Читать книгу "Россия на Средиземном море"
За боевыми действиями в Эгейском море пристально наблюдали все великие европейские державы. Русская эскадра постоянно присутствовала в восточной части Средиземноморья. Причем в нее входили не только крейсерские суда, но и мореходные эскадренные броненосцы. Так, весь 1897 г. флагманом нашей эскадры был броненосец «Николай I». В конце 1895 г. прибыли броненосцы «Сисой Великий» и «Наварин», оснащенные новейшими 12-дюймовыми пушками длиной в 35 и 40 калибров.
Во время пребывания русской эскадры у берегов Крита случился досадный инцидент. 3 марта 1897 г. в 10 милях от бухты Суда «Сисой Великий» проводил стрельбы из 12-дюймовых орудий по деревянному щиту. Стрельба продолжалась уже более часа, когда вслед за выстрелом из кормовой башни в ней раздался взрыв. Выскочив из боевой рубки, командир броненосца увидел лежавшую на носовом мостике броневую крышу башни, густой дым застилал ют корабля. Впрочем, с огнем удалось справиться за 5 минут, гораздо хуже дело обстояло с прислугой кормовой башни и находившимися на мостике. За это время 16 человек погибли и 15 получили тяжелые ранения (шестеро из них вскоре скончались). Все приборы и механизмы башни были разбиты, 15 броневых плит сдвинуты с места, а броневая крыша весом 7,5 тонны, перелетев через грот-мачту и дымовые трубы, рухнула на носовой мостик и значительно его повредила. Силой удара сбросило с тумбы 37-мм пушку, пострадали паровой катер, световые люки и стеньга.
17 марта броненосец прибыл в Тулон на ремонт, где его уже ожидала следственная комиссия Главного военно-морского судного управления под председательством капитана 1 ранга А.М. Абазы. В качестве эксперта комиссии в Тулон приехал известный специалист в области морской артиллерии полковник А.Ф. Бринк. Комиссия состояла из весьма квалифицированных специалистов, которые после глубокого и тщательного разбора обстоятельств трагедии определили причину ее возникновения.
Все началось с того, что при стрельбе испортился гидравлический механизм закрывания затвора и прислуга орудий перешла на ручной привод. Готовя левое орудие к очередному выстрелу, комендор М. Власов задвинул замок в гнездо, но не повернул до конца поршень замка. Вероятно, из-за сотрясения после первых выстрелов сместились подвижные части затвора, и комендор, считая, что он повернул рукоятку поршня до конца, на самом деле оставил замок открытым. Ошибку мог предотвратить командир башни лейтенант Пещуров, но он, занятый определением данных для выстрела и наводкой орудия, положился на квартирмейстера Е. Попова, который именно в этот момент спустился к заряднику.
Популярно говоря, катастрофа произошла из-за элементарного разгильдяйства команды.
В середине 1898 г. Турция сделала последнюю попытку утвердить за собой остров. В июле в Канею прибыл Джевад-паша, назначенный сначала генерал-губернатором, но вскоре смещенный на более скромный пост начальника турецких войск на Крите. Джевад-паша начал энергичные действия по восстановлению порядка и дисциплины среди турецких войск на острове. Однако неоднократные столкновения Джевад-паши с Советом адмиралов заставили султана в октябре 1898 г. отозвать его. При содействии адмиралов было организовано временное правительство острова.
В начале сентября 1898 г. в Кандии мусульманские фанатики и турецкие башибузуки учинили резню местных греков. Английский патруль, преградивший путь бунтовщикам и защищавший христиан, потерял одного офицера и тринадцать солдат убитыми и вдвое больше ранеными. Кроме того, были убиты английский вице-консул и несколько сотен христиан. Прибывшие из Суды корабли из-за свежей погоды не могли высадить десант. Мятеж удалось прекратить лишь угрозой бомбардировки Кандии. Английский адмирал вызвал с Мальты значительные сухопутные силы. По его требованию были выданы зачинщики и разоружены башибузуки.
Беспорядок в Кандии заставил европейские державы предложить Турции через своих представителей в Стамбуле эвакуировать турецкие войска. 19 октября с острова отошли первые транспорты, увозившие турок в Салоники.
