Читать книгу "Любовь и птеродактили"

– Розовую, – усмехнулась я и огляделась. – Давайте где-нибудь присядем? Нам нужно продумать дальнейшие действия.

– К Артуру в бар? – предложил Петрик. – Или к бассейну, там шезлонги удобные? А можно еще вон на ту горку подняться, там, говорят, видовая площадка хорошая.

– На горку, – решила я. – И видом полюбуемся, и к нам никто незамеченным не подберется, посекретничать не помешает…

– Поздно! – Дарлинг сжал мое запястье.

– Так-так-так, гуляем, да? – вкрадчиво полюбопытствовала Доронина, с треском закрыв белый кружевной зонтик, под прикрытием которого она незаметно подошла к нам вплотную.

Тут могла бы образоваться немая сцена, как в «Ревизоре», но Петрик не сплоховал.

– Ты зачем взяла аксессуар Феодоры?! – накинулся он на нашу начальницу.

Правильно, лучшая защита – нападение. Доре пришлось оправдываться:

– Чтобы от солнца прикрыться, а что?

– А то, что это итальянское кружево, ручная работа, дорогая и стильная вещица состоятельной благородной дамы позднего бальзаковского возраста! – Петрик отнял у Дорониной зонт, аккуратно расправил складки, бережно сложил, поискал глазами и сцапал с прилавка булочной длинный пакет для багета. Сунув в него зонт, он полюбовался, как хорошо получилось, и сунул длинный сверток себе под мышку, всем своим видом показывая, что Дора стильную вещицу назад не получит. – И что тебе, дарлинг, непонятно? Этот зонтик – часть сценического образа гранмадам Феодоры Михалны, я для нее стильные луки по комиссионкам и блошиным рынкам всей Европы собираю, а ты будешь использовать раритетные вещи в повседневной жизни? Нет, не бывать этому, пока я твой имиджмейкер!

– Ну, ну, разбушевался. – Доронина примирительно похлопала Петрика по воинственно оттопыренному локтю. – Я больше не буду. Просто панаму свою постирала, она пропотела вся, а солнце еще вон какое, чем-то надо же было прикрыться…

– Вот! – Петрик бесцеремонно развернул начальницу к палатке, которую мы только что покинули. – Иди к Аньке и Таньке, они подберут тебе подходящий головной убор.

– Кто такие Анька и Танька? – заробела Доронина.

Ага, привыкла к ВИП-обслуживанию и не доверяет неизвестным имиджмейкерам из пляжной лавочки.

– Очень милые женщины, у них там есть коробка с товарами «все по сто рублей», советую в ней порыться. – Петрик подтолкнул Дору к палатке.

– Всего по сто рублей? – Скупердяйка Доронина потянулась к той коробке, как примагниченная.

– Бежим! – скомандовала я и, подхватив под руки Киру и дарлинга, по крутой дуге утащила их в ближайший проулок. – Уфф… Все-таки такое маленькое курортное местечко имеет свои минусы. Шагу не ступишь, чтобы не наткнуться на кого не надо!

– Но зато и кого надо вполне реально засечь! – подхватил Петрик, радуясь нашему успешному спасению от Дорониной. – Кирюша, мы знаем, где можно встретить твоего Макса!

– Где? Где?! – Кира заволновалась, завертела головой.

– Так, не будем вести важный разговор на улице! – Я сориентировалась и потянула спутников в нужном направлении. – Идем на видовую площадку.

Попетляв по узким улочкам, заставленным хаотично припаркованными автомобилями, мы поднялись на высокий холм, увенчанный облупившейся лавочкой, в этот час еще пустой. Под вечер, судя по пристроенным с двух сторон объемистым урнам, тут нет отбоя от романтиков с сигаретками, бутылочками, пластиковыми стаканчиками и нехитрой закусью.

– Видишь вон тот волнистый мыс, весьма отдаленно похожий на длинную и кривую шею лошади? – Я встала на цыпочки, указывая Кире направление.

– Мы называем его Змеиный, – поспешил вставить Петрик. – А люди с худшим знанием фауны – Конским, но это не важно.

– А что важно? – Кира, несколько ошеломленная, перевела взгляд с мыса на Петрика, с него на меня.

