Читать книгу "Последнее искушение свободой"

– А, вот ты где, – услышал я голос Мисс, и сразу же проникся к ней тем вчерашним чувством, когда бил по стенке. Но я очень тактичен и не проявляю неуважение к слегка забывшимся дамам. Я беру брошенные ими сумки, и мы все отправляемся на вокзал. Один только вопрос мучает меня. Что делает здесь Эльза? Но не успел я им задаться, как Мисс рассеяла все мои предположения.

– А Эльза решила поехать с нами. Соскучилась, говорит, – заявила Мисс, глядя на меня.

Что ж, теперь все стало на свои места. Вот, что имел в виду Денница, когда говорил о крючке, на который клюнет Атеист. С помощью Эльзы они, видимо, хотели его выманить, и тогда уже, согласно их планам, должен был бы действовать я, но я ведь отказался. Тогда возможно, ситуация будет развиваться по другому сценарию, вот только по которому, уже одного богу известно (или Ч.Е.З). На слова Мисс я ничего не ответил, стараясь максимально свести к нулю разговор с ними.

– А ты чего это, дуешься на меня, что ли, – с усмешкой спросила Мисс.

– С чего бы. Просто, устал, – ответил я.

– Если бы в нужном месте устал, то не устал бы, – заржав вместе с Эльзой, прошипела Мисс.

И утреннему спокойствию, а затем и терпению иногда приходит конец, и я, находящийся на стадии перехода в состояние язвительности, уже готов был высказать им пару весьма заподольностей, но подача поезда под посадку остудила меня. Правда, посадка в вагон вместе с ними, еще раз ставила меня на грань резких высказываний, но все же, что-то их спасло, и они, ввалившись сначала в вагон, а затем в свое купе, заставили меня промолчать, и я, оставив их в попойном качестве, удалился в свое купе, где, забравшись на вторую полку, постарался отвлечься от окружающего. Сон позволил мне отвлечься и немного прийти в себя. Что же касаемого моих попутчиц – мне даже знать не хотелось, что там с ними, но реальность, рассудив иначе, по прибытии на конечную станцию ввела меня в курс общего дела. Если на меня поездка оказала тонизирующее действие, то на Мисс с ее подругой она оказала, в некотором роде, совсем противоположное. Видимо, неспокойная натура не позволила им и на минуту прилечь, хотя надо отдать им должное, они все же прикладывались, только, разве что, к бутылке. Но сколько в них титанической силы!!! Слабак-мужик уже давно бы под столом отключился, в своем бессилии противостоять крепости содержимого бутылки, а им – хоть бы что! Да, действительно, есть женщины в наших селеньях, и в избу горящую войдут и коня… «Ик… И коньяка, давай наливай», – перебила Мисс. Так что, их выход из купе, и их целеустремленные взгляды (в одну точку), не оставляли мне другого выхода, как включится в процесс транспортировки сих дам. Спустив сначала из вагона Мисс, я принялся за Эльзу, под аккомпанемент не смолкающей Мисс.

– Не бойся. Он у нас джентльмен. А джентльменство – не пропьешь, – закатившись от смеха, не удержалась и упала она. Но и это не привело ее в чувство. – Нет, он у нас Отбой, – не смолкала она.

Я же, опустив Эльзу на перрон, попытался от нее освободиться, но она из каких-то только ей ведомых соображений обхватила меня и впилась в меня губами. Мисс же, заметив эту ситуацию, принялась хлопать в ладоши, приговаривая: «Так, дай ей, Отбой!».

Дальнейшему развитию этой бредовой ситуации положили конец какие-то встречающие Мисс люди. Она, заметив их, быстро переключилась на них, а я же с трудом, но все же освободился от Эльзы, которая долго не оставалась одна, и, найдя себе новую жертву, повисла на ней.