В конце 1898 г. по предложению европейских держав греческий принц Георг был назначен верховным комиссаром Крита, и 21 декабря он занял свой пост. С прибытием Георга ситуация на острове несколько стабилизировалась. Критяне видели в нем залог воссоединения их родины с Грецией.
Принц Георг был вторым сыном греческого короля Георга I и королевы (бывшей русской княжны) Ольги Константиновны. А женат он был на Марии Бонапарт. Как видим, тут переплелись все знатные династии Европы.
Первоначально принц Георг был назначен верховным комиссаром на три года. Но позже его мандат был продлен до 1906 г. Многие западные историки считают, что выбор Георга был сделан из-за жесткого прессинга Александра III.
В 1899 г. последние турецкие части покинули Крит. Вместе с ними уехала и значительная часть мусульман острова. В 1900 г. принц Георг представил державам, контролировавшим Крит, меморандум об объединении острова с Грецией. Однако меморандум был отклонен правительствами великих держав. В ответ на Крите начались массовые выступления населения за воссоединение с Грецией. Палата депутатов Крита официально присягнула на верность королю Георгу I и постановила заменить поднятый повсюду критский флаг на греческий.
Совет адмиралов потребовал спустить греческий флаг и попросил правительства своих стран выслать дополнительные корабли к острову. В сентябре 1906 г. Совет адмиралов вынудил принца Георга оставить пост верховного комиссара. Его заменил Заимис – бывший представитель совета министров в Греции. Спокойствие понемногу восстанавливалось, и это позволило державам начать эвакуацию своих войск. Корабли были отозваны в свои порты, и Крит остался под наблюдением генеральных консулов и стационеров.
Окончательно Крит был присоединен к Греции лишь в 1913 г. согласно Лондонскому миру.
Как мы уже видели, угроза со стороны японцев и англичан постоянно заставляла русское правительство уводить корабли со Средиземного моря на Дальний Восток. Во время войны с Японией Турция воспретила проход русских боевых кораблей Черноморского флота в Средиземное море. Мы знаем, что и ранее, с 1856-го по 1903 год, турки рассматривали индивидуально каждое прошение России на проход военных кораблей через проливы и то давали разрешение, то нет.
В 1904 г. Турция отказалась пропустить через проливы корабли Черноморского флота на Тихий океан. Следует заметить, что русское правительство в 1904—1905 г г. не очень настаивало на проходе кораблей Черноморского флота. Лично я уверен, что, заручившись поддержкой Германии, а кайзер всемерно поддерживал Россию в конфликте с Японией, можно было сильно нажать на султана и получить разрешение на проход двух-трех броненосцев. Увы, наши дипломаты в 1904—1905 г г. действовали не менее бездарно, чем военные.
В ходе русско-японской войны Балтийский флот потерял большинство боевых кораблей, а Черноморский флот и после войны не мог вывести в Средиземное море свои броненосцы и крейсера. Тем не менее уже осенью 1906 г. в Средиземное море с Балтики прибыл отряд кораблей в составе броненосцев «Слава» и «Цесаревич» и крейсера «Богатырь».
15 декабря 1908 г. эскадра контр-адмирала В.И. Литвинова в составе броненосцев «Слава» и «Цесаревич», крейсеров «Богатырь» и «Адмирал Макаров» принимала уголь в порту Аугуста на Сицилии. Внезапно адмиралу сообщили о сильном землетрясении в городах Мессина и Реджо-де-Калабрия. Литвинов приказал прекратить погрузку и идти в Мессину.
На рейде разрушенного города русские моряки увидели стоявший на якоре британский крейсер «Сетлей», команда которого, опасаясь эпидемий, лишь наблюдала за происходившим на берегу. Со стороны моря открывалась страшная картина. Город лежал в руинах. Во многих местах бушевали пожары. Набережная была заполнена толпами обезумевших от страха людей. Один из участников спасения мессинцев позже вспоминал: «Они простирали к нам руки. Матери поднимали детей, моля о помощи».
Немедленно с русских кораблей была отправлена спасательная группа. Вскоре в Мессину пришли канонерские лодки «Гиляк» и «Кореец», экипажи которых тоже высадились в разрушенный город.
