Читать книгу "Отдел скрытых дел"

– А зарядку долго держит?

– Это тебе твой кучерявый друг расскажет, – Зотов кивнул на Слота. – Он типа эксперт.

– Прям уж эксперт, – чуть застенчиво промямлил Илья, подойдя к стойке. – А «псину» ему дадут?

– Только покажут!

Зотов усмехнулся и полез под стойку, вынырнув оттуда с пистолетным кейсом. Виртуозным движением, явно натренированным годами, крутанул кейс, на лету подцепив защёлки, и раскрыл его передо мной.

– Не положено ему пока на руки выдавать, – пожал он плечами. – Только в тир на стрельбы, и только под роспись.

– И что это за зверь? – спросил я, разглядывая небольшой пистолет в кейсе.

Очень он сильно напоминал пистолет Макарова, только с накрученным дульным тормозом и необычной рукояткой. Она и выглядела толще, и накладки были не стандартные бакелитовые, а хрен его знает какие, но с обязательной рунной вязью.

– Пистолет специальный, – кивнул Зотов. – Он же ПС-1, в просторечье – «псина». Магазин и ствольная коробка усилены и экранированы, из-за этого вмещает только пять некронитовых патронов. Но это в теории, на практике больше четырёх лучше не держать, а то фонить начинают. И перчатка защитная не спасает. В общем, – оружейник кивнул на кромфон, – найдёшь там расписание тира и форму подачи заявки на стрельбы, и как одобрят, приходи.

Я покосился на «псину», потом на запасной магазин и на два прозрачных, но толстых коробка с пятью патронами в каждом. Калибр стандартный, но пуля такая же чёрная, как лезвие у «Кощея». От одного взгляда будто бы снова начало накатывать.

– Ну всё, – Зотов помахал мне рукой. – Вас не задерживаю, а вас, – он улыбнулся Слоту. – Жду на техобслуживание.

– В смысле всё? – удивился я.

А с чем я работать буду? Порошки, кисточки, пробирки, плёнки, линейки, пинцеты... У меня вместе с чемоданом раньше по описи только семьдесят предметов проходило?

Я уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы начать всё это перечислять, но меня подтолкнул Слот. Типа так напомнил, что жадничать нехорошо. Ладно, допустим, всё рабочее уже будет на рабочем месте.

– А, – Зотов тем временем будто что-то вспомнил и достал из-под стойки небольшую сумку. – Чтобы в руках всё не нести. Всё! Не держу вас!

Зотов не стал дожидаться, пока я соберусь, и учесал куда-то вглубь оружейки. А через минуту уже и нас там не стало, Слот снова повёл меня какими-то окружными путями, постепенно углубляясь по этажам. И если раньше мы хотя бы то опускались, то поднимались, то сейчас он явно вёл меня в какие-то совсем уж дремучие подвалы.

Я косился по сторонам, пытаясь понять, смогу ли я в принципе найти дорогу в общежитие. И уже собирался поинтересоваться, долго ли нам ещё идти, как Илья вывел нас к очередной лестнице, уходящей ещё ниже. Причём почти в полную темноту. Из четырёх ламп работала только одна, и та, нервно гудя и поскрипывая, то гасла, погружая лестницу во мрак, то вспыхивала, освещая тяжёлую, будто тюремную, двустворчатую дверь.

– Пришли уже, – Слот кивнул на ступеньки, – нам туда.

– А что, отдел криминалистики у вас в подвале находится? – осторожно спросил я.

– При чём тут криминалистика? – удивился Слот и гордо сообщил: – В подвале у нас находится архив!

Глава 12

– В смысле архив? – растерянно пробормотал я, очень живо вспомнив, какая дыра это была на моём прошлом месте работы.

– Ну да, – смутился Слот, – а ты куда думал? У нас нет как таковых криминалистов. Оперативники сами делают осмотр и фиксируют только следы применения силы. «Искра» – она как отпечатки пальцев, двух одинаковых не бывает.

Я пожал плечами. Куда я думал? Никуда не думал, просто решил, что само собой разумеется, что буду в криминалистике. Понимал, что в боевую элиту или в каких-нибудь инквизиторов-ликвидаторов меня не возьмут. Но архив...

