Читать книгу "Ланкастеры и Йорки. Война Алой и Белой розы"

3. Династия узурпаторов

Разумеется, Генрих IV и короли Ланкастерского дома, которые ему наследовали, были узурпаторами. Генрих достиг королевского достоинства, низложив законного монарха Англии, и его право на трон обречено было навсегда остаться щекотливым вопросом. Свои притязания на английский престол он основывал на хитроумной лжи, которую, по словам Адама из Аска, уже отверг комитет лордов и духовенства. Генрих утверждал, что Эдмунд Горбатый, первый граф Ланкастер, от которого он вел свое происхождение через мать, Бланку Ланкастерскую, в действительности был не вторым, а старшим сыном Генриха III, отвергнутым и обойденным из-за своих физических недостатков в пользу «младшего» брата, Эдуарда I, предка его собственного отца, Джон Гонта. Это утверждение было чревато весьма серьезными последствиями, ибо, если бы его приняли, всех королей со времен Эдуарда I следовало бы считать узурпаторами. Кроме того, оно позволяло отсечь от престолонаследия детей Гонта от остальных жен, в особенности Бофортов, и поставить право Генриха, переданное ему матерью, выше того, что он получил через отца.

Хотя комитет и отверг этот нелепый вымысел, Генрих упорно держался за него, предпочитая скорее подчеркивать свое происхождение со стороны матери, нежели обосновывать его исключительно принадлежностью к линии Эдуарда III через Джона Гонта, для чего требовалось пренебречь притязанием на престол Мортимеров, которые явно имели преимущество в глазах закона. Новая, сфальсифицированная версия происхождения Генриха IV была отягощена противоречиями, поскольку, дабы противодействовать легитимистам – сторонникам законных наследников, он обосновывал ее Салической правдой, не позволявшей восходить на престол женщине или передавать престол по женской линии. Во Франции Салическая правда действительно определяла престолонаследие, и именно по этой причине французы не признали притязание на французский трон Эдуарда III через его мать. Англичане, в том числе и Генрих, неоднократно оспаривали справедливость Салической правды даже во Франции, хотя теперь он ссылался на нее, дабы отменить притязание законного наследника английского трона.

Очевидные попытки Генриха обосновать свое восшествие на престол, подтасовывая факты и распространяя ложь о своем королевском происхождении, никого не обманули. Хотя для Генриха было жизненно важно предстать перед подданными в образе законного короля, его право на престол обусловливалось тем, что он уже de facto сделался королем Англии. Его знатность, богатство, дарования, таланты и то обстоятельство, что у него было четверо рослых, сильных сыновей, убедили его подданных в том, что он – единственный приемлемый претендент на опустевший трон. Кроме того, он был единственным человеком, способным восстановить закон и порядок и твердое правление в стране. Генрих также обосновывал свое право Промыслом Божьим: Господь, даровав ему победу, тем самым призвал-де его на трон. Он совершенно точно не утверждал, что получил корону по итогам парламентских выборов; парламент всего-навсего подтвердил его притязания на престол. Генрих и его преемники из дома Ланкастеров подобным же образом были признаны всеми важными институтами церкви и государства, благословлены и помазаны на царство во время коронации и поддержаны крупными вельможами, которые принесли им клятву верности. Тем не менее Генрих установил опасный прецедент. Не имея прав на престол, Генрих взял его силой. Со временем и другие, имея более или менее законные права, чем Генрих, могли повторить его деяние. Предстояло еще посмотреть, сумеет ли Генрих IV удержаться на захваченном им троне.

