Читать книгу "Последнее искушение свободой"

Зайдя в кабинет, Николай (как он представился) после приглашения подойти, приблизился к нам и занял приготовленный для него и для всех последующих за ним стул.

– Ну что ж, начнем, – обращаясь сам к себе, проговорил Наставник.

– Я не против, – неожиданно для нас ответил Николай.

– Спасибо за поддержку, хотя она нам как бы и не нужна, но, тем не менее, даже самому опытному порой необходим такой знак внимания, а то – не дай бог ошибешься, и тогда – поминай, как звали. Так ведь, господин К… – поставив на последнем слове свое спецмноготочие, закончил свое предложение Наставник.

– С вашего места, пожалуй, будет видней, – не меняя своей линии поведения, продолжил наш оппонент.

– В кои веки, я соглашусь с оппонентом находящимся по ту сторону стола.

– Вот и хорошо, что мы с вами нашли общие точки соприкосновения. Значит сработаемся.

– Да неужели, – заерзав на стуле, произнес Наставник.

– А почему бы и нет, – не снижал напора собеседник.

– А и в правду, почему бы нет, и почему я еще думаю, даже и не знаю. Ваше резюме говорит, что вы по всем параметрам нам подходите, при личной встрече вы показали себя человеком, который за словом в карман не лезет – что еще думать. И чего я еще выкобениваюсь. Так ведь, коллега? – на последних словах обращаясь ко мне, спросил Наставник, при этом под столом наступив своей ногой на мою.

– Да, я с вами полностью согласен. Но что же вы предлагаете, закончить на этом собеседование? – включился я в игру.

– А что ж, давайте, в принципе нам все ясно. Вот только для проформы, так сказать, для галочки, я спрошу у вас господин хороший ответ на один вопрос из области проверки «на ум и сообразительность», и тогда уже мы расстанемся с вами.

– Надеюсь, не навсегда, – сыронизировал наш оппонент.

– Ну, это уже будет от вас зависеть. – Ответил Наставник. – А прежде чем я задам свой вопрос, я хотел бы узнать от вас одну вещь. А какую, я попрошу вас мне помочь в этом. Вот что-то мне подсказывает, что когда с вами беседовали по телефону, то мы, кажется, упустили из виду один важный момент. Вот только какой, я даже не могу понять. Может, вы подскажете.

– Не понимаю, что вы имеете в виду.

– Да и я вот не могу объяснить это в двух словах, но мне кажется, что вас, как будто подменили, так вы разительно отличаетесь от того, с кем мы общались по телефону.

– Так ведь техника, она же искажает голос.

– Может быть. А скажите, вы читали Ростана. Его Сирано де Бержерака? – спросил Наставник.

– Может быть, я не помню, – уклончиво ответил Николай.

– Ну, хорошо, оставим это и перейдем к нашему вопросу. Кстати, вы знаете на чем, или вернее будет сказать на каком слове мы, как правило, заканчиваем наши вот такие посиделки? – с иронией спросил Наставник.

– А разве это имеет значение? – был ответ оппонента.

– Даже очень большое.

– Думаю, что слово «прощай» будет не очень приятно кому-то услышать, в особенности для нас, находящихся по эту сторону барьера, «до свидания» же – более внушает надежду на будущее. Также не внушает надежду прощальное «мы вам перезвоним», так что в этом случае предпочтительнее фраза «мы с вами свяжемся», – размышляя вслух, проговорил Николай.

– Что ж, – переглянувшись со мной, ответил Наставник, – ход вашей мысли мне довольно симпатичен, и ваша версия тоже имеет право на жизнь, но так как у меня по этому поводу иной взгляд, поэтому я дам вам небольшую подсказку. Это слово предшествует как заходу, так и выходу из этого кабинета.