– Важно, что за этим мысом находится уединенная бухта…

– Называется – Тихая, – снова влез дарлинг, но поймал мой предостерегающий взгляд и скомкал свою речь: – Впрочем, это тоже не важно.

– Важно, что там ты, возможно, встретишь своего Макса! – наконец договорила я.

– Правда?!

Несчастная влюбленная дурочка так потянулась к далекому мысу, что мне пришлось оттащить ее подальше от обрыва.

– Сядь тут и слушай. – Я усадила Киру на лавочку. – Тихая бухта славится как идеальное место для купания, там, говорят, никогда не штормит. Но чтобы попасть туда, нужно пройти через лес и спуститься с горы по тропинке. На повороте растет большой ежевичный куст, а под ним мы нынче утром совершенно случайно нашли розовые ласты сорок первого размера…

– Которые на прошлой неделе купил в палатке на пляже кудрявый красавчик с ножкой Золушки! – Петрик все-таки не удержался.

– Вы только ласты нашли? А Макса…

– Нет, сам он под кустом не лежал. – Петрик вдруг обиделся за такого же, как он сам, красавчика с Золушкиной ножкой. – Кира, такие мужчины на дороге не валяются!

– Но мы предполагаем, что Макс оставляет свои ласты в ежевике, как в шкафчике, до следующего визита в бухту! То есть он ходит туда регулярно, а это значит…

– Что я могу его там дождаться! – Кира вскочила с лавочки, забила в ладоши. – Где тропинка, куда мне идти?

– Сейчас? – я выразительно покосилась на предзакатное солнышко. – Не думаю, что твой любимый практикует ночные купания. Пойдешь в бухту Тихую утром…

– И не одна, сама ты заблудишься, мы тебе провожатого выделим, – добавил Петрик и незаметно для Киры заговорщицки подмигнул мне.

Все-таки молодец дарлинг, я ведь и не подумала, что на этом этапе вполне можно загнать двух зайцев разом: и Кире в ее поисках пропавшего ухажера помочь, и братцу в его ухаживаниях за нашей новой знакомой посодействовать.

Эмма наверняка не откажется составить Кире компанию в ее походе по лесам и горам, не говоря уж о лежании в засаде под ежевичным кустом.

Мы договорились, где и в котором часу встретимся следующим утром, и Кира пошла гулять по набережной, а мы с Петриком отправились к себе и очень приятно провели воскресный вечер в своей компании.

Понедельник. Кто тут бездельник?!

Наутро водитель явился за нами один, без Дорониной.

– А где?.. – спросил Петрик, жестами и мимикой изобразив не то вставшего на дыбы медведя, не то опять же Гингему, рассыпающую с крючковатых пальцев молнии.

– Дора Михална? – безошибочно узнал Артем. – Она встретила какую-то знакомую и велела ехать без нее. Сказала, сегодня Люся будет за старшую.

– Почему это сегодня за старшую будет Люся? – надулся Петрик.

– Потому что «старшая» и «старая» – однокоренные слова, а ты у нас еще совсем молодой. – Я гениально отбила едва возникшую у дарлинга претензию. – Отлично! Я-то голову сломала, не зная, как затолкать в машину великолепную пятерку пассажиров, но без Доры нас четверо, так что все прекрасно.

– Люся, Петя, Эмма, – пересчитал по головам водитель. – А кто четвертый?

– Ты с ней еще не знаком, очень милая девушка, наш пиарщик-стажер. Так, все готовы? Тогда вперед, на выход! Кира ждет нас через пять минут.

К назначенному времени мы немного опоздали, потому что передвигаться по курортному поселку на машине не так удобно, как пешком. На своих двоих до шанхая, где поселилась Кира, мы добежали бы за пару минут, а на авто пришлось петлять по узким улочкам, пробираясь между хаотично припаркованными машинами и ежесекундно останавливаясь, чтобы пропустить перебегающих дорогу отдыхающих.

Кира ждала нас, стоя под одиноким фонарем. В утренний час он не горел, зато сама девушка сияла и блистала. Не иначе, прихорошилась и принарядилась в расчете на скорую встречу со своим любимым.

– Думаешь, на каблуках и в мини-юбке тебе будет удобно бродить по лесам и карабкаться по горам? – деликатно покритиковала я экипировку неразумной красавицы.

