Читать книгу "Любовь и птеродактили"

– Бедненькая бусинка, – пожалел меня Петрик. – Будешь сейчас разбираться с прегрешениями этого противного кандидата?

– Еще чего! У меня же есть субподрядчик!

Недолго думая, я оптом переслала все, что свалилось мне в мессенджер от Бабая, Кире, добавив голосовой файл с инструкцией от себя лично.

Заодно я перебросила обещанные фотки Дорониной, после чего напрочь вырубила мобильный, чтобы меня больше никто не побеспокоил, и снова щелкнула воображаемым тумблером, переключаясь с работы на отдых.

В свое королевское жилище мы вернулись к полднику, которым нас обычно вкусно кормит Покровский. Но не в этот раз: против ожиданий, наш друг-ресторатор не колдовал у плиты, ароматизируя дворцовые интерьеры соблазнительными запахами. Причем в палатах белокаменных не пахло не только вкусняшками, но и человеческим духом.

– Что, никого нет дома? – удивился Петрик. – А где все?

– Ну, Эмма с Кирой под кустом…

– С Эммой все ясно! Где Артур с Караваевым? Куда-то ушли – и ничего нам не сказали?!

– Как, собственно, и мы им, – напомнила я не столько ради справедливости, сколько для того, чтобы дарлинг не разгонялся, а то он накрутит себя, а мне его потом успокаивать. – И, кстати, не знаю, как у тебя, а у меня мобильный выключен, так что, возможно, они и хотели нас предупредить…

Я не договорила, отвлеченная трансформацией обиженной мордашки дарлинга в довольную: Петрик успел включить смартфон и увидеть пропущенные звонки.

– Аж три раза хотели! – Дружище развернул ко мне дисплей.

– Тоже три. – Я показала ему свой.

– Боевая ничья. – Петрик снова спрятал в сумочку телефон и вытянул взамен шоколадную плитку. – А что у меня есть!

– Ура, мы не останемся без вкусного полдника! – обрадовалась я и пошла варить нам капучино.

Пока я повелевала и властвовала кофеваркой, дарлинг приготовил оригинальные бутерброды – черный хлеб, сливочное масло, а сверху половинка шоколадной плитки. Очень вкусно получилось!

После полдника дружище пошел к себе, чтобы поработать над эскизами к нашему новому плану Б, а я удобно устроилась на большом диване в гостиной с макбуком. Надо было сделать то, что я обещала Дорониной: выяснить – или хотя бы попытаться, – что привело в поселок «ведьму» Светлану Светозарную.

Деятельностью этой дамы я никогда особо не интересовалась, хотя и знала о ее существовании: в бытность мою журналистом Светозарная размещала в нашей городской газете свою рекламу. Логично было предположить, что теперь, когда печатная периодика почти вымерла, «ведьма» вербует клиентов на просторах интернета.

Я посмотрела, нет ли у нее своего сайта. Оказалось – есть, и весьма убогий по дизайну: в шапке на главной – огромные колдовские очи с отчетливо мерцающими в зрачках огоньками свечей, на всех остальных страницах – остроконечные радужные звезды на черном фоне. Поверх ночного неба в алмазах были наляпаны скверно написанные статейки на тему практической магии, бытового ясновидения и прочей мистической ерунды.

На всякий случай я посмотрела раздел «Новости», проверяя, не анонсирует ли мистик-мастерица какое-нибудь мероприятие в нашем курортном местечке, и окончательно успокоилась. Ближайшим шабашем, на который Светозарная завлекала народ, был семинар по резонированию и восходящим потокам – хоть убейте, не знаю, что это такое, но оно планировалось только в октябре.

Массовыми ивентами госпожа Светозарная вообще не увлекалась– проводила различные обряды и ритуалы в ходе личного приема и онлайн. Все как обычно у такого рода «специалистов»: гадания на чем попало, снятие порчи, сглаза, венца безбрачия, привороты-отвороты. От ассортимента магических продуктов какой-нибудь замшелой деревенской бабки перечень услуг Светозарной отличался только наличием раздела «Для бизнеса».

