Читать книгу "Отдел скрытых дел"

Глава 15

«Капля памяти» выглядела кристально чистой и новой, хотя само происшествие произошло два года назад. В деле было указано, что наследников у жертвы не было, и что сейчас происходило с имуществом, было непонятно. Я попытался расспросить на эту тему Слота, но получил лишь расплывчатый ответ. Типа в теории идёт по законам обычных людей, но на практике про такие дома или квартиры просто забывают. Не хотят связываться, на инстинктивном уровне чувствуя опасность. Даже если «Искра» рассосалась без следа, то всё равно за годы на одной только энергетике прошлого жильца, какая угодно хрень могла расплодиться. Какая именно он тогда не сказал, лишь кивнул на Князя, запрыгнувшего к нему на стол и прилёгшего прямо на клавиатуру.

Я огляделся по сторонам. Графиня что-то вязала за своим рабочим местом, Марьяна со Слотом настраивали ей комп, а Молчуна ни слышно, ни видно, как обычно, не было. Убедившись, что мне никто не помешает, я погрузился в реконструкцию.

Зеркальная гладь задрожала и постепенно начала заполняться деталями, выстраивая трёхмерную сцену из гостиной, лестницы и кусочка коридора второго этажа, обрезанное перекрытие которого повисло в воздухе. Саму гостиную АРХОС охватил целиком, включая двери и окна, за которыми уже ничего не отображалось.

В центре проекции лежало тело, для наглядности обведённое белым контуром, и тот самый злосчастный столик.

Я покрутил проекцию, пытаясь сначала охватить всю картину целиком. Окна были открыты, и в глаза сразу же бросилось, что приоткрыты все, а москитные сетки только на двух из трёх. Правда, я сначала эти сетки вообще принял за шумы и помехи АРХОСА, но приблизив и покрутив изображение, разобрался. Дело было летом, и зачем хозяину дома открывать окно без сетки было непонятно. И, может, это вообще ничего не значило, может, третью сетку ветром унесло, а может, через окно в дом проник преступник.

Отлипнув от зеркала, полистал протокол осмотра места происшествия. Палыч бы меня за такой отчёт выгнал с работы, но здесь прокатило. Не осуждаю, учитывая фокус внимания кромников на «Искрах» и их применении. Тех отчётов и исследований почти в каждом деле на новый мешок для Молчуна хватит.

Но хотя бы общий осмотр провели, который не обнаружил никаких следов взлома. Дверь была закрыта изнутри, подозрительных следов вокруг дома не обнаружили. Но тут опять же, смотря, что искали.

Я сменил ракурс реконструкции, наведя его на труп. Собственно, на таком уровне детализации, я бы вряд ли обнаружил что-то большее, чем судмедэксперт, но дыра в голове присутствовала, крови на пол натекло, и окровавленный край столика был совсем рядом.

И опять меня что-то смутило. Я развернул картинку, так чтобы точка зрения была из центра комнаты, и оглянулся по сторонам. В стене был встроенный камин, над ним висел телевизор, а напротив стоял кожаный диван и два кресла по бокам. И столик, который находился ближе к крайнему креслу, а не по центру дивана.

Опять же мелочь, столик сотню раз могли двигать в разные стороны, в зависимости от посадки. И можно было даже предположить, что жертва жила одна и больше любила кресло, чем диван, поэтому и столик стоял с краю и ближе к лестнице. Я увеличил картинку с диваном, и даже рукой стукнулся о зеркало, забылся и захотел пощупать. Крякнул от досады и начал до рези в глазах изучать кожаную обивку.

И действительно нашёл любимое место хозяина дома. След продавленной сидушки, несколько царапинок на подлокотнике и крошки, застрявшие между ним и подушкой.

– А говорят, что домовые чересчур домовиты... – задумчиво пробурчал я, вспоминая лекцию.

В отличие от леших, которые не любили замкнутые пространства, домовые, наоборот, черпали из них силу. При этом хозяйство своё любили, берегли и содержали в идеальном порядке. И в остальном в комнате он и был, а крошки от чипсов, видать, совсем бесовская сила, с которой никакая магия не справится.