Кира вывернула ногу, посмотрела на красную подошву с высоченной шпилькой и покаянно вздохнула:

– Вот я дура, да?

– Нет, нисколько! – жарко заспорил галантный Эмма. – Ты такая красавица!

– Красавица, – желчно поддакнул Петрик, – но все-таки сходи переобуйся, дорогуша. Лабутены и пересеченная местность – две вещи несовместные. А мы подождем, ты нас пока еще не сильно задерживаешь.

Покрасневшая красавица со всей доступной лабутенам скоростью убрела в отель, и я попеняла дарлингу:

– Не обижай ты девочку. Она слишком взволнована перспективой встречи с неверным милым и от этого не в себе.

– Не в себе – это пустяки, лишь бы не в гробу, – здраво рассудил дружище. – А на таких каблучищах она точно загремела бы в пропасть, так что пусть скажет мне спасибо за уместную критику.

– Кгхм, кгхм! – покашлял, врываясь в нашу беседу, Артем. – Я не понял, мы куда собираемся? Упоминались лес и горы, а я планировал показать вам место с очень удобным подъездом. Там прямо из машины можно выйти в полосу прибоя!

– Шикарно, но это чуть позже, – единолично решила я как назначенная старшей. – Эмме и Кире нужно в Тихую бухту, доставим их туда – и покатим в прибой.

– Отсюда до Тихой быстрее пешком, – оглядевшись, сказал наш водитель. – Не надо через весь поселок пробираться, вон там дворами пройти – и в лесочек, в лесочек.

– А не заблудимся? – заколебался Эмма, не желающий посрамить временно присвоенное ему гордое звание персонального проводника.

– Там даже слепой не заблудится, – успокоил его Артем. – Тропа широкая, прямая, прекрасно утоптанная – по ней все лето нудисты ходят, у них в расщелине за следующим мысом целое поселение. Там палатки, навесы, гамаки, приготовление еды на костре, стирка носков под водопадом – романтика!

– Что?! – Петрик ахнул, притиснул ладошку к часто забившемуся сердцу. – И такое замечательное место ты даже не собирался нам показывать?! Фу, гадкий мальчик!

– Так это… Дора Михална сказала – надо, чтоб респектабельно и красиво, как в кино! А это ж разве кино? Какая-то порнография. И мужики, и бабы – все голышом, без прикрас…

– Люся, мы должны это увидеть! – Петрик отвернулся от виновато оправдывающегося Артема и набросился на меня – Аутентичный поселок нудистов – это же достопримечательность из разряда «маст визит»! Я уверен, наши клубные дамы не откажутся взглянуть на такое хотя бы одним глазком, пусть даже с борта яхты в бинокль! Божечки, да это же будет золотой гвоздь нашей развлекательной программы!

Дарлинг разволновался, начал расстегивать верхние пуговки рубашки и предобморочно обмахиваться ладошкой.

– Ты только не волнуйся так, пожалуйста. – Я вытянула из сумки бутылку с водой и дала раскрасневшемуся Петрику попить. – Конечно же, мы сходим посмотреть на нудистов.

– Когда сходим? – недоверчиво покосился дарлинг.

– Да вот прямо сейчас! – Я твердым взглядом повелела открывшему было рот Артему помалкивать и подцепила Петрика под локоть.

Эмма аналогичным образом взял под ручку вернувшуюся Киру. Она переоделась, переобулась и теперь красовалась в шортах и трекинговых ботинках. Грубая обувь на толстой тракторной подошве подчеркивала красоту стройных загорелых ног даже лучше, чем хваленые лабутены.

– Ты с нами или тут подождешь? – оглянулась я на водителя.

– С вами, конечно, а то пропустите нужный поворот, в лесу же нет указателя «К поселку нудистов», – съязвил тот. – Только машину запру и догоню вас.

И мы пошли. Памятуя о поцарапанной в прошлый раз коленке, я сразу же должным образом настроилась на суровый и дальний поход. Открою по случаю свой маленький секрет – неоднократно проверенное ноу-хау.