«Опытный мистик-мастер с многолетним стажем работы окажет всестороннюю помощь в делах», – обещала госпожа Светозарная и предлагала желающим: обряды на возвращение давних долгов, заговоры на благополучие различных сделок, общий защитный блок для преуспевающего бизнеса, заклинание на получение дополнительных денег под низкие проценты, изготовление талисманов от коммерческих неудач, включая банкротство, установку и включение программы на богатство, манипуляции с сознанием партнеров и/или конкурентов, снятие финансовой порчи и магическое улучшение деловой репутации персон и целых предприятий.

Поскольку мы с Дорониной ничем таким не занимались, скромно ограничиваясь розничной продажей милым скучающим дамам легкоусвояемых порций радости и счастья, я не увидела, каким образом Светлана Светозарная может конкурировать с нашим клубом «Дорис». Она-то специализировалась именно на магии, представляя ее как некую скорую помощь бизнесу в ситуациях, где спасовали традиционные специалисты.

«Магия – это не набор эффектных трюков, а мистик-мастер – не сказочный колдун, – снисходительно объясняла Светозарная на страничке „О нас“. – Жесткая конкуренция, непредвиденные убытки, форс-мажорные ситуации – эти и другие трудности, препятствующие достижению цели, далеко не всегда можно убрать обычными методами, тогда и идет в ход магия: особые заговоры и ритуалы для успешного ведения бизнеса. Бояться этого не нужно, глупые стереотипы надо забыть. Опытный специалист с многолетним стажем магической работы – не крючконосая Баба-яга со злобным черным котом, бросающая лягушачьи лапки и сушеных пауков в бурлящий котел».

На фото действительно была никакая не Баба-яга, а дородная дама 40+ в костюме от Шанель и очках от Гуччи. С виду – абсолютно наш человек: типичная участница клуба «Дорис».

– Что, у нас новенькая? – так и подумал Петрик, заглянув в монитор через мое плечо.

– Нет, это и есть та самая Светозарная.

– Кто? Вот эта толстая домомучительница?! – Дружище недовольно скривился – Фу, как банально!

– А опытный специалист с многолетним стажем магической работы – это тебе не крючконосая Баба-яга, бросающая в бурлящий котел лягушачьи лапки и сушеных пауков! – с удовольствием процитировала я.

– Ни пауков, ни лягушек? – Петрик совсем разочаровался. – А что же она использует для своих ритуалов и зелий? Лапшу «Доширак»?!

Я щелкнула мышкой и прочитала с листа:

– «Чтобы провести ритуал для заключения важного договора, приготовьте лист бумаги, заряженный энергией конкурента или партнера, обычную сковороду, спички и чистую воду».

– И все?

– Ага. А для ритуала, способствующего привлечению новых клиентов, понадобятся пять медных монет, мешочек из плотной темной ткани, любая крупа, крахмал и соль. Для ритуала на увеличение капитала – деревянная стружка, стакан золы или пепла, крупа и восковая свечка. Для умножения числа клиентов – одна монета и две капли масла эвкалипта…

– Это какая-то специальная магия для малоимущих? Что-то дешевы рецепты, крупному бизнесу такое вряд ли понравится. Олигархи эконом-варианты не ценят. Им надо так: полкило бриллиантов, стакан золотого песка…

– Я думаю, усложнить рецептуру не составит труда, – предположила я. – Смотри, вот ритуал для пресечения слухов и улучшения испорченной репутации, для него нужна просто рыба. Любая, но много. Особо гнутопальцевому клиенту можно сказать, что идеальна будет осетрина первой свежести, тогда уж точно получится не дешевый обряд…

– А что с ней делают? С рыбой? – заинтересовался Петрик.

