Электронная библиотека » Елена Поддубская » » онлайн чтение - страница 10


  • Текст добавлен: 18 ноября 2015, 13:04


Автор книги: Елена Поддубская


Жанр: Современная русская литература, Современная проза


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 10 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Шрифт:
- 100% +
19

Пробуждение на даче в Малаховке оказалось затяжным: вчера засиделись за столом в разговорах о жизни, о родных, выслушивая воспоминания Шумкина об ушедшем дедушке.

– Он у меня был художник. Такие картины рисовал – вся Тульская область любовалась; мать решила передать часть работ деда в местный Краеведческий музей. – Шумкин неловко тыкал вилкой в ломтик солёного огурца, пытаясь подцепить его; нарезка Ларисы оказалась слишком тонкой. Вообще Миша вчера после второй рюмки самогона захмелел и то плакал, то смеялся. Его слушали молча, поддакивая кивками, поддерживая словами и удивлённо глядя на то, с какой скоростью Миша ел.

– Я не голодный, – то и дело заявлял парень на предложение Кранчевского закусить, но тут же хмурился, смахивал слезу и запихивал в рот полпирожка. – Такая тоска, что совсем ничего в рот не лезет, – продолжал жаловаться парень, снова вспоминая деда, но при этом захватив пальцами сразу три кругляша нарезанной домашней колбасы. Когда на столе «не голодным» было подобрано всё, что не съели остальные, сильно запьяневшего парня спровадили спать.

Вставать утром решили в восемь, чтобы к девяти быть на кафедре, но Миша забыл завести будильник и проспал. Разбудила его Маша, постучав в комнату первокурсника уже в половину девятого. Плохо соображая на фоне предыдущего состояния, Шумкин полчаса отмокал под душем, потом ещё столько же сидел за чаем. Маша к завтраку нарезала батон, щедро выставила варенье, но почти сразу пожалела об этом: Шумкин сначала намазывал варенье на куски хлеба толстым слоем, быстро убрав таким образом половину банки. Потом, когда после недвусмысленного взгляда Королёвой Маша убрала банку со стола в холодильник, Миша принялся за хлеб, откусывая его от оставшегося батона по-дорожному, мощно, уплетая и припивая напитком. При этом парень то и дело привычно повторял, что аппетит у него отсутствует и ныне, грустил, как вчера, по деду, а Лариса и Маша, поглядывая с недоумением на укороченный батон, кивали и перемигивались. Кранчевский к столу вышел последним, навёл себе растворимого кофе, сел тяжело на лавку и тоже уставился на Шумкина. В голове у Виктора плавал туман и сосредоточиться на планах дня аспирант никак не мог, особенно зная, что Маша планировала уехать в Москву только после обеда, а до этого хотела заняться наведением порядка в комнате жениха. После переезда на новую дачу Кранчевский никак не мог заставить себя разобрать сумку с вещами, коробку с книгами и рюкзак с обувью. В его комнате по середине стояла распечатанная коробка, из которой Виктор таскал нужные книги, у изголовья кровати была вывернутая потрохами кверху сумка со свитерами, штанами и куртками. А рюкзак с обувью Виктор вообще бросил пока под лестницу. Никакого желания упорядочить состояние собственных вещей у Виктора не возникало, он вообще не обращал бы на них никакого внимания, если бы не ежедневные замечания Стальнова, требующего порядка. Позавчера, впервые посетив новую дачу ребят, Маша согласилась с Володей вслух.

– Хорош аспирант! – Маша вытаскивала из-под кровати тазик к грязными вещами, сунуть в машинку которые Кранчевский тоже не мог; во-первых, он вспоминал о присутствии на новой даче машинки только заходя в ванную, а потом мысли о ней улетучивались, а во-вторых, пользоваться механизмом не умел и боялся сломать. Маша тут же возместила этот недостаток знаний, не просто засунув грязные вещи в «Вятку», но и объяснив Виктору как пользоваться машиной, а затем поднялась, чтобы все сказанное записать, а памятку повесить прямо там же, в ванной. Но сесть за письменный стол у девушки не получилось: книги, тетради, стружка от отточенных карандашей, какие-то снимки, вырезки из журналов и сами журналы завалили письменную поверхность так, что Маша принялась за уборку отсюда.