– Слушай, – я с надеждой посмотрел на Илью, – а может, это ошибка какая-то?

– Типа я не того человека встретил? – усмехнулся Слот. – Ты пропуск приложи, вот и узнаешь.

Я спустился по ступенькам, с каждым шагом представляя себе, как опускаюсь на какое-то тёмное и страшное дно. Разглядел считыватель замка и оглянулся на Слота. Тот улыбнулся и кивнул с таким видом, будто знал, что произойдёт дальше.

Да и сам знал. Вспомнил Богдана Судиславовича – такие так не ошибаются. Учитывая, как меня встретили некоторые коллеги, это может быть попытка меня и защитить? Типа посиди, не отсвечивая, пока всё не уляжется? Вариант рабочий, но всё равно попахивает какой-то подставой.

– Разберёмся по ходу, – вздохнул я и пикнул пропуском, окончательно пробивая дно этого коридора.

– Ну вот, – догнал меня Слот и хлопнул по плечу, – никакой ошибки. Пойдём, я тебе всё покажу.

Пропуск, мигнув зелёным, сработал, и Слот навалился на тяжёлые двери. Всё заскрипело, кажется, даже пыль посыпалась, а лампы мигнули, погрузив нас во тьму. А когда включились вновь, я уже стоял на пороге своего нового места работы. Надеюсь, что временного.

Длинный, полутёмный зал с толстыми стальными колоннами. Основательно строили и на века или, точнее, века назад. Потолок невысокий, лампы есть, гудят, но мало. Гудят сильно, но самих ламп явно не хватало, чтобы осветить каждый уголок подвального помещения. Прямо передо мной оказался широкий проход с рабочими столами возле каждой колонны. Справа стеллажи с папками и ящиками. Стены я не увидел, показалось, что стеллажи уходят в бесконечность, уходя в чёрную точку.

Слева было пободрее. Сразу за входом был огороженный сеткой участок с верстаками, заваленными всевозможным электронно-механическим хламом. Среди коробок с надписью: ВЕЩДОКИ едва проглядывался рабочий стол с четырьмя мониторами.

– Это моя мастерская, – радостно сообщил Слот, заметив мой взгляд.

– Это я уже догадался.

Я кивнул и показал на стену рядом, в которой была стеклянная дверь с окном, плотно закрытые жалюзи. На двери остались следы надписи, но не отклеилось только: НА... и ...Х... Одно в верхней строчке, второе в нижней.

– Это кабинет начальника архива, что ли? – прикинув расположение букв, сказал я.

– Ага, – кивнул Слот.

– И как он?

– Вроде бы нормальный, – пожал плечами Слот. – Редко выходит из кабинета.

– Насколько редко?

– Ну, я здесь второй год и ещё ни разу его не видел, – пожал плечами Илья.

Я решил, что пока не буду удивляться или спорить, и просто прочитал свою рабочую мантру: «глаза открыты, рот закрыт, руки в карманах». Изучаем, впитываем, анализировать будем после.

В кабинете «НАХ» точно кто-то был. Жалюзи несколько раз дёрнулись, а в просветах замаячила тень.

– А он что, призрак какой-то? – спросил я.

– Сложно сказать. Я думаю, что он просто не любит открытые пространства, – сказал Илья и с пониманием вздохнул. – Но есть версии, будто он дух архива. Возможно, у него архетип двоедушника и вторая душа где-то бродит.

– Ну допустим, – хотя допустить было сложно, – а приказы и задачи вы как получаете? Контроль работы там? Совещания какие-нибудь, пятиминутки утренние вы как проводите?

– Приказы приходят по пневмопочте.

Илья показал в пыльный угол с пластиковой трубкой, возле которой сиротливо лежала всего одна капсула. Тоже пыльная, да ещё и с зачатками паутины.

– Ну, – замялся Слот, – иногда приходят. Вроде как... Зато с задачами всё понятно: сортируем новое и нужное, выбрасываем старое и ненужное. В основном это журналы учёта заявлений и сообщений от граждан, которым не повезло столкнуться с проявлениями «Искры». Плюс ДТПшечки всякие – наследники Домов те ещё мажоры, плюс хулиганка.

– А что-то серьёзное бывает?

