Читать книгу "Россия на Средиземном море"
Уже 15 (26) сентября 1799 г., накануне формально подписанной капитуляции Рима, Ушаков с возмущением укорял Траубриджа за дозволение французам спокойно, со всем вооружением уйти из Рима, Чивита-Веккии, из Гаэты, и, не зная еще о совершившихся фактах, Ушаков требовал, чтобы Траубридж продолжал с моря блокировать Чивита-Веккию, потому что иначе освобожденные французы – «сикурс (помощь) непосредственный и немаловажный» для французской армии, сражающейся на севере против Суворова.
Скипор и Балабин получили от Ушакова приказ возвратиться в Неаполь, не продолжая похода к Риму. Кардинал Руффо немедленно написал адмиралу письмо, умоляя его не возвращать русский отряд в Неаполь, во-первых, потому, что французы согласились уйти только под влиянием известий о приближении русских, а во-вторых, потому, что если русские не войдут в Рим, то «невозможно будет спасти Рим от грабежа и установить в нем добрый порядок». Мало того, кардинал Руффо решил уж пойти на полную откровенность и признался, что «без российских войск королевские (неаполитанские) подвержены будут великой опасности и, возможно, отступят назад».
В итоге Ушаков снова приказал Скипору и Балабину идти в Рим. 30 сентября (11 октября) 1799 г. в первый раз за историю Рима русские войска вступили в Вечный город. Вот что доносил об этом событии лейтенант Балабин адмиралу Ушакову: «Вчерашнего числа с малым нашим корпусом вошли мы в город Рим. Восторг, с каким нас встретили жители, делает величайшую честь и славу россиянам. От самых ворот св. Иоанна до солдатских квартир обе стороны улиц были усеяны обывателями обоего пола. Даже с трудом могли проходить наши войска. «Виват Павло примо! Виват московито!» – было провозглашаемо повсюду с рукоплесканиями. «Вот, – говорили жители, – вот те, кои бьют французов и коих они боятся! Вот наши избавители! Недаром французы спешили отсюда удалиться!» Вообразите себе, ваше высокопревосходительство, какое мнение имеет о нас большая и самая важная часть римлян, и сколь много радости произвела в них столь малая наша команда! Я приметил, что на всех лицах было написано искреннее удовольствие»[70]70
Висковатов А. Военные происшествия в Неаполитанском королевстве 1798 и 1799 г г. СПб.: Славянин, 1828. Ч. V. С. 360—361.
[Закрыть].
Отряд Скипора и Балабина, пробыв некоторое время в Риме, вернулся к эскадре Ушакова в Неаполь.
2 ноября сдалась крепость Анкона, блокированная с 12 июля русско-турецким отрядом капитана 2 ранга Войновича. Капитуляция Анконы была подписана австрийским генералом Фрейлихом, который, прибыв к Анконе с корпусом австрийских войск в начале октября и не желая делить успеха осады крепости с русско-турецкими войсками, вступил тайно от русского командования в переговоры с французским комендантом Анконы, предложив ему выгодные условия капитуляции.
По заключенной австрийцами капитуляции французский гарнизон Анконы получил право выступить из крепости со всеми воинскими почестями и отправиться сухим путем во Францию.
Фрейлих после сдачи Анконы отказался допускать русских даже в гавань города. Попытка графа Войновича выставить караулы и поднять русские флаги в гавани чуть было не привела к вооруженному конфликту с австрийцами.
События в Анконе были не случайным эпизодом, а одним из эпизодов политики выдавливания России из Европы, начатой Англией и Австрией в июле – августе 1799 г. Победы Суворова на севере и Ушакова на юге Италии привели к очищению от французов большей части Апеннинского полуострова.
В самой Франции правительство Директории было крайне непопулярно. Ей постоянно приходилось наносить удары то по «левым», то по «правым». Повсеместно циркулировали слухи о контактах «директоров» с лидерами монархистов. Сильные мира сего в Лондоне и Вене были абсолютно уверены, что реставрация Бурбонов произойдет если не в ближайшие дни, то в ближайшие пару месяцев.
Теперь русские были помехой в предстоящей дележке европейского пирога. Суворов планировал вторжение в Южную Францию через Лигурийское побережье, но австрийцы отправляли его в Швейцарию практически на верную гибель. Увы, у Александра Васильевича не хватило силы воли отказаться от выполнения преступных приказов. Итог хорошо известен – из 20-тысячной суворовской армии к 26 сентября 1799 г. удалось прорваться только 5 тысячам человек.