– Какой порядок на столе, такой порядок в голове. Вот доберусь я до тебя в следующий раз, – предупреждала она и скорее всего сегодня и выполнила бы данное обещание, перед которым Кранчевский заранее благоговел – так хотелось, чтобы до него уже наконец-то добрались бы! Целый август Виктор прожил на старой даче в одиночку: Маша с родителями уезжала к какой-то старой тётке куда-то в глушь страны, ближе к Уралу, вернулась оттуда всего десять дней назад и сразу же набросилась на жениха с критикой за беспорядок.

Потягивая кофе Кранчевский смотрел на Машу, полезшую в холодильник за колбасой, и пространственно улыбался. Перед необходимостью работать на кафедре, возникала альтернатива побыть с невестой до обеда. Аспирант сидел и туго думал как поступить.

В девять сорок зазвонил телефон и Лариса пошла ответить, предполагая, что это отец. Иван Борисович, а это действительно был он, поторопил дочь с возвращением, напомнив, что девушка должна быть на занятиях в институте к обеду. Лариса перешла на третий курс факультета экономики промышленности Плехановского института народного хозяйства. Программа обучения была сложная, никакие срывы в сессиях не допускались, и Королёва знала это. Её отец мог понять многое: отсутствие у Ларисы подруг, нежелание учиться водить машину, неумение готовить, странную привязанность к дачным посадкам, над которыми дочь буквально корпела, приезжая в Малаховку, и обновление которых тщательно обсуждала с нанятым садовником, романы с мужчинами старше её и прочее, но только не поверхностное отношение к учёбе, которую Королёв считал основным жизненным фундаментом. Разговоры отца и дочери о финансовой независимости в жизни любого человека происходили часто и носили унисонный характер. Положение советской женщины, в послевоенные годы пребывающей часто в статусе домохозяйки и воспитательницы детей, в последние два десятилетия поменялось. Жизнь всё чаще требовала от представительниц слабого пола хорошего образования. У Ларисы было всё, чтобы хорошо учиться: смекалка, живой и аналитической ум, любовь к цифрам, школа с математическим уклоном, одна из самых сильных, в которой преподавали выпускники знаменитых институтов, а главное – желание поступить в Плехановский. С дипломом одного из самых престижных ВУЗов страны, Лариса Королёва могла спокойно рассчитывать в будущем на хорошую работу, чтобы помогать мужу содержать семью. Институт готовил компетентные кадры, готовые встать во главе любого крупного предприятия. Руководить, крутить теми самыми шариками, что составляют основу любого производственного процесса, стать значимым человеком, без которого не принимается ни одно решение – таковой была мечта Ларисы Королёвой. Вопреки думам сокурсниц об удачном браке, как залоге успеха на всю жизнь, Лариса хотела бы выйти замуж так, чтобы составить будущему супругу достойную конкуренцию, пополам поделив домашние обязанности. Да и категория безграмотной женушки на содержании хорошо зарабатывающего мужа перестала быть престижной и, как таковая, изживала себя.

На кухню Лариса снова зашла уже собравшись в дорогу. «Не голодный» Шумкин, у которого Виктор буквально вырвал из рук огрызок батона для бутерброда себе, бестолково водил ложкой в стакане с чаем, размешивая сахар. Аспирант допивал кофе, Маша резала ему несколько ломтиков докторской, укладывая их на блюдце и с опаской поглядывая на Шумкина. Лариса принявшись прощаться, подошла к Кранчевскому.

– Витя, я вчера ещё хотела тебе отдать вот это, – девушка протянула на пухлой ладошке кусок джинсовой ткани с пуговичкой на ней, – Передай это, пожалуйста, Володе, когда вернётся. Пуговица – вещь всегда полезная.

Виктор взял образок, медленно прочёл на пуговице выгравированную надпись «Монтана», сначала не отреагировал, просто кивнул. Но когда Лариса уже ушла, пообещав время от времени звонить на дачу и справляться как там дела у «колхозников», он уставился сначала на пуговицу, потом на Машу.

– Что ты так на меня смотришь? Что-то не так? – Маша на всякий случай утёрла рот, думая, что причиной пристального взгляда является её внешность. Но Виктор медленно покачал головой:

– Интересно, откуда у Ларисы пуговица от новых джинсов Стальнова?

Шумкин на вопрос прекратил размешивать чай, рассеянно пожал плечами, совершенно не понимая о чём речь, и потянулся-таки к колбасе, уложенной на блюдце. Этого никто не заметил. Маша взяла из рук жениха пуговицу, прочла:

– Монтана. Американская фирма, – уточнила она. Кранчевский смотрел всё также растерянно:

– Понятно, что не советская. Вот только как эта пуговица попала к Ларисе, если джинсы Вовке купили родители? Во всяком случае, он нам так сказал.

