счет, он персонаж нужный, но не главный, и о судьбе его читателю ничего не известно).
Надо сказать, покрой пиджака господина Стукалина вполне соответствовал его полосатому пальто – полицейским агентам часто недостает вкуса в выборе модной одежды, как, впрочем, и в отношении многого другого…
Как я успела заметить, полицейским обычно удается выглядеть элегантно в штатском только в том случае, если они найдут образец для подражания (чаще всего из своей клиентуры – круг общения у них не широк) и начинают детально ему следовать. Вам никогда не встречался полицейский агент, старающийся воспроизвести узел галстука и фасон сорочки, подсмотренный у известного карточного шулера?
Но, с другой стороны, если хороший полицейский начинает упорно за кем-то следовать, то этот кто-то вскоре приходит к выводу, что появление на свет Божий было роковой ошибкой, и начинает проклинать судьбу.
В гостиной Стукалин вернулся к теме нашего разговора:
– Итак, мадам, еще раз прошу вас прямо и откровенно ответить на мои вопросы. Прежде всего скажите – где вы находились вчера в девять тридцать вечера?
Боюсь, на моем лице отразилась сложная гамма чувств и его выражение не показалось господину Стукалину любезным. Но что я могла с этим поделать? Вряд ли кто-либо испытает неземное блаженство в момент, когда агент Сыскной полиции станет его допрашивать о том, где он был и чем занимался накануне вечером в половине десятого.
– Не сочтите за труд, господин Стукалин, объясните нам, чем вызвано ваше любопытство, – вступил в беседу Михаил, давая мне возможность собраться с мыслями.
– О причинах моего, как вы изволили выразиться, любопытства поговорим потом. Напомню вам, господа, что я прибыл в ваш дом по казенной надобности, а оказывать содействие полиции – долг каждого гражданина. Вот я и прошу вашего содействия. И особо настоятельно прошу содействия и помощи у Елены Сергеевны, так как по моему разумению вас, сударыня, отличает активная жизненная позиция, в силу чего вы оказались замешаны в это дело в большей степени, чем ваш супруг.
– Во-первых, позволю себе напомнить, что никаких разъяснений по поводу этого дела, в которое я якобы замешана, с вашей стороны, господин агент, так и не последовало, что чрезвычайно осложняет беседу. Во-вторых, к вопросу исполнения мной своего гражданского долга – прежде чем просить даму, как гражданина нашего государства, о содействии, государственным чиновникам неплохо бы вспомнить о том, что женщина у нас лишена многих гражданских прав – например, избирательного. Так что, полагаю, лишь одним правом в этой стране я могу смело воспользоваться – отказать в содействии государству, которое не считает меня полноправным гражданином.
Агент Сыскной полиции оторопел. Вероятно, он не привык иметь дело с феминистски настроенными дамами, имеющими опыт публичных дискуссий, не ожидал подобной отповеди, да и вообще не желал нести ответственности за несовершенство нашего государственного устройства.
Немного подумав, Стукалин решил отказаться от не оправдавшего себя строгого начальственного тона и в интересах дела пойти со мной на мировую.
– Мне очень жаль, мадам, но я лично предоставить вам избирательное право никак не смогу, даже если бы очень этого захотел. А вопросы мне приходится задавать не из праздного любопытства – я занимаюсь дознанием по уголовному преступлению. Вчера, около половины десятого вечера господин Крюднер был убит, а поскольку вы навещали его и были одними из последних людей, кто видел покойного еще живым и здоровым, я, естественно, интересуюсь вашим алиби.
С ходу, не успев как следует обдумать сказанное полицейским (ведь не каждую минуту получаешь подобные известия, сразу перестроиться сложно!), я запальчиво произнесла:
– У нас с Михаилом Павловичем алиби на вчерашний вечер имеется, причем у нашего алиби есть важное достоинство – простота и бесспорность. Мы провели вчера дивный вечер в ресторане «Прага», здесь по соседству, на Арбате. Полагаю, метрдотель и официант подтвердят, что в указанное вами время мы находились в ресторанном зале.