Русские моряки, первыми пришедшие на помощь, извлекали пострадавших мессинцев из-под обломков, оказывали раненым первую помощь и доставляли их на медицинские пункты, оборудованные на набережной. Многих пострадавших жителей и детей, оставшихся сиротами, на русских кораблях перевезли в Неаполь.
Вслед за русской эскадрой на помощь мессинцам пришли корабли итальянского флота.
С осени 1909 г. по март 1910 г. на Средиземном море плавал отряд кораблей в составе крейсеров «Диана», «Аврора» и «Богатырь». Замечу, что в 1912 г. «Аврора» вновь побывала на Средиземном море, в том числе 4 месяца пробыла русским стационером в Кандии.
К началу Первой мировой войны русских боевых кораблей на Средиземном море не оказалось. Крейсер «Олег» ушел оттуда еще в марте 1914 г. Во время войны через Суэцкий канал и Гибралтар с Дальнего Востока в Архангельск и Мурманск были переброшены линейные корабли «Чесма» (бывший эскадренный броненосец «Полтава»), крейсера «Аскольд» и «Варяг», а также шесть миноносцев. В 1917 г. из Генуи в Белое море перешла построенная в Италии подводная лодка «Святой Георгий».
22 декабря 1916 г. (4 января 1917 г.) русский крейсер «Пересвет»[137]137
«Пересвет» – эскадренный броненосец водоизмещением 31 тыс. т, скорость хода 18 уз., вооружение: 21 – 254/45-мм и 11 – 152-мм орудий. Построен в Петербруге в 1899—1902 г г. 24 ноября 1904 г. затоплен командой в Порт-Артуре. 16 июня 1905 г. поднят японцами и введен в строй японского флота под названием «Сагама». В начале 1916 г. выкуплен Россией. 21 марта 1916 г. прибыл во Владивосток. К этому времени броненосцы были в России перечислены в класс линейных кораблей. Но «Пересвет» был явно слабее нового крейсера «Рюрик» (4 – 254/50-мм, 18 – 203-мм и 20 – 120-мм орудий), посему его переклассифицировали в класс крейсеров.
[Закрыть] под эскортом эсминцев вышел из Порт-Саида в Средиземное море. В 17 ч. 30 мин. «Пересвет» подорвался сразу на двух минах, выставленных в начале декабря 1916 г. германской подводной лодкой U-73 у побережья Египта на подступах к Суэцкому каналу. В 17 ч. 45 мин. «Пересвет» опрокинулся и затонул на глубине около 45 м в 10 милях от Порт-Саида. К месту гибели крейсера подошли английский эсминец и французские траулеры и начали спасение его экипажа. Из воды подобрали 557 человек, 9 из которых вскоре скончались от ран и переохлаждения. Погибли 252 человека.
«Пересвет» стал первым и последним русским кораблем, погибшим на Средиземном море в XVIII—XXI веках от воздействия противника.
С началом войны в Сибирской флотилии несли службу два крейсера – «Аскольд» и «Жемчуг». Первоначально эти крейсера должны были охранять морские сообщения союзников от германских рейдеров на Тихом океане. 15 октября 1914 г. германский легкий крейсер «Эмдем» вошел в порт Пенанг (Малайзия), где стояли «Жемчуг» и французский миноносец «Мусне», и потопил обоих.
В ноябре 1914 г. крейсер «Аскольд» получил приказ идти в Средиземное море на помощь союзным эскадрам. Обеспечение же коммуникаций на Тихом океане было частично возложено на вступившую в войну Японию.
«Аскольд» прошел Суэцкий канал и направился к берегам Сирии. 1 декабря 1914 г. крейсер захватил на рейде порта Хайфа германское коммерческое судно «Хайфа» водоизмещением в 1917 т. Судно было объявлено призом и уведено в Порт-Саид.
На следующий день «Аскольд» захватил и потопил на рейде Бейрута два небольших турецких парохода. В январе 1915 г. крейсер повез русского министра финансов П.Л. Барка из Салоников в Тулон.
В ходе англо-французской операции по высадке десанта в Дарданеллах «Аскольд» 13 марта 1915 г. принимал участие в обстреле турецких позиций. Так, только 12 апреля «Аскольдом» было выпущено 748 снарядов калибра 152 мм и 1503 снаряда калибра 75 мм. «Аскольд» сделал 193 выстрела из 152-мм орудий и 285 выстрелов из 75-мм орудий.
