Читать книгу "Последнее искушение свободой"

– Ах, вон оно как! А я думала, что всему виной ваша медлительность, а как оказывается – это мы спешим!

– Конечно, ведь вся проблема в разнице предоставляемого времени женской и мужской частям человечества. И надо констатировать факт того, что женщинам отмерили времени ничтожно мало по сравнению с нами.

– И благодаря чему и кому мы так обделены вами?

– Ну почему сразу же нами. Объективная реальность. Но впрочем, у меня есть на этот счет две версии такого «несправедливого» положения вещей.

– Ну, слушаю.

– Так вот, первая – эволюционная. Во всем виновата близость женщины к природе, для которой изменчивость есть одно из защитных свойств, позволяющих более успешно конкурировать с другими представителями живого мира. А женская красота – это всего лишь внешний природный атрибут, с помощью которого женская половина и привлекает мужчин, дабы продолжить начатое творцом. И вот решив на данном этапе вопрос выживаемости рода, природа на этом теряет свой интерес к ней, и ищет новые формы для привлечения уже последующих потенциальных продолжателей рода.

– Ого, как. Давай лучше говори вторую версию, а то первая меня не слишком привлекает своей натуральностью.

– Ну и вторая – мифическая. Когда в результате никем неизведанных причин бог разделил «Индрогина» на мужчину и женщину – не все остались довольны итогом этих его действий. Мужчина счел, что в результате деления он был обойден своей второй половиной, и поэтому остался недоволен этим решением творца. Женщина же со своей стороны посчитала, что она довольно успешно вышла из этой передряги (так она называла свою бывшую обитель). Недовольный результатом раздела мужчина попросил творца изменить их. И творец все же внял этим просьбам, и сказав: «Ты сам, все сможешь изменить», – добавил ему в организм одно физическое свойство, способствующее ускорению обмена веществ, которое и позволяет ему в большей степени, чем женщине придавать новые формы своему организму. Вот почему мужчина быстрее добивается результатов, приходя в спортзал.

– Ах, вон оно как, – заявила Лиза, – Ну а женщины что?

– А что они. Они довольные, так и закостенели в своей сущности. А в чем это проявляется? А в том, что раз добившись чего-то, они останавливаются и в результате – застаиваются, что и приводит к плачевным старческим последствиям. И что главное – ты не сможешь на это как-то повлиять, это природное клятие так и тяготеет над вашим родом.

– Значит так! И эта твоя мифическая версия мне тоже не нравиться. Правда, у меня есть к ней дополнения, которые, как я понимаю, ты утаил.

– И что же я утаил?

– А то, что в закрытой системе есть правило: чтобы где-то прибавить, для этого нужно где-то убавить. Значит бог, если и добавил что-то мужчине (в нашем случае повысил обмен веществ), значит, он это сделал за счет женщин, снизив его у нас. Верно я говорю?

– А я, почему-то и не удивлен данному твоему замечанию.

– Так я верно говорю или нет?

– Да, это так. Но по другой версии – вы вообще, «по ребро» нам обязаны, – заявил я.

– Это была навязанная нам дарственная, – выразила свое несогласие Лиза.

– Дареному коню в зубы не смотрят, – парировал я.

– Вот вы и норовите нас оседлать и пришпорить, – не отступала Лиза.

– Ну, конечно. По-вашему выходит, что создание туфель на каблуке преследовало тайную цель. Ведь следуя этой вашей логике – мы с помощью этого подарка заставили женщин ходить на полусогнутых ногах перед мужчиной, – в свою очередь не сдавался я.

– Ах, ты, – накинулась на меня Лиза, и я, решив, что дальше будет лучше принять удары судьбы, склонил перед Лизой голову. Она же, потрепав этого несносного мальчишку, взъерошив его голову, посмотрела на меня со всей строгостью и довольная, сказав мне: «Вот мы и пришли», – повела меня за руку в находящееся на нашем пути кафе. Это было одно из многих небольших кафешек, которые так и бросаются нам в глаза благодаря своим звучным названиям, которые, к слову сказать, не имеют никакого, даже приблизительного отношения к роду деятельности заведений общепита. Но хозяина заведения это не волнует, он просто нанял оформителей и заказал: «Что-то такое хочу, чтобы увидели и сразу – вах». А что это такое – «вах», ты уж сам догоняй. И вот на нас со всех сторон давят эти плоды интеллектуального труда современных деятелей искусства, и я не могу их осуждать, ведь попробуй найти такую трактовку этого «вах», чтобы и хозяин ахнул, и прохожие не офонарели.