Возвращая пуговицу, Маша подозрительно усмехнулась, тут же обнаружила недостачу на столе колбасы, отняла от Шумкина блюдце, поставила его перед женихом и, дождавшись, пока Виктор примется за докторскую, принялась собирать со стола грязную посуду. Виктор наморщил лоб, встал и принялся медленно ходить по кухне, то сжимая пуговицу в руке и глядя на пейзаж за окном, то разжимая руку и снова и снова разглядывая кусок металла с гравировкой. На ходу он жевал бутерброд. Маша мыла посуду и осматривала ребят через плечо. Наконец, задумчивость Виктора и заторможенность Шумкина, покончившего с колбасой и перешедшего на сгущёнку, опрометчиво выставленную для кофе, куда первокурсник окунал ложку основательно и почти грубо, тяжело зачерпывал ею сладость и полную нёс ко рту, вывели девушку из себя:

– А не кажется ли вам, ребята, что вас обоих уже давно ждут в институте?

Вопрос прервал состояние неработоспособности. Оба парня резко кивнули и пошли по комнатам; им действительно уже давно пора было уходить. Но если Шумкин, только теперь осознавая, что опаздывает, заторопился, забегал по комнате, вынося рюкзак и сумку с вещами к выходу, то Кранчевский наоборот медлил, то и дело поглядывая на степень готовности товарища покинуть дачу. Перед расставанием с Машей Виктору очень хотелось наконец-то побыть с невестой наедине. С усмешкой поглядывая на делано озабоченный вид Виктора при сборе на кафедру, Маша прекрасно понимала почему он отказался пойти с новым жильцом вместе до института, кивнув на туалетную комнату и сославшись на необходимость «посидеть-подумать».

20

Поле было разделённо пополам грядами в четыреста метров длиной и с дорожкой между ними для прохода трактора. Грядки с картофелем шли одна за другой бесконечной чередой, как волны в океане. Поле показалось студентам, вышедшими на первый день трудового десанта, неприглядным и ещё более бескрайним, чем накануне, в день приезда. Только теперь, зрительно измерив длину грядок, студенты мысленно вернулись к озвученным уже планам по срокам работ. Впервые многим они показались нереальными.

– Да уж, тут и помрём, – вяло предположил Кириллов, подталкиваемый Кирьяновым, снимая очки и вытирая их стёкла о ткань спортивных штанов. Как и у друга, штаны были заправлены в высокие резиновые сапоги, сверху тренировочной олимпийки надеты куртки-ветровки, на головах – одинаковые вязаные шапки. Кирьянов защурился на солнце, выглянувшем сквозь массу тяжёлых туч:

– Не умрёшь, Толян, никуда не денешься. Никто пока ещё не умер. Держи лучше своё ведро покрепче, да ворот куртки затяни; дует, – старший Толик протянул ведро, огляделся, вздохнул, но не безнадёжно, как друг до этого, а словно настраиваясь на долгую дистанцию, и первым из группы остановившихся на краю поля, шагнул на землю. Сапоги тут же заскользили по мокрой грязи, пока ещё не жидкой, имеющей основанием твёрдую сушь летней пашни, но уже надёжно прилипающей к обуви.

– Первый пошёл! – скомандовал весело Николай Николаевич Русанов и, подмигнув девушкам, двинулся следом за Кирьяновым.

– Второй пошёл! – скопировал преподавателя по анатомии Павел Константинович Лысков, который избрал Русанова в напарники. Сделав отмашку рукой, как флажком на старте, Лысков шагнул на поле. Вслед за ними двинулись все, разбившись на пары. Так было легче собирать с земли картошку, выкорчеванную на поверхность плугом трактора: один шёл по левому краю грядки, второй по правому. Только Гену Савченко никто не захотел взять с собой и, так как он всё время вертелся около Цыганок и Маршал, его прикрепили к девушкам третьим.

– Вот вам – работник. Буксируйте, если удастся, – попросил, нежели приказал Попович, бригадир среди ребят. Для пущей убедительности, а может чтобы сгладить вину за поднесённый «подарок», Саша дважды поперетягивал с места на место мышцы лица, потом, для усиления зрительного эффекта, поиграл бицепсами. Хотя самого движения мышц из-за одежды видно не было, трюк сработал и девчата согласно махнули и даже коротко улыбнулись. Правда Таня, разглядывая как Савченко берёт ведро двумя пальчиками, брезгливо морщась, тут же вздохнула:

– Куда же его девать? Сам ведь не пойдёт по грядке; по двое положено.