– Бывает, конечно, но там срок хранения сильно больше, а ты про текущие задачи же спрашивал, – ответил Илья. – А текущие...

Он замолчал, будто в принципе вспоминая, что они здесь делают. Поднял механическую руку, кисть которой крутанулась на полный оборот, и палец указал в сторону крайнего стеллажа, а потом перескочил на два соседних.

– Подчищаем итоги прошлого века, девяностые годы бурно в стране прошли. Там чего только не было, чего только людям не казалось, и заявления сыпались буквально через день. Срок давности прошёл, и нам теперь разбирать.

Всё это Слот проговорил с очень важным видом, но что-то мне подсказывало, что Илья возле тех стеллажей ни разу не появился с момента постановки задачи.

– Ладно, – сказал он, решив, что рабочий инструктаж закончен. – Пойдём, с коллегами тебя познакомлю.

– А здесь что, мыши есть? – спросил я, заметив белого кота, вальяжно топающего вдоль стеллажей. Вид у него был такой, будто это здесь начальник архива.

– Нет, это кошки Графини, ну то есть Аграфены Всеволодовны Оболенской. – добавил Илья, видя непонимание в моих глазах. – И ты это... Они хорошие. Ты не пугайся, если...

– Да вашу же мать! – вмиг севшим голосом просипел я, когда кот остановился и повернулся к нам другим боком.

Левый глаз отсутствовал, что с котами случается довольно часто. Но вот торчащий голый череп от уха до подбородка я у живых котов видел впервые. И дальше – голые рёбра на боку и торчащую кость лопатки.

– Если что, – закончил Слот. – Это, кстати, Князь. Не спорь с ним, если твой стул займёт, то просто возьми другой.

– Он мёртвый, что ли? – спросил я, на всякий случай сдвигаясь так, чтобы между котом и мной оказался Слот.

– Ну, – замялся Илья, – где-то на грани. Просто Графиня очень любит своих кошек и не хочет с ними расставаться, вот и поднимает их каждый раз.

– Она типа некромантка какая-то? – уточнил я, решив, что собак я, пожалуй, люблю больше, чем кошек.

– Типа, – кивнул Илья, – но скорее она навья, потом развившая свой талант по ведьмовскому профилю. Милейшая женщина, в прошлом была кем-то типа судмедэксперта в оперативном отделе, а сейчас у нас вроде как почти на пенсии.

Последние слова он произнёс уже почти шёпотом, мы прошли мимо кабинета «НАХ», причём я точно уверен, что заметил появившуюся в жалюзи щёлку, но кто там её пальцами раздвинул, разглядеть не удалось. Также за спиной остались рабочие места. Я насчитал четыре стола с компьютерами. Три были завалены папками, смятыми бумажками и прочим мусором – и определить, заняты они или свободны, было сложно. Слишком всё однородно запущено. А вот четвёртый стол, наоборот, был образцом порядка и какой-то очень странной попытки навести красоту.

И там был, сука, ещё один кот! Чёрный и совсем облезлый, с торчащими наружу костями. Он преспокойно лежал на столе, греясь в свете старой зелёной лампы.

– Это Порох, – шепнул Слот. – Он уже староват, вроде как ещё при Петре скончался.

– При каком Петре? – также шёпотом спросил я, попытавшись пошутить. – Видимо, при первом?

– Ну, да, – спокойно ответил Слот.

Ясно. Надо будет не только пересмотреть, с кем шутить, но и как шутить. А то, куда ни ляпни, так шутка перестаёт быть шуткой.

Я на всякий случай уважительно кивнул Пороху, дальше разглядывая содержимое «рабочего» места. В кавычках рабочего. На мониторе висела вязаная кружевная салфетка, клавиатура отсутствовала, а вместо неё лежали две красивые старые шкатулки. В углу на подносе стоял неполный фарфоровый сервиз, будто спёртый из антикварной лавки, и лежал моток ниток с воткнутыми в него спицами.

Сама же Аграфена Всеволодовна (но, как сказал Илья, можно просто Графиня) нашлась за углом кабинета начальника, в небольшой зоне отдыха, совмещённой с маленькой кухонькой. Аристократическая старушка сидела за столиком и вкушала чай. Именно вкушала, держа фарфоровую чашку двумя пальцами и оттопырив мизинчик. На коленях у неё сидела ещё одна кошка – на этот раз трёхцветная и подозрительно живая и молодая, почти котёнок.