Что касается самого кафе, то я сегодня себя чувствовал уже не тем сосунком, который впервые зашел в подобное заведение, чтобы заказать что-нибудь поесть. Сейчас, перед всеми предстал уже опытный едок, прошедший не один горячий обед и холодный ужин, а также – завтрак на скорую руку. Теперь я уже почувствовал весь вкус еды, и меня уже не разведешь какой-нибудь манкой, нет – мне подавай бефстроганов и котлету по-киевски. А когда-то я с робким удивлением рассматривал строчки меню, не зная, что же мне заказать… Где же тот я, мне уже неизвестно, часы и дни проели мою памятливость. Сегодня мне уже не страшно здесь, ведь я пришел не один и если что, каждый из нас по очереди сможет присмотреть друг за другом (и за сохранностью нашего обеда). А ведь когда-то я искал себе напарника для этого священного действия. И ведь прошло-то всего ничего, и вот у меня есть свой надежный напарник, с кем я могу разделить обед и, возможно, даже ужин, так думал мой внезапно оголодавший мозг, оглядываясь вокруг себя. «Хорош ребячиться», – сказал мой Адвокат, и я, вновь став серьезным, принялся вслед за Лизой изучать меню. Но давайте не будем мешать нашим изголодавшимся героям, ведь священное действо приема пищи требует к себе весьма серьезного отношения, что и было продемонстрировано ими, а ведь мы своим заглядыванием им в рот только можем усугубить пищеварительный процесс и, не дай бог, кто-нибудь из них подавится от нашего внимания к ним. «Но влюбленные не имеют аппетита!», – скажет кто-то слишком умный. «Ага, щас. Попробуй, побегай с мое», – отвечу я и перелистну страницу. Правда, я вместе со страницей перелистнул и последующие события вечера, которые, в сущности, свелись только к одному – к нашему выяснению отношений. И как оказалось, чтобы показать свою умность и силу я должен был бы первым уступить в споре, но когда я так и сделал, то оказалось, что это правило не распространяется на тему силы любви, и что я должен был до конца настаивать в том, что моя любовь к ней сильнее. Не знаю, чем бы этот спор закончился, если бы мне не пришли на помощь мои знания по оказанию первой помощи утопающему, захлебывающемуся в этом потоке обилия слов, а именно: прием «рот в рот». Сумев сначала сбить неправильную постановку дыхания уже после пятиминутной размеренной работы лицевых мышц, я привел в чувство обоих партнеров, и выровнял ровность их отношений. Ну а дыхание… А что, дыхание? Оно уж потом выровнялось и приняло свою равномерность. Но и нам пора, и мы с вами возьмем и равномерно перейдем своим семидневным мерным шагом на неделю вперед. «Но почему так резко меняются интервалы повествования», – задастся вопросом нетерпеливый читатель. Неужели в этом есть какая-то необходимость? «Есть!», – встанет на мою защиту лежащий поодаль от меня недельной носимости камень. «А ты попробуй поносить меня, и тогда уж скажешь…».