Шлюпки «Аскольда» участвовали в десантных операциях союзников, в результате чего были убиты 4 и ранены 9 русских моряков. Всего с 12 по 27 апреля крейсер 8 дней вел артиллерийский огонь, израсходовав 1271 снаряд калибра 152 мм и 2275 снарядов калибра 75 мм.
13 мая «Аскольд» пошел в Тулон на ремонт, а 23 сентября повез министра Барка обратно в Салоники.
С 8 ноября по 2 декабря 1915 г. «Аскольд» находился в Милосе, где стоял в готовности на случай ведения боевых действий против Греции, а затем вернулся в Салоники.
15 января 1916 г. союзный десант занял греческие форты на мысах Кара-Бурну и Тузла. В этом десанте участвовали 21 человек из команды «Аскольда». 20 января они вернулись на крейсер, а для охраны русского консульства на форт Тузла отправился отряд из двух офицеров и сорока матросов «Аскольда».
21 января крейсер покинул Салоники и вновь отправился на ремонт в Тулон. Там были проведены ремонт 152-мм орудий и частичная замена 75-мм орудий, кроме того, на крейсере установили четыре зенитные пушки: две 57-мм английские и две 47-мм английские.
На русских кораблях всегда быт офицеров был на порядок лучше, чем у нижних чинов. Кстати, этому очень удивлялись японцы, осматривая наши трофейные корабли. У них-то офицеры жили ненамного лучше рядовых.
А на берегу жизнь господ офицеров и нижних чинов мало отличалась от ситуации в барских поместьях XVIII века. Большинство офицеров «Аскольда» сняли себе квартиры в Тулоне или на Лазурном Берегу. Они ежедневно прибывали на крейсер к 8 часам утра и в 17 ч. 30 мин. съезжали на бере г. Командир Иванов часто уходил намного раньше остальных офицеров. К нему из России приехала дочь. К старшему офицеру Терентьеву и лейтенанту Быстроумову приехали жены, к лейтенанту Корнилову – невеста. Офицеры посещали достопримечательности французских городов и курортов. Лейтенант Корнилов в Каннах обвенчался со своей невестой. На их свадьбе присутствовала великая княжна Анастасия Михайловна. Лейтенант Ландсберг женился в Тулоне на дочери командира.
Нижние же чины свыше четырех лет жили на корабле. Денег они получали крайне мало, французского языка почти не знали. В начале июня 1916 г. кочегар «Аскольда» Ряполов донес командиру крейсера, что некоторые кочегары собираются на берегу на сходки, получают нелегальную литературу, обзавелись оружием и готовятся устроить на корабле бунт и перебить всех офицеров. Сам же Ряполов на данный момент за кражу вина из офицерского погреба отбывал наказание.
Командир корабля Иванов приказал обыскать кочегарки, некоторые другие помещения и вещи матросов, названных Ряполовым. При обыске у нескольких кочегаров и артиллеристов нашли нелегальную литературу и две квитационные книжки, доказывавшие, что среди экипажа производился сбор денег на какие-то цели. Однако оружия не нашли. Иванов поручил инженеру-механику Петерсену провести по делу предварительное следствие.
Иванов отобрал 28 человек, наиболее «нежелательных» на корабле, замеченных в общении с политэмигрантами, сборе денег на нелегальную литературу и ее хранении. 9 августа их выслали в Россию на фронт.
19 августа крейсер по-прежнему стоял у стенки завода, когда раздался взрыв. Точнее, не взрыв, а возгорание пороха в гильзе 75-мм снаряда, приведшее к вылету снаряда из гильзы. Никто не погиб, повреждения корабля оказались ничтожными. Судя по всему, это была провокация царской охранки или офицеров «Аскольда».
Естественно, что во всем обвинили матросов. На следствии и в суде их объявили подкупленными немецкими шпионами. Четверых из них – матросов Д. Захарова, Ф. Бешенцева, Е. Шестакова и А. Бирюкова – приговорили к смертной казни и расстреляли. 113 нижних чинов были отправлены в Россию и заточены в плавучую тюрьму.