Графиня гладила её одной рукой – вроде человеческой, но настолько тонкой, что казалось, будто кожа натянута сразу на кости. Женщина выглядела старой, хрупкой и строгой. Спина прямая, взор горделивый, волосы седые, забранные в пучок, платье старинное, на груди ожерелье из драгоценных камней. В общем, я сразу поверил, что это реальная графиня.

Прежде чем старушка подняла свой аристократический взгляд на нас со Слотом, я успел разглядеть всю комнату отдыха. В углу холодильник, небольшая раковина, микроволновка, кофемашина, чайник – считай, базовый набор для офисного перекуса. И, к счастью, техника современная. На вид примерно моя ровесница.

С другой стороны у стены стоял потёртый кожаный диван, достаточных размеров, чтобы остаться ночевать на работе. И в центре стол с шестью стульями, один из которых как раз занимала Графиня с кошкой.

Наконец, почувствовав уже вторую мою попытку поздороваться взглядом, старушка подняла голову.

– Ой, – живо и вполне искренне удивилась старушка, – простите, я вас не заметила. Илюшенька, здравствуй, а это у нас что, гости? Представь, пожалуйста, меня молодому человеку.

Пока Слот кивал из стороны в сторону, называя наши имена, трёхцветный котёнок спрыгнул на пол и подошёл ко мне. Поднял хвост и начал внаглую тереться мне о штанину. Прямо милота, только почему-то холодно стало, будто я в прорубь провалился.

– Алёшенька, а вы ей нравитесь, – пропела Графиня, а я в очередной раз поёжился. – Она, наверное, чувствует в вас родственную душу. Не в том смысле, что вы кот, – улыбнулась старушка, – а в том, что вы тоже способны создать себе фамильяра.

– Надеюсь, ребро для этого не надо отдать? – ляпнул я.

И сильно задумался, хочу ли я иметь мёртвую кошку в компаньонах или тех кукол, что гоняли меня в перевёрнутой газели. Такой себе подарочек мне от Демида по наследству достался, лучше бы полёт или невидимкой становиться. Но как бы там ни было, это уже хоть какая-то информация, и, как говорил «Коломбо», может, и не разовьётся.

Графиня как-то по-новому на меня посмотрела, но задавать вопросов не стала.

– По-разному бывает, – сказала она. – В большинстве случаев любая кость подойдёт. Хотя, безусловно, череп лучше сделает привязку.

– Спасибо, – кивнул я максимально вежливо.

– Прасковья, – старушка позвала кошку. – Иди ко мне, Алёшеньке нужно время, чтобы к тебе привыкнуть.

Кошка с ходу бодро и резво сиганула на колени к Графине, а у меня на ботинке остался отвалившийся хвост.

– Да вашу ж мать! – прошептал я, но хвост поднял и положил на стол.

– Может, чайку? – улыбнулась Графиня. – У меня перерыв как раз начался. Пошушукаемся, посплетничаем. Про Дома, про былое... А?

– Боюсь, мне пока и сплетничать-то не о чем, – развёл я руками. – Да и рабочими делами уже хотелось бы заняться.

– Понимаю, – кивнула старушка, приделав Прасковье хвост. – Зато я многое могу рассказать, так что вы заходите в гости, не стесняйтесь. А то Илюшеньке всё время некогда, а Егорушка...

Про Егорушку она не договорила, просто махнула рукой, мол, о нём и говорить нечего. Зато Илюшенька, тьфу ты, то есть Слот, натянуто улыбнулся и потянул меня на выход из зоны отдыха.

– Слушай, – спросил я у Ильи, когда мы вышли. – А как так получается, что криминалистов у вас нет, а судмедэксперт есть?

– Ну, во-первых, следы «Искры» не всегда чувствуются, – начал перечислять Слот, а на его механической руке со звонким щелчком загнулся первый палец. – Во-вторых, причина смерти. Огнём сожгли, сердце заморозили или там, например, сосуды все разом лопнули. Опять же некростинги все свой уникальный след оставляют. Не, Графиня – вообще топчик, она из лучших профи была в Ордене.

– Была?