– Ну, может, просто не успел убрать, – кивнул я сам себе и переключил внимание на столик.

Массивный, явно тяжёлый, кованый, с лакированной деревянной столешницей, без единого круга от стакана или отпечатков жирных пальцев. Я заглянул под столик, заодно и под диван – не переставая удивляться трёхмерной технологии, но нигде не нашёл какого-либо мусора. Пока изучал пол, обнаружил нечто похожее на царапины, будто столик двигали. Потом внимательно осмотрел края, пытаясь прикинуть, как его вообще можно было сдвинуть с места. И покрутил камеру вокруг ножек, на одной обнаружив тонкую светлую линию. Она кольцом огибала ножку, но едва проглядывалась, чтобы посчитать её за полноценную царапину. Тем не менее вынес это в блокнот, отметив как факт, что стол потенциально специально выдвинули поближе к лестнице.

Я перевёл камеру на ступеньки. Обычные деревянные, размер навскидку в рамках стандартной высоты и глубины, гладкие прямые поручни и ряд резных столбиков, они же балясины, через каждые двадцать пять сантиметров. Потянув за собой точку зрения, я взобрался по лестнице на самый верх. Бегло осмотрел кусок коридора, шарахнувшись от края проекции – слишком непривычно, края были срезаны не ровно, а размазывались бледными язычками.

Посмотрел вниз, оценив и высоту, и расстояние до столика. Лететь было далеко. Я прикинул, как обычно люди скатываются по лестнице – вроде как чаще поскальзываются и задницей пересчитывают все ступеньки. Но при таком раскладе особо далеко не улетишь. Второй вариант: человек спотыкается, подворачивает ногу, и как-то ещё запинается, вываливаясь центром тяжести, и, соответственно, головой вперёд.

Но всё равно далековато. Споткнуться нужно было на скорости, полететь кубарем, на каждом витке добавляя себе ускорения. Тогда долетел бы, но прилететь аккурат головой о столик – шанс, наверное, один из тысячи.

Я ещё покрутил проекцию вокруг тела, разглядел блестящую, возможно, шелковую пижаму и босые пятки. А заодно и максимально приблизил руки, разглядев, не осталось ли чего под ногтями. Как вариант попытки зацепиться за поручни или ступеньки. Ничего не нашёл, ограничившись версией, что жертва проснулась ночью и зачем-то побежала в гостиную.

Зачем? За кем? Или от кого? Или просто воды попить захотелось?

Я пристально прошёлся по поручням и балясинам. Одна показалась чуть кривой, возможно, расшатана, но, так сказать, по фото понять точно было невозможно. Следов, что жертва как-то хваталась, пытаясь замедлить падение, я не нашёл. Зато обнаружил след отколовшейся щепки, будто бы её чем-то срезали.

Зависнув на этой ступеньке, осмотрел деревянную балку, к которой крепились ступени. Что это за древесина определить не смог и стал разглядывать тёмные пятнышки на месте срезов сучков. Их было немного, и размер не превышал пару миллиметров – если не приглядываться, то ничего подозрительного и не заметишь.

Но я приглядывался. И вместо одного пятнышка что-то разглядел. Пока сам ещё не понял, что именно, но вроде бы микроскопическое отверстие. Опять забылся и попытался пройтись по нему пальцем, но лишь ткнулся в зеркало, пустив рябь по всей картинке.

– Хрень этот ваш АРХОС, – разочарованно пробормотал я.

Нет, реконструкция, безусловно, крутая штука, но недостаточная. В чём я ещё больше убедился в следующие десять минут, пока выстраивал свою версию.

Допустим, в том месте что-то воткнули и через балясину пропустили какой-то провод. Когда жертва появилась на ступеньках, натянули, обеспечив ему мягкую подсечку и свалив с лестницы. А в момент падения дёрнули второй тросик, подтянув в нужное место столик.

Мысль даже у меня в голове прозвучала как-то нереально. Просто упасть на столик – шанс один из тысячи, а рассчитать точку падения и сдвинуть столик в нужное место и время – уже, наверное, один из миллиона.