Между тем 12 (23) августа 1799 г. генерал Бонапарт покинул Египет на фрегате «Мюнкон». Вместе с ним отплыли фрегат «Каррэре», шебеки «Реванж» и «Фортюн». В случае встречи с вражескими кораблями Наполеон планировал бежать на шебеках, а фрегат должен был боем связать корабли противника. Великий полководец продумал все до деталей, чтобы избежать малейшего риска. Отряд французских кораблей шел не прямым путем, а вдоль берегов Африки, а затем – берегов островов Сардинии и Корсики. Подводная часть корпусов обеих шебек была обшита медью, и они имели хороший ход под парусами. Вблизи же берега шебека имела все шансы уйти от кораблей и фрегатов противника на веслах, а также используя малую осадку.
Бонапарт взял с собой лучших генералов египетской армии – Ланна, Мюрата, Мармона, Бертье, Монжа и Бертолле. Главнокомандующим в Египте Наполеон оставил генерала Клебера.
Формально отъезд генерала Бонапарта без приказа из Парижа являлся чистой воды дезертирством. Однако с точки зрения военной стратегии, а главное – большой политики, это был гениальный ход. Позже Стефан Цвейг назвал его «звездным часом человечества».
В начале сентября русская эскадра Ушакова, вышедшая из Палермо, разошлась с судами Бонапарта на расстоянии примерно в 100 км. Переход в открытом море от берегов Африки к берегам Сардинии был самым опасным местом маршрута. Отклонись русская эскадра чуть левее, ход истории мог существенно измениться. Что же касается многих десятков британских кораблей и фрегатов, циркулировавших между Мальтой, Сицилией и берегами Ливии, тот тут Нельсон «обмаковался» не хуже самого Мака.
Но увы, история не терпит сослагательного наклонения, и беглый генерал 9 октября 1799 г. высадился во Франции близ Фрежюса. А ровно через месяц, 9 ноября, то есть 18 брюмера по революционному календарю, генерал Бонапарт совершил государственный переворот. Директория была низложена, и египетский герой сам себя назначил Первым консулом.
А сам Ушаков осень 1799 г. провел в Неаполе.
В октябре 1799 г. из армии Суворова в Ливорно прибыли три гренадерских батальона под командованием генерал-майора
Д.М. Волконского. По указанию императора Павла они должны были составить гарнизон острова Мальта. В Ливорно эти войска были посажены на шесть неаполитанских купеческих судов и под конвоем русских кораблей доставлены в Неаполь. 16 ноября из Рима вернулся десантный отряд полковника Скипора.
Еще 18 мая император Павел приказал отправить из Одессы на Корфу два пехотных батальона под командованием генерал-майора М.М. Бороздина. 7 сентября 1799 г. из Одессы вышла целая флотилия из 13 судов с провиантом и войсками для Ушакова. Командовал флотилией капитан 1 ранга Семен Афанасьевич Пустошкин[71]71
В составе флотилии находились фрегаты «Иоанн Златоуст» (флагман), «Александр Невский»; бригантины «Илларион», «Алексей», «Благовещенье», «Феникс», «Петр», «Иосиф»; габары (транспортные суда) «Платон», «Валериан», «Кичкасы». Название еще двух транспортных судов автору установить не удалось.
[Закрыть].
Между тем французский гарнизон Мальты успешно отбивал все атаки англичан. И если в начале 1799 г. Нельсон противился походу русских к Мальте, то осенью он был вынужден просить Ушакова о помощи. «Дорогой мой сэр! Мальта – всегда в моих мыслях и во сне и наяву!» – скорбел он перед русским представителем в Палермо. Нельсон напоминал русскому представителю, «как дорога Мальта и ее орден русскому государю».