– Блин, – скривился Слот. – Не люблю в отличие от Графини сплетничать, особенно если сам свечку рядом не держал...

Слот вздрогнул, передёрнув плечами. Возможно, представил, как со свечкой стоит в момент вскрытия. Ага, а рядом ещё эти кошки...

– Короче, – решился парень, – поговаривают, что она начала чересчур увлекаться. Пару раз вскрыла, потом зашила, а потом и подняла. А у нас так не очень принято.

Теперь я уже вздрогнул, представив, что это я стою со свечкой в холодной прозекторской и заглядываю Графине через плечо.

– Ясно, а Егорушка – это кто такой? Ещё один кот? – спросил я, почувствовав чей-то холодный, пронзительный и, как показалось, высокомерный взгляд с одного из стеллажей.

– Не, не кот. Совсем не кот, – усмехнулся Слот. – Он волк. Или, точнее, волколак.

– В смысле оборотень? Прямо в волка превращается? На четырёх лапах? Или просто громадина с волчьей головой, в шерсти и с когтями? – выпалил я сразу кучу вопросов.

– Типа громадина, – кивнул Илья и снова перешёл на шёпот. – Но я не видел. Как ты понимаешь, в архиве обращаться не за чем. А вот раньше он был чуть ли не звездой среди ликвидаторов, но потом что-то случилось. И вот он уже года два, как здесь. Пойдём, познакомлю.

– С ним лучше не шутить, правильно понимаю?

– Пофиг, – механическая рука Слота подняла средний с указательным пальцы и сделала типа кавычку. – Не факт, что он нас вообще заметит.

Мы подошли к стеллажам с другого конца, не того, который нужно было разобрать, и углубились на несколько секций. В уголочке кто-то сидел. Крупный, широкоплечий силуэт, глубоко погрузился в самодельное кресло-мешок, с торчащими из швов обрывками архивных документов. На голове большие наушники, надетые прямо на капюшон, скрывающий лицо. Клыки я, как ни пытался разглядеть, так и не увидел. Из-под капюшона проглядывался только массивный, квадратный подбородок. Причём небритый.

Слот помахал рукой перед крепышом. Никакой реакции не последовало, но он всё равно меня представил. А потом представил и его:

– Егор Власов, можно просто Молчун, – взгляд при этом у Слота был грустный, говоривший, что мне должно быть понятно, почему Молчун.

Не знаю, что вообще Молчун расслышал в своих наушниках, но когда я махнул рукой, показалось, что капюшон слегка дёрнулся в ответном кивке. На этом знакомство можно было считать законченным, и Слот повёл меня выбирать рабочий стол.

– А ещё есть кто-нибудь? – спросил я, выбирая между двумя свободными столами.

В теории тремя, потому что Молчун за своим местом почти не показывался. А по факту – одним, потому что на втором свободном уже разлёгся Князь и с вызовом косил на меня своей дыркой в черепе.

– Не-а, – отмахнулся Слот и полез под стол, отцеплять от проводов системный блок. – Мы и так вроде справляемся.

Интересно, с чем они тут справляются? Стеллажи с делами из девяностых выглядели нетронутыми. Молчун медитирует, а Графиня чаи гоняет, у неё даже компьютера нет.

– Так, – запыхавшись, сказал Слот, выставив откровенно старый и убогий системный блок на стол, – ты пока так осваивайся, а это я заберу. Поколдую немного, чтобы пободрее работал. Кромфон тоже, кстати, давай, прошивку обновлю и парочку полезных программ накидаю. У отдела, как ты видишь, не особо с финансированием, но, – он хитро подмигнул, – я кое-что доработал и для своих не жадничаю.

Я проводил Слота взглядом, подмигнул коту и, поскрипев на старом стуле, немного покрутился, настраиваясь на рабочее настроение.

Подойдя к стеллажам, вздохнул. Пустых мест на полке практически не было, тонкие бумажные папки плотно жались друг другу. Их, наверное, здесь были тысячи, причём ощущения, что стеллажи когда-нибудь закончатся, не появилось даже с этого места. Надо будет у Слота спросить, а то вдруг там тоже магия в духе пространственного кармана, в котором я смогу навсегда заблудиться.