Нелепость обвинений более чем очевидна. Неужели 118 матросов и унтер-офицеров, прослуживших не менее 8 лет на «Аскольде», при желании не сумели бы взорвать весь крейсер, или капитально вывести из строя машины, или открыть кингстоны? А они вместо этого устроили хлопушку – подорвали гильзу 75-мм снаряда!
Русскому командованию стало ясно, что команда крейсера больше воевать на Средиземном море не желает, и «Аскольд» отправился в Англию, опять на ремонт. Так закончилось пребывание царского флота на Средиземном море. В чем-то отдает мистикой – Аскольдом началось, «Аскольдом» и закончилось.
Глава 15
Злоключения «бизертской эскадры»
В годы Гражданской войны огромный Черноморский флот попал под контроль Добровольческой армии. Говоря «огромный», я нисколько не преувеличиваю. В годы войны как по числу вымпелов, так и по суммарному водоизмещению кораблей Черноморский флот вырос в несколько раз. Причем это произошло не столько за счет ввода в строй новых боевых кораблей, сколько за счет мобилизации торговых судов, как русских, так и иностранных, оказавшихся в Черном море к началу боевых действий с Турцией.
Потери Черноморского флота в ходе Первой мировой и Гражданской войн были сравнительно невелики – два линкора-дредноута и около дюжины миноносцев.
22—24 апреля 1919 г. в Севастополе британские интервенты подорвали машины у шести линейных кораблей дредноутного типа. Примечательно, что «просвещенные мореплаватели» не захотели передать их белым.
К концу 1919 г. остатки Добровольческой армии оказались запертыми в Крыму. Барон Врангель, принявший командование на полуострове, переформировал армию и даже переименовал из Добровольческой в Русскую.
Белым удалось продержаться в Крыму почти год. Что такое Крым? Это полуостров, отделенный от Северной Таврии Перекопским перешейком шириной около 7 км и «Гнилым морем» – заливом Сиваш. Перешеек получил свое название из-за огромного вала и рва, сооруженных на нем еще в 1540 г. татарским ханом Сагиб Гиреем I.
Шансов разбить Красную Армию у Врангеля однозначно не было. Так почему бы не последовать примеру хана? Почему бы не построить на 7-километровом Перекопе и побережье Сиваша неприступную линию обороны? Тогда Крым становится островом, а с учетом отсутствия у большевиков флота – неприступным островом.
Самое интересное, что все вооружение и оборудование для создания фортификационного чуда у Врангеля было буквально под рукой. Например, те же шесть старых линкоров с подорванными машинами и старый линкор «Георгий Победоносец». Их нельзя было использовать в морском бою, но десятки дальнобойных орудий калибра 305—75 мм, броня, различные механизмы – все было. Электрогенераторы двух-трех линкоров могли полностью электрифицировать всю линию обороны.
В Севастопольской крепости имелись еще десятки крепостных и морских пушек и мортир калибра 305, 280, 254, 203, 152, 120 и 102 мм. Был и огромный запас снарядов. Сколько ни грабили немцы, а затем союзники, запасы Черноморского флота и Севастопольской крепости к 1920 г. были огромны.
В Крыму был мощный Севморзавод и несколько других металлообрабатывающих заводов, которые без проблем могли изготовить любое количество металлических устройств и элементов конструкций для фортификационных сооружений перешейка. На складах Черноморского флота имелись сотни тонн броневой стали, в батареях Севастопольской крепости были в большом количестве основания для орудий, броневые двери и прочее оборудование для мощных фортов.
Наконец, у белых был сравнительно сильный флот. Еще в январе 1920 г. два болиндера[138]138
Болиндер – мелкосидящая самоходная баржа. Названа так по названию двигателя внутреннего сгорания – «болиндера».
[Закрыть], вооруженные 152/45-мм пушками Кане, держали под обстрелом части красных впереди Ишуньских позиций.
В ходе наступления красных в ноябре 1920 г. в Картинитский залив был введен отряд белых судов, но их было крайне мало.
Процитирую мнение красного военмора А.А. Соболева:
«…если бы перешейки перекрывались огнем флота, Крымский полуостров никогда бы не мог быть взят армией»[139]139
Гражданская война. Боевые действия на морях, речных и озерных системах. Т.III. Юго-запад / Под ред. А.А. Соболева, Ленинград. 1925.
