Читать книгу "Пленница Ворона"

Герман медленно, по миллиметру выпускал мои пальцы, а после дожевал лимон и растянул губы в широкой улыбке. Его глаза полыхнули, лицо изменилось… Черты стали резкими, опасными, он словно взял след, почуял свою добычу… Ему нравилось? Нравилось всё, что я сказала?

– Я работаю по двадцать часов в сутки… А в клуб прихожу, чтобы не забыть морды друзей. Все они уверены, что я заскакиваю так редко, потому что в другое время торчу в других развлекательных заведениях. Это не нашей паре они удивились…

Герман вскинул руку, проглотив вспышку боли, а после прижал её к моей щеке и двинул пальцами по линии скул, челюсти. Он словно привыкал, очерчивал то, что ему придётся видеть до конца жизни…

– Я – раздражающий фактор, Ива. Я – младший… И ты прекрасно знаешь, что это значит. От меня никто и ничего не ждёт… Все привыкли к тому, что Герман Гордеев – разочарование своей семьи.

– Герман, но я тоже младшая. Просто моя сестра совершенно равнодушна к медицине, а на химию у Амелии аллергия и нервное почёсывание! Её страстью является семья… Вот она – идеальная жена «ворона»! Она поглаживает эго мужа, выпрашивая подарки, поездки, цветы… Она с радостью готовит щи-борщи, рожает детей, таскается по всем развивающим кружкам. И её не парит судьба нашего семейного дела!

– А тебе нужны цветы? – Герман удивленно вскинул бровь.

– Гордеев, не верь женщине, которая говорит, что все это ей не нужно. Нужно! И цветы, и кофе в постель, и комплимент, даже если она на девятом месяце беременности и похожа на бегемота! – я выдохнула, выпуская странное напряжение, что было внутри меня все это время.

Боже… Это всё правда. Вот он, рядом… И он будет со мной до конца жизни? Кажется, привыкать и рассматривать нужно не только Гордееву.

– Чем ты занимаешься по выходным?

– Сплю, потом иду в тренажёрный зал, обедаю в городе, закупаюсь продуктами и еду домой работать. Воскресенье я торчу на кухне, потому что тоже люблю и щи-борщи, и пироги домашние, – я почему-то рассмеялась, ведь этой глупостью никогда и ни с кем не делилась. – И я не хочу, чтобы у нас в доме жила своя Демонесса. Во всяком случае, на выходных.

– Хорошо…

– Что ты любишь? – я скинула туфли и вскарабкалась на диван, но Герману не понравилось, что теперь я слишком далеко… И тогда он перетянул меня к себе на колени, а сам переместился в самый угол.

Он знал, что нас видят, я знала это, но было так фиолетово!

– Боже, как глупо! – я закрыла лицо руками, чувствуя, как заливаюсь румянцем. – Гордеев! Мы с тобой неделю жили в одном гостиничном номере! Но чтобы поговорить, нам нужно было отправиться в клуб? Я же могла всё это узнать уже давно… А ты тоже хорош! Неделю контролировал меня через Кравцова, а номер телефона спросил лишь после того, как наглым образом довёл меня до оргазма?

Гордеев сжал мои волосы, заставив откинуть голову и посмотреть ему в глаза.

– Мы натворим ещё очень много глупостей… Я бы и сегодня убежал, не спросив номер, если бы не шальное желание получить твоё горяченькое фото из душа. И когда я представил, как Кравцов показывает мне это сообщение, я понял, какой же я баран… – он прижался лбом, а я не удержалась и прошлась языком по его губам, собирая кислоту лимона.

– Бедный Кравцов. Ты его мысленно уже убил.

– И расчленил! Я знал, где ты, с кем ты… Я знал, что ты в безопасности, и, наверное, этого было достаточно. А сегодня… Сегодня я осознал, что это глупо. Зачем звонить Кравцову, если можно позвонить сразу тебе?

– Гордеев, ты рассчитываешь, что я стану тебе написывать сообщения?

– Ага… – рука Герман дрогнула, и пальцы опустились на моё колено… Слегка растягивая тонкий капрон чулок, он двинулся вверх, потом вниз, потом снова вверх, слегка поддевая край платья.

– Думаешь, что начну присылать тебе свои ножки, грудь, задницу, лишь бы заставить вернуться домой пораньше?