Русская помощь была так нужна, что Нельсон пустился на явную хитрость: лишь бы русские пришли и взяли Мальту, а ведь потом можно, признав «дорогой сердцу русского царя» Мальтийский орден под царским гроссмейстерством, фактически Мальту прибрать к британским рукам. Прося помощи от начальника сухопутных сил на Минорке, Нельсон писал генералу Эрскину: «Дорогой сэр Джемс! Я в отчаянии относительно Мальты… Двух полков в течение двух месяцев при русской помощи будет достаточно, чтобы дать нам Мальту, освободить нас от врага, стоящего у наших дверей, удовлетворить русского императора, защитить нашу торговлю на Леванте…»
Не зная, как лучше подольститься к Павлу, Нельсон послал царю, «как гроссмейстеру Мальтийского ордена», детальный рапорт об осаде Мальты и в самых льстивых, смиренных тонах просил царя пожаловать за великие заслуги орденские отличия капитану Боллу (руководителю осады Мальты) и… Эмме Гамильтон!
21 декабря эскадра Ушакова в составе семи кораблей, одного фрегата, двух авизо и шести неаполитанских транспортов с десантом в составе трех гренадерских батальонов вышла из Неаполя в Мессину, откуда десант должен был следовать на эскадре вице-адмирала Карцева к Мальте для совместных действий с англичанами против этого острова, занятого французами. Капитан 2 ранга Сорокин с тремя фрегатами был оставлен в Неаполе для исправления своих кораблей.
Однако к этому времени намерения Павла круто изменились. 11 октября 1799 г. он приказал Суворову возвращаться с войсками в Россию. А 8 октября был подписан высочайший указ Ушакову, в котором говорилось: «Когда из открывающихся в Италии обстоятельств усмотрите, что помощь флота уже более там не нужна, в таком случае, буде Мальте еще не будет взята от французов и скорой оной сдачи не предвидится, то забрать туда назначенной гарнизон под командою генерал-майора Волконского, равно и назначенной для охранительной гвардии королю неаполитанскому генерал-майора Бороздина, возвращаться к своим портам, дебаркируя означенные войска в Одессе».
Ушаков быстро уловил веяния в верхах и еще до получения царского указа приостановил поход к Мальте. 25 декабря 1799 г. он писал посланнику А.Я. Италинскому: «Я весьма бесподобно сожалею, что дела наши и приуготовления в рассуждении Мальты расстроились, и, так сказать, все труды пропали. Я надеялся соединенно с англичанами взять ее непременно…»[72]72
Адмирал Ушаков. Документы. Т. III. С. 234.
[Закрыть] Далее Ушаков сообщает, что из-за повреждений кораблей в сильный шторм идет чиниться на Корфу. От себя замечу, что возможности для ремонта кораблей в Неаполе и Палермо были на порядок лучше, чем в Богом забытом Корфу.
7 января 1800 г. эскадра Ушакова в составе семи кораблей, одного фрегата и одного авизо прибыла на Корфу. Вице-адмиралу Павлу Васильевичу Пустошину, блокировавшему Геную, капитану 2 ранга Сорокину, находившемуся с тремя фрегатами в Неаполе, и капитану 2 ранга Войновичу, блокировавшему Анкону, были отправлены приказания Ушакова о возвращении на Корфу.
В предыдущих главах много говорилось о действиях греческих корсаров в войнах 1769—1774 г г. и 1787—1791 г г. Естественно, возникает вопрос, а были ли греческие корсарские суда при эскадре Ушакова? То, что греческие пираты не упустили своего шанса в ходе всех войн 1798—1800 г г. – очевидно, а вот поднимали ли они Андреевский флаг?
Увы, все наши историки флота, описывавшие поход Ушакова, молчат как в рот воды набрали. Мне же удалось найти документы лишь о подпоручике Николае Панделли. Он когда-то находился на русской службе, а после прибытия ушаковской эскадры переименовал свой галиот в «Граф Суворов», поднял Андреевский флаг и занялся каперством. Правда, кроме каперства, Панделли участвовал в действиях русского флота против Анконы.
Панделли был явно любимчиком Федора Федоровича. Ушаков несколько раз упоминал о нем в донесениях и даже представил подпоручика к ордену Св. Анны 3-го класса.
После сдачи французами крепости Анкона 13 ноября 1799 г. боевые действия в Италии фактически прекратились.
Понятно, что Первый консул не мог оставить Северную Италию в руках австрийцев. В марте 1800 г. Бонапарт повел войска через Швейцарию и 2 июня уже был в Милане. 3 (14) июня австрийская армия была наголову разбита при Маренго. В Вене, Риме и Неаполе началась паника.