С. 220.
[Закрыть].
Наконец, у белых было более чем достаточно сухопутных войск, чтобы оборонять позиции. В Крым со всей России сбежалось от 200 до 300 тысяч «бывших», подавляющее большинство которых были мужчины и женщины от 16 до 40 лет. Вот Врангелю и рабочая сила. Вспомним, как в 1941 г. сотни тысяч женщин и стариков Москвы и Ленинграда трудились на постройке противотанковых рвов и окопов.
Но увы, никто из «бывших» не захотел брать в руки ни винтовку, ни лопату. В чем-то ситуация в Крыму в 1920 г. мне напоминает Константинополь 1453 года – в городе миллион жителей, а на стенах его дерутся с турками 5 тысяч наемников.
Сам Врангель увлекся интригами, как внешнеполитическими, так и внутри своего окружения. Чего стоит одна только травля единственного белого талантливого генерала Якова Слащова. Барон надеялся на англичан, французов, поляков, кубанских казаков и украинских националистов – авось они покончат с советской властью. Классический принцип забеременевшей гимназистки – авось само рассосется.
У Врангеля был единственный шанс – сделать Крым островом. Красная Армия не имела тяжелой осадной артиллерии, а сложная международная обстановка и разруха в экономике не позволяли молодой республике втягиваться в длительные войны. Именно поэтому большевики заключили невыгодные и, я бы даже сказал, унизительные договоры с Финляндией, Прибалтийскими государствами и Польшей. Наткнувшись на неприступную оборону на крымском перешейке, советскому правительству ничего не оставалось бы, как пойти на переговоры с правительством Крыма и признать его независимость. Естественно, на условиях высылки самого барона и наиболее одиозных генералов, гарантиях нейтралитета, невмешательства в дела РСФСР и т.п. Так что у Крыма были все шансы стать русским Тайванем.
Но как говорится, история не терпит сослагательного наклонения, и в российской истории появился еще один красивый миф – взятие красными Перекопа. Самое удивительное, что этот миф старательно создавался и советскими, и эмигрантскими историками, которые почти в унисон расписывали неприступные укрепления, многочисленную тяжелую артиллерию и т.д.
Да, были жертвы. Да, отдельные лица с обеих сторон проявляли чудеса героизма. Но в целом это была оперетта. Будь на Перекопе немцы или японцы, даже при тех убогих укреплениях красные были бы наголову разбиты. Но увы, белые не хотели воевать и думали лишь о разводящих пары кораблях.
Забавно, что Врангель даже не соизволил построить на перешейке зимние укрытия для войск. А на севере Крыма морозы еще те бывают. Так что если не большевики, то Дедушка Мороз выгнал бы с Перекопа «русскую армию».
Но к чему готовить зимние квартиры? Врангель и не собирался драться за Крым, а все внимание отдал подготовке к эвакуации. На Перекопе же дрался лишь каждый десятый из армии Врангеля, а после прорыва красных организованное сопротивление практически прекратилось.
Врангель уже давно готовился сдать Крым. Еще 4 апреля 1920 г. приказом № 002450 он распорядился, «соблюдая полную секретность, в кратчайший срок подготовить соответствующий тоннаж для перевозки, в случае необходимости, 60 тысяч человек в Константинополь. Для этого предлагалось распределить нужный тоннаж по предполагаемым портам посадки с таким расчетом, чтобы было можно начать посадку на суда через четыре-пять дней после начала отхода с перешейков. При этом давались следующие данные по портам: из Керчи – 12 тысяч человек, из Феодосии – 15 тысяч, из Ялты и Севастополя – 20 тысяч, из Евпатории – 13 тысяч человек»[140]140
Гутан Н. Краткий очерк действий флота при эвакуации Крыма в ноябре 1920 года // Флот в белой борьбе / Составит. С.В. Волков. М.: ЗАО Центрполиграф, 2002. С. 306.
[Закрыть].