* * *

Что сказать… Вся последующая неделя перед моим отъездом, что подтвердилось прямым источником владеющим информацией, прошла в тягостном ожидании не самого отъезда, а того момента, когда мне надо было рассказать Лизе о моем участии в этой поездке. На следующий день после разговора с Лизой я на работе прямиком зашел к Мисс, где и сообщил ей о том, что знаю о решении отправить меня вместе с ней, на что она с оговорками ответила мне: «Да вот, мне только что сообщили, и я не успела тебя еще ввести в курс дела». Ну конечно, я верю ей и соглашаюсь, что наша бухгалтерия такая нерасторопная. Ну-ну… По уходу же я прошу ее пока что об этом никому не сообщать. На что она заинтригованно спрашивает: «А что такое?». Я же довожу до ее сведения, что мне все же, как новенькому, не хотелось бы, чтобы сейчас поползли ненужные разговоры, а уж после поездки эта новость наверняка потеряет свою актуальность. «Что ж…», – соглашается со мною Мисс, и я, получив наконец-то нужную информацию, выхожу из ее кабинета. Но как только я вижу Лизу, то во мне все падает, видимо, включается в работу кран, подвешивающий на мою душу свой персональный камень, который для поддержания своего равновесия использует сложную лебедочную систему, состоящую из множества нервных тросов, которые, в свою очередь, проходя через центральную нервную систему, укреплялись на моем плечевом хребте. Плечи же, получив дополнительную нагрузку на себя, слегка приопустились, а руки же для сохранения баланса повисли вдоль тела. А ведь еще недавно этот каменище был всего лишь комком в горле, и если бы я набрался решимости – он бы просто взял и растворился во вне. Но нет – я выбрал другой путь, и комок, провалившись внутрь, стал тяжелеть и каменеть, пока и не превратился в камень. И вот в таком виде я и предстаю перед Лизой, и она, ничего не подозревающая, просто спрашивает меня: «Что, опять ничего новенького?». «Да все по-старому», – не моргнув глазом вру я, и чувствую, как камешек существенно прибавил весу, но я себя уже убедил, что это только временные трудности, и как только представиться удобный случай – я сразу же все ей расскажу. «Случай, говоришь, а разве ты не знаешь, что он не представляется, и тем более – по твоему желанию. Нет, он действует наобум», – влезла Критичность. «Ну, тогда будем надеяться на случайность», – возразил Адвокат. «Ага», – только покачав головой, ответила Критичность. И вы, как понимаете, удобного случая все как-то не выходило, и чем дальше затягивалась недоговоренность с моей стороны – тем сложнее мне было рассказать ей, да еще и Лиза подливала масла в огонь… В один из вечеров, слившись с природой, я, сидя с Лизой в парке, как-то, между прочим, спросил ее про те неизвестные мне семейные обстоятельства, из-за которых ее не было на работе в первое мое появление на ней. Неожиданно для меня Лиза расстроилась и, узнав о моей информированности по поводу того трагического случая в компании, рассказала мне, что после него в компании на самом деле случился переполох, и многих все же потрясли. Между тем, параллельно следственным действиям также шло и внутреннее расследование, которое, собственно, ни к чему не привело. Вроде бы как нашли какую-то причастность ко всему этому девушки из нашего офиса, которая раньше работала на сегодняшнем месте Лизы. Так вот, эту девушку – Эльзу, сначала сразу же хотели уволить, но потом, как говорят, за нее кто-то заступился, и было решено ее просто перевести в северный филиал компании. И вот, как-то раз, когда она должна была выехать туда, Лизу к себе вызвала Мисс и сообщила, что ее вместе с Эльзой направляют в северный офис, для того, чтобы Лиза довезла им какую-то документацию. А уже по приезде назад Лизу переводят на освободившееся место Эльзы. А ведь она до этого здесь только проходила стажировку. Но ей кажется, что отправляли ее туда не за этим, и у Лизы вообще сложилось какое-то странное ощущение от этой поездки, как будто она сопровождала эту самую Эльзу. Вообще причина отправки Лизы ей самой показалась надуманной. Зачем еще ее туда отправлять, раз уже едет Эльза? Ведь можно было бы и с ней отправить такие ценные документы.

– Но может она утратила доверие? – предположил я.

– Таких в компании не держат. Ведь эта формулировка – «утратил доверие», означает мгновенное увольнение из компании.

– Ну, может решили ее не сразу увольнять, а выждать время?

– Может быть.

– Ну и как, она тебе что-нибудь рассказывала? – поинтересовался я.

– Да мы как-то сразу друг другу не приглянулись… Может она знала, что меня метят на ее место, и ей было от этого некомфортно, но по мне-то – это, как раз сближает. Так что наше общение свелось только к самому необходимому, без чего нельзя было обойтись при совместной поездке.

– И что ты? Где ты с ней рассталась?

– Да вот, прибыли в филиал – там и расстались.

– И что тебе сказали в компании?

– Да ничего. Приняли документы и отправили назад, – сказала Лиза и, подумав, продолжила.

– Знаешь, мне тут видится столько совпадений…

– Ты это о чем?