– Не пойду, – нагло отказался Гена. Прекращая торги, Света тут же всучила ему пустой мешок.

– Дуй собирать с той стороны, – девушка указала на конец ряда. Гена приложил руку козырьком и недовольно промычал. Но Цыганок не обратила на каприз внимания, – Собирай по одному краю и до середины. А после обеда мы с Танюхой другой край пройдём. Так дело будет быстрее.

Убедившись, что определённая тройка договорилась по всем пунктам работы, Попович пошёл на свою гряду, ибо увидел издалека, что партнёр Стальнов без него только комплименты девчатам отвешивает. С горем пополам и после получаса приготовлений: кто забыл вёдра, кто не взял рукавицы, в работу включились все сорок студентов, определённых под контроль Зубилиной и Поповича. Остальные, каждые со своим бригадиром, разбрелись по полю. Преподаватели остались на крайних рядах, поближе к баракам, на случай, если возникнут какие-то вопросы. Вблизи жилища найти руководство было проще, чем в бескрайнем поле. Лишь несколько из них, заведующий кафедрой спортивных игр Виктор Николаевич Ломов в паре с Герой Зайцевой, Русанов с Лысковым и некоторые теоретики предпочли работать подальше от глаз основного начальства: Горобовой, даже на поле не позволившей связать себя парой, и особенно Печёнкина. Владимир Ильич, с самого утра полностью зашоренный для общения, пожелал тоже работать без напарника и приступил к работе моментально, без раскачки. За пятнадцать минут, пока другие только ещё готовились, парторг уже набрал полный мешок картошки и завязывал его, как показал агроном Сильвестр: в обвод каря и двойной петлёй. Парторг не глядел ни на кого, словно был увлечённый работой, но при этом всем своим величественным видом демонстрировал остальным сознательность и скрупулёзность.

Работали молча. Дождь то почти прекращался, то начинал моросить вновь, противно, доставуче. Редкие переговоры в парах были только о том, что полтора месяца работ покажутся долгими. К одиннадцати часам объявили перерыв. Народ разбрёлся кто куда, особого выбора не было: или в бараки по нужде да отдохнуть от дождика, либо по полю. Куряги поспешили в сторону здания бани, там, спрятавшись ото всех, задымили, переговариваясь негромко. Горобова, разогнувшись на своей полосе, стянула рукавицы, пошла к канистре с водой. Пить хотелось, несмотря на дождь. Тут же за спиной Натальи Сергеевны возник Печёнкин, за ним подтянулись Гофман, другие преподаватели, которые работали рядом. Подходили молча, настроения для разговоров не было, смотрели тяжело, повода для веселья тоже не наблюдалось. Каждый думал скорее всего о том, как же ему повезло жить и работать в городе. И даже Малаховка, по сути деревня деревней, на фоне бескрайних пейзажей, серо замазанных пасмурным днём, безлюдных, голых, неприветливых, казалась теперь островком высокой цивилизации. А ещё наверняка думали о том, что назначенные сельхозработы – это и вправду долг перед Родиной, который просто так, добровольно, не будучи обязанным, мало кто станет выполнять.

– Наталья Сергеевна, я вот со вчерашнего дня всё думаю: как нам быть с обувью? – вдруг неожиданно спросила Михеева, протянув руки вперёд, к полю. Голос женщины был добрым, жест мягким, словно речь шла о приготовленных пирожках, которые Михеева предлагала взять с мнимого разноса. Наталья Сергеевна обернулась, поправила петушок на голове, строго сдвинула брови:

– Вы про что, Галина Петровна?

Михеева рукой указала на студентов, оставшихся на поле:

– Возможно это наша вина и это мы слишком поздно разослали всем сообщение о сельхоз практике, но факт остаётся фактом. Смотрите, больше половины наших молодых людей приехали в колхоз, не имея резиновых сапог. У некоторых девушек нет даже ботинок, только кроссовки и туфли. Посмотрите на Кашину, товарищи, – Михеева говорила все также мягко, но настолько взывающе, что преподаватели, спешившие уйти в тепло, остановились. Ира шла по полю, вытяшивая из грязи кроссовки, которые пробуксовывали на скользкой поверхности и полностью были заляпаны. К тому же было видно, что обувь промокла. Девушку было откровено жаль, так как на лице у неё читалось страдание. Михеева вздохнула, продолжая, – Уже сейчас понятно, что в такой обуви работать на полях нельзя. А сегодня, между прочим, тепло, плюс пятнадцать, и дождик – так, балуется. А что будет, когда зарядят ливни и похолодает? Ближайшая больница – за сорок километров.