11 ноября в Севастополь из Константинополя прибыл французский тяжелый крейсер «Вальдек Руссо» (водоизмещением 14 тыс. т, вооруженный четырнадцатью 194/50-мм орудиями) в сопровождении эсминца «Алжирец». На его борту находился временно командующий французской Средиземноморской эскадрой адмирал Дюменил. В ходе переговоров с французским адмиралом Врангель предложил передать Франции весь военный и коммерческий флот Черного моря в обмен на содействие в эвакуации белой армии. Сам барон позже писал: «Мы беседовали около двух часов, итоги нашей беседы были изложены в письме адмирала ко мне от 29 октября (11 ноября): «…Ваше Превосходительство, в случае если Франция не обеспечит перевозку армии на соединение с армией русско-польского фронта, в каком случае армия была бы готова продолжать борьбу на этом театре, полагаете, что ваши войска прекратят играть роль воинской силы. Вы просите для них, как и для всех гражданских беженцев, помощи со стороны Франции, так как продовольствия, взятого с собой из Крыма, хватит лишь на десяток дней, громадное же большинство беженцев окажется без всяких средств к существованию.
Актив крымского правительства, могущий быть употребленным на расходы по эвакуации беженцев, их содержание и последующее устройство, составляет боевая эскадра и коммерческий флот.
На них не лежит никаких обязательств финансового характера, и Ваше Превосходительство предлагаете немедленно передать их Франции в залог»»[141]141
Цит. по: Петр Врангель. Оборона Крыма в 1920 г. // Гражданская война в России: оборона Крыма. М.: ООО «Издательство АСТ», СПб.: Terra Fantastica, 2003. С. 441—443.
[Закрыть].
Да простит меня читатель за столь длинную цитату, но, увы, наши «демократы» всячески замалчивают продажу русского военного и транспортного флота Франции. Вот забавный случай: в школе подмосковного города Королева старшеклассник на уроке истории ляпнул о продаже флота. Молодая учительница возмутилась: «Врангель не мог этого сделать!» «Почему?» Последовала небольшая пауза, а затем «историчка» менее уверенно сказала: «Врангель был народный герой».
14 ноября в 14 ч. 50 мин. барон Врангель поднялся на борт крейсера «Генерал Корнилов». Крейсер поднял якоря и покинул Севастопольскую бухту. На борту крейсера находились штаб Главнокомандующего, штаб Командующего флотом, особая часть штаба флота, Государственный банк, семьи офицеров и команды крейсера и пассажиры – всего 500 человек.
Порты Крыма покинула целая армада кораблей: один дредноут, один старый броненосец, два крейсера, десять эсминцев, четыре подводные лодки, двенадцать тральщиков, 119 транспортов и вспомогательных судов. На них были вывезены 145 693 человека (не считая судовых команд), из которых 116 758 человек были военными и 28 935 – гражданскими[142]142
По данным Иванова В.Б. Тайны Севастополя. Кн. 1. Тайны земные. Севастополь: КИЦ «Севастополь», 2005. С. 173.
[Закрыть].
По данным же специальной секретной сводки разведывательного отдела штаба французской Восточно-Средиземноморской эскадры от 20 ноября 1920 г., «прибыло 111 500 эвакуированных, из которых 25 200 – гражданских лиц и 86 300 – военнослужащих, среди которых 5500 – раненых; ожидается только прибытие из Керчи кораблей, которые, как говорят, должны доставить еще 40 000 беженцев»[143]143
ЦХИДК. Ф. 211. Оп. 1. Д. 188.
[Закрыть].
В ходе эвакуации пропал без вести эсминец «Живой», на котором погибли 257 человек, в основном офицеры Донского полка.
Команда тральщика «Язон», шедшего на буксире транспорта «Эльпидифор», ночью обрубила буксирный канат и увела судно к красным в Севастополь.
Любопытно, что мирное население эвакуировалось даже на подводных лодках. Так, с подводной лодки «Утка» в Севастополе перед отходом в Константинополь ушли 12 матросов, зато были приняты 17 женщин и двое детей.
У большевиков не было мореходных судов, способных перехватить врангелевскую армаду. Тем не менее в экстренном порядке в Николаеве 21 октября 1920 г. была введена в строй подводная лодка АГ-23. Она получила приказ атаковать суда белых. Но из-за неисправности торпедного аппарата лодка задержалась с выходом и упустила противника.