Я заглянула в текст и скривилась:

– Фу, в нее иголкой тычут, в живую, а потом выбрасывают, приговаривая: «Как эта рыба молчит, так и слухи про имярек стихают, умирают, истлевают, в землю уходят, назад не воротятся…»

– В живую рыбу – иголкой?! А ты говоришь – не Баба-яга! И имярек этот мерзкий живодер. – Дружище передернулся.

А у меня вдруг в голове звонко щелкнуло. Рыба! Слухи! Имярек! Десять тысяч голосов!

Я спихнула с коленок макбук и вскочила.

– Куда?

– Я быстро! Надо кое-что проверить…

Дружище, конечно, от меня не отстал, заторопился следом, и вдвоем мы чуть не снесли с крыльца как раз поднимавшегося на него Караваева.

– Куда? – охнул тот, цепляясь за фигурный столбик навеса.

– Мы быстро! Надо кое-что проверить! – на бегу ответил Петрик.

Я молча мчалась, едва успевая фиксировать происходящее.

Вот кто-то отпрыгнул с моего пути – ветер с запахом ванили донес традиционный вопрос:

– Куда-а-а?

– Они быстро! Им надо кое-что проверить! – ответил за нас с Петриком Караваев с крылечка.

С таким сарказмом… Ладно, я ему это припомню.

Знакомым путем я добежала до гаражного шанхая и встала напротив ряда многоэтажных гаражей, соображая, куда двигаться дальше.

– Ш-ш-ш-ш… – зашелестел запыхавшийся Петрик и сложился пополам, упираясь ладошками в коленки. – Ш-што нам тут нуж-ш-шно?

– Правда-истина, ответы на вопросы, разгадка тайны…

Я сориентировалась и направилась к железной лестнице. Под нашими ногами она знакомо затряслась, выбивая известковую пыль из стены, и Петрик понял:

– Мы к Бабаю?

– К Бабаю, – подтвердила я.

Получилось громко: помещение, в котором мы оказались, было просторным, во весь этаж, и почти пустым. Стены и пол голые, бетонные, окна без занавесок, из мебели только несколько столов с оргтехникой – эху ничто не мешало разгуляться.

– А Бабаева тут нет. – Из-за высокой стопки бумаг, как из окопа, выглянул лысый очкарик.

– По-прежнему линяет с работы ровно в восемнадцать ноль-ноль? – Я вспомнила, что у нашего бывшего коллеги всегда была такая привычка.

– Он начальник, может себе позволить. – Очкарик вздохнул, сдув на пол пару верхних бумаг.

Петрик, добрая душа, подобрал их и вернул на место.

– А вы кто? Варяги? – Одинокий офисный труженик снял очки и потер переносицу.

– Варяги – это вроде викингов? – спросил меня дарлинг и приосанился.

– Нет, это такие внештатные сотрудники, – объяснила я. – Вольнонаемные, не значащиеся в табелях на зарплату.

– Да-да, за вас Вадим Андреич уже сам расписался, – подтвердил мою версию очкарик и потряс в воздухе разграфленным листом.

– А можно суммы посмотреть? – тут же сделал стойку Петрик.

– Нет, извините, с этим к Вадиму Андреичу. – Очкарик спрятал интересную бумагу за спину.

– Все ясно, Бабай нам недоплачивает! – сделал вывод дружище.

Я только пожала плечами, даже не сомневаясь, что ушлый чиновник отщипнет себе кусок от наших гонораров. Я вообще за другой информацией пришла.

– А Светозарная тут сидит? Или она тоже, как варяг, не в офисе работает?

– У нее где-то свой офис, это вам опять же к Бабаеву, он все курирует. – Очкарик снова спрятался за бумагами, показывая, что не желает продолжать разговор.

– Что ж, следствию все ясно, – шепнула я Петрику и пошла на выход.