21 июня (по ст. стилю) на Корфу к Ушакову пришло слезное письмо принца Декасеро о «вспоможении Неаполитанскому королевству войсками и кораблями».
28 июня 1800 г. Ушаков пишет Томаре в Константинополь: «…еще получено мною апреля от 10-го числа Высочайшее повеление, в котором означено: по полученным известиям, что Мальта взята от французов соединенными ескадрами, буде сие действительно, в таком случае следовать мне туда со всеми пятью батальонами сухопутных войск, которые там останутся гарнизоном под командою князя Волконского. Оставить там ескадру кораблей и фрегатов, а с прочими возвратиться мне немедленно в Черное море к своим портам. Мальта и поныне еще не взята, но я готовился отвести войска туда. Но теперь новые встречаются обстоятельства, – французы, вышед в Италию, разбили бесподобным образом австрийцев, принудили их заключить капитуляцию, по которой великая часть Италии и множество городов остаются за французами. В том числе и область Генуя отдана обратно французам».
Однако «я нахожусь без провианта, о чем вашему превосходительству известно (что ожидаю оного), без которого я без прочих важнейших надобностей и при худостях разных, почитаю, ни к какому действию средств не имею… Полагаю, что по неимению провианта, предвидя, что нет нигде возможности получить скоро, должно будет непременно всем следовать к своим портам через Константинополь»[73]73
Адмирал Ушаков. Документы. Т. III. С. 407—409.
[Закрыть].
Короче, на голодный желудок воевать никак нельзя. Ухожу в Константинополь.
То же самое 2 июля адмирал отписал и царю: «Всеподданнейше вашему императорскому величеству доношу, что провианта на ескадре от Порты Блистательной при всех старательностях полномочного министра Томары по сие время доставлено малое только количество, ныне состоит в наличии на кораблях сухарей на один месяц, круп с небольшим на месяц, да месяца на три горячего вина»[74]74
Там же. С. 411.
[Закрыть].
Перед уводом эскадры на родину Ушаков написал инструкцию начальнику русского гарнизона на острове Корфу подполковнику Гастферу, согласно которой Гастфер оперативно был подчинен русскому послу в Константинополе Томаре. Отношения же с российским генеральным консулом Бенаки не определены: «…сноситься обо всем и советоваться». Кормить русский гарнизон численностью в 150 человек и снабжать всем необходимым обязаны местные власти. «Ни в какие разбирательства гражданских дел входить не должно, ибо оное следует правительству островов»[75]75
Адмирал Ушаков. Документы. Т. III. С. 415.
[Закрыть].
Исключения допускались лишь в случае вооруженного мятежа против властей. Наряду с русским на Корфу оставался и равный ему по численности турецкий гарнизон.
Для поддержки короля Фердинанда в Неаполь была послана эскадра их трех фрегатов: «Михаил», «Григорий Великия Армении» и «Святой Николай». Начальником эскадры назначался командир «Михаила» капитан 1 ранга А.А. Сорокин. В письме Сорокину Ушаков писал: «Состоящие в команде вашей три фрегата… и войска морские с ескадр, в причислении на оных фрегатах состоящие, также и находящихся военных служителей трех гренадерских баталионов князя Волконского при обозе в Неаполе оставить там, которые и могут быть вспоможением при Неаполе в потребных военных надобностях для содержания при оном месте тишины и спокойствия»[76]76
Там же. С. 418.
[Закрыть].
Федор Федорович прекрасно понимал, что три гренадерских батальона и три фрегата противодействовать злобному Буанапарту не в состоянии, но зато могут помочь королю держать в повиновении «супостата внутреннего». Соответственно и гренадеры, и моряки полностью переходят на королевский кошт. «Ежели минуется угрожаемая опасность Неаполю, и буде откроются случаи к занятию Мальты, как в высочайшем повелении от 10 апреля означено»[77]77
Там же. С. 419.
[Закрыть]. То бишь занимайте Мальту, а как – сами разбирайтесь вместе с кавалером Италинским[78]78
Италинский Андрей Яковлевич (1743—1827). В 1799—1800 г. русский «полномочный министр по военным делам» при неаполитанском короле Фердинанде IV в Палермо.
[Закрыть].