– Так не бывает, – буркнул я, решив, что в стремлении опровергнуть версию несчастного случая, уже натягиваю сову на глобус.

С другой стороны, так не бывало в моём прошлом мире. А здесь вон тысячелетние сидельцы из своих рёбер кадавров-фамильяров создают и... Да вашу же мать! Мёртвые кошки норовят к тебе на колени прыгнуть!

Я проморгался от реконструкции и чуть было не погладил Прасковью, запрыгнувшую мне на колени.

– Кис-кис-кис, брысь отсюда, – мягко попросил я, махнув на кошку.

Прасковья обиженно зашипела, но просьбу выполнила. Спрыгнула на пол, но уже, видимо, по доброй традиции, оставила мне на память свой хвост.

– Балясина, блин, – вздохнул я, перекладывая шерстяную костяшку на стол. – Когда-нибудь я привыкну.

Другой версии у меня пока не было, поэтому какой бы нереальной она ни казалась, я всё равно стал её докручивать. Злоумышленник ночью залез через окно, прикрутил один трос к столику, второй растянул над ступенькой и стал ждать. И когда жертва пошла в гостиную, в нужный момент дёрнул провода.

Я временно отключил критическое мышление, решив, что на данном этапе я готов допустить любые версии. Пусть пока будет проработка общей механики, а потом уже разберёмся, возможно ли это по законам магического мира.

Я прикинул, как должен был идти трос от ступеньки и как – от стола, чтобы определить, где находился злоумышленник. Развернул реконструкцию и уткнулся в маленькую дверцу, скорее всего, ведущую в чулан или какую-то другую подсобку. Картинка показала ещё сантиметров тридцать этой комнаты, грубо оборвав полки с их содержимым.

– Маловато будет, – пробурчал я. – Кажется, надо ехать и работать по старинке.

Но, прежде чем отключить АРХОС, я ещё проверил остальные слои. На уровне «Искр» комната была статична и выглядела совсем какой-то призрачной и пустой. В одном только углу, будто бы под полом, что-то едва заметно замерцало, и полез искать в отчёте объяснение.

«Остаточные явления в рамках жизнедеятельности архетипа домового и его взаимодействия с потусторонними и прочими сущностями»– написано было заумно, но не очень понятно. Я переключился на свой блокнот, полистав заметки с лекции. Что-то там говорилось, про то, как домовые защищают свои владения от всякой нечисти, тянущейся к местам силы и непосредственно «Искрам». Но подробней, как сказала бы со слезами наша девочка-ботанка: мы ещё не проходили.

На слое со звуками была тишина, что в принципе ожидаемо. Некронитом тоже не пахло, я так понимаю, у обычных мирных носителей его в принципе нет. С запахами дела обстояли лучше: сразу в нескольких областях были зафиксированы разноцветные размазанные дымки-облачка. Сам я, как ни принюхивался, распознать их пока не смог, но судя по обширному заключению аналитика кромников, ничего подозрительного, типа серы и чёрной плесени после призыва демона из преисподней или озона после открытия портала, там не нашли.

Я читал и лишь пожимал плечами. Ничего удивительного, какая-то там демоническая сера, с каждым бывает...

На часах был уже поздний вечер. Ужин в столовой уже давно закончился, и даже коллеги вроде бы разошлись. И меня либо не стали отвлекать, либо я сам так увлёкся, что ничего не заметил. Спать не хотелось, перевозбуждённый мозг, наоборот, раскрутился, выйдя на рабочие обороты.

Вспомнилось, как я раньше засиживался по ночам, записывая выпуски подкаста или копаясь в данных и ведя расследования. Причём не только копаясь, но и мотаясь по местам преступлений в поисках улик и хороших кадров. По сути мне и сейчас ничего не мешает сгонять на место и доковырять реконструкцию.

Пока размышлял об этом, осознал, что уже давно собираю вещи. Блокнот, фонарь, нож «Кощей», который ежедневный, но потом немного подумал и с опаской взял и некронитовый.