– Была такая надежда…

– Ну, хорошо, – я пожала плечами.

Гордеев расхохотался, согревая меня ласковым бархатом. Его грудь вибрировала, ладони стали тяжёлыми, он прижал меня к себе с такой силой, будто мы падали...

А у меня и правда было это грёбаное ощущение полёта! Я словно закрыла глаза и сиганула с обрыва, совершенно не понимая, выживу или нет?

Как тогда… На вечеринке в заброшенном особняке. Появление Гордеева и Баринова было там чем-то диким, ошарашивающим. Все ходили вокруг, вились похотливыми кошками, и только я, получив ход в «пьяной бутылочке», встала и подошла к нему вплотную… Я сама украла поцелуй! Я получила то, что хотели все…

– Ты же мог тогда меня не целовать?

– Ты застала меня врасплох, Ива. Меня ещё никто и никогда не выбирал вот так… Ты бы видела свои глаза. Ты шла на меня, словно в руке была не бутылка от шампанского, а клинок! Это выглядело как «поцелуй или жизнь»… И я выбрал поцелуй, – Герман чуть нагнулся и прикусил мою губу, оттягивая, чтобы пробраться к языку, к тёплой шайбочке пирсинга. – Никого не помню… А тебя помню.

– Выходит, это моя карма – раз за разом выбирать тебя? – я смущенно отвела глаза, впилась ногтями в ладони, чтобы остановить это дурацкое ощущение падения.

– Думается мне, что эта карма зеркальная… Выбор не предполагает одиночное решение. Я не обязан был тебя целовать, мог оттолкнуть малолетку и забыть. Я не обязан был подниматься и повязывать на руку ленту… Но, выходит, я тоже сделал выбор?

Боже, как же он меня бесит! Вот почему глубокая суть, потаенная мысль всегда обернута в пух из полунамёков и шутки? И почему он так очарователен в этом?

– Ну, так что ты любишь?

– Мы до сих пор про любимое блюдо? Или уже о сексе? – Герман накрыл мою грудь и ласково прошелся по глубокому декольте, заглядывая под ткань.

– Гордеев! Я уже сказала, лучший способ произвести впечатление – не рассказать, как хорошо ты это умеешь делать, а показать! Поэтому завязывай… Либо покажи, либо прекрати меня трогать.

Я перехватила его руку, что все глубже и глубже погружалась под платье.

—Возможно, в словах бабушки было здравое зерно? Мы должны были узнать друг друга, но были слишком заняты побегом и попытками сохранить своё личное пространство. Я притворялась, что сплю, ты вместо того, чтобы разбудить, пытался двигаться по номеру, как привидение. Поэтому мне нужны факты… Любимое блюдо?

Я чуть приподнялась, заглядывая этому засранцу в глаза.

– Жареная на топленом масле картошка. Бабушка в детстве её готовила, – Гордеев растер лицо, а после закинул за голову обе руки, правда, с правой оказалось справиться не так уж и легко, он чуть поморщился от боли, но отстранился, чтобы не искушаться.

– Что ты делаешь по выходным?

– Ты будешь смеяться…

– Только не говори, что у тебя нет выходных. Потому что с прискорбием сообщаю, что теперь тебе придется освободить хотя бы субботу и воскресенье.

– Я сплю до обеда, иду в зал, потом заезжаю к бабушке поесть, а после сажусь за работу… Поэтому не такие уж мы с тобой и разные, Ива, – он хитро прищурился.

– Кто покупает тебе одежду? Как часто ты летаешь в отпуск?

– Нам всем троим одежду покупает наш секретарь, милая женщина, отслеживающая модные тенденции, распродажи и прочую чепуху. Химчисткой занимается бабушка… А мой лучший отдых – охота в тайге.

– Герман? – я напряглась, просто не веря своим ушам. – Вы что, до сих пор ездите в тайгу?

– Да, несколько раз в год выбираемся, – и тут голос Гордеева дрогнул, он мечтательно закатил глаза, словно сейчас вместо этого клуба предпочел бы оказаться в глухом лесу.

Но от его лёгкости и шутливого тона не осталось и следа, когда воцарившуюся тишину разбил самый противный голос в этом мире!