– Ну, знаешь, тот парень, принятый к нам до тебя. Ведь он из-за этой самой Эльзы все это натворил здесь.

– И в чем же совпадение?

– Так ведь, теперь я – на ее месте, а ты, получается – на его, – взяв меня за руку и повернувшись ко мне, сказала Лиза.

– Ну, как я слышал, между ними ничего не было. Да и вообще, мало ли в жизни совпадений, а это даже и несовпадение вовсе, – попытался успокоить я ее.

– А я думаю – совпадение, – не унималась Лиза.

– Ну, хорошо! И что из этого следует? – спросил я.

– Пока не знаю, но мне это не нравится.

– Ну тогда лучше об этом и не думать, давай лучше «болеть» за того рыбака. А то он уже совсем приуныл без клева.

– Тебе бы только отбрехаться. Знаешь, у меня странные предчувствия насчет поездки этой нашей Мисс.

– А чего там предчувствовать, – похолодев внутри, спросил я. «Тебе ли, не знать, бесчувственная скотина!», – возникла Критичность. «Да помолчи ты, самому тошно!», – ответил Адвокат.

– Да кто с ней едет-то! – вскликнула Лиза.

Я уже было решил – вот он, подходящий случай, и на взводе как раз легко будет ей сообщить, но в этот момент, стоящий напротив нас рыбак все-таки поймал за хвост удачу. Вытаскивая из реки рыбу, он оглушил округу (и нас в том числе) своим криком: «Попалась, падла!!!». Видимо, случай, все-таки переметнулся на другую сторону, но при этом он решил мне намекнуть, что я, как та болтающаяся рыба на крючке, уже пойман за ротовую полость. И следуя своему жизненному принципу, он все же предоставил мне искать самому выход из этой ситуации-недоговоренности. Что мною и было проделано следующей неделей молчания. Что сказать… Рабочая обыденность в течение этого времени не внесла в мою жизнь каких-либо изменений. Наставник сотоварищи, все также прочищали молодую поросль в надежде найти для себя зрелое зерно решений, тогда как многие претенденты теряли эту самую надежду. И чем больше росло количество потерявших ее, тем быстрее росла уверенность в своих действиях у самих экзекуторов и, как результат этого, определялось основное ядро подходящих под их критерий. Я же своим присутствием все также вызывал споры у моих коллег по работе. Охранники все также бдительно смотрели, чтобы турникеты работали исправно. Часы – не изменяя ходу времени, также ровно несли свою вахту… Все шло по-прежнему, подчиняясь своему, кем-то сверху утвержденному плану.

Гл.12 ПреЛюбаДействие

И вот я, как последний трус, стою в аэропорту и жду с Мисс свой рейс. Да, все верно, я так ничего и не сказал Лизе. А ведь стоило мне хоть чуть-чуть приоткрыть дверь недомолвке, как она, поселившись в тебе, разрослась в полноценную ложь, которая, облюбовав новые апартаменты, начала обустраиваться, согласно своего видения окружающего. Фэн-шуй ото лжи предполагает домашность обстановки, сочетание пастельных тонов и мягкость постели – вот что любит эта вкрадчивая особа. Но, а как быть без домашней живности? Она без этого не может, и в мгновение ока во мне поселились ее любимцы – Котофей и Мурзик.

– Ну что, Мурз, как думаешь, мы сюда надолго? – С порога заголосил не мною званый гость.

– Мня, не знаю еще, – потягиваясь, мурлычет в ответ компаньон.

– Так как будем действовать? – Взваливаясь на диван, интересуется Котофей.

– Да все также, по прежней программе. Поскребем душу, заставим его помучиться. Он, не выдержав наших терзаний, возьмет и забредет в какое-нибудь место, где подчивают таких, как он. Ну, а там нас напоят и накормят, что нам от него и надо. – Пророчествовал Мурзик.

– Ну, а дальше? – Волнительно интересовался, любящий заглядывать на потом, Котофей.

– А что, потом. А потом, он в таком разгоряченном виде наделает еще больших глупостей, ну а мы с тобой в итоге будем обеспечены харчами на долгое время, ну, а если что-то будет не так – мы утром ему напомним о нашем присутствии здесь. – Заключил пророк Мурза.

– Так может пора дать знать о нашем прибытии, – не унимался деятельный Котофей.