– Бред! Полный бред, – про себя разорялся я, выходя с вокзала, пока не уткнулся еще на одно удивительное событие. Поодаль я заметил загружающихся в автомобиль Мисс и Эльзу, но не это вызвало мое удивление. Появление Наставника, а вернее, его высовывающаяся (на мгновенье) из машины голова – вот что заинтересовало меня, и ведь он, видимо, не желая себя афишировать, не пришел на перрон. Нет, он и сейчас старался не выказывать своего присутствия, и только это одно мгновение и позволило мне заметить его лицо. «Это уже становится интересно, и что же дальше?», – подумал я вслед, унесшим их, автомобилю. Но сейчас меня волновал куда более существенный вопрос. Лиза, только она интересовала меня. Я, сначала, попытался до нее дозвониться, но трубку никто не брал. Затем я, прежде чем поехать к себе, съездил к ней, но и там меня ожидала только закрытая дверь. Постояв и подергав ручку ее двери, я принял решение отложить все на завтра. Наверное, там, уже на работе, я смогу с ней переговорить и все ей объяснить…

Гл.13 ЗаПечаль

На следующее утро, меня на остановке, постигла первая неприятная неожиданность, в большой череде, постигших меня сегодня неприятностей. Я, стоя на остановке и безостановочно проглядывая свои глаза в поисках Лизы, так и не дождался ее появления, и мне пришлось, еще с большим волнением, ожидать своего прибытия на работу. Прибыв на автобусе в конечный пункт, я, следуя своему заведенному порядку, двинулся мимо парковки к главному входу здания. Вот тут-то меня и подстерегала вторая неприятная неожиданность, наотмашь сбив мое душевное равновесие. На паркинг влетело авто Макса, несмотря на уже привычность такого его появления, он, тем не менее, не потерял свою массовку, восхищающихся его средством передвижения. К моему удивлению, вместе с ним приехал Антон, но когда Макс, обойдя авто, открыл пассажирскую дверцу, и в нее в ответ на его руку, высунулась женская рука, а за ней и ее обладательница, то в этот-то момент меня и оглушило увиденное. Лиза! Что она там делает с ними, задавался я вопросами. В этот момент Макс повернулся и, видимо, заметил меня. И что же он делает? А он наклоняется к Лизе, и что-то ей шепчет, указывая на меня пальцем. Затем приподнимает руку и машет мне. Но я, уже мало что соображая, поворачиваясь и заново встраиваюсь в поток людей, идущих на проходную. Все же, зайдя в здание, я не иду к себе, а заняв наблюдательный пункт на втором этаже, стою, ожидая Лизу. Она, расставшись с Максом, двигается по направлению нашего отдела, где я ее и перехватываю. «Лиза!», – зову я ее из-за спины. Но она, делает вид, что не слышит, и продолжает двигаться вперед. Я же, в свою очередь, догоняю ее и, взяв ее за локоть, пытаюсь остановить. Но она, видимо, ожидая такого поворота событий, резко разворачивается и истерично кричит:

– Что тебе надо еще?! – Меня схватывает оторопь, и я только и могу, что выговорить. – Объясниться. Ее ответ не заставляет себя ждать, и она выпаливает:

– Между нами и так, все предельно ясно. Все что можно – было сказано. Ты добился того, чего хотел. Теперь можешь радоваться, – она разворачивается и быстрым шагом удаляется от меня.

Я же, как ошпаренный, остаюсь стоять на месте, соображая, чего такого я хотел и, главное, чего сумел добиться. И ведь что интересно… Как правило, все добиваются именно чего-то иллюзорно плохого, и всегда – с большим процентом успешности. Придя в себя, я решаюсь продолжить свой путь уже к пространственной точке нахождения моего рабочего места. Войдя в наше отделение, я вскользь посмотрел на стойку администрации, где находилась Лиза. Ее покрасневшие глаза мне говорили о многом, и мое сердце, готовое разорваться от этого, с удвоенной силой запульсировало, отчаянно пытаясь достучаться до меня. Но разве я ему могу сейчас что-то объяснить, когда сам не могу объясниться. Зайдя к себе в кабинет, я наливаю стакан воды и залпом выпив, пытаюсь заглушить терзающий меня огонь. Но сегодня – понедельник моей жизни, и мне не дадут покоя. Телефон оповещает меня, что меня хотят видеть у Мисс. Меня эта новость словно окатила ушатом холодной воды. Надо же, а я о ней и забыл совсем. «Ну, сейчас я ей покажу!», – подумал я и, полный решимости, рванул дверь в ее кабинет. Но одно дело – проявлять решимость у себя, и совсем другое дело – действовать под сводами чужого кабинета, на территории противника. Но я все же показал себя (как и говорил), но только, что смиренным слушателем. Только вот интересно! Почему неловкость должен чувствовать тот, по отношению к которому и была проявлена непочтительность, и в особенности, если хамом оказался твой начальник. Может потому, что просто не стоило проявлять сдержанность, зиждущуюся на этических (либо меркантильных) основах, а просто надо было, со всего маху, показать ему его собственное отражение хамла, указав кулаком на его некоторые лицевые недостатки. Конечно, женщина нуждается в другом подходе (в случае ее ступора в отношениях), но и им не мешало бы прислушаться к неоспоримым доводам природы, к которым часто прислушиваются особи мужского пола, под воздействием силы притяжения, или силы столкновения с ботинком неприятеля, весьма неделикатно прикладываясь к асфальту ушами, и слушая эти доводы, издавая зовы мольбы. Но Мисс, не показывая виду и не глядя на меня, отойдя в дальний угол, продекламировала:

– Надеюсь, произошедшее останется между нами, и мы, оставив все в прошлом, продолжим с вами, не вспоминая обид, трудится и дальше.

Хотелось бы, мне ей ответить: «Что, калоша, протрезвела?», – но, как она говорила, что джентльменство не пропьешь, просто сказал:

– Уже забыл.

– Ну и хорошо, – оживилась Мисс, – так что начнем новую неделю, а пока можешь идти к себе.

Я, посчитав, что после того, что между нами было (и не было), и этого достаточно, вышел из ее кабинета. Эх Лиза, моя маленькая Лиза! Зачем ты отводишь глаза и делаешь вид, что сильно занята? Я же вижу, твои глаза все также красны, и ты, улучая минутку, забегаешь в туалет, чтобы всплакнуть. Я попытался двинутся в ее сторону, но она, отвлеченно-занятая, сразу заметила мое движение и, вскочив с места, убежала прочь от меня.

Так, сейчас же иду к Максу и выясняю в чем дело, решаю я. Но на месте его я не застаю, как оказывается, он отбыл на собеседование. А ведь точно, я, со всеми этими поездками, совсем забыл про план мероприятий. Что ж, надо идти к Наставнику, там и застану его. Зайдя в потайную комнату, я застаю там Макса, убеждающего Антона в своем видении автомобиля.

– Автомобиль, это олицетворение твоего «я». Это прихожая твоего дома, и женская особь, видя те комфортабельные условия этой прихожей, уже осознает общий интерьер дома, и поэтому может предположить, что ей сулит поездка с тобой, и решает – соглашаться на нее, или же нет. И скажу тебе честно, они (женщины), в основном, соглашаются. Да ты же и сам видел. И, поди что, даже сам слегка дрогнул, – засмеялся Макс.

– И что, Лиза тоже дрогнула? – встрял я в разговор.

– Поджилки явно тряслись! – поднявшись навстречу мне, заявил Макс.

– Я думаю, что тебе лучше будет с ней расстаться, – выведенный его ответом из себя, пошел на обострение я.

– А я придерживаюсь иного мнения, – встав в стойку, ответил Макс.

Что ж, стороны были готовы к предстоящей горячей фазе конфликта, не хватало лишь одного, запала. Мы, с ненавистью глядя друг на друга, ждали той искры, которая и даст старт нашим намерениям. Но вот, спичка чиркнула и даже зажглась, а мы даже не кинулись друг на друга, даже скорее – разжали кулаки. Это зашел Наставник, прикуривая на ходу сигарету.

– А вы, чего это бездельничаете, – заявил он, оглядывая нас. – Я тут уже вовсю штудирую поступивший ресурс, а вы даже и в полглаза не взглянете, – подойдя к окну, проговорил он.

А и в правду, пока мы тут решали свои насущные вопросы, там, за окном Наставник интервьюировал очередного кандидата. Ну как, интервьюировал… Он, решив, что с утра всем просто необходим радостный настрой, заставил очередного Сизифа открывать окно, что последний и пытался претворить прямо сейчас, перед нашими глазами. Но, несмотря на появление Наставника, в кабинете все также стояла напряженная тишина.