А в мозгу так и застучало: «Вчера Крюднер был убит… Вчера убит… Убит…»
– Ну что ж, – меланхолично заметил агент. – Простое и бесспорное алиби – дело хорошее. Стало быть, убийцы не вы, и имена супругов Хорватовых можно смело исключить из списка подозреваемых.
Я, успев тем временем окончательно справиться с новостью, покладисто заявила:
– Если у вас есть еще какие-нибудь вопросы, я отвечу на все. Спрашивайте, господин Стукалин. Человеческая смерть – это не шутки.
– Верно подмечено, – кивнул Стукалин. – Простите, Елена Сергеевна, но меня весьма интересует такая вещь – когда вы несколько дней назад появились у нас в Гнездниковском переулке и пытались рассказать об исчезновении какой-то девушки, вы, как говорят, упомянули фирму покойного господина Крюднера…
Во мне снова вспыхнула старая обида, и я невежливо перебила сыскного агента:
– Не какой-то девушки, а личного секретаря покойного господина Крюднера, и этот господин, позвольте напомнить, в то время отнюдь не являлся покойным. Мне очень жаль, что никто из служащих полиции не счел нужным прислушаться к моим словам. Как знать, займись вы фирмой Крюднера чуть раньше, может статься, и трагедии удалось бы избежать, и теперь не было бы нужды проверять алиби у подозреваемых в убийстве…
– Трудно с вами не согласиться, – покаянно признал Стукалин. – Это было явное служебное упущение. Но при всем том, должен сказать, у нас в Сыскном служат очень старательные и усердные люди. Если уж мы займемся каким делом, то имеем привычку доводить его до конца. Нам, без похвальбы скажу, сударыня, довелось на своем веку раскрыть немало серьезных преступлений. В конце концов мы и это убийство раскроем, хотя нужно время, чтобы собрать улики и получить свидетельские показания.
Слова сыскного агента показались мне именно похвальбой, причем похвальбой человека, ожидавшего от меня в ответ каких-нибудь комплиментов. Но я не собиралась упустить нить разговора и дать Стукалину возможность увести эту нить в сторону от Лидии…
– Кстати, исчезнувшая девушка до сих пор так и не объявилась и разыскать ее мне не удалось, – безжалостно добавила я.
– Увы, в свете последних обстоятельств можно предположить, что это – звенья одной цепи. Как бы и с вашей протеже не случилось несчастья! И все потому, что кое-кого из моих сослуживцев обуревает страстное желание пребывать в неведении и покое.
– С последним вашим утверждением я полностью согласна, но прогнозы по поводу несчастья с мадемуазель Танненбаум я попросила бы вас не расточать прежде времени. Я предпочитаю надеяться на лучшее.
Стукалин деликатно промолчал, не соглашаясь с моими словами, но и не опровергая их, а потом заметил:
– Историю про мадемуазель Танненбаум я надеюсь выслушать от вас чуть позже и во всех подробностях, этим делом тоже придется заняться всерьез. А пока давайте вернемся к убийству Крюднера.
– Давайте вернемся, – согласилась я. – Кстати, я распоряжусь подать чай. Разговор у нас, похоже, будет долгим. Вы не откажетесь от чашечки чаю, господин Стукалин?
– Благодарю вас, не откажусь. Промозглым осенним вечером чаек – первое дело-с.
Я позвонила в колокольчик, попросила горничную приготовить стол к чаю и продолжила беседу с полицейским агентом:
– Знаете, господин Стукалин, когда вы говорили, что мы последними видели Крюднера живым и здоровым, в вашем утверждении содержались неточности. Первое – мы его видели живым, но отнюдь не здоровым…
– То есть? Что вы имеете в виду, мадам?