– Почему бы и нет, а то я уже молочка захотел, – соглашается Мурзик и, раскрыв когти, запускает их в дело…

* * *

– Вот, черт, – реагирую я на взявшуюся из ниоткуда изжогу.

– Что, случилось? – интересуется Мисс.

– Да, изжога, – отвечаю я.

– Постой, у меня есть «Ренни», – доставая из сумки таблетки, говорит Мисс. Я же беру их и, глотая, запиваю купленной мною водой.

– Вот черт, опять эта химия, – возмущается Мурзик.

– А мне нравится, – блаженствуя, мурлычет Котофей.

– Ну, а если у меня живот вспучит – ты первым утром узнаешь, – грозит мне лапой возмущенный Мурзик, и падает рядом с Котофеем на пол.

Получив успокоение, я вновь, прокручиваю события сегодняшнего дня. Вот я уже с утра, идя на работу, знаю, что сегодня мы должны вылететь с Мисс, значит, на очень не простой разговор с Лизой, откладывать время уже не было. Так что мое настроение было само собой не в лучшем виде. Вылет был запланирован на одиннадцать часов дня, так что я должен был появиться на работе, разве что для того, чтобы захватить Мисс, у которой были какие-то свои дела, и уже затем с ней ехать в аэропорт. Но ведь как бывает в жизни: когда есть для этого время – ты почему-то не готов к этому, ну а сейчас, ты вроде бы собрался и готов проявить свое красноречие, но как оказывается – для этого времени уже нет.

Прибыв на работу я обнаружил, что весь коллектив собрался в холле, и перед ними уже разглагольствует Мисс. Я не стал останавливаться и сразу пошел к себе, хотя мне и следовало присоединиться ко всем. Но не успел я зайти, как следом за мной вошла Мисс.

– А чего это вы нас игнорируете? – с какой-то легкостью спросила она.

– Так ведь, собираться надо. Боюсь, не успею, – аргументировал я.

– Хорошо, давай через пять минут. Жду у себя – и едем, – ответила она, собираясь к себе.

– Так еще рано, – выразил я свою тревогу. (Я еще хотел объясниться с Лизой).

– Нам еще надо по пути заехать в пару мест. Так что, времени нет. Давай поторапливайся, – выходя, сказала она.

Ну, а что я? А я, вместо того чтобы идти к Лизе, хватаюсь за придуманную мною уловку и, с решением все потом объяснить ей по телефону, сбегаю из офиса. И ведь я не остался незамеченным при этом бегстве. Зайдя к Мисс, и взвалив на себя ее сумки, мы не могли не пройти мимо стойки администратора, где и находилась Лиза. И я думаю, что не надо говорить, что в тот момент, когда она нас увидела, то она все поняла. Ее взгляд, по мере осознания случившегося, преобразовывался, так, на смену первоначальному удивлению: «А куда он с ней собрался, и зачем ему сумки?», – пришел взгляд непонимающий, вопрошающий: «Почему же?». Лучше бы она раскричалась. Что на смену этому взгляду пришло дальше – я уже не видел. Да мне и не надо было это видеть – предо мной и так всю дорогу стоял этот взгляд, немой, укоряющий, вопрошающий меня: «Почему?!!».

Вот и сейчас я, стоя в аэропорту, задаю себе тот же самый вопрос: «Почему?». Ну ладно – промолчал я, не говоря ей об этом неделю, но сегодня с утра ведь мог бы ее встретить пораньше и все объяснить, или… хотя бы ей позвонить. Точно, надо будет ей позвонить. Но нет, не хочу при Мисс. Лучше уже по прибытию на место ей и позвоню, решил я, проклиная свою робость. «А я гово…», – попыталась посыпать соль на рану Критичность. «Да заткнись ты, уже!», – не очень дипломатично ответил сам ответчик, без всяких адвокатов. И ведь стоило мне принять решение непременно ей позвонить по прибытию, как я снова обрел присутствие духа, и как только объявили нашу посадку на самолет – от моей неуверенности не осталось и следа. Но, боже мой! Я, как оказывается, за всеми этими недельными переживаниями совсем забыл про самолет, про то, что мне предстоит подниматься на нем в воздух, и вот только сейчас, подойдя к трапу, я осознал это, и, как реакцию на это, внезапно ощутил острую волнительность. Неужели я испугался полета? Пожалуй, что так. Ну, а чего тебе бояться, ты же, как будто, в курсе тех заоблачных дел. Я-то в курсе, да вот только мое человеческое «я» не хочет меня слушать, и из чувства самосохранения смотрит на все с опаской.