Я выковырял случайную папку и прочитал заголовок дела: Нападение мавки на экскурсионный теплоход. Взял следующую: Массовая пропажа грибников в сосновом бору.И ещё одну: Гражданин требует вернуть украденную тень.

На всех папках стояли крупные красные печати: проведена проверкаи отсутствует состав преступления.

– Ну, сами себя дела не разберут, – хмыкнул я и пошёл к Слоту, уточнять регламент разбора и утилизации.

Глава 13

Регламент по работе с устаревшей информацией Слот не знал, только подсказал, что где-то там в глубине архива есть комната, где всё исчезает. Я попытался обратиться к начальнику отдела, постучался в дверь, заглядывая в щели жалюзи, но услышал лишь хриплое и какое-то замогильное: «Занят».

– Странно, но ладно, – буркнул я и пошёл приставать к Графине.

Начальники разные бывают. Не всегда хорошо, когда он за каждым твоим шагом следит, заглядывая через плечо и выдавая особо ценные замечания с указаниями.

Графиня направила меня конкретней и в глубинах архива (он всё-таки оказался не бесконечным, хотя заблудиться в нём было проще простого) я нашёл дверь, а за ней небольшую комнату с чугунной печью. Мне это сильно напомнило крематорий, но человек вроде бы не поместился. Хотя стол для сортировки папок, который можно было использовать, как разделочный, здесь тоже имелся. На нём уже лежали несколько стопок с документами примерно с таким же содержанием, как и на полках.

– Принцип понятен, можно приступать, – улыбнулся я и пошёл к полкам.

Конечно, для меня всё это звучало дико и нелепо, в духе заголовков желтушных газет прошлого. Тех самых, где похищает НЛО, а крысы-мутанты обживаются в метрополитене. Одних только домовых насчитывалось несколько десятков видов. А ещё лешие, болотники, банники, русалки, бесы, ведьмы, опять же оборотни и прочие мифологические существа. Всё, что я всю жизнь считал сказками и выдумками, судя по изученным папкам, тайно и спокойно существовало рядом с нами.

Правда, не всегда спокойно, иначе столько дел здесь бы не завелось. Примерно в половине дел свидетелям на самом деле что-то мерещилось и им было бы неплохо самим перестать читать жёлтую прессу, но в остальных случаях реально хулиганили носители «Искр».

На изучении всего этого я залип. Забыл про еду, только попкорна не хватало, про усталость, глаза не хотели привыкать к полумраку, и про сон – заставил себя оторваться только потому, что опасался не найти дорогу в общагу без Слота. А тот уже, наконец, засобирался на выход.

Всю дорогу пытался донимать его вопросами, но мой энтузиазм не разделили. Что-то у Ильи не получалось с обновлением моего компьютера, и он шёл погруженный в свои мысли, односложно отвечая на вопросы.

Ужин в столовой мы давно пропустили, а на кухне в общаге у меня продуктов не было, зато кто-то тихонько ругался, о чём-то споря. Решив, что впечатлений и спорных знакомств мне на сегодня хватит, я завалился спать. Руны на стене мягко светились, создавая ощущение ночника. И, возможно, в них что-то изменилось. Надо будет потом сфотографировать и сравнивать, а сейчас спать.

Думал, что не усну от избытка впечатлений, плюс костяшки продолжали саднить, но отрубился моментально. Никаких тревог, никаких снов и пробуждение за пять минут до будильника. Привычка из прошлой жизни, чтобы пораньше, вовремя и без опозданий на работу.

Договорились, что за мной зайдёт Илья, показав дорогу к столовой, но ответственное отношение к работе, похоже, было только у меня.

Начался завтрак...

Начался рабочий день...

А его всё не было, и трубку он не брал. Кромфон он мне вчера обновил, сразу добавив себя в контакты. Ещё Графиню и зачем-то Молчуна. Но им я звонить не стал и пока ждал, ковырялся в смартфоне.

Глянул пару рабочих программ управления «магическими камерами», но как открыл, так и закрыл. По интерфейсу напоминало мои программы для работы с подкастами, но всё как-то чересчур заумно и непонятными мне терминами.

Зато зарегистрировался в местном «Искраграме» и в кастомном браузере, похожем на даркнетовский, нашёл местный магазин. Прикинул по покупкам: ноутбук, одежда, термокружка, продукты быстрого приготовления и по мелочи – в общем, всё то, что поможет мне быть более автономным.