Когда я иду в поход, то представляю, что выступила из Питера и направляюсь строго на север, прямиком за полярный круг. И я не изнеженная длинноногая красавица в ультракоротких шортиках и маечке с Hello Kitty, а неубиваемый дядька в ватном прикиде и кирзачах, с легкостью преобразующий дикую природу в зону отдыха одним взмахом инструмента лесоруба. Рядом со мной целеустремленно шагают исключительно харизматичные мужики: справа – сам Петр Первый, слева – князь Александр Невский, позади – непобедимые богатыри земли русской вперемежку с бронированными тевтонскими рыцарями на конях повышенной грузоподъемности. Следом, толкая по кудрявому ягелю и вечной мерзлоте тачки с гречей и туалетной бумагой, идут трудолюбивые крестьяне, способные не то что палатку поставить – целый город на болотах построить! Замыкает процессию, к примеру, Тор с боевым молотом, а по ручью, хищно и грозно поводя орудийными пушками, плывет вслед за нами легендарный крейсер «Аврора».

И совершенно не важно, куда, по какой местности и с какими целями я иду: такой настрой обеспечивает победный финиш на трассе любой сложности. Помнится, даже на «чернопятничной» распродаже в Милане ощущение, что в борьбе за шмотки со скидкой меня поддержит огневой мощью бронированный крейсер, помогло мне самой первой добраться до вешалок с товаром и отбить у конкуренток кучу славных вещиц. Включая эти самые ультракороткие шортики и маечку Hello Kitty…

Через несколько минут Артем нас и догнал, и обогнал, возглавив маленький отряд и вновь включив режим гида. Суровый поход превратился в экскурсию, и я отпустила с миром свой воображаемый отряд – и Петра Первого, и Александра Невского, и всех богатырей, и рыцарей, и мужиков, и даже Тора. Хотя как раз Тора (в исполнении Криса Хемсворта) я бы оставила себе, но Караваев будет против.

– Посмотрите налево, это место называется «Три сосны», сюда местные раньше, пока тут нудисты сновать не начали, любили выбираться на пикники… Посмотрите направо… Э, э, э! Я сказал – посмотрите, а не лезьте! Это борщевик, очень ядовитое растение, оставляет на коже волдыри…

– Надо же, как обманчива бывает природа, – посетовал Петрик, в последний момент успев отдернуть шаловливые лапки от резного листа. – Такой красивый могучий куст – и волдыри! Ужас, ужас. Бедные нудисты, как они тут ходят, рискуя самым дорогим?

– Петь, но тут-то они не голыми ходят! – хохотнула я.

– Да? – Кажется, дарлинг слегка расстроился. – А где, собственно, начинается территория, свободная от условностей и нижнего белья?

– Посмотрите прямо, за этим подъемом будет распадок, а дальше уже та самая территория, – объяснил наш всезнающий гид.

– Далековато, – закапризничал нежный Петрик. – А ведь бедняжкам приходится носить туда продукты…

– И воду, – подсказала я, кивнув на мягкую влажную плюху в пыли.

Мокрые следы, оставленные неведомым водоносом, пунктиром тянулись по тропинке от самого шанхая.

– Боженьки, они что же, таскают воду в ведрах? На коромыслах?! – Наш неутомимый исследователь жизни и быта современных нудистов присел и опасливо потрогал пальчиком темную плюху в пыли.

– Вероятно, убеждения не позволяют им использовать экологически вредные пластиковые баклажки и канистры, – предположила я.

– Эй, ну вы чего там? – обернулся к нам Эмма.

Они с Кирой, молчаливой и сосредоточенной, как мой воображаемый дядька в ватнике и кирзачах, успели нас опередить.

– Вы идите, идите! – помахал им Артем. – Еще сотня метров вперед, а там посмотрите налево – увидите ответвление тропинки, она и приведет вас в Тихую бухту.

Братец кивнул и ускорился, догоняя целеустремленную Киру, но я позвала его:

– Одну минуточку, Эммочка!

– М-м-м?

Я подошла поближе и негромко, но внушительно сказала:

– Учти: если Макс и впрямь появится – морду ему не бить!

– Чего это? – вскинулся братец, подтвердив, что у меня имеется какой-никакой дар телепатии. – Не вижу, почему бы благородному дону не вступиться за честь прекрасной дамы, дав по морде подлецу!