По прибытии в Константинополь Врангель решил не расформировывать свою армию, а разместить ее за рубежом, по возможности поддерживая ее боевую готовность. Наиболее боеспособные части, входившие в 1-й армейский корпус (25 596 человек), были размещены на Галлиполийском полуострове в 50 км к западу от Константинополя в районе Чаталджи. Другие части были размещены на острове Лемнос, в Сербии и Болгарии.
21 ноября 1920 г. Черноморский флот был реорганизован в Русскую эскадру. Правда, над кораблями оной эскадры развевались французские флаги.
Как уже говорилось, еще в Севастополе Врангель продал (отдал в залог) Франции весь Черноморский флот. Но это соглашение с адмиралом Дюменилом было секретным. Теперь же, когда «непобедимая армада» прибыла в Стамбул, французы не спешили официально объявлять о сделке, да и не знали, как ее технически осуществить.
Разовая передача Франции 130—140 вымпелов вызвала бы крайне негативный международный резонанс и бурю возмущения в самой Франции. А откуда взять команды для перехода в средиземноморские порты республики?
Но французские адмиралы и наш барон были людьми неглупыми и быстро пришли к негласному соглашению – продавать корабли и суда Черноморского флота частным образом и в розницу. Понятно, что тут пострадали финансовые интересы не только РСФСР, но и Франции, зато появилась фантастическая возможность заработать.
Торговля судами в Константинополе началась уже в декабре 1920 г. Следует отметить, что к 1921 г. почти во всех флотах мира сложилась уникальная ситуация. С одной стороны, повсеместно шло сокращение боевого состава флота, а с другой, возник острый дефицит в торговых судах, связанный с большими потерями в годы мировой войны. Так что французов русские линкоры, крейсера, эсминцы и подводные лодки абсолютно не интересовали, а транспорты, ледоколы, танкеры – еще как! Поэтому французы позволили Врангелю сохранить боевые корабли и даже выделили стоянку для русской эскадры – военно-морскую базу в Бизерте (современный Тунис).
И вот из Константинополя в удаленную на 1200 миль Бизерту 8 декабря 1920 г. отправились линкор «Генерал Алексеев» (до 16 апреля 1917 г. «Император Александр III», до октября 1919 г. «Воля»), транспорт «Кронштадт» и транспорт «Далланд» с углем для эскадры.
10 декабря вышли крейсер «Алмаз» на буксире «Черномора», эсминец «Капитан Сакен» на буксире вооруженного ледокола «Гайдамак», эсминец «Жаркий» на буксире «Голланда», эсминец «Звонкий» на буксире вооруженного ледокола «Всадник», эсминец «Зоркий» на буксире ледокола «Джигит», транспорт «Добыча», подводные лодки АГ-22 и «Утка», ледокол «Илья Муромец», имея на буксире подводные лодки «Тюлень» и «Буревестник», тральщик «Китобой», посыльное судно «Якут», канонерские лодки «Грозный» и «Страж», имея на буксире учебное судно «Свобода».
12 декабря Константинополь покинули эсминцы «Беспокойный», «Дерзкий» и «Пылкий». 14 декабря – крейсер «Генерал Корнилов» и пароход «Константин».
Вышедшие из Константинополя суда за недостатком времени не смогли исправить там все свои повреждения, поэтому многие их них сдали в мастерские «Кронштадта» какие-либо механизмы и детали для исправления. В пути у «Корнилова» сломалась часть рулевой машины, и по радио заказали в мастерских «Кронштадта» новую. Мастерские «Кронштадта» работали на полную мощность во время всего перехода, там даже производилась отливка металлических частей.
Часть эскадры, в основном большие суда с транспортом «Кронштадт», по пути зашла в Наваринскую бухту, где был сделан кое-какой ремонт, а также подача на суда с «Кронштадта» и «Далланда» воды и угля. Из Наварина суда вышли в порт Аргостоли на острове Кефалония, где соединились со всей эскадрой. Вторая часть эскадры, преимущественно мелкие суда, шла до Кефалонии Коринфским каналом. Соединившись, эскадра вышла в Бизерту, за исключением парохода «Константин», крейсера «Генерал Корнилов», эсминцев «Беспокойный» и «Дерзкий» и транспорта «Далланд», которые шли из Наварина в Бизерту без захода на Кефалонию.
Эсминец «Жаркий», собравший с помощью мастерских «Кронштадта» свои машины, теперь мог идти самостоятельно.