– А чего вы стоите и не идете? – подтолкнула меня Мисс. – Неужели боитесь?

Но разве мужское человеческое «я» признается в этом, и оно, из того же чувства самосохранения, бравурно отвечает:

– Да вот, решил пропустить вас вперед, у меня все равно, место у прохода.

– Ну тогда, ладно. – Проследовав мимо меня, сказала Мисс.

Им-то, начальству, неплохо будет лететь на vip-местах. Нам же, рядовым сотрудникам, достались места попроще, но для меня это не важно и (даже скорее), будет способствовать полету. Я люблю общественный транспорт. В нем можно многое для себя почерпнуть (в плане духовного наблюдения), хотя и существует обратная опасность – кто то, в свою очередь, захочет что-нибудь у тебя из кармана почерпнуть (в плане материального приобретения). Вот ведь, если посмотреть на всех нас, собравшихся здесь в одном месте: разных возрастов, полов, национальностей, имеющих свои индивидуальные взгляды на жизнь – можно сделать вывод, что нас объединило пока только одно, а именно: необходимость лететь в одну точку назначения. И не важно, по каким личным обстоятельствам мы летим туда, и что заставило нас это сделать – важно другое. Вот мы все, живущие в разных точках мира, рожденные в разное время, вдруг взяли и встретились здесь в одном самолете. Почему же? И у меня при этом всегда вкрадывалось желание узнать, а нет ли тут какого-то скрытого предопределения будущего? А может, кроме одной общности самолета и необходимости лететь на нем, есть еще одна общая идея, которая объединяет эту сотню так непохожих друг на друга людей. И может, решив этот вопрос, мы можем подойти к ответу на уже другой, более глобальный вопрос – почему в данный отрезок времени появились на свет именно те люди, которые и представляют твоих современников. Почему, именно сейчас, когда для твоей страны потребовался сильный лидер – он тут же нашелся среди появившихся на свет? И ведь он не мог не найтись, если только это не было предопределено общей стратегией развития человечества, определяющей выживаемость последнего. Или, может быть, каждый человек в отдельности – есть, сам по себе, отдельный нейрон огромного вселенского мозга, и этот мозг, чувствуя недостаточность в какой-то части своей вселенности, посылает функциональный сигнал в ту часть организма, где произошел сбой, и с помощью ответственных нейронов и налаживает работу данной части мирового организма. Кто знает это, разве что – Он? Но если насчет глобальных планов всевышнего можно только строить религии, то моя частная общность людей, собравшихся в одно время и в одном месте, требует от меня некоторого предполагаемого разбора полетов. Если пункт отправки (как и пункт прибытия), не имеют значение, то, что же мы можем почерпнуть для себя в этой часовой встрече? Ведь любая встреча, хоть и мимолетная, так или иначе, отражается на тебе. Вот посмотришь вокруг себя, и перед тобой предстает рядовая картина: кто-то уткнулся в гаджет, другой уже погрузился в дрему, там, в хвосте самолета, мамаша пытается успокоить ребенка… Да мало ли, кто чем занят! Ведь если рейс пройдет без каких-то происшествий, то мы даже не вспомним лиц тех, с кем суждено было нам встретиться в полете, да и наверняка сам полет выпадет из нашей памяти. Так что же, все это было случайно, и мы всего лишь попутчики в этом мире? Может и так, но мне кажется, что во время полета, мы все, вдыхая из одного источника и выдыхая углеокись, содержащую в себе частички твоего «я», мы, через этот энергетический механизм, обменялись той, еще не познанной для нас, энергетикой. Самолеты, по моему разумению, служат не только, как перевозчики – они играют роль обменных «хабов», через которые происходит перераспределение энергии, а также обмен необходимой информацией.

– Вы что-нибудь пить будете? – подойдя ко мне, спросила проводница.