На этот раз со стороны Николая не последовало быстрого ответа. Мы все погрузились в молчание, при этом каждый из нас осваивал его каждый по-своему. Первым нарушить это положение вещей имел право Николай, но все зависело от его способности найти правильный ответ, так что для него это молчание, можно сказать, было тягостным, если он, конечно, его смог заметить. И вот ведь как сказывается на тебе незнакомая обстановка вкупе с определенными обстоятельствами, явно не намеренными тебе помогать, а даже наоборот, множить для тебя трудности, и при этом от тебя требуют проявить находчивость и сообразительность способную преодолеть эти обстоятельства. А ты, быть может, только лежа у себя дома на диване и способен к таким сверхвыдающимся мыслительным действиям. В общем-то, ты полностью не согласен с такой постановкой вопроса, и в будущем будешь голосовать за партию, требующую равных прав для труда на дому и на предприятии, но а пока что – делать нечего, и приходиться ломать голову, сидя напротив этих двух (если все пройдет гладко – то приятных, в случае же обратного эффекта – мерзких типов). И главное, ведь же знаешь ответ, и он вот-вот готов соскочить с вертящего языка, но нет – опять срывается, и вновь приходиться ломать голову, наверное, такие мысли в этот момент кружились в голове Николая. «Когда ж тогда ему было думать над ответом, а еще говорит, что вертится ответ – себе бы не брехал», – говорило вездесущее провидение.

Я же не думал над вопросом Наставника, для меня скорее более интересно было наблюдать за мимикой лица, как Наставника, так и его оппонента. Конечно, явных изменений их лица не претерпели, но все же всплески изменчивых мгновений на их лицах, плюс мое домыслие, рисовали мне впечатляющую картину противостоящих друг другу лагерей. Жесткие уголки рта и блеск глаз Наставника подсказывали о волнующем его и не только, состоянии порыва. Но, что интересно, заявляя, что мы погрузились в молчание, я, как оказывается, не совсем был точен, ведь тишина в помещении – еще не есть молчание присутствующих в нем людей, и в то время, как внешне мы не произносили слов, внутри нас бушевал шторм дискуссий так, что иногда его волны переплескивались и отражались на наших лицах в виде мелькающих вздрагиваний нервных окончаний.

– Может быть – «следующий», – внезапно для нас, без прежней уверенности проговорил Николай.

Если я все также продолжал молча сидеть на месте, то от Наставника требовался ответ, но он не последовал, а просто Наставник, выждав минутную паузу, наблюдая, как не находит себе места оппонент, потихоньку поднялся из-за стола, затем медленно подошел к соседнему столу, где лежала заранее им принесенная сумка, после, немного покопавшись в ней, нашел, что искал, и в результате чего перед нами предстала банка одной известной компании по выпуску газированной воды. Мы же с оппонентом все это время молча сидели, и только наши головы двигались вслед за Наставником, который после того, как достал банку, возвратился, сел на свое место, поставив банку на стол между собой и оппонентом.

Поначалу, мы сидели и непонимающе смотрели на эту банку, но затем, прочитав ее название, я и Николай синхронно озвучили вслух это название – NEXT. Улыбка растеклась на лице Николая, и он дальше спросил:

– Выходит, я ответил правильно?

Наставник же с улыбкой проговорил, что в принципе – да. Но для пущего эффекта – тут ведь главное, верно выбрать место и время для произношения этого слова.

– Вот, подойди к двери, – на последних словах появились стальные нотки Наставника.

Николай, как завороженный подошел к двери и, встав рядом с ней, стал ждать приказа.

– Ну, теперь открой дверь, – гипнотически проговорил Наставник.

На что Николай вновь повиновался.

– Ну, и кричи! – закричал Наставник (видимо, в минуты душевного порыва Наставник отступал от правил этикета и в разговоре переходил на «ты», что относилось ко всем, в том числе и ко мне). Николай же, уже ничего не соображая, закричал:

– Следующий!!!

Вслед за этой громкой частью собеседования, на нас обрушилась тишина, конечно же, это было относительное затишье, выглядевшее так после всех этих далеко не тихих действий. Если же посмотреть на нас в тот момент со стороны – то мое местоположение так и не изменилось, при этом я был в некоторой прострации от такой кульминации нашего первого раунда интервьюирования, даже удивительно, как я еще это слово смог выписать (но здесь я лукавлю, ведь все же записи делались не непосредственно по горячим следам, а уже в некотором временном отдалении от события). Из всех частей моего тела только глаза не поддались обездвиженью и перебегали от одного участника действия к другому. Когда Наставник прокричал свое повелительное, «ну, и кричи», то он не удержался на месте и подскочил со стула, при этом выкинув вперед правую руку. Его глаза горели неестественным огнем, прическа хоть и не слишком длинная, но при резком рывке ее обладателя, дабы как-то устоять, решила остановиться до более спокойных времен в своем всклокоченном новом положении. Его оппонент, после того, как прокричал свое слово, повернулся к Наставнику и впился в него, ожидая сам не зная чего. Эта тихая сцена продолжалась с минуту, а закончилась в тот момент, когда приближающийся к двери звук чьего-то шага не обозначился в проеме двери. Когда же следующий кандидат появился в дверях, то Наставник, уже обращаясь к нему, проговорил, изменив свою интонацию голоса на приветственную.

– Закройте дверь за выходящим молодым человеком.

Услышав это, Николай поначалу даже не сообразил, что ему делать, впрочем, и новенький не предпринимал каких-либо действий, ведь в роль выходящего еще пока никто не записывался. Видя эту заминку, Наставник произнес, вновь добавив феррума в голос.

– Для непонятливых повторяю, закройте дверь.

Николай, было, хотел что-то сказать, но второй окрик Наставника не дал ему это сделать, и он уже послушно вышел вон. Когда же новенький закрыл за ним дверь, то Наставник попросил его постоять там, у двери, дабы дать ему закончить дело. Затем Наставник вернулся к себе на место и, развернувшись полностью ко мне, стал шепотом говорить так, чтобы вошедший не мог слышать, о чем мы говорим, при этом Наставник определенные выражения озвучивал так, чтобы они смогли донестись до ушей новенького. Видимо, Наставник решил прибегнуть к этой уловке для того, чтобы смысл нашего разговора, был искаженно принят новеньким, не только на чужой, но и на свой счет, и тем самым можно было более эффективно провести собеседование. Мне же ничего другого не оставалось делать, как последовать его примеру и повернуться к нему. Как и Наставник, я слегка согнул по направлению к нему свою голову, и мы, как два заговорщика принялись вести свою беседу.

– Жаль, что все быстро кончилось, но и так бывает. Ну, что скажешь, как тебе процесс? – начал он.

– Все ничего, да вот только, я не совсем понял, что это было… в конце?

– Импровизация, как ответ на дерзость.

– Понятно, решили проверить стрессо-устойчивость кандидата, но тогда в чем же глубинный смысл, который, как я понимаю, имеет место быть. Ведь, как я понял, он вроде ответил на ваш вопрос.

– А я разве его задавал?

– А разве нет?

– То, что было спрошено – это всего лишь так, предпосылки к главному моему вопросу.

– И к какому же?

– А все легко и просто! Ему лишь необходимо решить для себя, когда и с чем надо прийти сюда. (Для лучшего понимания читателем, я выделил те выражения, которые Наставник произносил так, чтобы их услышал стойкий оловянный солдатик, стоящий в дверях, и ведь что получается, наш новичок до этого неловко себя чувствующий и делающий вид, что он не испытывает никакого дискомфорта, и показывающий некоторое подобие отстраненности, как только до него донеслись первые фразы произнесенные Наставником, то он тут же принял еще более отстраненный вид, отвернув от нас свое лицо, полагаясь на результативность уже другого органа тела, отвечающего за слух). И если он не понял ответа на эту задачу, то он зайдет к нам сегодня с вопросом о дальнейшей его судьбе, и тогда мне придется отказать ему, а если он правильно ответит, то придет на следующий этап собеседования, где ему и нужно быть.

– Что-то я не совсем уловил суть.

– А что еще не понятно? Ведь правильные ответы, да и вообще ответы, не всегда нужны. Нам важно проследить тот путь, который проделывает собеседник в поисках нужного ответа, иногда и неправильного. Вот я им и даю эту возможность найти правильный путь, который, к слову сказать, всегда результативен. Вот и пусть наш дерзкий собеседник решит эту задачу. – Закончив последнюю фразу, Наставник повернулся на стуле и пригласил новичка к столу.

Новичок, подойдя к нам, занял предложенный ему стул. Я в это время, тоже не сидел на месте и, следуя примеру Наставника, принял свое прежнее положение. И вот мы с Наставником сидим и молча смотрим на новичка с одной стороны стола, и он не показывая, как ему кажется, какого-то виду (но мы знаем, что он скрывает) сидит и ждет наших движений. (И кто же, в этот момент здесь главный, тот кто оказывает свое важное воздействие на всех присутствующих, задам я вам провокационный вопрос, на который, я думаю, мнения разделяться, и внимательный, а также невнимательный читатель ответит, что Наставник, так как он руководит всем процессом, другой же вдумчивый фантазер предположит, что все-таки повествование ведется от первого лица, и значит, несомненно, это первое лицо и есть главный, ведь только оно может повлиять на ход повествования. А может, этот новичок какой-то скрытый, весьма знаковый персонаж, который до того не был востребован, и вот сейчас своим появлением затмит всех вокруг, предположат любители интриг. Хотя это предложение и звучит весьма заманчиво, но идея моя относилась к весьма приземленным вещам, вернее, к одному предмету, который своим присутствием магнетически действовал на всех, притягивая наш взгляд к себе). Так вот, мы сидели и вначале оценивающе наблюдали друг за другом, но постепенно наш взгляд переместился на одиноко стоящую банку газводы, так никем и не убранной со стола. Не знаю, как у других, но у меня никаких мыслей не возникло, и я просто всматривался в очертания банки, перечитывая раз за разом ее красочные надписи. Но у Наставника, видимо, возникли совсем иные предложения на этот счет, и он вдруг высказал новичку свое предложение.

– Я думаю вы не из того вылеплены теста, и что не будете ходить вокруг да около и прямо ответите – «да», если поставленный мною вопрос будет подразумевать такой ответ. Верно, я говорю?

– Да, конечно, – последовал ответ новичка.

– Хотите пить? Отвечайте только честно, – продолжил Наставник.

– Да, немного горло пересохло.

– Ну, это от волнения, – участливо говорит Наставник, при этом беря со стола банку и протягивая ее новичку. – Вот, пейте. Не стесняйтесь. Ведь нам нужны четкие ответы, а не какой-нибудь, пересохший хрип.

Новичку ничего не остается делать, как взять протянутую банку, ведь ничего нет сложнее, как отстранить руку дающего. Да и обстановка не предусматривала возражений. Что ж, новичок берет банку в руки, мы же сидим и внимательно наблюдаем за всеми его действиями. И ведь, ох, как сложно проделать, даже самое легкое для тебя действие, когда за ним наблюдает несколько очень внимательных глаз. И ты, хоть тысячи раз это делал, но вдруг все твои отчеканенные действия становятся какими-то неуклюжими и неловкими. А разве трудно выпить банку воды, да, наверное, ничего нет легче, да каждый из нас с самого раннего детства пьет воду, кто во что горазд. Ну, а что же, наш новичок? Вот он, набравшись духу, смело отодвигает язычок крышки, дабы одним махом открыть ее. Но, то ли он не рассчитал силу, то ли выбранный им угол поворота язычка занял предельное положение (для нас это так и осталось загадкой), тем не менее, результатом его рывка стал отрыв язычка от банки без ее открытия. И вот сидит перед нами ошарашенный новичок, держа в одной руке банку, а в другой тот злополучный язычок, и ведь наверняка, это всего лишь случайность, и вполне возможно, что новичок является рекордсменом по открыванию сего предмета и, даже скажу больше, он и одним глазом не моргнув, откроет вам бутылку, так что не будем его судить строго и отнесемся к этому, как к нелепой случайности. Но, у Наставника, на все есть собственный ответ, и он ждет, что будет дальше. Новичок поняв, что от него ждут действий, вначале пытается подковырнуть язычком само отверстие, но из этого у него мало что получается. Тогда он, поставив банку на пол, пробует проверить крепость своих пальцев, которые, к слову сказать, скорее гибки, чем крепки и сгибаются под напором веса новичка. Тогда он, уже изрядно запыхавшись, достает ручку в железном корпусе (В этот момент, Наставник вспыхивает и произносит: «А вот и ручка, как жаль, что Антон далеко»), и уже с помощью ее успешно заканчивает свои действия. Что ж, разобравшись кое-как с крышкой, наш оппонент приступает к самому процессу пития. Сделав глоток, он опускает банку и видит перед собой так участливо наблюдающие за ним лица.

– Пожалуйста, до дна, – подстегивает его Наставник.

Что ж, банка не очень большая, и выпить ее до дна не составляет трудности, вот только подоспевшая откуда-то снизу, под воздействием газов отрыжка решила тоже поучаствовать в глотательном процессе и даже постараться воочию понаблюдать на всех со стороны. Новичок, попав в такую щепетильную ситуацию, собирается со всеми силами и в несколько глотков приканчивает банку, что не сказать про отрыжку – она же, к его неудовольствию, особа весьма зловредная и не знает обратного хода. Так что процесс дальнейшего собеседования для новичка становиться все более сложным. Ведь ему просто необходимо координировать свои высказывания с этой возмутительницей его спокойствия, иначе неосторожное слово может вызвать ее гнев, и она, найдя лазейку меж гласных, возьмет и вырвется наружу.