Маловато, конечно, в сравнении с моим прошлым набором, но новый я пока ещё не собрал. Хотя прикидки были и даже деньги появились – утром, неожиданно, на карточку упали подъёмные. Немного, на ноутбук не хватало, а по мелочи я их пока не потратил – всё ещё присматривался. И, кажется, правильно делал, а то даже бы на такси сейчас не было.

Построив маршрут в навигаторе кромфона, прикинул, что одной ногой туда, другой обратно обернусь быстро, ещё и поспать успею до конца завтрака. Придумано – сделано и, не теряя больше времени, через десять минут я был уже за воротами. Коридоры были пусты, хотя в общем зале ещё трудились несколько оперативников. То ли засиделись, то ли ночная смена. Дежурный на выходе дремал и даже не среагировал на писк моего пропуска. На улице было пободрее – группа бойцов грузилась в фургон доставки, собираясь на какой-то вызов.

Я особо не отсвечивал, и на меня никто не обратил внимания. И даже через ворота я тихонько прошмыгнул за уезжающим фургоном и спокойно пошёл по улице. Направился на зелёный крест круглосуточной аптеки, затарился там, пополнив свой криминалистический набор латексными перчатками и пинцетом. К сожалению, только косметическим, которым брови выщипывают, но уже хотя бы что-то. Привычку ничего не трогать на месте преступления, сформированную годами, так просто из себя не выбить.

Через час пустых ночных дорог таксист уже высаживал меня на въезде в небольшой загородный посёлок. Ехали мы быстро, на мой взгляд, даже чересчур, но водитель как-то быстро начал меняться в настроении. От говорливого и любознательного превратился в угрюмого и молчаливого, с явным намерением поскорее меня высадить. И ждать он меня отказался, лихо стартанув сразу, как только я захлопнул дверь. Лишь ворчливо бросил перед этим: знал бы куда, вообще бы не поехал.

Что это было, я не понял. Возможно, как раз про это говорил Слот, что обычные люди инстинктивно чувствуют какое-то неприятие к подобным местам. Непонятно, как потом соседи с этим живут, но сейчас ответа на это у меня не было. Как, впрочем, и соседей – дом жертвы находился на краю посёлка, с явным запасом в несколько лишних соток, отделяющих его от ближайшего дома.

Впрочем, посёлок не производил впечатления процветающего. Покосившиеся заборчики, единственный работающий фонарь где-то в конце дороги, бледные дома и сплошной здоровенный борщевик вместо садовых растений. А дом жертвы, довольно приличный в реконструкции, выглядел хуже всего. И выглядел так, будто в запустении он находится не один год, а лет так тридцать-сорок.

Кажется, дом умер вместе со своим хозяином. И, похоже, для архетипов домовых – это стандартная ситуация.

– Грустно, тоскливо, но разберёмся, – вздохнул, пытаясь разглядеть калитку через заросли сорняков.

Будто решив подбодрить меня, где-то на другом конце посёлка завыла собака. Я зачем-то посмотрел на луну, появившуюся из-за тучи, и ещё раз выдохнул, убедившись, что она ещё не полная. Значит, точно собака.

Калитка распалась от одного прикосновения, просто мягко рухнув в траву. При таком раскладе найти какие-то следы во дворе было нереально. Но хотя бы дом выглядел хоть и запущенным, но вроде крепким. Стены потемнели, окна, которые, к счастью, оперативники закрыли, опечатав дом, помутнели и заросли какой-то живностью. Возможно, даже разумной.

Блин, обошёл дом по кругу и чем больше серости высвечивал фонарём, тем больше понимал, что моя затея ни к чему полезному не приведёт. Но остановиться уже не мог, внутри проснулась ищейка, готовая копаться хоть в мусорной яме, ради того, чтобы разгадать, что случилось на самом деле.