– Я что-то не пойму, что здесь происходит, – произнес Наставник, видя какую-то незавершенность.

– Ник, видимо, забыл окно закрыть, вот птичка и улетела, – съехидничал Антон.

– Окно, говоришь, забыл закрыть?! – Вскипел я и, схватив, стул, бросился в зал для собеседований. Кандидат, возившийся в тот момент у окна, уже потеряв надежду, стал отчаиваться, когда увидел несущегося в его сторону незнакомца со стулом. Кандидат, видимо, решив, что будет лучше уступить этому типу со стулом место у окна (да и, наверное, безопаснее), бросился прочь от меня. Я же, приблизившись к окну, со всего маху нанес по нему удар стулом. Но окно, все же было крепко спаяно, и лишь с третьего раза позволило себя разбить, и, тем самым, вдохнуть внутрь помещения воздух улицы. Добившись своего, я поставил стул рядом с собой и с вызовом заявил вошедшей вслед за мной, компании:

– Ну что, решение найдено. Вы, ведь, этого хотели?

Если лица Макса и Антона выражали некоторую растерянность, то выражение лица Наставника было скорее насмешливым.

– Что ж сказать, факты, как говорится, на лицо. Только вот решение больно уж затратное. Вы, надеюсь, понимаете, к чему я это говорю, – резюмировал он.

– Отчего бы, нет, – был мой ответ.

– Вы, наверное, еще не пришли в себя с дороги. Так что, давайте все это спишем на производственные затраты, а вы сегодня здесь, пожалуй, уже все сделали, так что идите к себе и занимайтесь своими делами, – обратился ко мне, Наставник, провожая меня к двери. Затем повернулся к оставшимся и сказал, – Что стоим, теперь ищем ответ на вопрос, как закрыть это окно в Европу.

Я опять возвращаюсь, и вновь Лиза не выдерживает и уходит подальше от меня вглубь зала. Не знаю, как удалось мне дотянуть до конца рабочего дня, но все же мне удалось это сделать, и я, выжатый прессом стресса, выдвинулся домой. Я не стал сразу же, по окончании рабочего времени, выдвигаться, препятствие, в виде Лизы, заставило меня подождать ее ухода. Я подумал у себя в кабинете и решил обратиться к самому лучшему доктору – времени, который, собрав консилиум из большой и малой часовой стрелки, диагностировал болезнь, и вынес свое, чисто временное решение, которое по мере изменения ситуации может быть заменено на другой, уже безвременный вердикт. Когда я, уже приближался к своей остановке (мне казалось, что на сегодня уже все, хватит с меня), кто-то посчитал иначе, и на меня свалилась новая напасть. Неожиданно, из-за лесной полосы, обрамлявшей остановку, выскочил мужчина и схватил меня за грудки. А я ведь, после сегодняшнего стрессового дня уже расслабился и находился в благостном предчувствии домашнего дивана, а тут – на тебе, и я только захлопал глазами в ответ.

– Ты зачем так поступил? Я ведь считал тебя за друга! – тряся меня, прокричал Атеист.

А это был он. Затем он отпустил меня, махнул рукой и исчез туда, откуда и появился. Все произошло так быстро, что я, как стоял столбом в одном положении до моей встряски, так и продолжал в нем находиться, разве, что только костюм мой принял слегка вызывающий вид. Стоящие на остановке зеваки, следуя чтимой ими вековой традиции, мгновенно застыли в неповторимых позах, тем самым образовав архитектурную композицию, олицетворяющую собой всепоглощающее любопытство. Я же, после инцидента, стряхнул с себя невидимую пыль непорядка и присоединился ко всем стоявшим, которые, в свою очередь, перераспределились уже в толпу, для которой ни до кого здесь нет дела. Был еще один, замеченный мною прохожий, который с не меньшим интересом наблюдал за всей случившейся со мной историей – это был Наставник. Но, в конце концов, я все-таки добрался домой, и здесь уже попытался, успокоившись, найти ответы на мучавшие меня вопросы. Но разве их найдешь, лежа у себя на диване? Так что моя готовность решать вопросы утром следующего дня – ничем не отличалась от вчерашней. И сегодняшний день не стал исключением, он стал продолжением вчерашних моих неожиданностей. Видимо, этот временной отрезок вошел в цикл турбулентности, которая и раскачала весь мой размеренный ход жизни. Но природные катаклизмы не возникают сами собой, им также предшествуют свои природные факторы. Так, извержению вулкана способствуют накопления огненной лавы внутри горы, которые, в свою очередь, поднимаются вверх через трещины в земной коре. И уж когда масса лавы достигнет критической массы – тогда и происходит извержение вулкана. Также и я, накапливал своим молчанием Лизино нетерпение, ее жадное желание узнать, кто же поедет с Мисс, и когда она узнала об этом – произошел нервный взрыв.