Воцарилась пауза. Каждый посмотрел на себя, на соседа, на кого-то в поле. И вдруг взрослые, словно очнувшись от молчаливого дурмана, заговорили все разом. Михеева была права: даже за утро кроссовки и ботинки намокли, залепились грязью и стали неузнаваемы. Лёгкие спортивные штаны практически у всех были завазюканы землёй до колен и выше. Тоненькие ветровки промокали и от ветра в открытом поле не спасали. Горобова вздохнула и побрела в сторону бараков, молча указывая на них. Процессия преподавателей двинулась за ней.

– И что посоветуете, Галина Петровна? – Наталья Сергеевна оглядывалась по сторонам на студентов и конечно же понимала какими могут быть последствия переживаний, высказанных преподавателем биохимии.

– Срочно заказывать Ветрову резиновые сапоги, тёплые штаны, фуфайки, рукавицы из суровой ткани, шапки, шарфы, всё, что поможет уберечь от холода на улице или переодеться внутри после работы.

– А если в колхозном магазине нету сапог и прочего, как быть? – Печёнкин был согласен с поставленной проблемой в принципе, сам приехал в ботинках, которые, несмотря на сношенность, всё же было жаль. И про суровые рукавицы ему мысль тоже приглянулась: свои вязаные перчатки протрутся быстро, а заменить их нечем; ну не кожаные же для сбора картофеля надевать, право дело.

– Надо, чтобы были. В приказном порядке, – решительно ответила Горобова за Михееву, – Пусть ношенные несут, пусть берут у населения. Пусть, в конце-концов, на базе заказывают. Поморозим ведь детей.

– Нету сапог, пусть хотя бы калоши привезут, – предположила Татьяна Васильевна, медсестра, отогревая руки в карманах и приплясывая на ветру от холода. Ей показалось, что пятнадцати обещанных градусов явно нет, от силы десять. Хотя, может виной ветер, что дует отовсюду.

– Калоши в грязи потонут, – Михайлов, рассматривая свои полусапоги, залепленные так, что их чёрный цвет был не виден, недоверчиво посмотрел на Иванову, идущую рядом с Галиной Петровной.

– Калоши – для носки вне работы, – развила мысль медсестры Михеева, – И для начала неплохо было бы узнать сколько пар сапог нам нужно: мужских, женских. Какие размеры.

Горобова хмуро усмехнулась; вмиг захотелось курить, но поняла, что, учитывая, что повсюду глаза, выполнить это желание удастся вряд ли. Наталья Сергеевна остановилась и с подозрением посмотрела на студентов, напоминавших издалека вереницу муравьёв, передвигающихся с оглядками в сторону здания бани.

– Тут уж не до жиру. Хоть бы какие привезли. Да, вы правы, Галина Петровна; нужно срочно связываться с начальством совхоза. В обед приедет Эрхард работу принимать, я сама с ним поговорю, – пообещала декан твёрдо, думая совсем не о сапогах и куртках. Подспудно возникла мысль попросить у Ветрова ключ от женской части бани; там наверняка должен был быть туалет, который Наталья Сергеевна могла бы использовать как индивидуальный.

«Да, ключ не помешал бы и сейчас», – пронеслось в голове женщины при приближении к бараку, куда заходили и заходили студентки и преподавательницы. Естественная потребность возникла спонтанно. У женщин её исполнение требовало определённых условий: за угол или на грядку, как мужик, не помочишься. Перетерпеть – означало обречь себя на муки. Значит, стоило перебороть излишнюю стеснительность и пойти в туалет вместе со всеми. Наталья Сергеевна с сожалением громко выдохнула, в очередной раз вспомнив о возрасте и положении.

Дойдя до барака, она зашла к себе, но очень скоро вышла снова на крыльцо, ещё раз посмотрела на здание бани, оглянулась, убедиться что за ней никто не следит, и спешно пошла по проложенной гальке к зданию с трубой.

«Пусть думают, что это я их гоняю», – успокоила себя Наталья Сергеевна, нащупав в кармане куртки картонную пачку.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации