Читать книгу "Отдел скрытых дел"

Глава 10

Про сокращённый день в отделе кадров Слот как будто в воду глядел. Дородную женщину, похожую на школьного завуча, мы поймали буквально в дверях. Она успела закрыть замок, но не успела повесить табличку: «Технический перерыв ... минут». Причём сколько именно минут было не написано, подозреваю, что могло быть десять, а могло и до завтра.

Заметив нас и в первую очередь меня, она со вздохом явно прошептала что-то в духе: «Твою мать, не успела». Но когда мы подошли поближе, уже одарила нас дежурной и очень неискренней улыбкой.

– Воронцов? – спросила она довольно утвердительно, хотя в глазах так и читалась мольба, чтобы я оказался кем-то другим.

Я кивнул. Странно всё это, конечно. Но, с другой стороны, у нас в отделе кадров я и не такое видел. Я посмотрел на Слота, но тот уже уселся на стул и залип на своей механической руке. Что-то подкручивал в ней карманным мультитулом.

Дверь открылась и женщина, сделав ощутимый шаг назад, пропустила меня внутрь. Прошептала что-то похожее на молитву или оберег и только потом зашла сама. Показала, куда мне садиться, и с очередным вздохом посмотрела на цветы в горшках на подоконнике. Будто решила, что они сейчас завянут.

У меня была только одна версия: Демид. В том смысле, что я столкнулся с третьим вариантом того, как на меня будут реагировать. Кто-то, как дежурный, с интересом. Кому-то, как Слот, будет по фиг. Хотя, чем больше я смотрел на Илью, тем больше мне казалось, что он в принципе всё время витает в каких-то своих механизмах, не вдаваясь в подробности всего остального. И вот теперь третья реакция – осторожность на грани страха. Четвёртой, видимо, будет совсем уж неприязнь, но и через это мы уже проходили.

Женщина так и не представилась и всячески старалась минимизировать общение. Жестом развернула меня к какой-то странной бандуре, похожей на старый фотоувеличитель, перевёрнутый набок. В основании у него стояло нечто, похожее на биометрический сканер под ладонь какого-нибудь великана. Я туда бы смог обе ладони по локоть уместить, но засунуть попросили одну. Меня что-то укололо в палец, взяв анализ крови.

Я дёрнулся, и кадровичка попросила не двигаться, пока на агрегате мигали лампочки и жужжал объектив, наводя резкость. По команде я повернулся, запечатлев себя анфас и в оба профиля.

Когда съёмка закончилась и аппарат загудел на манер принтера, женщина также молча пододвинула ко мне несколько распечаток – приказ о зачислении на службу в Орден Кромников. И пока я его читал, отодвинулась подальше.

Выглядело всё до банального скучно. И мало чем отличалось от моих прошлых документов. Отпуск, график работы, оклад в тех же рамках, чтобы не разгуляться и обещание премий. Был указан доступ к информации – некий “Д”, но не было конкретики по отделу. Должность звучала просто: «Специалист».

– Ну хоть не стажёр, – пробурчал я себе под нос, гадая, к какому отделу меня припишут, если вдруг отдельной криминалистики у них нет.

– Зарплата будет приходить на карточку, – сказала женщина, решив, что я к ней обратился. – У нас свой партнёрский банк, но оформление всё равно займёт какое-то время. Также и ваши новые документы для гражданской жизни. Подписывайте, если нет никаких вопросов.

Про вопросы она спросила таким тоном, что у меня сразу пропало желание их задавать. Зато появилось желание, поскорее всё подписать и буквально рваться дальше. Поскорее приступить к работе и через неё постепенно во всём разобраться.

– Пока вам будет достаточно удостоверения. Это и пропуск на территорию, и ключ в те места, куда вам разрешено. Включая, вашу комнату в общежитии. Используйте его везде и не потеряйте, новый только через объяснительную и приказ руководства.

В обмен на подписанные документы мне протянули чехольчик с ленточкой и кивнули на аппарат, который уже готов был выплюнуть карточку с моим удостоверением. Я перехватил плотную пластиковую карточку и с удивлением залип на своей фотографии. Цветное изображение казалось трёхмерным, моё лицо будто бы поворачивалось в разные стороны, когда я наклонял карточку под разными углами.

По углам карточки были видны впаянные чипы, а под фотографией полупрозрачная гравировка со знаком кромников. Поверх неё мои настоящие имя и фамилия, а дальше уже то, что я прочитал в документах: специалист. Доступ был обозначен как на обычных автомобильных правах, то есть перечислены все категории, даже какой-то «А+» имелся, но крестик у меня стоял только в графе “Д”.

– А «Д» – это много или мало? – спросил я у женщины.

– Вот здесь ещё подпишите, – она проигнорировала мой вопрос, протянув мне новый документ и два небольших картонных талончика. – Это направление на заселение, встанете на довольствие, а потом в оружейную за служебным оружием.

Подписанная бумажка исчезла, и кадровичка демонстративно посмотрела в потолок. Ясно, аудиенция закончена.

– И даже удачи не пожелаете? – не удержался я, обернувшись из коридора.

– В каком смысле? – напряглась женщина.

– Ну, знаете, обычно при приёме на работу желают успехов, добро пожаловать, там, все дела... – пожал я плечами.

Женщина посмотрела на меня непонимающим взглядом, похлопала глазами, но всё-таки выдала:

– Добро пожаловать в Орден Кромников... Не умрите.

Она ещё немного помолчала и добавила:

– Хотя бы до пятницы, потом ладно – я уже в отпуске буду.

– Эм, спасибо, конечно, – я почесал затылок. – А сегодня что?

– Вторник, – ответила женщина и хлопнула дверью у меня перед носом.

Слот, залипший в каком-то гаджете: слишком маленьком для планшета, но и большим для смартфона, аж подпрыгнул на стуле.

– О! Так быстро! – проснулся он. – Талончики дали?

– В общагу и в оружейку, – ответил я.

– Круто, двинули!

– Слушай, а нам в отдел не надо? С начальством там познакомиться? Может уже дело какое есть, а мы тут бродим?

Слот посмотрел на меня так, будто видит в первый раз, и я говорю на каком-то иностранном языке. Мне показалось, что я даже услышал скрип шестерёнок не только в его протезе, но и в голове. Он повисел так пару мгновений и, включившись, махнул рукой.

– Успеем, – уверенно кивнул он и поманил меня за собой.

Экскурсия продолжилась. Мы дошли до лестницы, поднялись на второй этаж, а оттуда по стеклянному переходу проникли в соседнее здание. Там снова оказались на лестнице, но теперь уже спустились на минус первый. Прошли здание насквозь и снова оказались в переходе, но уже подземном. На географический кретинизм я жаловался редко, да и с чувством направления у меня проблем никогда не было, и по всему выходило, что по улице по прямой мы бы добрались быстрее.

– А чего не по улице? – спросил я на очередном повороте.

– Не люблю я это дело, чувак, – поёжившись, будто на улице сейчас лютый мороз, скривился Слот.

Ладно. У каждого свои тараканы, а как говорится, до пятницы я совершенно свободен. Ага, главное – дожить.

Пока мы бродили, несколько раз мимо мелькали закрытые двери с табличками разных отделов: «УНД» – управление надзора за Домами, «Отдел аномалий», «Управление карантина» и даже «Лаборатория некронита», от которой меня слегка замутило, а Слот первый раз показал, что умеет ходить очень быстро.

На улицу мы так и не вышли, проскочили через ещё один переход и, наконец, оказались в жилом блоке. Или как его назвал Слот: ЖТБ – жилищно-тренировочный блок. На первом этаже были тренажёрный и спарринговые залы, раздевалки с душевыми и сауной, прачечная и кухня, для тех, кто не успевал поужинать в столовой. На втором этаже жили гости ордена – та самая школота, что приезжала на сертификацию. А на третьем – сотрудники, не имевшие квартир в городе. Сейчас, по словам Слота, который тоже жил на третьем этаже, занято было около пятнадцати комнат из двадцати.

На входе нас встретил комендант, практически близнец дежурного на входе, только сильно старше и с длинными усами, буквой «П» свисающими до середины шеи.

– Кузьма Семёнович, он же просто Семёныч, – шепнул мне на ухо Слот, когда мы его увидели. – Мировой дед, запечник. Никто не знает, чем он занимался раньше и откуда взялся в Ордене, по ощущениям он просто всегда здесь был.

– Запечник? – переспросил я.

– Ага, домовой такой, – кивнул Илья.

– Типа как домовёнок Кузя?

– Тихо ты, услышит, – притормозив, зашипел Слот. – Ты не смотри, что он старый, слух у него такой, что в общаге даже сигнализации нет. И не любит он, когда так шутят. У этих шутников потом то крыша протечёт, то клопы в матрасе заведутся. Тут один пошутил как-то в прошлом году, так потом каждый раз, как он в душевой намылится, так сразу вода отключается. То авария на районе, то трубы шалят... Короче, не докажешь ничего.

Мы поздоровались с Семёнычем. Он усмехнулся, сделав вид, что не слышал нашего разговора, а я с серьёзным видом кивнул, показав, что шутить не собираюсь. Удивительным образом этого хватило, и уже через минуту мы общались как добрый племянник со старым дядюшкой. Я даже сам удивился, обычно я так быстро на людей не настраиваюсь, но от Семёныча исходило ощущение какой-то домашности, уюта и безопасности.

На меня он смотрел с явным интересом, но ни страха, ни враждебности не чувствовалось. Скорее искреннее сочувствие, что ещё сильнее делало его похожим на старого доброго дядюшку.

Он проводил нас на третий этаж, и пока Слот (буквально на секундочку) умотал к себе, показал мне мою комнату. Обычная дверь с табличкой 13 и магнитным замком, на котором сработал мой пропуск.

– Будут вопросы, – сказал он, забирая талон. – Обращайся, всё порешаем.

Комната отчасти напоминала больничную палату, где я уже побывал. Вплоть до рун на стене в изголовье кровати. Только здесь рисунок был раза в три меньше, и одна из линий доходила до маленькой чёрной коробочки с мигающей лампочкой, похожей на сигнализацию. Я предположил, что это для контроля носителя «Искры» во сне, что отчасти логично, если она такая нестабильная.

Помимо кровати, у окна стоял рабочий стол с простым офисным стулом. Лежала пара новых блокнотов с набором запечатанных письменных принадлежностей. На стене полка, где сейчас сиротливо жались друг к другу две тоненькие брошюрки: устав общежития и устав кромников. В углу стоял шкаф, в котором обнаружился кипятильник, и собственно всё. Удобства на этаже, а душевые так вообще на первом.

Компьютера не было, но это я уже размечтался. А вот хотя бы ноутбук мне нужен, так что, считай, я уже решил, на что потрачу первую зарплату.

Кровать была аккуратно заправлена, бельё влажное, отчего сразу вспомнились поездки на поезде. Ну, в какой-то степени тоже купе, только раза в два больше.

Слот задерживался, поэтому я принялся раскладывать выданные мне вещи. Тут уже не как в поезде, а скорее, как в тюрьме. Байковое одеяло, запасные простыня с наволочкой, два вафельных полотенца. Запас белья, всего по две штуки: майка, трусы, носки. Форма, как у дежурного с комендантом, спортивный костюм, ботинки с кроссовками и шлёпки, чтобы шлёпать в сауну на первом этаже. Два куска мыла (туалетное и хозяйственное), зубная паста с щёткой, одноразовый бритвенный станок и алюминиевая кружка с ложкой.

– Неплохо, – улыбнулся я, осматривая своё богатство, – ключи от «Доджа», наверное, позже выдадут...

Я подумал было переодеться в форму, но решил, что так буду выделяться ещё сильнее. По уставу-то небось положено, а по факту, только дежурные её и носят.

Со Слотом мы договорились встретиться на первом этаже, но хоть секундочка давно закончилась, его ещё не было. Я улыбнулся дяде Кузе... Тьфу ты, Семёнычу! А то ведь прилипнет так, что и ляпну как-нибудь.

Я покрутился возле стенда с информацией. Учитывая специфику работы кромников, график работы здания был круглосуточным. Залипнуть я не успел, услышал металлический звон, будто кто-то очень шустро и очень яростно занимается фехтованием. И в следующее мгновение я уже застыл на пороге зала. Слева теснились типовые тренажёры и боксёрский ринг, а справа был большой свободный участок, где сейчас рубились два человека. По бокам стояли немногочисленные зрители, то шушукаясь, то подбадривая бойцов.

Не сразу, но я узнал Марьяну. Движения бойцов были настолько быстрыми, что практически смазывались в пятна, сливаясь в одно, когда они сходились. Ну и обтягивающие спортивные шортики с топиком не сразу поспособствовали узнаванию. В руках у неё был длинный клинок, что-то типа рапиры, как была у неё на месте аварии, только остриё здесь было сильно затуплено. Её противником был какой-то парень на голову её выше и раза в полтора шире в плечах. Правда, на его скорости это никак не сказывалось.

Мне кажется, я только выдохнуть успел, а они уже десятком ударов обменялись. Если это не признак суперсилы или навыков, полученных от «Искры», то тогда передо мной скакали какие-то олимпийские чемпионы. Причём чемпионы не только по фехтованию, но и по бегу, и прыжкам с гимнастикой.

Я попытался включить свою внутреннюю камеру, чтобы хотя бы мыслено замедлить их движения, но максимум, что смог понять – то, что парень давит и будто бы побеждает. Но потом что-то произошло: выпад, отскок или скорее заскок и Марьяна оказалась у парня за спиной, а её рапира прижалась к его шее.

Кто-то зааплодировал, кто-то засвистел, а кто-то и освистал. Единства в толпе не было, видимо, болельщики были у каждой из сторон. Но у Фила их было больше. Похоже, он здесь местная звезда, какая-нибудь элита оперативников.

Довольная Марьяна, тяжело дыша, подхватила бутылку с водой и полотенце – ещё больше став похожей на стандартную фитоняшу. Я аж залюбовался, но потом вспомнил, что эта «красота» убила Макса, и встряхнулся.

Парень тоже запыхался, но в отличие от Марьяны, вид у него был злой и разочарованный. Он презрительным взглядом обвёл толпу, фиксируя и морально затыкая чужих болельщиков. А когда они закончились, он посмотрел на меня.

Секундная пауза, момент узнавания (хотелось бы мне ещё знать, что именно он там узнал) и он, расталкивая зрителей, рванул ко мне.

– Какого хрена ты тут делаешь, урод? – с ходу закричал он.

Все, кто был в зале, разом обернулись на меня. Я тоже обернулся, вдруг сзади кто-то есть.

– Я к тебе обращаюсь, ошибка природы, – повторил парень, почти приблизившись вплотную.

– Фил, не надо, – заступился кто-то из толпы. – Не здесь. Семёныч в зал потом не пустит.

Ну или не заступился.

Как реагировать, я пока не понял. Адреналин уже впрыснулся, ладони начали потеть, а волосы на затылке зашевелились, видимо, пока не решив, в какую сторону качнуться: в бычку или в коридор.

– Не надо, Фил, – сказал я своим самым спокойным тоном, попытавшись ещё между строк вложить: а то пожалеешь. – И за языком следи.

– Как ты вообще смеешь здесь находиться, изломыш чёртов? – прорычал Фил, остановившись в метре от меня, но при этом обдав меня жаром и запахом пота. – Из-за тебя Захар погиб. А мы теперь что, должны терпеть здесь этого демидыша?

Я почувствовал, что помимо адреналина, в кровь впрыснулось что-то ещё. Руки, а точнее предплечья, зачесались. Кровь или уже её содержимое быстрее побежали по венам, и я сам не заметил, как сжались кулаки.

Кто-то уронил вес на тренажёре, кто-то вздохнул в толпе, и на мгновение в зале воцарилась абсолютная тишина. Я заметил, что на меня с интересом смотрит Марьяна. А вот в глазах Фила промелькнул намёк на неуверенность, но её быстро сменила красная пелена, затянувшая белки. Я ещё успел подумать, что это он так в какой-то силовой режим перешёл, а потом мне в голову полетел кулак.

Каким-то непонятным для меня способом и отчётливым хрустом в позвоночнике я уклонился и ударил сам. Почувствовал, как внутри что-то разгорается, будто какой-то движок включился и в него, как в топку, закидывают даже не уголь, а банки с «Ред буллом». Одновременно с этим из головы вылетели все сомнения. И за первым ударом последовал второй, а сразу за ним – третий. Прямой справа, левый в корпус, правый боковой.

Первые два мимо, но третьим достал. Зал взорвался удивлёнными возгласами, а в костяшках правой руки что-то мерзко треснуло. Но разобраться я уже не успел – прилетела встречка.

КАМаз, наверное. Или электричка. Непонятно, правда, как она поместилась в этом здании, но до этих деталей мой мозг уже не докопался. Взбрыкнув ногами, я плашмя опрокинулся на один из матов и отключился.

Глава 11

– Твою же мать – прошептал я, открыв глаза и уставившись в глаза склонившейся надо мной Марьяны.

Как-то мигом забылось, что я только что отлетел от явно магически-силового нокаута, и тело среагировало моментально – я кувыркнулся в сторону и, схватившись за знакомое пятно – механическую руку Слота, встал на ноги.

– Это что такое здесь происходит? – будто усиленный через мегафон прогремел голос коменданта общежития.

В дверях, визуально заполнив своим телом весь проём, завис Семёныч. Никакого мегафона в руках у него не было, но толпа зрителей, только что окружавшая меня, мигом расступилась и вытянулась по стойке смирно. И пофиг элита или нет, а старика, похоже, уважали все.

Я непроизвольно тоже попытался вытянуться по струнке, но не справился. Как-то мне всё-таки поплохело и побольнело. Эпицентр ощущений шёл из костяшек на правой руке. Вроде жжётся, а вроде и колется как от слабых зарядов электричества, а ещё вроде бы тянет. Причём уже не только кисть, но и до локтя. Похожие чувства были и на лбу, только там ещё и щекоталось.

Хрень какая-то. Я был уверен, что сломал руку или хотя бы пару пальцев, но, глядя на ладонь, никаких следов перелома я не видел. И если это не звёздочки и искорки до сих пор кружились у меня перед глазами, то я точно заметил микросветлячков у себя под кожей. Там будто какая-то работа кипела, словно маленькие наноботы в режиме реального времени чинили мне кости. А то и пересобирали заново, потому что жжение с ударами микротоков усилились.

– Я спрашиваю, что у вас здесь происходит? – повторил Семёныч, заходя в зал, и, кажется, народ стал ещё выше и кривее, стоя на месте, но отгибаясь от коменданта подальше.

Я заметил Фила, стоявшего чуть в стороне. Кожа на костяшках у него была содрана – работа по мне, и такая же ссадина алела на скуле – это уже моя работа. На меня он смотрел довольно злобно, но и с ноткой удивления.

– Новенький! – Семёныч подошёл ко мне в упор, чуть не придавив меня волной энергии, окружавшей его фигуру. – Драку устроили? Забыли, черти, что в ордене это запрещено?

– Не было драки, я просто попросил приёмчик какой-нибудь показать, – как мог, соврал я.

Была драка или нет, я пока сам не понял. Конфликт был, недопонимание было, обмен ударами случился, странная реакция организма – в наличии. Дальше сами разберёмся, уж точно без объяснительных и жалоб.

– Уверен? – голос коменданта смягчился, а в его глазах читалось продолжение в духе, пусть они тебя не пугают, закон на твоей стороне.

– Более чем, – кивнул я, поморщившись от очередного приступа жгучей щекотки на лбу.

– Ладно, – Семёныч посмотрел на присутствующих, задержав взгляд на Филе, и удивлённо хмыкнул. – Тренируйтесь дальше.

С этими словами он вышел из зала, и мы со Слотом тоже отправились за ним. Нас никто не окликнул, хотя я прямо чувствовал, как большая часть присутствующих буравит мне спину взглядом. Раздалась какая-то вялая, неуверенная попытка поаплодировать, резко оборвавшаяся возмущённым шепотом. И ещё я заметил, что Марьяна начала о чём-то спорить с Филом, но суть разговора накрылась грохотом штанги, брошенной на пол. Шоу закончилось, и народ возвращался к тренировкам.

– Чувак! Это что такое там было? – с некоторой долей восхищения спросил Слот, как только мы оказались в коридоре.

– С коллективом знакомился, – улыбнулся я, разминая руку.

Я так и не мог понять, что происходит с организмом. Костяшки сначала чуть-ли не заострились, потом наоборот распухли, став шире и твёрже, а потом вроде и вернулись в своё естественное состояние. Может, “Коломбо” про это и говорил, что «Искра» будет менять носителя? Я ещё несколько раз сжал и разжал кулак, переходя от тянущей боли до лёгкого жжения.

– Бывает, – отвлёк меня Слот. – Мы сейчас мимо тира пойдём, там только не знакомься ни с кем.

Я пообещал, хотя в тир всё равно заглянул. С десяток галерей, среди которых заняты были только две. Две молодые на вид женщины отрабатывали по мишеням в виде какой-то монструозной каракатицы. У одной в руках было что-то похожее на «Дезерт игл», а у второй что-то типа «ТТ», только с усиленной рукояткой. Обе делали только по пять выстрелов подряд, практически синхронно меняя магазины.

Они заметили, что за ними наблюдают, и как-то недобро покосились в мою сторону, будто уже проецировали мишень у меня на лбу. Но «познакомиться» мы не успели, Илья утащил меня раньше, задав вектор в направлении стальной двери с табличкой: ОРУЖЕЙНАЯ.

Внутри был приятный полумрак, тихо щёлкал вентилятор и пахло ружейной смазкой. Длинный зал практически сразу был перегорожен решёткой, дополнительно затянутой сеткой с мелкими ячейками. По центру стойка и двустворчатое окно с такой же сеткой. Внутри ряды заставленных ящиками стеллажей с крупными табличками: «Не вскрывать. Некронит», «Изъято у Дома Тления», «Возврат после смерти владельца» и дальше уже нечитаемо, не хватало света.

– Подожди, – я придержал руку Слота, уже готового дзинькнуть в звоночек на столе. – Расскажи сначала. Кто, что, о чём не шутить?

Отдел кадров со спортзалом уже показали, что друзей у меня здесь будет не так уж много, и не хотелось по незнанию поссориться с самым, на мой взгляд, главным человеком в Ордене.

– Ну что сказать, – задумался Слот, понимающе улыбнувшись. – Зотов, конечно, мужик со странностями, но чувство юмора есть. Шутить можно, а вот жадничать не надо. Не любит он это. Для него каждая скрепка как родная, он всё от сердца отрывает, будто это его личная снаряга, а не Ордена. С его архетипом это, в принципе, понятно. Кладенец – он.

– Это типа, который клады стережёт?

– Ага, – кивнул Слот. – В общем, не умничай, не жадничай, но и про своё не забывай, а то обжулит. Про воровство, думаю, не надо говорить.

Я вздохнул. Кто бы ещё объяснил, что именно моё и в каком объёме.

– Почто шушукаетесь? – из глубины помещения раздался хриплый голос. – Тута я.

Послышалось шарканье, и на свет вышел крепенький дедок, напомнивший мне трудовика в начальной школе. Синий засаленный халат, короткий галстук, перепачканный в смазке, толстые очки и карандаш за ухом. Тоже повеяло чем-то родным и понятным, но в отличие от коменданта общаги, глаза у Зотова были холодными и колючими, а взгляд цепко и подозрительно следил за нашими руками.

– Нет у меня для тебя ничего нового, – проворчал оружейник, признав Слота.

– Вообще ничего? – с надеждой в голосе промямлил Илья и глазами стрельнул на полку.

– Нету, – покачал головой Зотов. – Вот как систему мне обновишь, так и приходи. Потолкуем, что у меня из нового старого найдётся.

Слот замялся, видимо, с оружейником у них какие-то свои дела, и отступил, пропуская меня на передний план.

– А тебе чего? – хмуро спросил Зотов.

Оружейник напрягся, будто я сейчас у него что-то самое ценное заберу, и с заметным облегчением выдохнул, когда я протянул ему талон.