Вновь потревожив трясущуюся лестницу, мы спустились, и я нагло сунулась за металлические гаражные ворота, которые не были заперты, а просто придавлены кирпичом.

В гараже было прохладно, пахло сырым цементом и… рыбой! Я пробежалась глазами по штабелям кафельной плитки и рядам мешков с цементом и шпаклевкой, в свободном углу высмотрев пару больших цинковых ведер, накрытых одной доской.

– Помоги-ка, – попросила Петрика.

Вдвоем мы подняли и аккуратно положили на пол длинную широкую доску.

– Оп-ля! – заглянув в ведро, воскликнул дарлинг. – И как это понимать?

– Ш-ш-ш! Объясню позже, всем сразу. Бери ведро.

– Я?! – Стильный Петрик в упор не видел себя с таким аксессуаром.

– И я! – Цапнув дребезжащую дужку, я охнула и понесла тяжелое ведро к выходу.

– Мы что, воруем рыбу в ведрах? – уточнил Петрик, когда я снова приперла гаражную дверь кирпичом.

– Ты что? – Свободной рукой я покрутила у виска. – Это классическая спасательная операция!

Держась в тени под балконами, чтобы не бросаться в глаза, мы прошли весь шанхай и за двадцать минут с тремя остановками добрались до гостиничной столовки. Как раз подошло время ужина.

Караваев, Покровский, Доронина, Артем и Эмма уже сидели за нашим обычным столом в эркере. При виде меня, перекошенной ведром, и симметричного Петрика Караваев открыл рот, выронив из него, как басенная ворона из клюва, какой-то сладкий кусочек, но тут же собрался, встрепенулся и безупречно светски молвил:

– Люся, как мило! Баба с ведром – это же хороший знак?

– Почему только баба? – обиженно пропыхтел Петрик, поставив ведро.

– Ты тоже очень хороший, – сказал ему Покровский и привстал, чтобы увидеть содержимое принесенных нами емкостей. – О… Вы к столу – со своим?

– Ни в коем случае! – Я задвинула ведра поглубже в тень раскидистого фикуса. – Это не для еды!

– Но это же рыба! – Зоркий Эмма по-прежнему упорствовал в убеждении, будто несъедобной рыбы не бывает.

Кстати, где-то он прав. В дореволюционном словаре Ушакова про хека было написано: «Сорная рыба, в пищу непригодна», и что? Прошло всего-то сто лет, а дискриминацией хека уже и не пахнет, мы его прекрасно едим.

– Люся? – Караваев посмотрел на меня, потом на ведро и опять на меня.

– Потерпите, сейчас мы возьмем себе еды, вернемся, и я вам все объясню, – пообещала я.

– Нам, – поправил Петрик по пути к мармитницам. – Я тоже пока мало что понимаю.

Я молча похлопала его по плечу и сосредоточилась на выборе еды.

Когда мы вернулись к столу, публика уже была готова внимать. Покровский подозвал официанта, и тот всем налил вина. Благодарно кивнув, я взяла бокал, с удовольствием полюбовалась им на просвет и сказала:

– Так выпьем же за то, чтобы больше никто и никогда не сомневался в том, что мы с дарлингом знаем, что делаем!

– Да! – с вызовом поддержал меня Петрик и послушно хлебнул вина, после чего склонился к моему уху и спросил: – А что мы сделали, я не знаю?

– Мы с честью выполнили все задачи, поставленные перед нами руководством! – ответила я и отсалютовала бокалом Дорониной.

– Вот прям все? – усомнилась она.

– Ну, разве что владычицей морской тебя еще не сделали! – с полоборота завелся гневливый дарлинг.

– Тихо, тихо. – Я успокаивающе похлопала его по запястью. – Сейчас она сама все поймет и страшно устыдится.

– Я?! – удивилась Дора.

– Ты, ты. Кто велел нам найти рыбок, пропавших вместе с аквариумом? – Я кивнула на фикус – хранитель ведер. – Мы их нашли! Более того, спасли от неестественной мучительной смерти!