Но я не предполагал что все так серьезно, и когда на следующий день прибыл на работу, то за стойкой администратора меня встречала совсем не Лиза. Вместо нее была Маша.

– А вы-то, что здесь делаете? Где Лиза? – пытаясь скрыть свое волнение, спросил я ее.

– Так она заболела. Вот и взяла больничный, – был ее ответ.

– А что с ней? – спросил я.

– Я не знаю, – все также бесстрастно ответила она.

Я, получив, такой исчерпывающий ответ, заперся у себя в кабинете. «Что с ней? Что мне делать?», – носился я из угла в угол. «Да ведь, и трубку не берет!», – продолжал злиться я, пока не был вызван к Мисс. Там она, после обсуждения производственных моментов, довела до меня информацию, что в конце недели намечается проведение корпоратива, и что мне желательно на нем присутствовать.

– Хорошо, – только и ответил я, сам в это время думая только о Лизе.

– Ну, это все. Можете идти, – сказала на прощание Мисс. Но я, прежде чем выйти, все же спросил ее о Лизе:

– А что случилось с нашим администратором? – с каменным лицом спросил я ее.

Мисс посмотрела на меня внимательно и также безучастно сказала:

– Да ничего особенного. Как раз к корпоративу выздоровеет. – Она сделала паузу и спросила. – А вы что-то хотели от нее?

– Да нет, просто для информации, – ответил я и направился к выходу.

Что же меня еще сегодня ждет, подумал я, выйдя в коридор. Но это была единственная на сегодня неприятная новость. Так моим неприятным ожиданиям у Наставника не суждено было сбыться, он, не желая обострений, на первое время разграничил время нашего пересечения с Максом.

– Но это – не надолго, – предупредил Наставник, – до начала следующей недели, а тогда, я думаю, мы все решим. Так сказать, расставим все точки над «i»! – загадочно закончил он.

На то, что он подразумевал под этими точками, я уже имел собственные предположения. Что ж, поживем еще недельку, а уж там решим, как жить дальше. В общем сказать, эта неделя прошла в томительном ожидании ее окончания, телефон Лизы все также не отвечал на мои настойчивые звонки, дверь ее квартиры, сговорившись с телефоном, также одаривала меня своим спокойным молчанием, а я – все также посещал свое рабочее место, где все-таки иногда пересекался с Максом и Антоном. Но мы делали вид, что не замечаем друг друга, и проходили мимо не поздоровавшись, видимо, взаимное желание нездоровья друг другу явно присутствовало в нас. После работы я взял себе привычку идти домой пешком, мне вообще понравилось одиноко бродить по улицам, вглядываясь в лица прохожих. Мне было интересно представлять, как они живут, какие заботы волнуют их. Неужели это было мое расставание с миром? И я, бродя по улицам, пытался запомнить последние дни моей жизни здесь. Или, может я, заглядывая в лица прохожих, пытался отыскать для себя какую-то надежду, какую-то зацепку, для того, чтобы здесь задержаться?

Знаю одно, я находился на распутье, и тот, кто мог бы мне помочь выбрать истинный путь, оказался, из-за меня же, не со мной. Что еще… А больше меня никто за грудки не хватал, хотя я бы согласился, чтобы это сделала Лиза. Что касается Атеиста – новостей о нем никаких не было. Так что, когда я вглядывался в звездное небо и видел, как упала еще одна звезда, а с нею и ангел – я не испытывал волнения за его судьбу. Ведь падший ангел – это тоже выбор. Каким же будет мой?