6 (17) июля 1800 г. эскадра Ушакова покинула Корфу. Уже на подходе к Дарданеллам адмирал получил указ Павла, датированный 22 мая. Взбалмошный император требовал вывода всех без исключения кораблей и сухопутных войск из Средиземного моря.
4 сентября, стоя уже 5 дней у Константинополя[79]79
Вместе с Ушаковым в Стамбул пришли корабли: «Святой Павел», «Петр», «Захарий и Елисавета», «Михаил», «Симеон и Анна», «Богоявление Господне», «Святая Троица», «Мария Магдалина», «Исидор», «Азия», «Победа»; фрегат «Поспешный»; авизо: шхуна № 1, «Панагия Апотуменгана», полака «Експедицион», транспорт большого размера «Григорий». «Транспорт большого размера» – официальный класс, присвоенный судну «Григорий». Он был построен в 1797—1798 г г. в Николаеве и вооружен 24 пушками. Фактически это был фрегат. В 1799 г. он перешел из Севастополя в Корфу, доставив бомбы и ядра на суда эскадры Ушакова, а в октябре 1800 г. вернулся в Севастополь. В 1801 г., в 1802 г. и в 1804 г. совершил три плавания из Севастополя на Корфу, доставив туда войска и грузы. В 1805 г. прибыл на Корфу и вошел в состав отряда капитана 1 ранга А.А. Сорокина.
[Закрыть], Ушаков пишет Томаре: «…по всем обстоятельствам верно известно, как бы скоро ескадру и войска взял я из Неаполя, Неаполь тотчас пропал бы от бунтовщиков, войски наши только сей столичный город от гибели спасают. Также и из Корфу когда войски наши будут взяты, по мнению моему, и там тотчас начнутся величайшие беспокойства и, уповательно, многие найдутся пожелают опять французов… По таковым обстоятельствам и по всем тем донесениям, какие от меня отправлены, может быть, от государя императора последует какая другая резолюция»[80]80
Адмирал Ушаков. Документы. Т. III. С. 439.
[Закрыть]. То есть попросту Федор Федорович решил погодить, пока император еще чего не надумает. И в принципе оказался прав. Войска и корабли так и остались на Средиземном море.
26 октября (6 ноября) эскадра Ушакова прибыла на Ахтиарский рейд. Экспедиция Ушакова длилась 2 года и 2 месяца. При этом не было потеряно ни одного боевого корабля. Ну а если быть совсем точным, то из-за навигационных аварий утонули фрегат «Поспешный» и два транспортных судна Черноморского флота. Трофейный корабль «Леандер», как мы знаем, Нельсон выцыганил у Павла. Несколько малых трофейных судов были проданы на Корфу и на острове Занте.
Крайне важно было то, что Турция впервые разрешила русским боевым судам проходить через проливы. «Статус проливов изменился, они становились объектом международно-правового соглашения, подписанного двумя соседними причерноморскими державами, причем по его условиям он мог быть продлен и на будущее время»[81]81
Россия и черноморские проливы (XVIII—ХХ столетия) / Под ред. Л.Н. Нежинского, А.В. Игнатьева. М.: Международные отношения, 1999. С. 93.
[Закрыть].
Интересно, что вместе с кораблями Черноморского флота проливы прошли и корабли эскадры Карцева, которые формально числились в составе Балтийского флота. В Черноморский флот их перечислили лишь в 1801 г. Это был первый в истории случай, когда корабли Балтийского флота под Андреевским флагом прошли проливы. Турки, естественно, знали, что это за корабли, но пропустили их без вопросов.
Результаты экспедиции Ушакова могли быть куда значительнее, если бы не авантюризм и полная бездарность императора Павла I как в военных, так в политических вопросах.
Глава 9
Забытые экспедиции
У наших военно-морских историков стало традицией, рассказывая о торжественной встрече эскадры Ушакова в Севастополе, затем ставить точку, а в следующей главе переходить к плаванию в Средиземное море эскадры Сенявина. Ну, не будем придираться и напомним, что до 1801 г. Севастополь был еще Ахтиаром, а вот выкидывать из истории отечественного флота плавания и боевые операции десятков судов по Средиземному морю явно негоже.
Как уже говорилось, после ухода эскадры Ушакова на Средиземном море осталось два отряда кораблей – Войновича (три фрегата и два авизо) в Анконе и Сорокина (три фрегата) в Неаполе.