Во время всех этих разбирательств и обсуждений никто и не подумал поддержать куда более обоснованное право на престол наследника по закону, семилетнего графа Марча. Генрих был прославленной, популярной фигурой, сильным человеком, пользовавшимся непререкаемым авторитетом и огромной властью, в то время как Марч был мальчиком, никому не известным и не имеющим никакого опыта государственного управления. Более того, архиепископ Арундел взял на себя смелость прочитать проповедь, оправдывающую отстранение ребенка от трона. Англией, по словам архиепископа, отныне будут править не дети, но мужи. В результате решения обойти Марча притязания на престол законных наследников не будут предъявляться еще шестьдесят лет после восшествия на трон Генриха IV, хотя само их существование останется вечной угрозой для дома Ланкастеров, поскольку им всегда будут готовы воспользоваться мятежники и недовольные. Сам Генрих IV считал юного Марча опасным соперником, и не без оснований, как мы впоследствии увидим.

13 октября Генрих был коронован в Вестминстерском аббатстве и помазан на царство миром, по преданию врученным Девой Марией святому Фоме Беккету для благословения монарха, который спасет королевство, утраченное его предками. К несчастью, в миг святого миропомазания архиепископ обнаружил, что в волосах короля кишат вши, а во время дароприношения Генрих уронил золотую монету, она куда-то закатилась, и найти ее не удалось. Суеверные сочли это дурными предвестьями.

Генрих ознаменовал свою коронацию основанием нового рыцарского ордена, ордена Бани, и первыми посвятил в его кавалеры четверых своих сыновей. Спустя два дня после коронации старший сын монарха, Генри Монмут, двенадцати лет от роду, был объявлен престолонаследником и удостоился титулов принца Уэльского, герцога Корнуолльского и графа Честерского, которые носил некогда Черный Принц и которые с тех пор присваивались старшему сыну правящего монарха.

После коронации Йорк, мучимый теперь недугами, удалился в свой любимый замок Лэнгли. Генрих назначил его главным королевским конюшим и сокольничим, тем самым предоставив ему возможность в уединении предаться любимой страсти к соколиной охоте. Предполагается, что эмблема йоркистов, изображающая сокола и лошадиные путы, появилась благодаря этому придворному званию. Йорк умер в 1402 году, и ему наследовал его сын, Рэтленд, ставший вторым герцогом.

Рэтленд пострадал из-за поддержки, которую оказал Генриху IV. Двадцать придворных, симпатизировавших низложенному Ричарду, бросили к его ногам свои перчатки, вызывая его на поединок. Всюду сталкивавшегося с презрением и ненавистью Рэтленда встречали бранью или гневным молчанием, стоило ему только показаться при дворе. Тем не менее теперь он пользовался благосклонностью короля, и Генрих защищал его от врагов, хотя и следил весьма бдительно за ним, некогда близким другом Ричарда II.

Генрих IV вскоре обнаружил, что узурпировать королевскую власть проще, чем удержать ее. Он клятвенно обещал править великодушно и справедливо, однако, из-за сомнительности его притязаний на престол, первое десятилетие его правления омрачили заговоры с целью его свергнуть. Он не осмелился подражать Ричарду II и полагаться на советы фаворитов и предпринял определенные шаги, чтобы все убедились в том, что он правит, опираясь на рекомендации и поддержку парламента. Дабы привлечь парламент на свою сторону, Генрих ратифицировал законы, дающие парламенту беспрецедентную власть, а также ввел обычай свободных дебатов и неприкосновенности членов парламента, освобождающий их от ареста, а значит, позволяющий им сколь угодно критиковать короля.

Перед Генрихом стояла весьма щекотливая задача: он должен был восстановить престиж трона, который он сам же и ослабил, узурпировав его, и одновременно не утратить верность тех, кто его поддержал. Однако харизма, привлекшая людей под его знамена, и бурный всплеск популярности, сопровождавший его восшествие на трон, вскоре стали спадать, особенно когда англичане осознали, что зло, причиненное стране дурным правлением Ричарда, нельзя исправить мгновенно. Генрих был деятельным и энергичным человеком, он хорошо разбирался в хозяйстве и управлении государством и мог проявлять жестокость, когда речь заходила об усмирении мятежников, однако он не в силах был справиться с вечным недостатком денежных средств, усугубляемым необходимостью подавления восстаний, и недоверием к нему некоторых феодалов, а потому в царствование его господствовала постоянная политическая напряженность. Он действительно обеспечил себе поддержку церкви, ратифицировав принятие закона «De heretic comburendo»[14]14
   «О сожжении еретиков» (лат.).