Потом нашёл базу данных Кромников, которую без затей назвали «Кромапедия», и завис на авторизации. Логина и пароля мне никто не сообщал, благо я ткнул пропуском к задней панели смартфона. Доступ появился, но какой-то куцый – возможно, в рамках моего уровня доступа.

К рабочим регламентам архива доступ был. И общее описание с перечнем разделов: «Материалы по Домам», «Внутренние проверки», «Ликвидированные угрозы», «Особые происшествия и аномалии», «Нераскрытые преступления» и сроки с порядком их утилизации. Про оцифровку речи не шло, в ордене была какая-то иная система хранения самого важного, но как только я начал вникать, наконец-то, появился Слот.

– Опаздываем? – спросил я, переживая за работу.

Я не то чтобы был таким уж трудоголиком из тех, кому большего всего надо, но и косячить с первых дней на новом месте работы не хотелось. К тому же что для моих коллег было скучнейшей галиматьёй, для меня пока ещё было сказкой, в большую часть которой я до сих пор не верил. Но очень хотел разобраться.

И главный вопрос, который я для себя определил – это Демид и то, что я мог от него перенять. Причём недолгое нахождение в Ордене показало, что напрямую задавать вопросы кем был Демид, что такого натворил, кому и за что конкретно мстил, не стоит. И тем более не стоит говорить: помогите мне осознать и прокачать свои, то бишь Демидовские, суперсилы.

Действовать надо тоньше, по кусочкам собирая информацию. А это я умею, на это терпения у меня с запасом. Через архивные дела изучать мир, а как немного освоюсь попробовать сгонять домой. Забрать хотя бы папки со своими делами, включая смерть строителей в подземке. Сомнений, что это Демид устроил, не было, а значит, где-то там его и держали все эти годы. Могут быть какие-то зацепки.

– Нормас, – прервал мои размышления Слот, – до конца завтрака ещё пятнадцать минут, успеем. Да и народа уже не будет, не люблю я очереди.

Схема, похоже, у Ильи была отработана. Как он описывал, так всё и получилось: пустые столы, но и отчасти пустая раздаточная лента. Но это для шведского стола в каком-нибудь курортном отеле пустая, а для голодного меня более чем сытная и аппетитная. Я навернул двойную порцию овсянки с вишнёвым вареньем и залил это всё двумя чашками кофе. Зная себя, при таком раскладе сил аж до ужина хватит.

В архиве за ночь ничего не поменялось, кроме, наверное, кошек. Нас встретил толстый серый кот, с виду даже вполне живой, по крайней мере, кости нигде не торчали, зато одна, возможно, человеческая, возможно, даже это когда-то был чей-то мизинец, была зажата у него в пасти.

– Это Фельдшер, – подсказал Слот. – Самый молодой, ещё недавно мяукал и работал с Графиней в судмедэкспертизе. Считает себя её помощником и до сих пор думает, что всё ещё там. Так что вещи на столе лучше не разбрасывай.

Я кивнул, задумавшись, кто это интересно бросил на своём столе старый мизинец, но вместо этого спросил:

– А сколько их всего?

– Пять, – ответил Слот, слегка зависнув на подсчёте. – Ещё есть Брусника. Рыжая и вполне симпатичная, но самая вредная. Смерть, говорят, меняет кошек, вот у неё характер и подпортился.

– Ясно, учту, – кивнул я.

– На самом деле всё очень просто, – улыбнулся Слот. – В архиве есть всего три правила. Первое: если кошка принесла тебе бумагу – прочитай. У них какая-то обострённая чуйка на важное. Второе правило: если кошка утащила бумагу – забудь о ней. Уже никогда не найдёшь, только нервы себе потрепишь. И самое важное третье: если кошка смотрит в пустой угол – не спрашивай почему.

– Даже так? – удивился я и посмотрел в ближайший пустой угол.

– Тут же ещё вещь доки лежат, – объяснил Слот. – А с ними всякое бывает. Редко, но бывает. В общем, просто запомни эти правила и можно спокойно идти работать. Ну или чем ты там сегодня собирался заняться.