Я этого еще не знал.

Гл.14 Рок

Первое, что делал мужчина далекого прошлого – осматривал местность на предмет опасности, сейчас же он, зайдя в помещение, в первую очередь осматривает местность на предмет мебели, где ему можно будет присесть. У-тварь. Вот он – стул! Заметив этот предмет мебели, всем весом бухается на него уставший посетитель. А что поделаешь, нынче все посетители уставшие, всем нужен отдых. И ведь чем больше они сидят, тем больше им нужен сидячий отдых. Может быть, современный человек плохо смотрел на свой окружающий мир, и просмотрел самую большую для себя опасность, стоящую перед ним на четырех ножках?

На корпоратив я прибыл, слегка запоздав, можно сказать – в самый разгар праздника. Мне не хотелось смотреть, как раскачивают лодку те, которые в ней же и сидят. Мне захотелось сразу увидеть ее потопление, поэтому я и не спешил прийти. Зайдя в зал для торжеств, где должен был проводится наш корпоратив и, соединив в себе две напасти, поджидавшие гостя, я принялся осматривать зал. При этом, я решал для себя две задачи: определял, где устроился Наставник с коллегами, а уже потом, в зависимости от первой, решал для себя, где мне выбрать место, чтобы присесть. Но не успел я занять свой наблюдательный пост, как меня схватил сзади Наставник и потащил к своему столику.

– Ничего не хочу слушать! Все, пошли за наш столик! – таща меня за собой, разорялся он.

Мне ничего не оставалось делать, как поддаться грубой силе. Усадив меня за свой стол, он, находясь в каком-то приподнятом состоянии, которого я раньше за ним не замечал, намахнул рюмку, и бросился принести (по его словам) то, что нам крайне необходимо. Пока он улетучился в неизвестном направлении (по зрелому размышлению – к барной стойке), я смог осмотреться по сторонам. За столом Наставника собрались все больше кадровики, Макса же с Антоном я здесь не наблюдал, но вскоре все же выяснил их местонахождение. Они заняли угловой столик, где и наслаждались вечером. К моему удивлению, я заметил среди присутствующих Эльзу, которая находилась в компании Мисс. Последняя, все же не сильно увлекалась напитками, видимо, родные стены давили на нее и не давали расслабиться. Но где же Лиза, пробегая по залу глазами, спрашивал сам себя я?

– Кого ищешь? – садясь на стул, спросил меня Наставник.

– Да никого. Просто, гляжу – ответил я.

– Ну, давай за нас, а то когда еще увидимся, – наливая мне в бокал вина, проговорил он.

– А что, так, – поинтересовался я.

– Расстанемся мы в скором времени. Ну, давай! – сказав это, он выпил.

Следом за ним выпил и я.

– Так вот, что я хочу сказать тебе напоследок, – поморщившись, начал говорить Наставник. – Вот ты знаешь, кто такие БЛС?

– Безупречные логичные существа? – вопросительно ответил я.

– Да, именно они, используемые в решениях наших задач. Но, по моему мнению, это тот идеал, к которому и стремиться работодатель в поиске работника. Другими словами, робот в облике человека, не имеющего ни чувств, ни эмоций и не требующий больничного, – сказав это, Наставник задумался, закурил, а потом продолжил. – Тебе, вот не нравится мой метод интервьюирования, и даже не перебивай. Я хочу сказать, что мы, оказавшись на вершине пирамиды, получили право задавать вопросы, а этичны ли они – это уже другой вопрос, право задавать который, надо еще заиметь. Скажу так, ведь только знающий ответ – имеет право на вопрос! Мы же, присвоив себе право задавать вопросы… Как ты думаешь, знаем ли мы на них ответы? А я скажу – нам не обязательно знать на них ответы! Нас интересует только человеческая поведенческая реакция. Это, как в химии: на основе реакции, определяется качественный состав ингредиентов. И говоря – не этично, ты уже сам даешь свой ответ на свой же вопрос. А правильный он, или неправильный – для нас таких категорий оценки нет, для нас есть только одна категория ответа – подходящий ответ. – Закончил он. – Так вот, мой вопрос.

– А он подходящий или… как? – спросил я.