[Закрыть], обрекавшего еретиков на сожжение на костре. Целью этого закона было главным образом устрашение лоллардов, в которых Генрих видел угрозу трону, не столько в силу их религиозных верований, сколько потому, что многие из них поддерживали Ричарда II.

Хотя Генрих IV обогатил корону за счет огромного состояния герцогства Ланкастерского, а также значительной части наследства де Бунов, этого оказалось недостаточно. Поэтому он примирился с неизбежным и поневоле стал совещаться с парламентом, надеясь получить его согласие на денежные субсидии. Без преувеличений можно сказать, что банкротство королей Ланкастерской династии в большей степени подорвало стабильность в государстве, нежели узурпация ими трона.

Начиная с 1390 года правительство Карла VI Французского упорно отказывалось признать Генриха IV королем Англии, обвиняя его в измене своему законному сюзерену и величая его при обращении к английским послам «лордом, который отправил вас сюда». В результате в 1401 году Англия возобновила войну с Францией. В ту пору двор династии Валуа был разделен на две соперничающие партии, возглавляемые могущественными родственниками Карла VI, герцогом Бургундским и герцогом Орлеанским. Генрих IV научился искусно сталкивать этих аристократов, извлекая пользу из их противостояния, однако, несмотря на то что Англия объявила Франции войну, во Франции при Генрихе IV почти не происходило боевых действий.

Тем временем бывший король Ричард по-прежнему был заточен в Тауэре, под надзором сэра Томаса Рэмпсона. Томас Уолсингем не устает восхвалять Генриха IV за гуманное обхождение с Ричардом в эту пору, но вскоре Адам из Аска заговорит о том, что Ричарда держат в цепях.

21 октября 1399 года палата общин ходатайствовала перед парламентом, настаивая, чтобы Ричард ответил на выдвинутые против него обвинения. Один вельможа предложил казнить его, дабы обеспечить Генриху надежность трона, но Генрих решительно воспротивился. 23 октября парламент собрался на тайное заседание и стал обсуждать, что делать, заключив, что нельзя показывать Ричарда народу, дабы не дать простолюдинам естественного повода к восстанию. Поэтому большинством голосов было решено приговорить бывшего короля к пожизненному тюремному заключению в тайном месте, откуда никто не сможет вызволить его, и этот приговор был зачитан в парламенте четыре дня спустя. Лишенный всякой возможности высказаться в свою защиту, Ричард был облачен в одежду лесника и 28 октября тайно перевезен по реке из Тауэра в Грейвзенд, а оттуда в замок Лидс в Кенте, роскошный дворец, составлявший часть «вдовьей доли» английских королев. Однако ему недолго пришлось пребывать в столь уютных условиях, ибо всего через несколько дней его переправили на север, сначала в Йоркшир, в замок Пикеринг, потом в замок Нэйрсборо и, наконец, в замок Понтефракт, где поместили под надзор сэра Томаса Суинфорда, сына герцогини Ланкастерской от первого брака и верного сторонника Ланкастеров.

У Ричарда все еще оставались могущественные друзья, преисполненные решимости вернуть ему трон, а себе, таким образом, прежнее влияние. Они носили его эмблему с изображением белой лани, называли себя «питомцами Ричарда» и даже подобрали в своих рядах человека, готового выдать себя за него, – священника по имени Ричард Модлин. После Рождества четверо из этих лордов: графы Солсбери, Глостер, Эксетер и Суррей – совершили попытку убить Генриха IV и его сыновей. Однако Рэтленд, вовлеченный в заговор, выдал планы врагов королю, и тот, не теряя времени, собрал большое войско и выследил изменников. Троих мятежных лордов подвергла суду Линча и обезглавила озверевшая толпа, а еще двадцать шесть человек, включая Модлина, были казнены с соблюдением судебных формальностей. Король вернулся в Вестминстер, привезя с собой головы изменников, которые были публично выставлены в Лондоне в назидание другим потенциальным мятежникам. Это восстание глубоко потрясло Генриха, который постепенно стал осознавать, что трон под ним будет шататься до тех пор, пока Ричард остается в живых.