21 сентября 1800 г. отряд Войновича прибыл на Корфу на зимовку. С 24 февраля по 4 апреля 1801 г. фрегаты «Навархия», «Сошествие Святого Духа» и «Казанская Богородица» ходили в Бриндизи за русскими войсками, эвакуируемыми из Италии. 13 августа 1801 г. отряд Сорокина покинул Корфу и 9 октября прибыл в Константинополь, где и зазимовал. И лишь 25 апреля 1802 г. отряд пришел в Севастополь.
После поражения у Маренго австрийцы тянули с миром почти полгода, надеясь на роялистов-террористов. И действительно, 24 декабря 1800 г. в Париже на улице Сен-Никез рядом с каретой Первого консула была взорвана повозка с порохом, однако Бонапарт с женой не пострадали и через несколько минут показались в ложе в опере. Это покушение лишь укрепило диктатуру Бонапарта. Вскоре должность консулов стала пожизненной. Наконец, 2—3 декабря 1800 г. генерал Моро наголову разбил австрийцев при Гогенлиндене, и 25 декабря было подписано перемирие.
9 февраля 1801 г. Австрия заключила мир в городе Люневили в Северной Италии. Вместо Цизальпийской республики создается Итальянская республика. А президентом новой республики был избран все тот же генерал Наполеон Бонапарт. Кстати, на заседании законодательного собрания Цизальпийской республики он выступал на итальянском языке, на котором говорил еще лучше, чем на французском.
Однако в планы Бонапарта не входило создание единого итальянского государства. Он согнал с престола во Флоренции династию Тосканских герцогов, а вместо них превратил Тоскану в… королевство Этрурио, а престол был отдан инфанту Пармскому. В Париже острили – Французская республика впервые создала империю. Сохранил Первый консул и Папскую область.
Замечу, что в декабре 1800 г. французский генерал Миолис при городе Сиене разбил неаполитанскую армию, действовавшую в Тоскане.
24 января 1801 г. генерал Мюрат начинает во Франции переговоры с неаполитанскими властями. Мир был заключен в Фолиньо 18 февраля 1801 г. Неаполитанцы обязались очистить Тоскану, закрыть порты для английских судов и отпустить французских пленных (из числа вернувшихся из Египта). Но 27 марта 1801 г. Наполеон объявил мир в Фолиньо предварительным и потребовал право на оккупацию Тарентского залива, где планировалось создать базу для нового египетского похода. При известии о приближении французских войск к границам Неаполь был вынужден согласиться, и 29 марта 1801 г. во Флоренции был подписан окончательный мир.
5 сентября 1801 г. французский генерал Вобоус согласился на почетную капитуляцию Мальты. Весь гарнизон острова был перевезен на британских кораблях в Тулон. И тут вопреки всем обещаниям англичане отказались передать Мальту Неаполитанскому королевству.
Война повсеместно затихала. 1 октября 1801 г. были подписаны условия прелиминарного мира, а через пять месяцев, 27 марта 1802 г., в Амьене был заключен мирный договор между Англией, с одной стороны, и Францией, Испанией и Батавской республикой – с другой. То был компромисс с обеих сторон, в целом все же более выгодный для Франции. В частности, Англия обязалась очистить Мальту и вернуть ее прежним владельцам – рыцарскому ордену.
23 февраля 1800 г. кончились все колебания Павла I. Он решил окончательно порвать с Англией и вступить в военный союз с Французской республикой. Но 1 марта в Петербурге произошел военный переворот. Павел был убит, а на престол взошел его старший сын Александр. Новый император отменил арест британских торговых судов в портах империи и вернул из похода на Индию атамана Платова с 24 тысячами донских казаков.
Таким образом, Александр уладил конфликт с Англией, но первое время старался сохранить хорошие отношения с Францией. После многих лет войны в Европе воцарился долгожданный мир.
26 сентября (8 октября) 1801 г. в Париже был подписан русско-французский мирный договор. В тот же день была подписана русско-французская секретная конвенция. Из «этических» соображений ее пометили 28 сентября, то есть двумя днями позже. Согласно этой конвенции, оба государства становились гарантами при разрешении споров между многочисленными германскими государствами. Франция сохраняла целостность владений короля Обеих Сицилий как друга императора Александра I. Неаполитанское королевство признавалось нейтральным, причем Россия должна была употребить свое влияние, чтобы этот нейтралитет признали Англия и Турция. Франция и Россия должны были покровительствовать королю Сардинии. Обе стороны гарантировали независимость Ионической республике (Республике Семи островов).