Я нашёл то самое окно без москитной сетки и довольно долго всё осматривал. Сама сетка, растрёпанная и дырявая, нашлась в кустах неподалёку, и боковые защёлки у неё оказались сломаны. Я сфотографировал их на камеру кромфона и принялся осматривать окно. Следов на подоконнике или топтания возле дома шансов найти уже не было, но на раме на одном из лепестков растрескавшейся краски я разглядел маленькое, круглое отверстие. Будто проткнули чем-то. Может шило, может тонкий гвоздь или толстая игла. Место дырки было выше ручки, что опять же в теории позволило бы запустить через неё проволочный крюк и как-то подцепить ручку.

Посветив фонариком через мутное стекло, осмотрел гостиную. Трупа, понятное дело, уже не было, но в остальном картинка соответствовала реконструкции. Я дёрнул раму, стекло задребезжало, но открываться не захотело. Пришлось искать другой путь. Входная дверь была опечатана остатками выцветшей и порванной оградительной лентой, а замка нашлось целых два, и оба были заперты.

Я вернулся к окну, вздохнул, натягивая синие перчатки, и, явно нарушая все нормальные инструкции, воспользовался стеклобоем на ноже. Отбил кусок стекла и, дотянувшись до ручки, открыл окно. Подоконник трухляво заскрипел под моим весом, но выдержал. А вот доски пола хрустнули, хотя я пытался приземлиться как можно мягче.

Посветив фонариком, убедился, что ничего не поменялось. Просто всё дико постарело. Кожа на диване растрескалась и раскрошилась, камин, столик и всё остальное покрылось толстым слоем пыли. Только место, где кровь впиталась в доски, удивительным образом выглядело чистой. А ещё я заметил неявные следы на полу, идущие от пятна. Может, крысы, завелись уже.

Я замер, водя лучом фонаря по стенам и прислушиваясь. Если дом ещё не умер, то он точно находился на последнем издыхании. На втором этаже будто что-то протяжно вздохнуло, а где-то под полом, наоборот, заскреблось, отдавшись мурашками у меня на затылке.

– Брр, в привидений я пока вроде бы ещё не верю...

Я встряхнулся, но нож с некронитом всё-таки переложил поближе в карман. Нечего здесь задерживаться, быстро проверяем лестницу, потом чулан и валим куда подальше.

Обойдя мебель, добрался до ступенек и, убедившись, что лестница не развалится подо мной, сразу же оказался в месте со странным пятном. Дерево подгнило, появилась плесень, и искать пришлось чуть ли не на ощупь. Я провёл пальцами по шершавой балке и резко одёрнул руку, зацепившись за что-то острое. Посветил фонарём и начал аккуратно расковыривать пятнышко, практически сразу зацепившись за что-то металлическое. Может, просто старый гвоздь без шапки, а может...

И здесь мне пригодился пинцет, и на свет фонаря не без труда появилась толстая сломанная игла. Острый кончик и пара сантиметров незнакомого металла. Повертев её в руках, я заметил крохотный узор на месте скола, а сфотографировав его на кромфон и приблизив картинку, разобрал две заглавных буквы «М» и что-то уже нечитаемое на месте слома.

– Ну здравствуй... – довольно хмыкнул я, страдая, что вещдок некуда по правильному сложить.

Пришлось замотать её в запасную перчатку и заткнуть в карман сумки.

Я провёл мысленную линию от иглы до царапины на балясине, которую видел в реконструкции, но сейчас её уже затянуло плесенью. И фонариком провёл вторую линию от ножки столика в сторону двери в чулан. Совпало с тем расчётом, что дверь была открыта, а преступник прятался сразу за ней.

Круглая потемневшая ручка осталась у меня в руке, но дверь с жутким скрежетом, больше похожим на вой раненого зверя, отворилась. Из темноты дыхнуло запахом плесени и какого-то мусора, догнивающего свою не первую жизнь. И в свете фонаря что-то мелькнуло, с явным намерением на меня броситься.

Сердце замерло, но тело дёрнулось, уворачиваясь от падающей старой швабры.

– Хи-хи, – брякнул я, слегка нервно улыбаясь.

Но недолго. Успел выдохнуть, вспомнив, что у страха обычно глаза велики, а выпасть из старого чулана старой швабре вполне логично.