Приказ об убийстве Ричарда был отправлен в Понтефракт, возможно, вскоре после того, как его друзья были казнены в январе 1400 года. Адам из Аска говорит, что бывший король умер жалкой и недостойной смертью, «закованный в цепи в замке Понтефракт и медленно заморенный голодом по повелению сэра Томаса Суинфорда». Один французский источник живописует в страшных, ужасающих деталях, как, терзаемый нестерпимым голодом, Ричард зубами вырывал куски мяса из собственных плеч и ладоней и поглощал их. Большинство современников полагали, что его намеренно заморили голодом, хотя правительство утверждало, что, узнав о неудачной попытке заговорщиков спасти его, он впал в скорбь столь великую, что убил себя, добровольно отказавшись принимать пищу. Дойдя до крайней степени истощения, он попытался прервать голодовку, однако горло его сжалось настолько, что он уже не мог глотать: но так он избежал смертного греха самоубийства. В XVII веке экспертный совет антиквариев обследовал череп Ричарда и не обнаружил следов удара или раны, тем самым опровергнув другой распространившийся после его смерти слух: о том, что он якобы был забит дубиной.

Вполне предсказуемо официальных свидетельств о его судьбе сохранилось весьма немного. Даже точная дата его смерти неизвестна. В протоколах заседания Совета от 9 февраля 1400 года значится, что, если Ричард еще жив, его надобно содержать под строгим надзором, а если же он мертв, то его тело надобно показать народу. Судя по этой формулировке, он либо действительно умер, либо умирал долгой и мучительной смертью. Он совершенно точно скончался к 17 февраля, ибо в этот день казначейство выделило средства, дабы доставить его тело в Вестминстер.

Генриху IV было важно не только, чтобы Ричард умер, но и чтобы его увидели мертвым. Лишь в этом случае его сторонники не подняли бы восстание от его имени. Поэтому 27 февраля его тело было отправлено в Лондон, что обошлось казне в восемьдесят фунтов, а по пути было показано в наиболее многолюдных населенных пунктах, через которые перевозилось. Наконец оно на два дня было выставлено в соборе Святого Павла. Открытым для обозрения оставили только лицо, от лба до подбородка; тело же заключили, как в оболочку, под лист свинца. Пока останки Ричарда были выставлены для торжественного прощания, король Генрих посетил заупокойную мессу в соборе и возложил на гроб богатый погребальный покров. Кроме того, он повелел священникам при часовне, воздвигнутой на так называемый «заупокойный вклад», отслужить тысячу месс за упокой души Ричарда. 12 марта бывший король был погребен в церкви монахов-доминиканцев в Кингс-Лэнгли. Богато украшенную гробницу, декорированную геральдическими щитами и некогда, вероятно, скрывавшую тело Ричарда, можно увидеть там и сегодня.

Весной 1400 года Генриху IV могло показаться, что положение его упрочилось, но вскоре этой приятной иллюзии суждено было рассеяться.

Когда весть о смерти Ричарда передали его десятилетней вдове, горе столь потрясло ее, что она целых две недели пролежала без движения. Совсем юная, она догадалась, кто несет ответственность за гибель ее мужа, неизменно проявлявшего к ней доброту, а спустя год, возвращаясь во Францию, она «облачилась во вдовий траур, бросала на Генриха гневные, злобные взгляды и не проронила почти ни слова», как пишет Адам из Аска. Через восемь лет она выйдет замуж за поэта герцога Орлеанского, который будет ее обожать, и умрет от родов.