Я кисло улыбнулся, понимая, что среди этих людей нужно вообще ничего не делать, чтобы не выглядеть выскочкой. У Графини уже снова был перерыв на чаепитие, только на коленях у неё сейчас был Порох – она что-то там чинила ему в позвоночнике. Милейшая, блин, картина – не знай я, что он мёртвый, подумал бы, что она его просто расчёсывает.

Возле стеллажей я встретился с Молчуном. В руках у него было несколько папок, и я уже было решил забрать свои мысли про бездельников и лентяев обратно, но он уже на ходу принялся их рвать. Похоже, чтобы обновить свою лежанку.

– Ну, дело ваше, а у меня свои планы, – прошептал я и окунулся в мир пыльных папок.

Вынырнул оттуда часа через три, когда папки стали толще, а из одной мне в руки выпал непонятный предмет. Маленький пузырёк с каплей ртути внутри, или чем-то похожим, что неспешно перетекало с одной стенки на другую, когда я вертел пузырьком. В следующей папке нашлось сразу два таких пузырька, а капли там были крупнее.

Подхватив все три, отправился к Слоту за разъяснениями.

– Это что? – спросил я, протягивая пузырёк.

– Ну-у, я это называю «Каплей памяти», – весело сказал Илья и выжидающе на меня посмотрел. – Прикольно, да? Тут игра слов, типа как карта памяти, но только капля. Понимаешь?

Я пока мало понимал, но кивнул, чтобы не расстраивать парня.

– А официальное название какое?

– АРХОС, – скривился Слот, – Аппарат для реконструкции и хранения отпечатков события.

– И что делает кроме того, что реконструирует и хранит? – уточнил я.

– Долго объяснять, пойдём лучше покажу, – Слот махнул рукой в сторону стеллажей.

Мы углубились в лабиринт полок, выйдя в какие-то дебри, до которых я сам пока ещё не добрался, и остановились перед маленькой дверью с надписью «Кладовка». Слот помялся, будто опасался того, что ждёт его на той стороне, но, вздохнув всё-таки, дёрнул дверную ручку. И тут же отскочил, потому что на него вывалились несколько коробок.

– Давно здесь не убирались, – с виноватым видом сказал Слот, будто понимал, сколько ошибок сделал в слове «никогда».

Когда коробки перестали вываливаться и появился намёк на просвет, Илья задержал дыхание и смело ломанулся внутрь. Чем-то начал там греметь и ворчать, но через пару минут вынырнул обратно с крупным плоским предметом, завёрнутым в пыльную бархатную ткань.

– Вот! – довольным тоном победителя сказал Слот, поставив предмет на пол и быстро закидав выпавшие коробки обратно. – Это, собственно, экран для просмотра АРХОС.

– Это же зеркало, – сказал я, когда ткань сняли.

Прямоугольное, средних размеров, примерно с тридцатидюймовый монитор, с толстой, явно бронзовой, рамой, украшенной черепками и вензельками. Всё, как любят Кромники – чтобы и пафосно, и угрожающе. Само стекло практически чёрное, будто тонированное, и отражало оно слабо и размыто, будто давно утратило свои свойства.

– Конечно, зеркало, – усмехнулся Слот. – А ты думал? Монитор или проектор? Технологии лет пятьсот, если не больше. Ртуть, олово, стекло – всё, как в первый раз.

– И что? Надо просто сказать: свет мой зеркальце скажи, да всю правду расскажи? – как обычно, ляпнул я первое, что пришло в голову.

– Нет, – нахмурился Илья, – так вроде это не работает. Короче, ртуть тут по-особенному заряженная. А в тех банках, что ты нашёл, тоже ртуть. Там записана реконструкция, а здесь, – слот кивнул на зеркало, – можно её посмотреть. Давай сюда каплю, проще показать.

Пузырёк быстро перекочевал в механическую руку Слота и жалобно там скрипнул. Второй рукой Илья аккуратно свинтил крышку, а потом резко взмахнул рукой, выплюнув каплю ртути прямо в зеркальное полотно. Капля прошла насквозь, пустив круги, будто в воду попала, и вслед за этими кругами яркое ртутное пятно начало растворяться в чёрном зеркале. Растянулось до краёв, заполнив всё полотно, и исчезло, слившись с чернотой.