– Он накануне производил эксперименты со взрывчатыми веществами в своей лаборатории и пострадал при взрыве. Даже пытался поначалу увернуться от разговора со мной, ссылаясь на нездоровье, а потом вышел к нам весь в пластырях и повязках. Второе – при нашем разговоре присутствовали управляющий фирмой Герман и адвокат Штюрмер. И когда мы откланялись, Крюднер остался в компании этих господ. Впрочем, Герман проводил нас до ворот предприятия, но, похоже, собирался сразу же вернуться в кабинет хозяина. Вот они-то – Штюрмер и Герман – и видели его последними!
– Так-так, интересные вещи вы говорите, мадам. Господа Штюрмер и Герман взаимно подтверждают алиби друг друга на время убийства, но теперь придется с их алиби всерьез повозиться… Не сочтите за труд взглянуть на этот фотографический снимок. Соответствуют ли раны на лице трупа тем повреждениям, что вы заметили у Крюднера во время беседы с ним?
И Стукалин сунул мне под нос фотографию головы мертвого Крюднера.
Снимок был сделан крупным планом и, возможно, представлял большой интерес для следствия. Но тот, кому доводилось видеть полицейские фотографии мертвых людей, с искаженными смертью чертами и засохшими ранами на лице, поймет, почему я сразу же зажмурилась и предоставила Михаилу Павловичу право изучать этот снимок.
Михаил высказал справедливое замечание, что очень трудно определить соответствие ран живого человека ранам мертвого тела, особенно если живой прятал свои повреждения под повязками, а мертвец предстает хоть и с открытым лицом, но– лишь в виде фотографического портрета.
Сказать, что к чайному столу после демонстрации снимка мы направились с большим аппетитом, было бы преувеличением.
Стукалин еще долго терзал нас вопросами, после чего уже собрался было отправиться восвояси, как в гостиной появилась горничная и объявила:
– Елена Сергеевна, к вам господин Легонтов пожаловали.
Я не успела ничего решить по поводу знакомства сыщика и полицейского агента – нужно ли было полиции знать, что Легонтов займется делом пропавшей барышни или нет?
Но теперь у меня не оставалось иного выхода, кроме как пригласить Александра Матвеевича в гостиную и представить их с агентом Стукалиным друг другу.
– Мы хорошо знакомы с господином Легонтовым, мадам, – ответил Стукалин, улыбнувшись кривой и не слишком лучезарной улыбкой. – Как поживаете, Александр Матвеевич? Как здоровьице?
– Благодарю, Терентий Иванович, вашими молитвами, – сдержанно ответил сыщик.
– Я смотрю, все-то вы в делах, батенька, все в хлопотах, совсем себя не бережете. Ни одно убийство в Москве без вас не обходится. Наш пострел везде поспел…
Сказано это было так многозначительно, словно Стукалин подозревал, что Александр Матвеевич и есть главный московский душегуб и должен нести за все эти убийства личную ответственность. Легонтов предпочел не заметить намека.
– Мое дело такое, Терентий Иванович, главное в нем – расторопность, – миролюбиво заговорил он. – Волка ноги кормят, вот и бегаю по Москве в поисках истины.
– Да уж вам, сударь мой, грех жаловаться. Дела ваши, слышно, хороши, на двухэтажный каменный домишко под Петербургом уже со своей расторопностью набегали, в столицу перебираетесь. Славно, славно. Не каждому любителю истины так пофартит. Что ж, господа, не буду у вас более время отнимать, тем паче, новый визитер к вам пожаловал. Александр Матвеевич, надеюсь, завтра и к нам в Сыскное визит нанесете? Если уж вы, батенька, за это дело взялись, так извольте от полиции не таиться. Что узнаете – поделитесь. Какие счеты между своими людьми?
– А на взаимную помощь со стороны Сыскного позволите надеяться? – добродушно поинтересовался Легонтов. – Свои люди, сочтемся…
– В границах разумного, батенька, в границах разумного, – посуровел полицейский агент. – В интересах дознания не все разглашать дозволяется, наша служба – казенная, не взыщите.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Давнее знакомство. – Дело принимает гораздо более серьезный оборот, чем казалось поначалу. – «Как автор криминальных романов вы не имели бы себе равных»… – Модный литературный шедевр. – Открытие Михаила. – «Если Крюднеров – два, то один из них не Крюднер». – Старый цирковой трюк.