После смерти Ричард II пользовался куда большей любовью подданных, чем при жизни. Слухи о том, что он жив, продолжали упорно циркулировать в течение почти двадцати лет после его убийства, и многие столь доверяли им, что готовы были подстрекать соотечественников к восстанию и погибнуть смертью изменников, лишь бы вновь возвести его на трон. Некоторые соглашались выдавать себя за Ричарда, полагая, что он жив и где-то скрывается и явится, невредимый, как только будет устранен Ланкастер-узурпатор. Другие пытались убить Генриха IV: в сентябре 1401 года в его постели была обнаружена подметная рогулька с тремя отравленными шипами. Вскоре после этого французское правительство поручило Жану Кретону выяснить, вправду ли Ричард мертв, и он послал своим повелителям тайно полученное от неких высокопоставленных лиц свидетельство, убедительно доказывавшее к полному удовлетворению властителей Франции, что бывшего короля уже нет в живых. Однако многие полагали иначе.

В 1402 году монах Ричард Фрисби был предан суду за участие в заговоре с целью вернуть трон Ричарду II, чтобы сделать Генриха «герцогом Ланкастерским, каковым именно ему и надлежит быть». Фрисби и его сообщников задержали до того, как они успели что-либо предпринять. Когда у него спросили, что бы он сделал, узнав, что король Ричард еще жив, Фрисби отвечал, что за короля Ричарда он готов сражаться с кем угодно и, если понадобится, умереть. Монах сказал Генриху IV в лицо:

Я не утверждаю, что он жив, но если он жив, то именно он – истинный король Англии. Вы узурпировали власть. Если он мертв, то вы его убили. А если вы стали причиной его смерти, то утратили все свои притязания и право на королевскую корону.

Этими словами Фрисби подписал себе смертный приговор и был повешен, подвергнут пытке с вырыванием внутренностей и четвертован, облаченный в рясу своего ордена.

В 1407 году, по словам Уолсингема,

во многих лондонских приходах стали распространяться грамоты, в коих утверждалось, будто король Ричард все еще жив и возвратится во славе и великолепии, дабы вернуть себе королевство. Однако вскоре после того лживый шут, совершивший столь безрассудное деяние, был схвачен и наказан. Это сильно умерило радость, возбужденную во многих сердцах его обманом.

В то же самое время по Лондону бродил некто, выдававший себя за Ричарда. Лорд-мэр, сэр Ричард Уиттингтон, приказал арестовать его, и слухи затем ненадолго прекратились. Но хотя теперь распространение лживых слухов о том, что Ричард по-прежнему жив, каралось смертной казнью, ничто, особенно на севере, не могло помешать англичанам гадать, а не спасся ли он и в самом деле. Много лет ходила упорная молва, что Ричард укрылся в Шотландии, и шотландцы подогревали веру в его спасение, подучив безумца, известного под прозвищем Пугало[15]15
    В оригинале безумец носит прозвище «the Mummet». Словом «Mummet» («Mommet») в Йоркшире, Уорикшире и Девоншире обозначался призрак, демон, бродящий по ночам и несущий гибель смертным. Своим обликом (неестественной худобой, истощенностью и лохмотьями, в которые был облачен) походил на извлеченный из могилы скелет и напоминал пугало. Изначально, видимо, ассоциировался с человеческой жертвой, которую в древние времена погребали на возделываемом поле, чтобы вымолить у потусторонних сил обильный урожай.


[Закрыть], выдать себя за бывшего короля. Хотя Генрих IV этим слухам не поверил, многие поддались на этот обман, а шотландцы, не оставляя своего коварного замысла, приберегали Пугало до 1419 года.

Генриху IV приходилось бороться не только с притворщиками и скоморохами, злонамеренно выдававшими себя за его покойного соперника. Шекспир называет первое десятилетие его царствования временем «смут и раздоров»[16]16
   См.: Шекспир У. Генрих V. Акт I. Сцена 1. Перевод Е. Бируковой.


[Закрыть], поскольку на него выпала череда восстаний против короля.