Нелогично стало потом, когда швабра вдруг резко исчезла из круга света, будто кто-то или что-то забрало её обратно в чулан. А потом в темноте послышалось шарканье, будто коготками по полу, сменившееся тихим сиплым дыханием, сорвавшимся на хрип явного рывка в мою сторону.

Глава 16

Луч фонаря, который я в последний момент поднял навстречу чулану, выхватил серое, бледное и худое тело размером с крупную кошку. Остроносая крысиная морда с двумя крупными, как шарики для пинг-понга, но абсолютно чёрными, глазами приближалась ко мне, в полёте щёлкая длинными, острыми зубами.

Промычав что-то про очередную балясину, я лишь рефлекторно отмахнулся рукой. Даже забыл, что до сих пор держал в ней бронзовую, тяжёлую дверную ручку. Но вышло прямо хорошо, и ударил я неожиданно сильно и будто бы правильно. Словно удар дверной ручкой по монстрячим сусалам был у меня отработан и хорошо поставлен.

Аж по руке прошла болевая волна отдачи. Но раздались очень характерные звуки треснувших клыков, и отброшенная обратно в чулан тварь завизжала.

Удивляться было некогда! Тело странного зверя с грохотом отлетело куда-то в хлам и темноту, но на его месте тут же появился второй. И тоже сразу прыгнул, метя мне в шею и лицо. Ещё и тощие лапы выставил, растопырив когти. И если клыки были сантиметров по пять, то здесь уже реальные опасные бритвы по десятке.

Я крякнул, чуть ли не складываясь назад. Поясница хрустнула, а лопатки оказались параллельно полу. Никогда не знал, что я такой гибкий!

Монстр пролетел надо мной, в последний момент чуть не хлестнув длинным, плотным и лысым, как у крысы хвостом.

Усилием воли я сложился обратно прямо и, спотыкаясь и пробуксовывая на пыльном полу, рванул к лестнице. Разом взлетел до середины и только тогда повернулся, высветив зубастую тварь перед первой ступенькой.

Монстр ссутулился, припав на передние лапы и задрав хвост. Редкие клоки шерсти, идущие вдоль позвоночника, вздыбились, а из открытой пасти потекла чёрная и тягучая, как смола, слюна. Зубы редкие, но заточены все, а не только клыки. Зрачков в глазах не было, а луч фонаря не отражался, а будто проваливался в них. Но я всё равно был уверен, что монстр смотрит прямо на меня.

Миг, и он снова прыгнул, а я спиной рванул выше. Сразу же споткнулся о край ступеньки и тупо сел, успев широко расставить ноги. Пасть монстра клацнула и со звонким хрустом, будто это не трехсантиметровая доска, а бумажный стаканчик с попкорном, откусила кусок ступеньки. Начала шипеть и плеваться, и впиваясь когтями в доски, рванула за мной, попытавшись укусить снова.

Я как был, не вставая, так и подскочил на следующую ступеньку, жёстко встретив её копчиком, а в предыдущую тут же воткнулись зубы монстра. Мы повторили наши дёрганные рывки, но я уже успел выхватить «кощея», выщелкнул лезвие, неприятно скрутившись от нахлынувшего некронита. И когда клыки в очередной раз вонзились всего в паре сантиметров от моей ноги, пробил сверху в широкую лысую макушку.

Клинок не заметил шкуру и легко пробил череп, уперевшись по рукоятку. Потекла густая кровь, такая же чёрная, как и слюна, а края раны тут же начали обугливаться. Монстр даже захрипеть не успел, просто обмяк, а глаза начала затягивать белёсая плёнка. Я выдернул нож и с удивлением отметил, что лезвие чистое, а пятна крови и кусочки кости растворяются прямо на глазах.

К горлу подкатила пустота, радостно заметив, что я и не обедал, и не ужинал. Но тут же отступила, стоило спрятать лезвие.

– Чёртов некронит, – прохрипел я, ботинком сбивая труп крысино-кошачего мутанта с лестницы. – Но, кажется, я теперь тебя люблю...