Глава 14

Перед тем как обернуться, я успела обратить внимание, что Герман никак не отреагировал на появление непрошеных гостей. И лишь взгляд его вновь затянулся уже знакомой мне дымкой.

Первым в кабинку вошёл Герольд и в свойственной ему манере чуть поддал пафоса, забыв, что за ним топчется его невеста. Огнева, и правда, на фоне Герольда выглядела как малышка. Ну а сам Герольд на фоне Германа выглядел полным засранцем. Он даже не пытался скрыть своего отношения к Лизе, она для него была как новые туфли, к которым ещё нужно привыкнуть.

– Боже! Кого я вижу? Мой младший братик! – Герольд всё же вспомнил, что не один, и пропустил свою жену. – Лиза, присаживайся.

– Я прослушал, а когда из моего рта вырвалось приглашение? Или тебя в клубы пускают лишь по моей проходке? – Герман даже не дрогнул, он как лежал с закинутыми за голову руками, так и продолжил. Но чего у него не отнять, так это уважения к женщинам. – Лиза, добрый вечер.

– Здравствуйте, – прошептала Огнева и опустилась на диван, смущённо отведя от нас взгляд.

Я быстро осмотрела нашу довольно фривольную позу, свои распластанные по дивану ноги, но ни капли стыда не испытала. Вообще-то, мы никого не звали. Даже Донцов, пригласивший Германа, и то поспешил оставить нас наедине.

– Брось, братик, – Герольд грубо сдвинул Огневу по дивану и плюхнулся рядом, а после затряс рукой, подзывая официанта.

– Добрый вечер, – я подхватила настроение Германа, потому что большего Герольд от меня не дождётся.

– Привет, Ива, – шепнула девушка и снова опустила голову.

– Мы получили ваши приглашения, спасибо, – сухо бросил Герман и вновь повернулся ко мне, словно наши гости его совершенно не волновали. – Не стоило утруждаться и лично приезжать.

– Ну как это? Ты же мой брат! Мой младший братишка! – Герольд совершенно нелепо расхохотался и в какой-то игривой манере подкинулся над столом, явно намереваясь хлопнуть Германа по руке, причем по правой руке!

Внутри все взбунтовалось, по телу растекалась ярость, поэтому я дернулась вперед, будто бы за бокалом, тем самым принимая удар на себя. Ладонь Герольда толкнулась в моё плечо, хотя он явно смягчил столкновение, но, тем не менее, это было весьма ощутимо.

– Какого черта! – взревел Герман, в один миг приняв вертикальное положение.

– Прости, Ива, – Герольд остолбенел, словно искренне не ожидая такого поворота. – Я… Я не хотел….

– Ещё бы ты хотел! Я тебя предупреждал не касаться моей жены? Я тебя предупреждал о последствиях? – Гордеев было бросился на брата, но я висела на нём балластом, и чтобы умерить его пыл, я обвила его руками за шею и прижалась губами к коже.

Несмотря на то, что кабина была на верхней позиции, все взгляды гостей были прикованы к нам, притихли даже соседние приваты, явно ожидая «горяченького» скандала.

– Он же специально пришёл! Все смотрят… Герман, не надо! – прошептала, а после прижалась языком и заскользила от челюсти верх, перетягивая все внимание Германа на себя. – Я прошу тебя!

– Ну, всё! Я был неправ! Герман, я приношу свои извинения, – вскинул руки Герольд и откинулся на спинку, с удивлением наблюдая за моей демонстрацией своего выбора.

Пусть в задницу себе засунет свои советы! Если уж и ошибиться, то исключительно по своей тупости, а не потому, что какой-то придурок решил поиграть моей судьбой во благо своих интересов.

– Ой, Герольд, заткнись, прошу, – казалось, Герман был в шаге от того, чтобы взорваться, но перехватил мой взгляд и быстро окинул весь масштаб внимания, прикованного к нашей кабине.

– Ива, я правда не хотел. Прошу прощения!

– Всё хорошо, – я обернулась и одарила придурка самой милой улыбкой. – Герман, ты обещал, что мы тут задержимся всего на час…

– Ива, мы же родственники, расслабься! Давайте посидим, выпьем. Кстати, ваши приглашения мы с Лизой тоже получили. Только мне интересно… А к чему такая спешка? Или вы решили обогнать нашу свадьбу?