Генрих полагал, что недовольные естественным образом объединят свои усилия вокруг юного Марча, и потому повелел, чтобы с мальчиком обращались милостиво, но содержали его под домашним арестом и под присмотром гувернантки. На эту должность король назначил свою кузину Констанцию Йоркскую, графиню Глостерскую, муж которой был казнен в 1400 году за участие в заговоре с целью его убийства. Как мы увидим, это был весьма неразумный выбор.

В это время куда большая угроза исходила из Уэльса. Оуэн Глендаур был безвестным валлийцем, потомком принцев Поуиса; он изучал право в Лондоне, а потом служил при Болингброке оруженосцем, в каковом качестве он проявил исключительные воинские способности. К 1400 году он обосновался в окруженном рвом деревянном помещичьем доме в валлийском местечке Сихарт с женой и целым выводком детей, но в этом году повздорил из-за прав на небольшое земельное владение в Валлийской марке с одним из советников короля, лордом Греем де Рутином, и их ссора повлекла за собой серьезный разрыв Глендаура с Генрихом IV. Глендаур обратился к валлийцам с призывом поддержать его и стал величать себя принцем Уэльским, вслед за чем король объявил его вне закона. После этого Глендаур вдохновил валлийцев на восстание против английского владычества и попытался изгнать захватчиков из Уэльса. Англичане ненавидели и боялись его, а благодаря стилю своей партизанской войны, предполагавшей использование множества коварных и смертоносных уловок, обманов и хитростей, он прослыл колдуном.

Оуэна отличали недюжинные способности и обаяние, и к 1404 году он достиг в Уэльсе такого могущества, что смог созвать валлийский парламент. В том же году он заключил договор с Францией и заручился ее поддержкой в войне с англичанами.

В 1402 году Глендаур одержал впечатляющую победу над англичанами при Пиллете в графстве Рэдноршир, и ему посчастливилось взять в плен сэра Эдмунда Мортимера, дядю Марча. Мортимер, знатный и богатый барон из Валлийской марки, был «ценным трофеем» и потенциальным козырем, который Глендаур мог использовать на переговорах, и потому победитель обращался с ним весьма милостиво. Вскоре он подпал под обаяние Глендаура и, уже негодуя на то, что его племянника лишили права на престол, нарушил клятву верности Генриху IV, заключил союз с Глендауром и получил в жены его дочь Кэтрин.

Генрих IV отнюдь не торопился платить выкуп за Мортимера, к великой досаде пожилого, но по-прежнему грозного Генри Перси, графа Нортумберлендского, и сына графа, храброго, переменчивого и легкомысленного Перси по прозвищу Хотспер (Сорвиголова), женатого на тете Марча, Элизабет Мортимер. Перси, могущественные лорды, пользовавшиеся на севере безграничной властью, служили для Генриха источником постоянного раздражения, и он опасался, что они объединятся с недовольным Мортимером, а именно это и случилось, когда Глендаур возгласил на весь свет о нежелании Генриха выкупить своего родственника и тем самым раздул пламя ненависти, снедавшей Мортимера.

В декабре 1402 года из своего штаба в Рэдноршире Мортимер дал знать своим арендаторам и сторонникам, что они с Глендауром намерены спасти Ричарда II, вновь возвести его на трон и закрепить за Глендауром права на Уэльс. Если же Ричарда действительно нет в живых, то королем станет Марч, «мой высокочтимый племянник, законный наследник трона». Потом Мортимер обратился за поддержкой к Хотсперу, и тот с готовностью предоставил ему помощь, и уже совсем скоро северяне подняли против Генриха IV восстание.

Это привело к открытой войне между королем и Перси. Хотспер послал формальный вызов на поединок «герцогу Ланкастеру», обвиняя его в нарушении своей клятвы не причинять Ричарду вреда, не вводить высоких налогов и соблюдать законы, а также в принуждении парламента провозгласить его королем в ущерб законному претенденту, Марчу. Генрих усмотрел в этом государственную измену и выступил против Хотспера на поле брани. В битве при Шрусбери 23 июля Хотспер был убит, а заговор сокрушен. Король повелел извлечь из могилы его изувеченное тело, засолить и разрубить на четыре части, а затем выставить их на всеобщее обозрение в различных городах. Нортумберленд бежал от гнева Генриха и попытался объединиться с Глендауром и Мортимером, которые намеревались вторгнуться в Англию.