Я посветил фонариком, как далеко шмякнулось тело. До столика не долетело, хотя пнул я довольно сильно. Надеюсь, что это не улика и тащить с собой её не придётся. Хотя мысленно я уже представил, как вываливаю тушку на стол во время чаепития с Графиней. Уж кто-кто, а она должна в подобных монстрах разбираться.

Устало откинувшись на последней ступеньке, встрепенулся. Во-первых, поясницу пробила резкая тянущая боль, во-вторых, вспомнил, что монстр был не один. Вскинул фонарик и, затаив дыхание, чтобы даже оно не мешало, прислушался...

Вроде тишина...

Оказалось, что я теперь люблю не только некронит, но и тишину.

Осторожно, стараясь не скрипеть на ступеньках, спустился и, держа «кощея» наготове, посветил вглубь чулана. Не сразу, но среди коробок и какого-то тряпья увидел неподвижное тело, с разбитой мордой. А за ним, в самом углу кладовки сломанные доски пола и прогрызенную нору в подвал.

Чуть смелее зашёл внутрь, быстро поняв, что если здесь и прятался преступник, то его следы давно испоганили новые жильцы. Ковыряться в норе не хотелось, целиком я туда не пролезу, а совать руку в тёмную нору монстров моих перчаток недостаточно. К тому же под землёй что-то снова зашуршало, окончательно отбив у меня желание дальше испытывать судьбу в этом доме.

Я сделал несколько снимков чулана, под разными ракурсами запечатлев монстра и услышав новый шорох, попятился к окну, не убирая фонарика от чулана. Успел сделать несколько шагов, как шорох усилился, а потом что-то очень когтистое выскользнуло из норы и одним ловким движением затащило туда мёртвого гада. Раздался хруст и довольное чавканье, под которое я бодро выпрыгнул в окно.

Совсем не бодро растянулся на траве, схватившись за поясницу, и насколько мог быстро поковылял прочь от этого дома. Остановился уже за пределами посёлка, но потом пришлось протопать ещё километров пять. Тупо такси не вызывалось – меня будто не видели, хотя приложение показывало несколько машин в адекватной близости.

К моменту, когда я, наконец, сел в машину и откинулся на заднем сиденье, уже даже поясница перестала болеть. Мышцы вдоль всей спины ощущались растянутыми, но боль была скорее приятной, как после тренировки, а потом и вовсе появилось такое же странное чувство микротоков и щекотки, как было с костяшками пальцев. Скорее всего, тело тоже меняется под нагрузкой.

В том, что у меня изменилась рука и каким-то образом её поведение, я перестал сомневаться, когда фотографировал расколотый череп монстра. Раньше я таким чётким не был, да и дури в ударах было меньше. А в этот раз всё как-то идеально правильно сложилось: и замах, и передача силы, и угол удара.

К зданию кромников я вернулся уже, когда рассвело. Проснулись ранние пташки, что-то там весело чирикая, но сам Орден ещё спал. Охранник на воротах косо смотрел на меня ровно до момента, пока не сработал пропуск. А признав во мне коллегу, потерял вообще хоть какой-нибудь интерес. А вот на входе в здание интерес появился уже у меня.

Внутри было полно народу, какой-то очень чинный и важный мужчина в костюме спорил с дежурным и оперативниками, требуя отпустить задержанного. Задержанный был тут же – молодой пацан в модных шмотках пускал пьяные слюни на державших его оперативниках. Может, и не пьяный (запаха алкоголя не было, но попахивало чем-то горелым), но точно обдолбанный в полное невменько.

Пока я пробирался в обход толпы, услышал, что его задержали за применение силы в присутствии гражданских. Перекутил в каком-то клубе и чуть его не сжёг. Адвокат настаивал на домашнем аресте, типа Дом сам его накажет, но оперативники не уступали.

И я уже проходил через дверь, когда почувствовал на затылке чей-то пристальный взгляд. Оглянулся и встретился взглядом с адвокатом, то ли растерянным, то ли удивлённым, но точно заинтересованным. На мгновение мне даже показалось, что он знает, кто я такой. Подопечный адвоката начал что-то бубнить, и он поспешно перевёл взгляд на него, а я нырнул в застенки Ордена.

И уже через десять минут сладко спал.