– То есть они все-таки съедобные, – обрадовался Эмма.

– Это была бы естественная смерть, – ответила я.

– А нельзя ли изложить всю историю по порядку? – спросил Караваев. – Так, чтобы смерть была в самом конце, как положено в правильной сказке?

– Запросто. – Я поставила бокал и подперла щеку ладошкой, как сказочная бабушка в окошке деревянной избушки. – Жили-были…

– Рыбки! – подсказал Петрик.

– Они тоже, – согласилась я. – Но вообще-то я хотела сказать – жили-были дед да баба. Дед, Вадим Бабаев его зовут, руководил предвыборным штабом одного кандидата в депутаты. А баба, некая Светлана Светозарная, подрядилась очистить репутацию того кандидата магическим способом.

– Как? – заинтересовался Покровский.

– Да, в общем, просто, только это хлопотно и дурно пахнет.

– Очень дурно, – подтвердил Петрик и зажал нос, брезгливо скривившись.

– Нужна живая рыба, – объяснила я. – Очень много живой рыбы, если порочащие слухи распространились широко. Мистик-мастер…

– Это как Баба-яга, но без пауков и лягушек, – вставил Петрик.

– …берет несчастную рыбку, тычет в нее иголкой, читает специальный заговор – и так примерно десять тысяч раз.

– Где ж столько рыбы взять? – ужаснулся Эмма.

– Вот именно! Особенно когда наш друг Артур всю барабулю у местных рыбаков скупил на корню!

Все посмотрели на Покровского. Тот молча развел руками.

– Пришлось деду с бабой украсть аквариум с рыбками из гостиницы, – закончила я. – Ты, Артур, кстати, сообщи своему приятелю Левушке, владельцу отеля, что пару ведер его декоративной мойвы мы успели спасти и возвращаем ему при условии, что он будет лучше заботиться о питомцах. Примет меры, чтобы теперь они были в безопасности.

– Рыбок жалко, – всхлипнул Петрик.

– А ты, Федор Михалыч, – я перевела строгий взор на Доронину, – оцени наш трудовой подвиг. И рыбок мы тебе нашли, и про Светозарную все узнали. А ты: «Бездельники, бездельники!»

– Ладно, вы молодцы, – расщедрилась Дора на похвалу. – Посмотрим, как пройдет предстоящее заседание клуба. Если хорошо – может, я вам даже премию дам. Небольшую!

– Ну, раз с делами покончено, давайте отдыхать, – предложил Покровский и снова подозвал официанта.

Но отдохнуть не получилось.

Петрик не зря говорил про нашу воображаемую бальную книжечку, что та, как природа, пустоты не терпит. Стоит только решить и вычеркнуть из списка одну задачку, сразу же появляется следующая!

Трель моего мобильника заглушила звон бокалов. Звонила Кира.

– Кирюш, мне сейчас неудобно, давай утром созво… Что?

Петрик, чутко уловив, как изменился мой голос, отвернулся от Покровского и пытливо уставился на меня.

– Секунду…

Я встала из-за стола, в спешке громко проскрежетав по полу стулом, и пошла на веранду – там было потише. Петрик, не отставший ни на шаг, закрыл за нами дверь, но я еще успела услышать страдальческий голос Артура:

– Куда опять?!

И злой и веселый ответ Караваева:

– Они быстро, им надо что-то проверить…

– Что, Кира? – досадливо спросила я в трубку.

– Ты мне прислала фото метелки. Откуда оно у тебя?

– Не понимаю, – честно ответила я и посмотрела на Петрика. Тот молча помотал головой, давая понять, что и у него понимания ноль целых ноль десятых. – Какая еще метелка?

– Да та самая, Люся! Максова! – Кира сердилась и объясняла непонятно. – Это точно она, я ее сразу узнала!