– Что классиков цитируешь – молодец. – Я встала на цыпочки и потрепала начитанного малыша по вихрам. – Но в женской психологии надо начинать разбираться. Дама и сама прекрасно накидает плюх негодяю, ты посмотри на ее лицо. Там жажда мести во-от такими буквами написана.

– А, ну, тогда я не буду лишать ее удовольствия и просто постою рядом, как верный секундант, – просветлел лицом братец.

– К ужину чтобы дома был! – крикнула я вслед ему, уже убегающему.

А то мало ли, знаем мы эти совместные засады под укромными кустами, в них и до утра залежаться можно…

– А мы идем прямо, не останавливаясь и никуда не сворачивая, – сказал Артем мне и Петрику.

Но сам же вскоре остановился, недоуменно кривясь.

– Что такое? Мы заблудились?! – испугался Петрик.

– Мы не можем заблудиться, у нас тут целая слоновья тропа, – успокоила я.

– Вам не кажется, что тут как-то странно пахнет? – обернулся к нам проводник.

– Ну-у-у… Дикой природой, – неуверенно ответила я, потому как и вправду ощутимо пованивало. – Возможно, отходами жизнедеятельности нудистов? Где-то же должны быть у них, пардон, выгребные ямы, помойки…

– Нет, Люся, это уже не жизнедеятельность, – чутко поведя носом, возразил дарлинг. – Это дохлятина!

– Кто-то умер? – встревожилась я.

В глубине души чутко ворохнулась паранойя. В голове загомонили голоса.

– Кто-то большой, – оценила амбре моя логика.

– Слон? – предположил природный авантюризм.

Он у меня такой – изобретательный, но безрассудный.

Мы прошли еще немного вперед, и вонь усилилась.

– Вот это точно не фрагменты трансвеститов, – сказал мой авантюризм. – Это они уже целиком, причем, боюсь, в большом количестве!

– Стойте здесь. – Построжавший Артем жестом удержал нас с Петриком, авантюризмом, логикой и паранойей на месте. – А я схожу, посмотрю…

Он сошел с тропы и, удачно просквозив между двумя дюжими борщевиками, скрылся в зарослях.

Мы с дарлингом немного постояли на слоновье-нудистской тропе, а потом, не сговариваясь, отошли под деревья. Там и остались, переминаясь с ноги на ногу и с тоской глядя на буйную лесную зелень, ароматизированную отнюдь не ромашками.

– Что ж мы вечно гадость какую-то находим, а, бусинка? – досадливо вопросил Петрик. – То утопленников, то вообще кого-то некондиционного…

– Почему же только гадость, вчера мы тебе прекрасные ласты нашли, – справедливости ради напомнила я.

– Маловата компенсация за гору разложившихся трупов!

– Типун тебе на язык!

Захрустели сочные лопухи и могучая крапива, из зарослей, почесываясь, выступил наш гид и разведчик.

– Ну что там? Гора трупов? – спешно спросила я, искренне надеясь, что это предположение будет немедленно опровергнуто.

Как бы не так!

Артем кивнул:

– Точно, гора трупов!

– Божечки!

– Вашу мать!

– Спокойно, трупы рыбьи! Какие-то горе-рыбаки вывалили в овражек кучу мальков. – Артем развернул нас, направляя обратно. – Предлагаю сейчас не ходить туда, давайте совершим экскурсию к нудистам через пару дней, когда вонять перестанет.

– Я вас услышал! – донеслось с тропы. – Понял, есть, будет сделано!

Не заметив нас за кустами, мимо бодро протрусил Бабай, на ходу разговаривающий по телефону.

– Он что, тоже нудист?! – ужаснулся Петрик и сморщил нос, показывая, что его чувство прекрасного смертельно оскорблено. Он даже от вони дохлой рыбы так не кривился. – О нет, вот это я совершенно точно видеть не хочу! Ты прав, Артемчик, уходим отсюда!

Мы вернулись в шанхай, сели в оставленную там машину и поехали смотреть хваленую локацию с прямым доступом к морскому прибою. На берегу задержались ненадолго: постановили считать это место подходящим для нашего плана Б и, сделав несколько фото для Дорониной, вернулись в поселок.

Как раз подошло время обеда – мероприятия, которое лично я не люблю пропускать. Слишком свежо еще в моей памяти полуголодное время работы малооплачиваемым журналистом, чтобы отказываться от очередного приема пищи только потому, что я еще не нагуляла аппетит. Как говорила моя любимая ба Зина, он сам приходит во время еды.