– Как, освежает? – издевательски спрашивает Наставник новичка.

– Угу, – сдерживая натиск особы, только и отвечает новичок, при этом держа пустую банку в руках.

Наставник, как будто не замечает этой помехи в руках новичка, поворачивается ко мне и говорит:

– Знаешь, и ведь верно говорят, что аппетит приходит во время еды. Вот и я, что-то захотел чего-нибудь попить. При этом я ощущаю, что под столом он вновь наступил мне на ногу. – Да, пожалуй, и я бы не отказался от ключевой водицы, – подыграл я Наставнику.

– Не сходите, для нас за водой, а то выпитая вами банка была последней, – уже повернувшись к новичку, обращается он.

Что ж, как бы двояко не звучала эта просьба, но ряд факторов и один существенный, который так и остался тайной для нас, но для некоторых случайных прохожих в коридоре он все же открылся своим завывом, не позволили новичку ответить нам отказом в нашей к нему просьбе. И со словами: «Я сейчас мигом», новичок так быстро вышел в коридор, что даже напутственные слова Наставника: «Там по коридору налево», не успели достигнуть адресата, споткнувшись об закрытую за ним дверь.

– Честно сказать, вы для меня непредсказуемы, – обратился я к Наставнику.

– А что вас так удивляет? – спросил он меня.

– Ну вот, последние ваши действия мне не приносят ясности. Какой во всем этом смысл?

– Какой смысл? – Затем сделав паузу, как бы размышляя над моим вопросом, Наставник продолжил. – А, пожалуй, никакого – просто мне пить хочется. А вам, разве нет? Ведь, как я помню, вы тоже выразили свое согласие.

Я не стал ему указывать о его побудившем меня дать согласие толчке, и я, не отвечая на его вопрос, спросил о другом.

– Но все же, разве только жажда движет вашими действиями?

– А вы в точку попали. Да, именно жажда подстегивает и заставляет меня двигаться. Но под жаждой я понимаю куда более общее понятие. И я хочу, чтобы вы тоже жаждали жизни, как я. А насчет нашего посыльного не беспокойся. Ведь нам необходимы исполнительные работники, вот он и доказывает свою исполнительность.

– Но, мне кажется, чересчур…, – не закончил я, как в дверь постучали, и в нее вошел новичок. В руках новичка находилось две банки с разными наименованиями воды.

– Ну, вот и наш спаситель, – проговорил громко Наставник, вставая с места и подходя к новичку.

– Я вот только не знал какую взять, и поэтому взял разную. – Сообщил новичок.

– Да ничего, вы ходили – вам и выбирать. Не такие уж мы привередливые. Да, коллега? – обращаясь ко мне, заявил Наставник.

– Да, конечно.

– А ты какую будешь, – взяв банки в руки и показывая мне их, спросил он.

– Да, без разницы.

– Тогда я себе возьму лимонную, а уж тебе достанется, что послаще, – сказав это, Наставник поставил передо мной банку.

– А чтобы я не забыл, мне надо с вами рассчитаться за воду, – с этими словами Наставник лезет в карман пиджака, висящего на спинке стула, и достает свой кошелек.

– Да не надо, перестаньте, – пытается возразить новичок, но на эти его слова Наставник заявляет, вновь переменяя тон на более жесткий.

– Нет, в таких вопросах я строг. И здесь не может быть даже малейшего повода для договорок. А то потом скажете, что мы использовали свое положение, и вы за свой счет угощали нас водой. Нет, извольте получить, – протягивая пятитысячную купюру новичку, заканчивает свой монолог Наставник.

– Но у меня нет сдачи, – растерянно оправдывается новичок.

– Так разменяйте, – неумолимо заявляет его оппонент. На это, не зная, что возразить, новичок вновь скрывается за дверью кабинета. Наставник же с улыбкой поворачивается ко мне и внимательно смотрит на меня, а затем говорит: «Что, у вас опять есть вопросы?». Мне же не совсем понравилась эта последняя сцена, и я даже слегка почувствовал жалость к новичку, но ко мне уже стало приходить понимание того, что все то, что делает Наставник – имеет под собою определенную цель.

– Я понимаю, что стрессовое собеседование, а я думаю, что это он подразумевает что-то подобное, но все же мне трудно принять унижение личности.