Я отошла подальше, туда, где не было столиков, а перила подпирали тянущиеся с клумбы штокрозы. В просветах между высокими кипарисами переливалось лиловым и розовым закатное небо, ровно блестело гладкое серебряное море. Нервозный голос в трубке неприятно диссонировал с этой безмятежной красотой.

– Давай по порядку, как в правильной сказке, – попросила я. – Что там я тебе прислала?

Оказалось, что вместе с материалами для речи кандидата в депутаты Кира получила от меня фото женщины, в которой уверенно опознала ту самую подругу Макса, к которой он ушел от нее. Девицу, похожую, по мнению Киры, на метелку для смахивания пыли!

Общими усилиями мы кое-как разобрались. Фото «метелки» припуталось к пакету рабочих материалов случайно, я не глядя подгребла его в общую кучу, перебрасывая Кире то, что накидал мне в мессенджер Бабай. Таким образом, это его надо спрашивать, откуда взялась фотография «метелки» и зачем он прислал ее.

– Скорее всего, тоже случайно, – предположил Петрик. – Но мы, конечно же, не можем оставить это без внимания.

– А придется, – решила я, поглядев на часы в смартфоне. – В начале десятого звонить работодателю откровенно неприлично. Бабай свято чтит свое свободное время: или не ответит на звонок, или вызверится и включит нам санкции. А ты же помнишь, как он любил штрафовать сотрудников, когда мы работали в газете?

– Век не забуду. – Петрик поежился.

Я объяснила ситуацию очень недовольной Кире и пообещала с утра все выяснить. На том и расстались.

Мы вернулись к своей компании, вместе переместились в наш королевский люкс, очень приятно посидели с вином и легкими закусками на открытой террасе и уже в двенадцатом часу разбрелись по опочивальням…

А ровно в полночь (как раз гулко бомкнули деревянные часы-парусник в нашей морской гостиной) карета превратилась в тыкву, а безмятежный релакс – в то, чем я живу обычно. Торжественное гудение часов дополнил настойчивый скрежет ногтей о филенку.

Так мог царапать дверь голодный котик, но никаких животных у нас в номере не имелось. К тому же даже самый голодный котик не стал бы выстукивать когтями «Имперский марш» из «Звездных войн», так что определить личность визитера я не затруднилась и, подобравшись к двери, укоризненно зашептала в щель у косяка:

– Петя, что у тебя случилось?

– Да ничего особенного, разумеется! – драматическим приглушенным голосом ответствовал дарлинг в ту же щель. – Что вообще у меня может случиться? Все как обычно: пренебрежение, унижение, неуважение…

Надежда на то, что вопрос решится быстро – к примеру, Петрик скороговоркой попросит у меня жидкость для снятия лака, потому что у него закончилась, – развеялась без следа. Чувствовалось, что дружище настроен жаловаться и бухтеть, а это обычно надолго.

Вздохнув, я приоткрыла дверь и выскользнула в коридор.

Петрик стоял там в выразительной позе – руки не просто сложены, а прямо-таки заплетены на груди, нос задран, подбородок выпячен. Светлые кудри и белая хлопковая пижамка с котиком на груди в лунном свете из ближайшего окна голубовато светились, и в благородном интерьере королевского люкса дарлинг здорово походил на фамильное привидение, не скрывающее вековой обиды.

– Кто подлец и негодяй, кого мне прикончить разящим мечом? – закатывая невесомые рукава пеньюара, деловито спросила я.

Хотелось сразу же понять суть дела и максимально быстро его решить. Разящий меч я могла бы взять на террасе, там на мангале лежали превосходные стальные шампуры.

– Ты в курсе, что завтра, нет, уже сегодня похороны Афанасьева? – Петрик ответил вопросом на вопрос.

– Нет. – Я немного расстроилась, главным образом потому, что уж кого-кого, а Афанасьева разить мечом не имело смысла, он и так уже того…

– Вот и я узнал об этом совершенно случайно – подслушал его разговор с женой!