Замечу, что русский гарнизон на Корфу так и остался. Надобность в русских войсках в Неаполе отпала, и отряд графа Войновича был отозван. Корпус фрегата «Святой Николай» прогнил, и его 26 июля 1802 г. продали в Неаполе за 11 460 дукатов. Пушки со «Святого Николая» погрузили в трюмы фрегата «Михаил», который в конце июня 1802 г. отправился на Корфу, куда и прибыл 19 августа.
Фрегат «Григорий Великия Армении» с двумя транспортными судами погрузили остатки войск и 28 июня 1802 г. вышли из Неаполя на Корфу. 21 октября фрегат прибыл в Константинополь, где и остался зимовать. В Николаев он пришел лишь 23 июля следующего года.
Взамен из Севастополя на Корфу был выслан новый 44-пушечный фрегат «Назарет», прибывший туда 15 октября 1802 г. В 1803 г. фрегат «Михаил» вернулся из Средиземного моря в Севастополь. В 1801—1802 г г. «транспорт большого размера» «Григорий» совершил два рейса на Корфу. Таким образом, на Средиземном море с конца 1800 г. по 1804 г. находилось от 6 до 12 русских боевых и транспортных судов.
Вскоре на политическом горизонте Европы стали сгущаться тучи. 18 марта 1803 г. Англия объявила войну Франции. Война «кита и слона» заранее была бесперспективной. Главное же, что «просвещенные мореплаватели» давно привыкли воевать чужими руками. И в этом случае Лондон надеялся на террористов и русско-австрийское пушечное мясо.
Бонапарт не желал войны. Почти два года Первый консул трудился над созданием знаменитого Гражданского кодекса. К началу 1804 г. все 2281 параграф кодекса были составлены и окончательно отредактированы. 30 вантоза XII года (21 марта 1804 г.) был принят наконец закон о введении Гражданского кодекса в действие. Стоит заметить, что и сейчас, в начале XXI века, законодательства стран Западной Европы мало отличаются от Кодекса Наполеона, благо они создавались именно на его основе.
Во Франции с приходом к власти Наполеона начался процесс консолидации нации. 26 апреля 1802 г. Наполеон амнистировал всех эмигрантов и разрешил им вернуться домой. 15 апреля 1804 г. Первый консул подписал закон о конкордате, то есть о новом устройстве католической церкви во Франции. Гонения на церковь ушли в прошлое, а церковь, в свою очередь, решительно поддержала государственную власть. В 1802 г. началась реформа народного образования, которая продлится почти два века. Наконец Бонапарт решил сделать свою власть наследственной, и 18 мая 1804 г. постановлением Сената «правительство Республики доверялось императору, который примет титул императора французов»[82]82
Цит. по: Манфред А.З. Наполеон Бонапарт. М.: Мысль, 1973.
С. 444—445.
[Закрыть]. Кстати, первое время на французских монетах чеканилась надпись: «Французская республика. Император Наполеон».
Риторический вопрос – нужна ли была война Франции или самому Бонапарту в столь переломный момент развития страны?
В феврале 1804 г. французской полиции удалось раскрыть заговор роялистов, задумавших убийство Первого консула. В ходе следствия было установлено, что в 8 километрах от французской границы в герцогстве Баденском проживает Луи-Антуан де Бурбон-Конде, герцог Энгиенский – один из руководителей роялистского движения. По приказу Бонапарта в ночь на 15 марта герцог был схвачен отрядом конной полиции, привезен во Францию и через 5 дней расстрелян по приговору военного суда. В романе «Война и мир» Лев Толстой устами Пьера Безухова даст очень точное определение этой акции – «государственная необходимость». И действительно, покушения роялистов на Наполеона разом прекратились. Но зато это дало повод Александру I вновь втянуть Россию в войну против Франции.