– Александр Матвеевич, вы хорошо знакомы с этим агентом Стукалиным? – поинтересовалась я, когда означенный господин наконец нас оставил.
– Знаком. Хорошо ли, плохо ли, но знаком. Знакомство это давнее, но не скажу, что из разряда приятных. Я ведь в полиции свою карьеру начинал и многих сыскных агентов знаю, по-свойски. Да и после моей отставки доводилось друг другу дорожку перебегать, когда я частным сыском занялся. Кстати, Елена Сергеевна, извините, но по какому делу господин Стукалин появился у вас в доме? Неужели полиция все же заинтересовалась пропавшей девушкой?
– Ох, Александр Матвеевич, вы же еще не знаете главной новости! Вчера вечером убили Крюднера. Вскоре после того, как мы с Михаилом Павловичем покинули его фирму. Поэтому Стукалин у нас и объявился – наше алиби его интересовало…
Легонтов присвистнул.
– Ну и новость!
Я в двух словах пересказала ему то, что мне удалось узнать от полицейского агента, а это было совсем немного. Но, казалось, Легонтову достаточно и таких скудных сведений. Он ненадолго замолчал, потом вскочил, прошелся несколько раз вдоль кромки ковра до окна и обратно и воскликнул:
– Дело принимает гораздо более серьезный оборот, чем казалось поначалу. Нужно срочно действовать!
Призыв «срочно действовать» носил несколько абстрактный характер, и я решила напомнить сыщику о самом важном для меня направлении этих действий:
– Александр Матвеевич, у меня теперь еще больше оснований тревожиться за Лидию. Агент Стукалин утверждает, что ее исчезновение и смерть Крюднера – звенья одной цепи.
– В этом нет никакого сомнения. Но, Елена Сергеевна, помните, о чем мы с вами договорились – будем верить, что Лидия жива, и никаких иных мыслей на ее счет себе не позволим до тех пор, пока не узнаем все наверняка.
– Мне тоже хочется сохранять оптимизм, но этому чрезвычайно мешает одно обстоятельство – я совершенно не понимаю, что происходит на фирме Крюднера. Трудно верить в лучшее, когда все так непонятно. – У меня вырвался горький вздох. – В деле замешано много народу, целая толпа топчется на фирме, зачем-то задуман этот катаклизм с увольнением служащих, и под шумок кого-то убивают, кто-то пропадает, улики запутаны, алиби у каждого, в кого ни ткни пальцем… Ум за разум заходит.
– Каким бы запутанным ни казалось дело, в нем следует разобраться. После сегодняшней встречи и разговора с вами, Елена Сергеевна, я побывал в своей конторе и привлек к расследованию дела о пропаже барышни Танненбаум Адель Вишнякову и еще пару человек из наших…
– И Ада, конечно же, подвела под эту историю замысловатую психологическую базу? – я не удержалась от замечания, приправленного некоторой долей ехидства.
Стремление Адели выступать в качестве глубокого знатока человеческих душ и рассуждать о скрытых мотивах любого поступка стало уже притчей во языцех.
Я, без сомнения, очень высоко ценю склонность женщин к самообразованию, но с тех пор, как Ада прослушала курс из шести лекций по психологии при университете Шанявского, она уверилась, что в природе человеческой нет ничего, что было бы недоступно ее пониманию, и подвергает каждое событие сомнительному психологическому анализу, ссылаясь при этом на труды ученых светил.
– Дело вовсе не в психологии, – отмел мои инсинуации Легонтов. – Ада успела приобрести кое-какой опыт в сыскных делах, и ее помощь будет не лишней. Я навел на скорую руку некоторые справки, и знаете, что пришло мне в конце концов в голову, – а не связано ли дело Танненбаум и Крюднера со шпионажем?
– Господин Легонтов, вы очень хороший сыщик, но как автор криминальных романов вы просто не имели бы себе равных и сколотили бы неплохое состояние – у вас такая богатая фантазия, – вмешался наконец в беседу Михаил. – Ну где вы в нашей стране видели шпионов?