– А! – обрадовался дед. – Это можно, это сейчас.

Он бодро, даже шаркать перестал, скрылся между стеллажей. Погремел там чем-то, поохал. Вернулся к нам и потянулся к ящику с надписью: «Возврат после смерти». Заглянул под крышку, опять поохал и вернул ящик на место. Прищурившись, покосился на меня и снова скрылся за стеллажами.

– Повезло, – шепнул Илья. – Хотел старьё тебе какое-нибудь сбагрить, но не нашёл подходящее.

Зотова не было минут пять. Слышалось, что он двигает ящики и вскрывает коробки. Наконец, он вернулся с охапкой вещей и с явной неохотой сгрузил их на стойку. Крякнул, подхватывая укатившийся фонарик, и рассортировав остальные предметы, подвинул их ко мне. В центре оказались две деревянные коробки. Одна длинная и плоская, похожая на коробку для сигар, а вторая по форме напоминала обувную, но небольшую, будто детского размера.

– Комплект «Кощеев», – Зотов кивнул на плоскую, а потом перевёл взгляд на вторую коробку. – И кромфон. Также фонарь установленного образца, защитная перчатка с микроэкранированием, аэрозольный некронито-перцовый баллончик, но сразу предупреждаю, смесь там слабая, только упырей да собак отгонять. Собственно, аптечка, если сам с некронитом соприкоснёшься. В общем, получите – распишитесь. То есть приложите пропуск к считывателю.

– Проверить бы надо, – прошептал я, потирая ладони, заодно и размял костяшки, которые до сих пор саднило изнутри.

– Нечего там проверять, – обиженно фыркнул дед и вздохнул: – Всё новое.

Он покрутил первую коробку, вскрыл упаковочную плёнку и, подняв крышку, развернул её ко мне.

– «Кощей», – отчеканил Зотов. – Он же автоматический фронтальный нож – штатное оружие каждого оперативника. Выдаём три варианта: боевой, повседневку и тренировочный. При первом открытии кольнёт, так ты не паникуй, это привязка. А то потеряешь, детишки найдут, нехорошо получится.

Я посмотрел в коробку, в бархатном ложементе лежали три одинаковых ножа, но в разном цветовом исполнении: чёрный, синий и красный. Рукояти из алюминия, форма интересная – напомнила шахматную ладью. Гладкую с одного бока и рифлёную со стороны кнопки выброса. Сама кнопка в виде небольшой лесенки, а на боковой панели горизонтальные насечки. Выглядело строго и солидно, но больше всего внимание привлекала клипса, выполненная в виде черепа с открытой пастью.

Взяв в руки чёрный нож, повертел его в руках. На боковой панели нашёлся логотип производителя: DAGGERR, где буква D тоже была стилизована под черепок. Прикольно! Кажется, я про них слышал и в своей прошлой жизни, вроде у Макса что-то было, но не фронталка.

Снизу обнаружился стеклобой с шариком, а отверстие для выброса лезвия было затянуто непонятной тёмной плёнкой. Нож комфортно заполнил руку приятной тяжестью, все изгибы чувствовались, но не наминали. Блин, ещё бы рука чесаться перестала, и совсем отлично получилось бы.

Кнопка выброса оказалась достаточно тугой. Нож тихонько щёлкнул, не дёрнувшись в руке, но когда выскочило чёрное лезвие, я сам чуть было не скинул его обратно на стойку. И даже не потому, что кольнуло, а потому что накатило что-то более стрёмное, вмиг вернув меня в ощущение беспомощности, которое я испытал у себя дома. За спиной вздрогнул Слот и резко отскочил на пару метров, Зотов не вздрогнул, но по виску у него потекла крупная капля пота.

Меня и самого пробило, запустив в голову непонятный страх. Типа как высоты, когда стоишь на краю и кажется, что ты уже падаешь. С ножом было лишь чуть иначе – где-то на уровне ощущения, что в руках у тебя дико ядовитая змея. Мысленно лезвие уже воткнулось мне в глаз и осваивалось в мозге.

Клинок был кинжального типа, но асимметричный с заточкой только по более широкой стороне. На месте, где обычно пишут марку стали, красовалось бледное: Nc-13.