30 апреля (12 мая) 1804 г. русское правительство направило в Париж ноту с резким протестом против казни герцога Энгиенского. «Наполеон приказал своему министру иностранных дел Талейрану дать знаменитый ответ, который никогда не был забыт и не был прощен Александром, потому что более жестоко его никто никогда не оскорблял за всю его жизнь. Смысл ответа заключался в следующем: герцог Энгиенский был арестован за участие в заговоре на жизнь Наполеона; если бы, например, император Александр узнал, что убийцы его покойного отца, императора Павла, находятся хоть и на чужой территории, но что (физически) возможно их арестовать, и если бы Александр в самом деле арестовал их, то он, Наполеон, не стал бы протестовать против этого нарушения чужой территории Александром. Более ясно назвать публично и официально Александра Павловича отцеубийцей было невозможно. Вся Европа знала, что Павла заговорщики задушили после сговора с Александром и что юный царь не посмел после своего воцарения и пальцем тронуть их: ни Палена, ни Беннигсена, ни Зубова, ни Талызина и вообще никого из них, хотя они преспокойно сидели не на «чужой территории», а в Петербурге и бывали в Зимнем дворце»[83]83
Тарле Е.В. Сочинения в 12 тт. М.: Издательство Академии наук СССР, 1959. Т. VII. С. 146—147.
[Закрыть].
Лично я не склонен, подобно академику Тарле, переоценивать личную обиду Александра в качестве причины вступления России в новую войну с Францией.
Дореволюционные историки объясняли это приверженностью царя к священным правам легитимизма и т.п., советские историки – заинтересованностью дворянства в торговле с Англией. Хотя уж в чем дворяне, и особенно их жены и дочери, были заинтересованы, так это во французских товарах. На самом деле решающими оказались два субъективных фактора – влияние «немецкой» партии и честолюбие молодого царя. Матерью Александра была вюртембергская принцесса София Доротея, а женой – Луиза Баденская, при переходе в православие получившие имена Мария Федоровна и Елизавета Алексеевна. Вместе с ними в Россию наехала толпа родственников и придворных. Я уже не говорю о «гатчинских» немцах, которым Павел доверил самые ответственные посты в государстве. Вся эта компания настойчиво требовала от Александра вмешательства в германские дела – у кого были там корыстные интересы, а у кого на родине от Наполеона пострадали родственники. Свои интересы были и у «польских друзей» императора Адама Чарторыского и К°. Все они доказывали царю, что дело герцога Энгиенского касается всей Германии. Неприкосновенность ее границ нарушена самым наглым образом и т.д., и т.п.
Следует учесть и субъективные факторы: Александр был крайне честолюбив и жаждал воинской славы, надеясь, что она покроет позор отцеубийства. Император решил лично предводительствовать войсками, двинувшимися в Германию.
Наконец, дворянство было избаловано прежними победами русских войск. Бахвальство и откровенная глупость царили в гостиных и салонах Петербурга и Москвы. Узколобые аристократы забыли, что всеми победами и территориальными приобретениями Россия обязана мудрой внешней политике великой императрицы, а не каким-то мифическим «непобедимым россам».
25 октября (6 ноября) 1804 г. Австрия и Россия подписали в Петербурге союзный договор, направленный против Франции, а 11 мая 1805 г. был подписан и аналогичный англо-русский договор. Так была образована Третья антифранцузская коалиция. Согласно договоренности союзников новой коалиции Россия обязывалась выставить 180-тысячную армию, Австрия – 300-тысячную. Англия ассигновывала по 1 125 000 фунтов стерлингов на каждые 100 тысяч союзных войск и принимала на себя сверх того четвертую часть расходов по мобилизации.
Увы, и сейчас находятся историки, объявляющие казнь герцога Энгиенского 20 марта 1804 г. преступлением, вызвавшим новую войну. Предположим, что это так. Но попробуем перенестись на два месяца назад, когда герцог еще жил припеваючи в Баденском герцогстве. 20 марта 1804 г. Севастополь. В море выходит отряд капитана 1 ранга Н.С. Леонтовича. На борту фрегатов[84]84
Фрегаты «Иоанн Златоуст», «Поспешный» (2-й) и «Крепкий».
[Закрыть] и транспортов сухопутные войска, боеприпасы и продовольствие, предназначенные для Корфу. Элементарный расчет показывает, что приказ об отправке войск на Средиземное море «властитель слабый и лукавый» мог отдать не ранее осени 1803 г. Зачем? На Средиземном море мир и благодать, в 1803 г. не произведено ни одного выстрела.