Легонтов посмотрел на моего мужа с сожалением, но от дискуссии уклонился.
– Я с удовольствием поделюсь с вами некоторыми сведениями по вопросам шпионажа, но если позволите, как-нибудь в другой раз. Сейчас мне необходимо заняться делом. Я собираюсь отправиться в Лефортово на пресловутое предприятие Крюднера.
– Александр Матвеевич, но ведь там накануне произошло убийство. Все производственные помещения наверняка хорошо охраняют. Вас схватят полицейские и объявят убийцей, заявившимся на место преступления, чтобы уничтожить улики.
– Елена Сергеевна, вы преувеличиваете усердие Сыскной полиции. После обнаружения тела полицейский агент и призванный на место судебный следователь (а может статься, по вечернему времени обошлись и без следователя) составили протокол осмотра кабинета, в котором был обнаружен труп, и опечатали дверь в этот кабинет. Все, формальности завершены. Неужели вы полагаете, что на предприятии Крюднера сейчас расставлено по городовому у каждого столба? По ночам там пустынно, не только городовых, но и персонала на фирме нет, в лучшем случае остался ночной сторож, который продолжает спустя рукава выполнять свои служебные обязанности, размышляя о собственной будущности в связи со смертью хозяина.
– А что вы рассчитываете там найти, Александр Матвеевич? Да еще ночью! Кучу улик, проигнорированных Сыскной полицией?
– Елена Сергеевна, когда неизвестно, с чего начинать, лучше всего попытаться взять какой-нибудь след, ведущий от места преступления. Сначала на фирме Крюднера или по пути на фирму исчезла служащая, да не простая служащая, а секретарь владельца фирмы, потом там был убит и сам хозяин. Так давайте и мы будем танцевать от печки. Что найдем, то найдем, а не найдем, так хоть совесть успокоим. Не сочтите за труд, начертите мне схемку расположения строений на предприятии Крюднера, чтобы мне легче было ориентироваться на месте. Хотя бы то, что вы успели запомнить.
– Извольте.
Я взяла лист бумаги и карандаш.
– Вот это – здание конторы, фасад его и главный вход смотрят на улицу, а задняя дверь – во внутренний двор. Тут, рядом, ворота, через них, наверное, въезжают груженые подводы. Вдоль ограды во внутреннем дворе ряд сараев или складов, я помню ряд каких-то больших двустворчатых дверей. Через двор проходит дорожка, усыпанная гравием, она ведет к флигелю, в котором лаборатория и приемная Крюднера. Флигель стоит примерно вот здесь, – я обвела карандашом и пометила крестиком прямоугольник, долженствующий изображать флигель на моем несовершенном чертеже. – Там такое неприятное амбре – керосина и каких-то химикалиев, можно по запаху выйти к дверям. В этом флигеле и нашли тело хозяина. А налево, в глубине двора, еще какие-то постройки из закопченного кирпича, скорее всего, цеха или мастерские, но их я видела мельком.
– Ну что ж, схемка вполне удовлетворительная, делает честь вашей наблюдательности. Я немедленно отправлюсь на Немецкую улицу и посмотрю, что там и как.
– Александр Матвеевич, но ведь уже вечер, пока вы доберетесь до Лефортова, станет совсем поздно.
– Ничего, для нашей экспедиции самое время, – хмыкнул Легонтов.
– Голубчик, но ведь это может быть для вас опасно! Мне вовсе не хотелось бы подвергать вашу жизнь риску. Вы уж простите меня, если я сказала вам что-нибудь резкое, вы мой характер знаете. Я просто за вас очень волнуюсь.
– Весьма польщен вашей заботой, мадам. – Легонтов отвесил мне шутовской поклон. – Но ведь и вы знаете мой характер. Я сейчас ощущаю себя кем-то вроде гончего пса на охоте, и уже рвусь с поводка, потому что почуял запах дичи. Если вы кинули мне команду «искать», не меняйте ее теперь на команду «место». На свете нет ничего опасного, если соблюдаешь правила конспирации. Всего вам доброго, господа. Спокойной ночи. Завтра утром я буду у вас с рассказом о своих изысканиях.