Втайне от короля графиня Глостерская, гувернантка Марча, разделяла убеждение своего покойного мужа, что корона по праву принадлежит бывшему королю или его законному наследнику, Марчу. Она явно научилась скрывать свою нелюбовь к дому Ланкастеров, ведь Генрих доверил ей попечение не только о Марче, но и о его младшем брате. В конце 1404 года графиня узнала, что Глендаур овладел Гламорганом, и решила, что, если ей удастся как-то доставить туда своих воспитанников, они окажутся в надежных руках и на свободе, среди людей, готовых сражаться за их права на трон. В феврале 1405 года она сумела увезти мальчиков из Виндзора, отправиться на запад и добралась с ними до самого Челтнема, куда они и прибыли неделю спустя. Однако там их догнал король со своими воинами и поместил под арест. После этого юного Марча и его брата стали стеречь куда бдительнее.

После своего ареста графиня отомстила брату, новому герцогу Йоркскому, за то, что тот отрекся от Ричарда II. Она обвинила его в участии в заговоре с целью убить Генриха IV, чтобы возвести на трон Марча, и утверждала, что он якобы намеревался прикончить Генриха в постели. Король повелел арестовать Йорка и держать его под строгим неусыпным надзором в Тауэре, где тот коротал время за сочинением трактата об охоте под названием «Королевский егермейстер», каковой осмотрительно посвятил принцу Уэльскому. Никаких доказательств его вины найдено не было, и спустя девять месяцев его выпустили на свободу. К 1406 году он снова сделался «дражайшим и преданным кузеном» короля.

Вновь обретя монаршую милость, Йорк посвятил свой досуг возведению просторного клироса и другим усовершенствованиям церкви в Фозерингее, одной из главных своих резиденций. Основать в Фозерингее соборную часовню, посвященную Деве Марии и всем душам, задумал еще отец Йорка, однако он умер, не успев воплотить свой замысел. Йорк учредил там коллегию священников в 1411 году и пожаловал ей шесть акров земли между замком и недавно построенным домом настоятеля, а Генрих IV затем даровал коллегии ежегодную субсидию в размере 67 фунтов 6 шиллингов 8 пенсов (67,33 фунта). В течение XV века дом Йорков будет неустанно украшать и отделывать это величественное церковное сооружение, задуманное как мавзолей герцогской династии. В конце концов там станут служить двенадцать капелланов, восемь клириков и тринадцать певчих, все находившиеся под началом настоятеля соборной церкви, а главная их обязанность будет заключаться в том, чтобы молиться за благополучие в земной жизни и за упокой души короля и королевы, принца Генри, герцога Йоркского и всей королевской семьи.

В Уэльсе Глендаур, Мортимер и Нортумберленд все еще вынашивали планы свержения Генриха IV. Осуществив свое намерение, они собирались поделить королевство между собой: Нортумберленд стал бы править севером, Мортимер – югом, а Глендаур – Уэльсом. Этот выбор был скреплен подписанием в феврале 1405 года в Бангоре документа, известного как Трехсторонний договор. Впрочем, заговорщики упустили из виду воинственного принца Уэльского, который мстительно обрушился на них во главе большого войска, подавил восстание в зародыше и начал постепенно и упорно, шаг за шагом, отвоевывать земли, которые успел захватить Глендаур.