К сожалению, помимо аппетита во время еды к нам пришла Доронина с двумя полными тарелками и своеобычными несправедливыми обвинениями:

– Вы уже тут, бездельники? А говорят – кто не работает, тот не ест.

– Это кто тут бездельники? Это мы тут бездельники?! Какая гнусная клевета! – Возмущенный Петрик воинственно вскинул нож и вилку и огляделся, словно призывая всех в свидетели.

Окружающие, всецело занятые содержимым своих тарелок, не проявили интереса к происходящему за нашим столиком, и Петрик тоже вернулся к ростбифу. Но распиливал он его как-то особенно агрессивно и с сердитым ворчанием, в котором сквозь чавкание угадывались отдельные слова – я разобрала «неуважение», «возмутительно» и «уволюсь».

Не знаю, что расслышала Дора, но она сменила тему, заявив:

– У нас проблема! – И по примеру Петрика яростно вонзила вилку в котлету.

– У нас нет проблем, локацию для плана Б мы подобрали, вот, посмотри фото. – Я попыталась показать начальнице красивые снимки, но она левой рукой отодвинула мой смартфон, а правой размолола несчастную котлету в фарш, но потом в сердцах бросила вилку.

Я поняла, что дело серьезное. Котлета была очень вкусная и не заслуживала такого варварского обращения.

– В чем дело, дарлинг? – Петрик тоже сообразил, что Доронина слишком раздражена.

– Знаете, кого я встретила сегодня утром?

– Хм, дай подумать, кто мог привести тебя в такое состояние. – Петрик включился в игру. – Один из бывших? Налоговый инспектор? Дементор из Аскабана?

– Все шутишь, дарлинг? Я тут встретила Светозарную.

– Это какая-то сектантская тема, я не понял? – Дружище посмотрел на меня.

Я хмыкнула:

– Ну, почти. Светлана Светозарная – мотивационный коуч, инструктор по просветлению, не знаю, как правильно сказать.

– Просто ведьма, – подсказала Дора.

– Она называет себя скромно и со вкусом: мистик-мастер. Федор Михалыч считает, что они конкурируют.

– Конечно, мы конкурируем! – подтвердила Доронина, снова взяв вилку, чтобы покрошить в пюре картошку фри. – У нас целевая аудитория одна и та же: скучающие богатенькие дамочки. И если в городе-миллионнике кормовой базы хватает и мне, и Райке, то в этом маленьком курортном поселке за свой кусок придется драться в кровь.

– Стоп, а Райка кто такая? – снова не понял Петрик.

– Это она и есть, Светлана Светозарная, по паспорту – Раиса Краснолоб, – быстро объяснила я и повернулась к Доре: – С чего ты взяла, что Светозарная тут тоже по делу? Она, наверное, просто в отпуск на море приехала – загорать и купаться…

– С того, что я эту ведьму не просто видела, но и слышала! – Доронина энергично перемешала котлетное крошево с картофельным, посмотрела на получившееся месиво и с чувством сказала: – Вот же дрянь!

Я молча придвинула к ней свою тарелку с еще не тронутым вторым, но оказалось, что Дора ругала не еду.

– Мерзавка сидела в шезлонге у бассейна и хвасталась кому-то по телефону, что обработала уже больше восьми тысяч единиц, осталось еще две, как договаривались!

– Федор Михалыч, ты чего? – Я покрутила пальцем у виска. – Не может быть такого количества клиентов у Светозарной, не организует же она всероссийский марафонский забег в нирвану!

– А если организует? Тогда это просто позор: у нее мероприятие на десять тысяч человек, а у нас всего на дюжину. – Доронина скривилась, будто сейчас заплачет.

– Ну, ну, не надо раньше времени расстраиваться, дарлинг, – разжалобился сердобольный Петрик. – Не волнуйся, мы проясним этот вопрос. Да, Люся?

– Да, Петя, – сказала я, подавив тяжкий вздох.

Какие только вопросы мы не проясняем! Одним больше, одним меньше – подумаешь!