Поскольку в нашей дружной компании жена имелась только у Покровского, я поняла, что дарлинг говорит о рестораторе. Стало понятнее, почему он разобижен: приревновал своего милого друга к его законной супруге.

Тут надо сказать, что у четы Покровских интересные отношения. Родив в законном браке дочь, они со временем поняли, что не созданы друг для друга, потому что обоим нравятся другие мужчины. Разводиться супруги не стали, но по взаимной договоренности организовали свою личную жизнь так, чтобы всем было хорошо: завели себе любовников, не афишируя, впрочем, этого на публике. Сердечным другом мадам Покровской, кстати, успел побыть тот самый Афанасьев.

Я простроила логическую связь:

– Покровская звонила мужу сказать, что она пойдет на похороны?

– Они оба пойдут! – Петрик расплел руки, чтобы экспрессивно всплеснуть ими. – А я нет! Я, видите ли, буду лишним! Нет, ты подумай: соберется полгорода, а мне почему-то нельзя!

– Так, спокойно! Это с Покровскими тебе нельзя, втроем вы будете выглядеть странно и дадите лишнюю пищу для пересудов, но кто может запретить нам проводить в последний путь известного в городе человека, уважаемого бизнесмена?

– Нам? – Петрик сразу перестал киснуть.

Я пошарила по карманам. Хорошая все-таки привычка – не расставаться со смартфоном, для пиарщика это более важный инструмент, чем разящий меч.

– Федор Михалыч, пардон за поздний звонок…

– Люся, ты нормальная?! Уже за полночь!

– Вот именно, – подтвердила я несколько невпопад, оставив без ответа явно риторический вопрос о моей нормальности. – Времени мало, а мы только сейчас сообразили, что не подготовили тебя к мероприятию на яхте. В чем ты будешь? Для пикника планировалось шелковое платье цвета коралла, оно бы гармонировало с закатом, но яхта – это же совсем другой антураж.

– Почему это?

– Дай мне. – Петрик, на лету уловив идею, отнял у меня смартфон. – А потому, дарлинг, что в красном шелковом платье на белой яхте ты будешь выглядеть как алый парус! Это в лучшем случае. В худшем – как огненный факел на нефтяной платформе посреди морского шельфа!

– Да? А что же делать?

– Срочно нужно найти тебе новый наряд! – сунувшись к трубке, подсказала я.

– Что-то легкое, стильное, лучше всего в прохладных голубых или зеленых тонах – ну, там, мята, аквамарин, – умиротворяюще зажурчал Петрик. – И массивное серебряное колье с бирюзой, у Люси как раз есть подходящее, ей Караваев из Турции привез, а она его не носит, держит дома в шкатулке…

– Короче, дай нам на завтра машину с водителем, мы сгоняем в город и все решим, – снова влезла я, торопясь закруглиться.

А то Петрик, дай ему волю, увлечется и будет битый час фантазировать на тему идеального наряда и подходящих к нему аксессуаров.

– Ладно. – Доронина, похоже, тоже хотела поскорее закончить разговор и вернуться к прерванному просмотру сновидений. – Только Артему сами позвоните. Все?

– Все-все, спокойной ночи!

Я написала нашему водителю эсэмэс, спрятала смартфон в карман и посмотрела на Петрика:

– Успокоился?

Но друг не выглядел успокоенным.

– Ты знаешь, а ведь у меня с собой нет ничего траурного, – хмурясь, признался дарлинг. – Придется заехать домой и переодеться, не идти же на похороны в светлых курортных нарядах…

– Да-да, ты пока подумай об этом, а я посплю. – Я ободряюще похлопала друга по плечу и ввинтилась в свою опочивальню.

Про Киру с ее звонком я к этому моменту совсем забыла, поэтому Бабаю утром не позвонила.