– Унижение личности! – Вдруг сорвался на крик Наставник, но потом справился с собой и уже спокойным тоном продолжил. – На то она и личина, чтобы принимать различные удары судьбы. А без внешнего стресса разве куется личность? Вот сейчас, через эти посылки, пройдя пресс нашего давления, возможно она и проходит свой главный экзамен, для того чтобы и называться личностью.

– Я может не правильно выразился, – попытался вставить слово я, но Наставник не слушал и все продолжал.

– Разве наше тестирование определяет – личность ты, или нет? Мы проверяем всего лишь ее качественные характеристики, способности к адаптации к внешним условиям, ее функциональные способности. Ну, и если выйдет так, что она нам не подходит – это еще не значит конец твоей личности, а всего лишь тебе нужно найти для себя иное применение, для своей оболочки, называемой личностью.

Выпалив все это, Наставник задумался, а потом, как ни в чем не бывало, вновь завел разговор.

– Исполнительность мы проверили, теперь пусть проявит смекалку, а то я все утро не мог разменять деньги. Было, хотел поменять в столовой – да вот забыл, а сейчас, пожалуй, там уже и закрыто.

Затем он встал, достал сигарету, посмотрел на меня и направился к окну, чтобы закурить. Но прежде чем зажечь ее, он попытался открыть окно, что у него не получилось сделать.

– Подойди, ко мне, – попросил он меня.

Я, поднявшись с места, подошел к месту его единоборства с окном. Надо сказать, что одна стена кабинета представляла собою одну сплошную стеклянную конструкцию и, как нами выяснилось, окна здесь не открывались, правда, для этого имелись какие-то ручки, но их функционал так и остался для нас загадкой. Уяснив для себя невозможность открыть окно, Наставник не огорчился и сказав: «Ну и ладно», закурил сигарету. Пока он курил, я смотрел из окна вниз. Мы находились на пятом этаже, так что можно было вполне четко рассмотреть лица проходящих людей. Окно кабинета находилось со стороны главного входа, так что из него было видно, кто входит и выходит, так же издали виднелась парковка и маршрутная остановка прибытия и убытия персонала. Но вот, когда Наставник закончил свой перекур и уже без сигареты присоединился к моему наблюдательному посту, в дверь уже без стука вошел новичок.

– Наконец то, – поворачиваясь к нему, заявил Наставник, а то уж мы стали переживать и вот даже устроили свой наблюдательный пост.

– Вот, поменял, – протягивая деньги, сказал запыхавшийся новичок.

– Вот и хорошо. А что так долго?

– Да ведь в административном здании с такой просьбой к незнакомому не обратишься, тем более, если никого не знаешь. Мало ли, кем он может статься.

* * *

Надо сказать, что это была истина, полученная в результате горького опыта. Как выяснилось потом, все же наш новичок в первую очередь поступил именно таким образом, став просить разменять купюру всех, кто ему попадется на пути. Вначале, это были ожидавшие своей очереди на собеседование кандидаты. Представляю, какой шквал недомыслия вызвала в них подобная просьба человека, вышедшего из кабинета их предшественника. И, как это бывает в подобных случаях, эта самая случайность также решила погулять и еще раз доказать всему сущему свою значимость. И вот, надо же ей было в этот момент забрести к нам в компанию. Походив по ее коридорам, заглянув туда и сюда, и не найдя для себя чего-либо значительного, она уж было собралась восвояси где ее ждал сытный стол, как она заметила, что по коридору административного здания в поисках своего разменного решения мечется, страстно желающий выполнить эту свою миссию, какой-то человек. А ведь случайность – не то, что случай со своей брутальностью, она всегда готова прийти на выручку страждущему. А так как времени на раздумье у нее не было особо много, то она ничего другого не придумала, как вызвать у одного из владельцев кабинета, находящегося на пути следования новичка, острый страждущий позыв выйти в туалетную комнату. Видимо, во время обеденного перерыва ему случайно достался тот вчерашний компот, забытый не очень ответственной, да что там, скорее безответственной кухонной рабочей, которая клятвенно заверяла повара, что все вчерашние остатки, по мнению повара уже нехорошего компота, вылиты, и что на сегодняшний обед будет подаваться только свежий продукт. Но мы-то с вами знаем цену этих заверений. И из всего этого можно сделать вывод – что случайность уже загодя готовится и расставляет везде свои ловушки, на которые попадаются ничего не подозревающие, в том числе и великие люди, а уже потом, исходя из ситуации, случайность с выгодой для себя использует их. И ведь как бы велик не был человек, как говориться в таких случаях – ничто земное ему не чуждо. Так что наш владелец большого кабинета вполне не случайно ощутил эти позывы, и так как сие происшествие произошло во время его видеоконференции с потенциальными партнерами – ему ничего другого не оставалось делать, как отложить до лучших времен посещение нужной ему комнаты. И он со стойкостью спартанца, превозмогая нижнетазовое давление, сумел-таки выстоять, вернее, высидеть этот раунд противостояния или сидения, я уж совсем запутался, в общем, как только была закончена видеосвязь, он, сдерживая натиск организма, гуськом двинулся по направлению заветной комнаты. Вот тут-то, он на свою беду, и повстречался нашему герою.