Тем не менее, когда Доронина, подчистив свои тарелки, пошла за утешительным призом в виде десерта, я попросила Петрика:

– Давай не будем увеличивать количество своих задач, ограничимся теми, которые уже стоят перед нами в полный рост.

– Конкретизируй, бусинка.

– Во-первых, шабашка от Бабая. Во-вторых, поиск пропавшего Макса. В-третьих, вопрос с подозрительным явлением народу Светозарной. Я ничего не забыла?

– Вроде все пока. Если, конечно, мы отказались от намерения раскрыть еще и тайну гибели Афанасьева.

– Мы же пришли к выводу, что никакой тайны там нет, это был несчастный случай!

– Ну да, ну да…

– Петя, скажи прямо, у тебя есть сомнения?

Дарлинг картинно вздохнул:

– Не то чтобы сомнения… Так, смутное ощущение…

– Какое именно?

– Такое… – Петрик пошевелил пальцами в воздухе, словно пробежался по невидимым клавишам. – Как колготки не по размеру.

– То есть?

– Ну вот ты обычно «троечку» покупаешь, потому что у тебя ноги длинные, но можешь носить и «двоечку», потому что весишь гораздо меньше семидесяти кило.

– Пятьдесят пять, – уточнила я.

– То есть, по идее, ты и первый размер натянешь, там ограничение по весу как раз пятьдесят пять килограммов, но по росту-то – всего сто шестьдесят сэмэ, и каково тебе будет?

– Слегка дискомфортно. И что?

– А то, что мне также слегка дискомфортна версия о несчастном случае с Афанасьевым. Не то чтобы уж прям жмет, но как-то внатяжечку, понимаешь?

– Хорошо объясняешь, – призадумалась я.

Если честно, мне тоже версия с несчастным случаем была «внатяжечку», но ведь не бывает преступлений без мотива! А его-то мы и не обнаружили…

– А может, это маньяк? – тут же спросил мой природный авантюризм, всегда готовый к чему угодно.

– Какой еще маньяк? – скептически фыркнул мой же здравый смысл.

– Серийный! – вступила в беседу логика. – Он утопил двоих – Афанасьева и его подружку, чем не заявочка? А ведь маньяку никакой мотив не нужен, потому-то мы его и не видим!

– Слушай, а может, Афанасьева с подружкой утопил маньяк? – спросила я Петрика.

– Вполне возможно! – Дарлинг обрадовался перспективной версии. – Тогда надо подождать немного, и если так же подозрительно утонет кто-то еще…

– Кто?

– Не знаю. Тот, на ком специализируется маньяк. Богатые парочки, начинающие аквалангисты, любители прогулок на арендованных яхтах – двух погибших слишком мало, чтобы понять, кто именно в группе риска. Кстати…

Петрик широко раскрыл глаза и понизил голос:

– А ведь следующие арендаторы «Стеллы» – мы сами! В связи с этим, думаю, маньяка не стоит сбрасывать со счетов.

– О чем шепчемся? Что замышляем? – вернулась Доронина – с чаем и сразу тремя кусками торта.

– Обсуждаем деликатную тему – важность правильного подбора колготок, – не задержался с ответом Петрик.

– Лето же еще! Какие колготки? Потом о них подумаете.

– Потом может быть поздно, – сказала я веско.

Получилось слишком зловеще, Петрик даже побледнел, но толстокожая Дора дурного пророчества не уловила и потребовала все-таки показать ей сделанные сегодня фотографии.

Задерживаться рядом с начальницей мне не хотелось – мы с дарлингом уже закончили свою трапезу и планировали часок-другой поваляться в шезлонгах у бассейна, поэтому я сказала Дорониной, что перешлю ей фотки в ватсап и она сможет рассматривать их сколько захочет. Дора как раз закинулась последним куском торта и по этой причине не смогла мне возразить, чем мы с дарлингом и воспользовались, шустро улизнув.

Девичья память – она, как известно, короткая. По пути к бассейну я переключилась с работы на отдых и совсем забыла отправить Дорониной обещанные фотографии. Вспомнила об этом, когда уже ворочалась в шезлонге, пытаясь сделать эффектное селфи на фоне лазурной водной глади. Хорошо получалось только что-то одно: либо я – либо гладь, а мне хотелось идеальной картинки. Я как раз думала, не подсветить ли мне лицо вспышкой, когда зажатый в руке мобильный разразился трелью.