– Стакан томатного сока, – попросил я и, получив сок, после небольшого глотка, поставил его перед собой. Ну, а как насчет тех жутких авиакатастроф? Неужели и в этом существует своя тайная подоплека? С какой стати, и на основании чего вверху принимают такие решения? Не могут же они, все эти сто десять человек, только просто послужить в руках всевышнего орудием для достижения его других целей? Но если это так, и век их решено было прервать, то, что их всех ожидает там, в комитете решений? Ну вот, опять о катастрофах подумал… Но разве кто-нибудь из летящих (кроме той малышки) хоть раз в самолете, об этом не думал: Вот, то-то же! А вот уже и общее нашлось. Интересно, что если взять и представить, что мы, допустим (как в сериале «Последний герой»), все оказываемся на необитаемом острове. Нет, лучше предложить более экстремальный вариант: все мы, находящиеся здесь по решению творца, оказываемся последними выжившими на Земле. Интересно, как бы сложилась наша жизнь? Что-то мне подсказывает, что для многих – это испытание было бы не из легких, а для некоторых – даже и смертельным. Но почему же, так? Как только оставляешь человека одного, наедине с самим собой, то сразу же картина будущего рисуется в одних черных красках. А может все будет не так, и мы, еще не зная того, что оказались единственными разумными существами в этом мире, объединив свои общие усилия, сначала обустроим свою жизнь, а, уже наладив ее, попытаемся отыскать в бесконечном мире и других разумных существ. «В общем-то, неплохо звучит, но ты забыл детализировать процесс», – вмешался бы в беседу незримый Денница, продолжая: «Посмотри и оцени качественный состав пассажиров». «И что же?», – спросил бы я его. «Так, мужское население превалирует над женским. И как ты думаешь, такой порядок вещей устроил бы тех, кто остался бы ни с чем? Ну, а право сильнейшего, разве бы оно вновь не расцвело во всей своей красе? Борьба за власть, борьба за обладание лучшим куском, да и мало ли еще за что – вот что я вижу. Ну, и последнее: в том месте, где посеяны крупицы несправедливости – там мира не жди!», – резюмировал он. «Тебе бы только внести смуту и раздор. Не мешай, все же – это мои размышления!», – про себя проговорил я и, взяв стаканчик, попытался отпить из него, но, к моему удивлению, он оказался пустым. «Странно…», – вслух сказал я, посмотрев на соседа, но он никак не реагировал, он вообще никак не реагировал на окружающее, погрузившись в тяжелый алкогольный сон. «Может я сам выпил, задумавшись?», – попробовал я объяснить случившееся. «А может этот алкоиспаритель хлебнул, не заметив?». Все же, наверное, нет, но ему бы я не позавидовал в нашем общем будущем. «Вот и твой ответ на безоблачное будущее человечества», – вновь проговорило у меня в голове. Хватит, я больше не собираясь слушать, кого бы то ни было и, надев наушники, тяжелой музыкой заглушил все посторонние шумы.

Легкий толчок рукой, вывел меня из короткого сна, в который я все-таки погрузился. Стюардесса, попытавшаяся завладеть моим вниманием, но не достигнув ощутимых результатов с помощью слов, за не имением другого способа, прибегнула к осязательному контакту, что и вывело меня из временного безсознанья. Что касается моего соседа, то стюардессе с ним пришлось изрядно повозиться, что, в прочем, ни к чему не привело, ведь люди в таком состоянии требуют соответственного к себе отношения, но я думаю, что в данный момент, не беспокоить его – было бы самым лучшим выходом из создавшегося положения. Я же, решив помочь работнице воздушного судна, приложив все свои силы, извернул соседа, и застегнул-таки на нем ремень. После нашего благополучного прилета, наш, до этого плотно спаянный фюзеляжем самолета коллектив, приобрел качества текучести, и как только двери самолета раскрылись, этот коллектив тот час же потек в сторону выхода. Я, преодолев препятствие в виде сопящего соседа, не преминул влиться в ряды этого бурлящего потока. Проходя мимо классового салона, я был задержан, схватившей меня за пиджак рукой, Мисс.

– А ну-ка, не спеши, дорогой, – зычно проговорила Мисс.