– У меня неподходящих не бывает, просто всему есть свое место и время, – ответил Наставник, но тут ему позвонили по телефону.

Он поднялся и отошел от нас поговорить. Я же вновь устремил свой взгляд вовнутрь зала. Но лучше бы я не смотрел на то, что там увидел. Там была Лиза, и она сидела за столом вместе с Максом. Я в одно мгновение и вспотел, и покрылся холодной испариной. Нет, все же сначала по мне устроили забег мурашки, соревнуясь меж собой в забеге по пересеченной местности. Затем на меня обрушился циклон, неся с собой похолодания в нижних частях атмосферы, но с повышением давления в верхней ее части. Пройдясь по мне, циклон уступил место своему тропическому собрату муссону, вырабатываемый мною жар, вкупе с работой вентилятора, привели меня в состояние высыхания, и для борьбы с обезвоживанием, я, после того как мое оцепенение прошло, принялся компенсировать недостаток влаги с помощью находящегося на столе запаса градусной жидкости. Тут неожиданная новость, сообщенная кем-то из сидящих за столом, и вовсе ошарашила меня.

– Знаете, что я сейчас слышал в курилке? – заглушая шум музыки, начал пришедший и, не дожидаясь ответа, продолжил, – Сейчас в новостях сообщили, что при задержании был застрелен наш Мега-стрелок.

(Так, с легкой руки СМИ, прозвали Атеиста). Я сидел и не знал, как отнестись к этой новости, только неизвестное до этого момента чувство захватило меня в свою власть и, дергая меня за кончики ресниц, заставило глаза выделить дополнительный объем слезной жидкости, которая, в свою очередь, скатывалась вниз по моим щекам. Минут через пять после этого сообщения вернулся Наставник, и за время его отсутствия – он тоже где-то потерял свое прежнее лицо. Теперь место возбужденности на лице Наставника, заняла какая-то никому неведомая забота. Я же, когда он присел рядом со мной (наверное, чтобы скрыть свое состояние), тоже вытер рукавом следы своей возбужденности. Помолчав с минуту, Наставник, налив мне и себе, без слов поднял бокал и выпил, чему последовал и я вслед за ним. Затем он поднялся, и все также молча, удалился в неизвестном направлении, но мне не пришлось долго задумываться над ходом его мыслей – мои думы перенаправил подошедший ко мне Антон.

– Надо поговорить, – прошептал он мне на ухо.

– Говори, – не двигаясь с места, ответил я.

– Давай не здесь, – продолжил он.

– А, где? – был мой ответ на это.

– У нас, там, – неопределенно ответил он.

Ну что ж, видимо, пришло время найти ответы на вопросы, которые мне самому хотелось задать. И я, поднявшись, последовал вслед за Антоном. Двигаясь за ним, я краем глаза смотрел на Лизу. Она, на этот раз заметила меня, и напряженно наблюдала за моими действиями. Макса же рядом с ней не было. «Значит, они решили групповые дебаты провести!», – подумал я. До кабинета для собеседований (а шли мы именно туда) мы с Антоном проделали наш молчаливый путь все также, не меняя диспозиции: он – впереди меня, я же – следом за ним.

Вот и кабинет… Антон заходит туда первым, я следом, но после мрачного коридора, яркий свет мешает мне обозреть кабинет, но как только у меня это получается – тяжелый удар мне в лицо не дает мне закончить этот этап исследований и погружает меня в нокаутирующий сон. Падая, я ощущаю еще несколько добавочных ударов по своему телу, и наконец, моя голова, соприкоснувшись с полом, получает окончательное сотрясенное успокоение.

– Ну что, очухался?! – слышу я голос Макса, и пытаюсь приоткрыть заплывшие глаза.

– Очухался! – приподнимая мои веки, констатирует Антон.

– Ну, что? Еще есть ко мне вопросы? – смеется, попивая что-то из стаканчика Макс.

Я уже полностью открыл глаза и осознаю, что нахожусь у стенки на полу. Видимо, они после моего падения, потренировавшись на мне в футбольных ударах, и запив это дело, еще разок отработали удары, а потом, решив побеседовать со мной для разнообразия, приподняли меня и, облокотив об стенку, принялись меня тормошить, поливая водой. И вот я, придя в себя, сейчас пытаюсь прийти к своему пониманию сложившейся ситуации, они же пытаются склонить меня к иному пониманию, а именно силе их решения.