– Извините, вы не разменяете? – протягивая денежную купюру, обратился к нему новичок.

В другой бы раз наш владелец большого кабинета, тем более под сенью своих владений, просто бы отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Но в данный момент, наш Большой Человек не только не испытывал какого-то желания пообщаться, он просто этого не мог сделать физически без неприятных для себя последствий. Так что ответом новичку со стороны Большого Человека было его полное безмолвие. Но, как назло, новичок встал на пути Большого Человека, а для него каждый шаг, и тем более с поворотами, давался с большим трудом, так что он только побагровел и непонимающе посмотрел на нахала. На его беду, новичок не отличался большой проницательностью, и ему показалось, что раз ему не отказали – то значит: либо его не поняли, либо надо ждать дальнейших шагов со стороны этого почему-то сильно раскрасневшегося господина. Решив, что нужно повторить свой вопрос, новичок вновь спросил:

– Вы может, не поняли, но мне просто необходимо разменять деньги.

Большой Человек собрался с силами, и уже приготовился по-братски послать наглеца куда подальше, но случайность, имеющая связь с внутренними телесными обстоятельствами и отвечающими за расстройство желудка большого человека – не дала ему этого сделать, и предупредительно вызвала новый жесткий позыв, грозящий ему неминуемыми физическими и репутационными потерями. Большой Человек в этот момент словно окаменел, его лицо от напряжения еще более, если еще только можно, сильно побагровело, его руки, что есть силы сжались в кулаки, его ноги, с такой силой уперлись в пол, что, пожалуй, в этот момент на свете не существовало живой силы, способной сдвинуть нашего Большого Человека с места, при этом вращение вылезших из орбит его глаз приняло такой угрожающий характер, что посторонний наблюдать при взгляде на них вполне мог потеряться в этом безумном водовороте. Но, как бы угрожающе не выглядел Большой Человек, все же вывести его из себя мог только один субъект, и в этот момент он находился, как раз напротив Большого Человека, и вы, я надеюсь, поняли – кто это. Новичок же видя, что спрашиваемый господин не отвечает, все продолжает так же молчать, но при этом все больше наливается краской, хмыкнул и заявил с разочарованием.

– Сказали бы, что нет размена и все, а то стоит и молчит, как будто в рот воды набрал и еще надувается, будто индюк на токовище, – и не мешкая отправляется дальше искать, где бы разменять купюру.

Большой Человек слышит эту грубость на свой счет, но ничего не может поделать, его сейчас это мало волнует, его трогает только одно, как бы с минимальными потерями добраться до вожделенного места. Но давайте оставим Большого Человека и пожелаем ему благополучного завершения своего путешествия в места обетованные. Правда, мы едва не забыли про нашу виновницу завертевшую всю эту катавасию. А что она? Да вон стоит невдалеке и спорит со своим напарником Случаем, как же все-таки трактовать эту встречу Большого Человека и новичка. Случайность винит Случай в том, что он вновь пытается все лавры присвоить себе, когда как череда нелепых случайностей и стала главной причиной случившегося события. Ведь не отвлекись, кухонная рабочая на телефонный звонок, тогда глядишь, она бы и нашла время вылить забродивший компот. Случай же контраргументирует тем, что не случись вчерашним вечером организованной им встречи бывших сокашников – сегодня бы Большой Человек не чувствовал себя с постстрессовым синдромом и сопутствующем ему сушняком во рту.

– А почему именно ему попадается как раз тот компот, разве это не моих рук дело? Да и вообще, твоему Большому Человеку только дай повод – он через день будет находится в таком приподнятом состоянии, – пылает Случайность.