Проснулся, на удивление, бодрым и свежим. Успел сделать небольшую зарядку, чувствуя, что стал более гибким. На шпагат пока не сел, но в общем и целом растяжка прошла намного бодрее, чем в последний раз, когда я её делал. Немного отмок под горячим душем, смывая с себя пыль ночных приключений, ну и ощущение, что меня вот-вот укусит зубастая тварь.

Успел на завтрак, поймав там Слота. И съев, наверное, тройную порцию, я насел на него с расспросами. Про ночную вылазку умолчал, выспрашивая про существование хоть какой-нибудь базы данных в архиве. Ещё в такси пришла идея поискать похожие дела с якобы несчастными случаями.

Вторым насущным вопросом был принтер и желательно цветной. Я уже прикинул закуток с чистой стеной в лабиринтах стеллажей, где создам себе так называемую детективную доску. Отчасти – блажь, на компьютере сейчас можно любую визуализацию расследования нарисовать, но мне нравилось работать по старинке. Расклеивать стикеры с заметками, газетные вырезки, натягивать ниточки между кнопками, а заодно бродить туда-сюда, думая на ходу, но при этом видя всю картину.

В отделе я появился в приподнятом настроении, сам себе удивляясь, как легко пережил ночную возню с диковинными монстрами. Мозг, видимо, адаптируется и быстро принял правила игры нового мира. В прошлой жизни, я не то что череп радиоактивным магическим ножом не стал протыкать, я, скорее всего, и такси бы не дождался и уже после первой встречи с зубастой тварью пешком бежал бы до самого города.

А сейчас – бодрит и хочется работать. Хочется копать, пусть даже детским совочком, и раскапывать все правила и тайны нового мира. Так, глядишь, и себя с Демидом быстрее смогу понять.

Но сразу покопать не получилось, активными почему-то были все. Марьяна крутилась возле стеллажей с мелкой хулиганкой, и даже Молчун периодически сновал между проходами, относя старые дела в наш крематорий. Я тоже включился, но между делом всё равно поглядывал на полки, выискивая возможные несчастные случаи.

После первого же перерыва с чаепитием пыл моих коллег угас, и я снова остался в уже привычном одиночестве среди стеллажей. Присел в уголочке и начал копаться в кромфоне, пытаясь выйти в базу данных архива. Точнее, с подсказками Слота, вошёл я легко, но вот дальше там оказалось, что чёрт ногу сломит ещё раньше, чем в самом лабиринте архива.

Учитывая возраст большинства кромников, что родились ещё в Средние века, гаджеты они не жаловали. Графиня, например, кромфоном вообще не пользовалась, и, как я понял, в своих предпочтениях она была не одинока. Возрастные носители предпочитали магию, а не технологии.

Вот и в базу данных всё вносилось через одно место, если вообще вносилось. И прежде чем я нашёл первое дело со смертельным несчастным случаем, у меня в голосе созрело штук двадцать идей по оптимизации базы данных. Если когда-нибудь познакомлюсь с начальником, то надо будет обязательно обсудить их внедрение.

Постепенно, перепробовав, наверное, с сотню заходов в поиск и классификацию, я смог выделить тридцать пять дел с несчастными случаями. Я прогулялся по архиву, собирая эти дела, и нашёл ещё семнадцать штук. В базу их добавить забыли, но хоть поставили рядом с похожими.

Итого у меня на столе выросла стопка из пятидесяти двух тонких папок, к разбору которой я приступил сразу после обеда. Причём тоже двойной порции. Кажется, организм вернулся в стадию роста и, как минимум, перестройки. Несколько раз даже показалось, что увидел, как в венах на запястье что-то светится, пока я листаю документы.

Начал через исключения, на первом круге пролистав все дела. Вычеркнул из списка те, где не было никаких сложностей с остаточным следом «Искры». Таких обнаружилось всего семь. В остальных же отсутствие «Искры» объяснялось прошедшим после смерти временем. Достаточно долгим, чтобы осколки реальности без проблем обратно слились с реальностью, что не вызвало у следователей никаких вопросов.