– Неужели к девяти утра вы уже сможете принести нам новости? – удивился Михаил. – Это невероятно!
Я с трудом удержалась, чтобы не отвесить моему благоверному незаметный, но при этом весьма ощутимый пинок. Но обстоятельства не располагали к педагогическим действиям – Легонтов человек приметливый.
– Если позволите, то к восьми тридцати, – невозмутимо ответил приметливый человек.
Я проводила Легонтова до двери и вернулась в гостиную.
– Что ни говори, а Александр Матвеевич очень хороший сыщик и большой энтузиаст своего дела, – заметила я мужу.
– О да, – вынужден был согласиться он. – Прежде ведь, если память мне не изменяет, специализировался на бракоразводных процессах и занимался преимущественно выслеживанием неверных мужей? Признаюсь, не хотел бы иметь его у себя на хвосте…
– Надеюсь, ты никогда не дашь мне повода отправить напутствованного командой «искать» Легонтова по твоему следу?
– О, представляю себе, с каким удовольствием он схватился бы за этакое дело! Землю бы носом рыл! Нет уж, подобной радости я ему не доставлю…
После всех, выпавших на мою долю волнений, мне хотелось настоящего отдыха, а самая лучшая форма подобного отдыха – чтение какой-нибудь леденящей кровь криминальной истории или, наоборот, душещипательного романа о любви.
Я быстро склонилась в пользу любовной трагедии, ибо криминала мне на сегодня уже хватило.
– Читаешь что-нибудь интересное? – полюбопытствовал муж, развернувший свою обыденную вечернюю газету.
– Угу, – невнятно ответила я, катая во рту мятную карамельку.
– И конечно же, этот шедевр посвящен несчастной любви?
– Конечно же, ей. Ибо в счастливой любви трудно найти что-либо интересное и занимательное, – рассеянно ответила я, погружаясь в чтение.
Шедевр под названием «Замок на черной скале» недавно подарила мне одна приятельница, сказав, что это – один из самых модных романов, сюжет у него потрясающий и вообще она давно ничего не читала с таким удовольствием.
Главной героиней была, как и следовало ожидать, молодая девушка поразительной красоты и неисчислимых достоинств, к тому же – круглая сирота. Сиротка питала пламенные чувства к некоему юноше, образ которого, впрочем, казался весьма расплывчатым. Ввел его автор исключительно для того, чтобы поначалу юный красавец служил объектом пылкой страсти со стороны означенной сироты, а в конце, когда все обстоятельства запутывались уже до последнего предела, появлялся с целью немедленно разрубить узлы хитросплетений, нагроможденных большой компанией коварных врагов.
Отношения влюбленных развивались в весьма романтической обстановке. Тут имелся и мрачный старинный замок, стоящий на гранитной скале у моря, и негодяй-дворецкий, продавшийся с потрохами злобным, грабительски настроенным опекунам, и угрюмые лесные дебри, и ночная гроза, озарявшая пейзаж вспышками молний, и блеск клинков, и вороные кони, бьющие землю копытом, и стаи зловещих черных птиц…
Когда в руки попадается первый из подобных романов, читаешь его из любопытства, втайне надеясь, что это может быть интересно. Обычно такое случается с человеком в юном, невинном возрасте, когда все еще ново, окрашено иллюзиями, и потом этот первый переводной роман долго помнится, почти как первая любовь.
Становясь старше, мудрее и искушеннее, мы продолжаем читать дамские романы, вероятно для того, чтобы проверить, все ли они такие же глупые…
К тому времени, когда количество прочитанных романов далеко перевалит за тридцать, невольно начинаешь выявлять какие-то закономерности и типические черты и можешь после первых десяти страниц с большой долей вероятности предсказать все, что случится на последующих двухста восьмидесяти.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?