В мае 1405 года, в битве при Шиптон-Мур, победоносный принц захватил в плен одного из главных сторонников восставших, Ричарда Скрупа, архиепископа Йоркского, родственника Перси, который дал церковное благословение мятежникам. Король увидел в этом высшее проявление измены и, несмотря на заступничество архиепископа Арундела, призывавшего его умилосердиться, настоял на казни Скрупа. Скруп принял смерть через отсечение головы на ячменном поле, принадлежавшем монахиням Клементорпской обители, причем привезли его туда, «обрекши на позор и поношение и посадив лицом к хвосту кобылы». Большинство англичан сочло казнь Скрупа поруганием всего святого и оскорблением веры, и довольно было одного этого деяния, чтобы подданные переменились к Генриху, охладели к нему и стали относиться к нему враждебно. Его почти наверняка отлучили бы от церкви за казнь высокого церковного сановника, если бы не раскол, терзавший в эти годы церковь, и не соперничество пап, борющихся за Святой престол. Впрочем, многие утверждали, что на могиле архиепископа происходят чудеса, и поговаривали, будто король убил святого.

После подавления восстания Нортумберленд бежал за границу, а Глендаур и Мортимер, осознав, что власть от них ускользает, затворились в на первый взгляд неприступном замке Харлех. В 1408 году Нортумберленд, вернувшийся воевать против короля, был убит в битве при Брэмем-Мур, а на следующий год, после полугодовой осады, замок Харлех сдался принцу Уэльскому. Пробив брешь в крепостной стене, принц обнаружил, что Мортимер «завершил свои жалкие дни», то есть умер во время осады. Три его дочери младенческого возраста, как и две взрослые дочери Глендаура, все еще находились в замке. Их принц отправил в Тауэр, где они вскоре и умерли.

Глендаур бесследно исчез. Он словно растворился в валлийских холмах, откуда некогда пришел, и переселился в мир легенд. Все источники, которыми мы располагаем, по большей части хранят молчание о том, что он делал и жил ли еще на свете после взятия Харлеха, хотя он, вероятно, умер к 1417 году, когда его сын получил монаршее помилование.

Право Генриха IV на престол было закреплено актом парламента, принятым в 1406 году. В 1407 году король предпринял дальнейшие шаги, дабы обеспечить в будущем безопасность своей династии, а именно исключил из числа законных наследников Бофортов, своих сводных братьев и сестру. Будучи единственным законнорожденным сыном Гонта, Генрих, возможно, втайне негодовал на возвышение Бофортов, и, хотя он и подтвердил узаконивающий их статут Ричарда II, он собственной жалованной грамотой добавил в этот статут поправку, гласящую «excepta dignitate regali»[17]17
   Кроме королевского достоинства (лат.).


[Закрыть] и, по сути, не позволяющую Бофортам и их потомкам претендовать на престол.

Впрочем, эта поправка имела сомнительную законность и вызвала некоторые споры, потому что она никогда не включалась ни в один парламентский акт и в принципе не получала одобрения парламента. Тем не менее она возымела определенное действие и понизила статус Бофортов, и только много позднее, в XV веке, законники и правоведы, исследовавшие эту поправку по их поручению, установят, что жалованные грамоты не могут отменять акт парламента и что, следовательно, Бофортов нельзя было исключать из числа законных престолонаследников. О том, что запрет Генриха IV не очень-то ревностно соблюдался, свидетельствовал тот факт, что в 1485 году сын одной из представительниц семейства Бофорт стал королем Англии.

Все Бофорты обладали знаниями, энергией и честолюбием. Не получив наследства от Гонта, чьи земли и титулы перешли к Генриху IV, они обрели поместья и богатство благодаря верной службе и неутомимому труду на благо королей династии Ланкастеров. И Джон, и Томас Бофорты были добрыми друзьями и советниками Генриха IV, без них не обходились ни принятие важных государственных решений, ни победоносные военные походы. Поместья Джона располагались в первую очередь на западе Англии, а его главными резиденциями были замок Корф в Дорсете и Уокинг в Суррее. Он был назначен управляющим королевского двора и капитаном Кале, а в 1410-м умер в госпитале Святой Екатерины возле Тауэра, что в Лондоне. Он был погребен в Кентерберийском соборе, а титул графа Сомерсета унаследовал его сын, который умер бездетным в 1418 году. Ему, в свою очередь, наследовал его младший брат, еще один Джон Бофорт.