– Так что, понравились тебе наши аргументы? – заржал Антон.

– Что сказать, ваша аргументация существенно облегчает взаимное понимание, – отвечаю я.

– Что да – то да, – произнес разговорчивый Антон, – специально для тебя надел свои «кованки». Вот, смотри, – говорит он, вертя перед моим лицом своим ботинком.

– Вижу, ты подкованный нынче… И кто же это тебя, да Макса так перековал? – кидаю вопрос им я.

– Что-что? – встает с места Макс.

– А то, что у вас самих духа не хватит на самостоятельность, и вы – всего лишь только «кованки» в чужих руках! – продолжаю я.

– Ах, ты, падла!!! – закричав, они вновь обрушивают на меня град ударов.

Не знаю, чем бы это закончилось, но резкий голос Наставника прервал их атаку.

– Что здесь происходит?! – зычно гремит голос Наставника.

Наши ударники мешкаются и отходят от меня. Наставник же наклоняется ко мне и, подняв мою верхнюю часть тела, вновь придает ей некоторую устойчивость. Затем берет бутылку воды и омывает мое лицо, проговаривая:

– Ничего нельзя поручить.

– Чего нельзя поручить? – открывая глаза, спрашиваю я.

– А ты уже – бодрячком! – проигнорировав мой вопрос, смеется Наставник, и подойдя к столу, на котором стоит разложенная закуска и бутылка водки, наливает себе.

– Тебе уже хватит, поэтому и не наливаю, – говорит он, и выпивает свой стакан. – А какие планы были, – вздыхая, он достает из кармана револьвер и отдельную коробочку с патронами.

Макс с Антоном не издают ни звука, а только напряженно следят за ним.

– Знаешь задачу про русскую рулетку? – вставляя патроны в барабан револьвера, продолжает Наставник.

– Слышал от Атеиста, – ответил я.

– Надо же, ты все знаешь… Правда, кто такой атеист – мне неизвестно, – вставляя четвертый патрон, продолжает говорить он.

– Скоро наш общий приятель, познакомит вас, – отвечаю я.

– Ну, я всегда рад новому знакомству, – говорит он, и крутит барабан. – Так, в общем – к делу. Я решил слегка придать тонусу задачке и вместо двух патронов вставить четыре. Как ты, на это смотришь? – сказал, глядя на меня Наставник.

– Когда смотришь в отверстие пистолета – не выбираешь, как на это смотреть, – сказал я.

– Видишь, мы с тобой уже приходим к общему пониманию, – проговаривает Наставник, и вдруг тишину разрывают два выстрела. Я непонимающе смотрю на окружающих. Сбоку от Наставника стоят Макс и Антон, с такими же удивленными, оторванными от действительности лицами. Они в свою очередь, также непонимающе смотрят на Наставника, а затем синхронно валятся вперед, как подкошенные, но они и вправду подкошенные – пулями из револьвера Наставника. Я же вновь перевожу взгляд на Наставника, который как ни в чем не бывало, смотрит на меня. Он видит мое вопросительное выражение лица и, растягивая трагическую минуту, подходит к столу, чтобы дозаправиться и продолжить свою беседу со мной.

– Посмотри на них. Они, и им подобные – только попутчики на твоем пути к цели. Но они считают, что именно Князь Тьмы их попутчик на их пути, они льстят себя надеждами, что, используя его как инструмент, смогут в дальнейшем обойти его. В душе они считают себя приверженцами добра и морали, а их контракт с дьяволом – всего лишь необходимое зло, которое в будущем покроется тысячью добрых деяний (правда, до которых им, уже после подписания контракта – нет никакого дела). Я же придерживаюсь иных взглядов. Для меня, как раз Денница и олицетворяет истинный, без всякой патетики путь! – сказав это, он крутит барабан и, направляя на меня револьвер, продолжает. – А вообще… Мне, что за дело, кто из них прав! Для меня – это всего лишь спор двух хозяйственных субъектов.