– Одну секундочку, Федор Михалыч, я о тебе не забыла! – лживо заверила я телефонного собеседника, в спешке даже не посмотрев, кто, собственно, звонит.

– Похвально, что ты чтишь память великого Достоевского, но пристойно ли ему по-свойски «тыкать»? – упрекнул меня работодатель номер два – Бабай.

– Это не тот Федор Михалыч, не великий, – успокоила я.

А Петрик, как обычно, чутко прислушивающийся, не преминул негромко добавить:

– Но будет ого-го каким великим, если не перестанет есть по три куска торта за раз.

Здоровой критики в этом ценном замечании было заметно меньше, чем пошлой зависти, – Петрик и сам сладкоежка, просто старается ограничивать себя, так что я пропустила его реплику мимо ушей. Тем более Бабай в трубке как раз разговорился:

– Ты видела, я прислал тебе в мессенджер материалы к речи на среду? Той, что для встречи с мамашами? Смотри, там основные тезисы – что наш кандидат обещает своим избирателям и чем он лучше конкурентов, а в отдельном файле информация исключительно тебе для справочки. Помимо короткого спича, нужно подготовить ответы на предполагаемые неудобные вопросы, справка тебе понадобится как раз для этого.

– И насколько неудобные ожидаются вопросы? – деловито уточнила я. – По шкале от одного до десяти, где «единица» – легкий скрип новой обуви, а «десятка» – кровавые мозоли?

Петрик уважительно поднял большой палец, показывая, что оценил мое выразительное сравнение.

– В целом на троечку, но есть один моментик баллов на восемь. – Бабай протяжно вздохнул и заговорил так задушевно, что я сразу поняла, врет как собака: – Ты же понимаешь, бессовестные конкуренты распускают о нашем уважаемом кандидате порочащие слухи, которые совершенно не соответствуют действительности. Однако, поскольку наш Константин Николаевич – человек уже немолодой, с разнообразным опытом, немало всего переживший, в его биографии при желании можно отыскать неоднозначные моменты и поступки, которые извращенная фантазия способна представить чуть ли не преступлениями…

– Короче, что он делал-то, ваш Константин Николаевич? – прямо спросила я, зная чиновничью породу вообще, Бабая в частности и не сомневаясь: он может битый час разливаться соловьем, не проясняя суть, а замыливая ее до полнейшей непроглядности. – Срок мотал? Взятки брал? С топором наперевес грабил бабушек? – Это у меня с Достоевским проассоциировалось, не иначе.

– Пил кровь христианских младенцев? – предложил свой вариант Петрик, невозмутимо втирая в согнутое колено солнцезащитный крем.

– Ну что вы, друзья мои! Конечно же, ничего такого! Он просто вырубил сад.

Я отняла трубку от уха, посмотрела на нее, потом на Петрика и сказала дарлингу, но так, чтобы Бабай тоже слышал:

– А меня упрекнул за неуважение к классику! Да Антон Павлович Чехов в гробу перевернулся, услышав про вырубленный сад!

– Тебе все шуточки, Суворова, а у нас это слабое место, куда вполне может быть нанесен смертельный удар! – рассердился чиновник.

– Я жажду подробностей.

– Подробности в справочке! Если коротко, то у нашего кандидата была неприятная история с одним сумасшедшим садоводом: тот на роскошном куске земли в приморской долине по какой-то своей новой технологии чудо-яблочки выращивал, но вынужден был уступить территорию компании-застройщику, которая принадлежит супруге Константина Николаевича. Даже не ему самому, если уж на то пошло! И, кстати, развлекательный комплекс там сейчас строится просто прекрасный, с отелями, СПА, теннисными кортами, гольф-полями и бог знает чем еще – как на лучших мировых курортах. Элитные дома растут – куда там яблоням! Но горе-садовод никак не успокоится, все пищит и кляузничает, а бывший коллектив его сотрудников, ныне безработных лодырей, подпевает ему дружным хором и портит нашему кандидату репутацию. По предварительным подсчетам, эта история может лишить нас десяти тысяч голосов! Так что кончай хохмить и изучай материалы, готовься отбивать нападение. Все необходимое я тебе отправил. До связи!