Это мне показалось весьма странным. Что говорить, она и раньше блистала своим своеобразием, но сейчас ее обращение совершенно выпадало за границы приличий. Мисс же поднялась, оперевшись на мой локоть, и мы проследовали к выходу. Когда же она протаскивалась через меня вперед, в выходную дверь самолета, то ее дыхание раскрыло мне причину ее развязного поведения. С моей стороны, было бы нетактично обвинить представительницу прекрасного пола (без веских на то оснований?) в пьянстве, но ведь полет на высоте 5-ти тысяч метров – чем не основание для этого! Так что, вполне можно было себе предположить, что страх, своей холодной щупальцей, стиснул горло Мисс, и она, пытаясь избавится от него, спасала себя горячительным, а вместе с ней – и ее соседи по классовому салону. А что делать? Это дело такое, ведь только сообща можно противостоять смертельной опасности, подстерегающей тебя в полете. И что сказать, даже проводницы испытали за них гордость, видя, что они одной общей сплоченной компанией противостоят страху, не пытались вмешаться, и даже подливали чего-нибудь запить. И надо признаться, никто из них даже не был замечен в трусости, и каждый, когда подходила его очередь, без лишнего напоминания с готовностью прикладывался к бутылке. «Но разве разрешено употреблять на борту?», – недоверчиво спросит меня какой-нибудь «в каждой бочке затычка». А вы лучше спросите об этом вон у того офицера ФСБ (и по совместительству депутата), так лихо зажигающего сигарету после ловко проведенного удара в глаз бортпроводнику, усомнившемуся в этом его заявлении. А может вон тот «тарзан», который еще минуту назад так восхитительно прыгал с кресла на кресло, вам расскажет об этом? Но все же, нет! Он не сможет вам сейчас ничего рассказать – с кляпом во рту и со связанными руками это сделать весьма затруднительно, но ничего, по выходу его уже ждут оперативные стенографисты, и уж там-то он сможет все высказать, как на духу. Впрочем, как только он из себя на них выдохнет – все сразу же поймут всю вескость его возражений. Наши же классовики из своей природной скромности промолчали, и не стали нам раскрывать своего секрета, а проявив невежливость, словно в рот воды набрав, поспешили покинуть салон. Но в аэропорту, помимо состояния разностояния Мисс («Ведь я – девушка разносторонняя!», – покачиваясь из стороны в сторону, всю дорогу твердила мне она.), меня ожидал еще один сюрприз. На выходе нас встречала, как мною выяснилось спустя минуту, Эльза. «А, вот ты где!», – с криком, Эльза бросилась обнимать Мисс. Дальше последовал среднестатистический обмен всхлипываний и фраз, по окончании которых, вспомнив обо мне, Мисс и представила нас друг другу. Что сказать, я много раз в уме представлял ее, и, если касаемо внешности, я принципиально не ошибся, то насчет оказанного впечатления – оно было не в ее пользу. И ведь стоило мне с ней только переброситься парой слов (даже скорее, просто войти в близкое визуальное соприкосновение), как почувствовал то, о чем мне перед отправлением рассказывал Денница. Стоило мне на нее посмотреть и, откуда-то взявшееся, чувство неприязни заговорило во мне, невзирая на ее вполне симпатичное лицо. Можно, конечно, предположить, что всему виной был мой настрой, на который повлияли: как предшествующие события, так и предполагаемая в них роль Эльзы. Так же, не надо исключать и сложившееся мнение о ней, которое сложилось в результате обобщений мнений моего окружения и Атеиста. Но мне все-таки сдается, что все это – лишь камуфляж, позволяющий завуалировать главную причину неприязни, которая кроется в скрытых возможностях человека, умеющего на уровне инстинкта определять в человеке его первостатейность, то, чему он отдается всецело и до глубины души. Так хищник, без труда определяет жертву и наоборот, но это всего лишь две прямые грани противоположностей, которые в жизни редко встретишь. В основном же, присутствует большая россыпь характеристик, которые, кристаллизуясь, определяют основные жизненные приоритеты индивидуума. По всей видимости, наши приоритеты с Эльзой, не совпадали даже и близко, и скорее всего, входили в конфронтацию. «Ну, да ладно…», – подумал каждый из нас, глядя друг на друга. Эльза, взяв под руки Мисс, направилась с ней к выходу, когда как я, сказав, что я их нагоню, приостановился, чтобы позвонить Лизе.