Я попытался отвести взгляд, но не смог. Клинок будто примагничивал, а заодно и впитывал в себя весь окружающий свет. В оружейке стало темнее и тише, даже вентилятор заткнулся. Что там делал Слот вообще непонятно, словно испарился, и только Зотов тяжело и громко дышал, потея всё сильнее. В остальном я будто бы провалился в какую-то яму, оставшись с лезвием наедине. И чем дольше я смотрел, тем больше деталей всплывало в черноте: руны, какие-то перекошенные призраки, даже воющий череп с клипсы и тот проскочил по режущей кромке.

– Ты правила работы с некронитом-то знаешь? – натужно, будто превозмогая себя, спросил оружейник и, не дожидаясь моего ответа, продолжил: – Правило первое – не обнажай клинок, если не собираешься использовать.

Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и перестать смотреть на собственную руку, как на источник быстрой, но болезненной смерти.

– Убери, – повторил Зотов, усилив голос каким-то внушением. – Рукоятка изнутри хитрая, она некронит экранирует.

Сухой щелчок скрывшегося лезвия прозвучал оглушительным хлопком, после которого мир вернулся в прежнее состояние. Стало светлее, разогнался и загудел старый вентилятор, и даже Слот, который уже чуть ли не в дверях стоял, вернулся.

– Захочешь полюбоваться, – выдохнул Зотов, – играйся с повседневкой. А лучше вообще не играйся.

– А второе какое? – спросил я, тряхнув плечами и сбросив с себя состояние лёгкого оцепенения.

– Что? – подняв бровь, спросил оружейник.

– Ну, второе правило работы с некронитом? – спросил я, вернув чёрный нож в коробку и щёлкнув синим.

Никаких спецэффектов больше не произошло. Клинок тоже был чёрным, но это уже стандартная обработка blackwash, и марка стали была указана – D2.

– Да нет больше никаких правил, – усмехнулся оружейник. – Некронит гасит «Искру», не даёт ранам затягиваться, тормозит психику и тянет силы.

– Типа как серебро для вампиров и оборотней? – спросил я.

– Про серебро враки, конечно, – улыбнулся Зотов. – Но принцип ты верно уловил.

Он дождался, пока я уберу второй нож, и, прежде чем я взял тренировочный, захлопнул крышку. Взамен он подтолкнул ко мне вторую коробку. Вскрыл её и вытащил обыкновенный смартфон в толстом бампере.

– Кромфон, – пояснил он. – Стандартное средство связи кромников. Принцип работы – как у обычного смартфона, но защищённый во все дыры. К сожалению, не волшебный. Неплохо цепляет вышки всех операторов, но всё равно бывает, что связи нет. Внутри доступ к базе данных кромников, камеры хитрые с разными режимами, – оружейник задумался и начал перечислять: – Считывают следы «Искры», если их, конечно, специально не прятали. Измеряет фон некронита. Призраков слабеньких могут разглядеть. Ночное видение, понятное дело, встроено, но по мне так фонарик всяко лучше. В комплект входит обычный, но мощный. Пять тыщ люменов, бьёт на полкилометра.

– А производство чьё? – спросил я, повертев в руках довольно тяжёлый кромфон.

– Партнёрское, – пожал плечами Зотов. – Что-то мы сами делаем, но и много закупаем у Домов или у талантливых частников. Например, с «Даггерром» уже давно работаем, раньше они нам только некростинги ковали, а сейчас всю штатку закрывают.

Я нахмурился на очередном незнакомом слове, но решил, что «некростинг» – скорее всего, те самые рапиры, которыми тут все так лихо машут. Сейчас меня больше смартфон интересовал, я никак не мог его включить.

– Понял, а тариф какой? – заодно спросил я.

– Ты прикалываешься надо мной, что ли? – нахмурился Зотов. – Корпоративный, млять. Но не безлимитный, так что для порнухи купи себе что-нибудь своё. Здесь, кстати, в браузере в закладках есть наш магазин. Не гипермаркет, конечно, но и снаряга, и одежда, и техника есть. Цены хорошие, для своих.