Пока Герольд диктовал заказ официанту, я внимательно рассматривала братьев. Нет… При общей схожести, они были абсолютно разными! Они будто даже сутью различались. Это как две статуэтки: одна вылеплена из хлеба, вторая из камня.

И вот тот, что из камня, сейчас готов был взорваться от ярости! Я чувствовала жар его кожи, мелкую дрожь, медленное скольжение пальцев, смыкающихся в кулак.

– Да расслабьтесь уже! – рассмеялся Герольд. – Ну что ты на меня смотришь, как зверь? А-а-а-а-а… Ну да, ну да… Было глупо рассчитывать, что наш разговор останется в тайне. Тебе Ива рассказала о моём предложении? Герман, это просто политика. Ты сам понимаешь, что Баринов со дня на день займёт место своего отца, и мне в первую очередь выгодно, чтобы его позиция была крепкой. Ты же не станешь упрекать меня за мою дружбу с Альбертом, учитывая, что вы с Серёгой просто не разлей вода. И ты, Ива, расслабься… Твоё показательное выступление окончательно стёрло все сомнения. Сдаюсь!

– А чего мне напрягаться? Герольд, мне кажется, это ты напряжен, – я поёрзала на коленях Германа, оправила платье, перехватив возмущённый взгляд малышки Огневой.

Да на моем фоне она, и правда, казалась монахиней. Длинное в пол платье, глухой ворот, пышные рукава, закрывающие даже запястья. Из необычного были лишь распущенные волосы. Девушка переливалась драгоценностями, словно Герольд разом вывалил всё, что ей причиталось: массивные браслеты, кольца, широкий обод часов… Всё буквально кричало о щедрости её мужа.

– Так что же вам подарить на свадьбу? – Герольд всеми силами пытался придать своему голосу оттенок спокойствия.

– Не приходи на свадьбу… Это станет лучшим подарком! – и тут Герман расхохотался, причем так искренне, словно брат ему рассказал анекдот. – Слушай, братец-кролик, а что тебе нужно? Ты пришёл выгулять Лизу, это я понимаю. Баринов остался без невесты, это я тоже понимаю… Но ты же для чего-то припёрся ко мне?

Гордеев подался вперед, чуть нависая над столом, впиваясь взглядом в Герольда.

– Давай, говори! – Герман закурил, не спуская прицела глаз. – Я же всё равно узнаю!

– Ты же в курсе, что после Нового года отец планирует начать официальную передачу дела? – Герольд откашлялся, но переключился на официанта, внесшего поднос с шампанским и закусками. – Я просто хочу быть уверенным, что ты не станешь препятствовать.

– Так этого хочешь ты… При чем тут я и твои желания? Я, Герольд, хочу купить самолёт, к примеру. Но вот выбрать никак не могу. Как тебе моё желание?

– Не прикидывайся идиотом! – Герольд сорвал маску и зарычал, подаваясь вперед во встречной готовности перейти в атаку.

Я оказалась скованной между двумя Гордеевыми, между двумя родными братьями, что воспитывались не то что разными родителями, они даже жили разные жизни! Одному все принесли, вручили титул наследника, а второму пришлось выцарапывать внимание.

От жестокости этой картины у меня перехватило дыхание. Я интуитивно прижалась к Герману, пряча лицо на его плече.

– Поклянись, что не станешь мешать! Герман, поклянись! – завывал Герольд, даже не пытаясь наполнить голос силой, он скорее умолял младшего брата не портить ему мгновение триумфа, чем угрожал.

Беда… Беда! Я с надеждой посмотрела на Огневу, пытаясь найти в ней хоть каплю поддержки, но кроме страха и паники ничего не увидела. Ладно… Придётся самой выгребать.

– Моя любимая песня! – завизжала так громко, что напряжение хрустнуло, а Герман отпрянул, оборачиваясь ко мне. Я резво впрыгнула в туфли, схватила Германа за руку и потянула вон из кабинки, когда она почти достигла нижней точки.

Держала его с такой силой, что пальцы заныли. Я физически утягивала его от необходимости врать. Уводила его, пока он не вышвырнул Герольда, пока малышка Огнева не стала вдовой раньше, чем женой.

Мы выпрыгнули на платформу, а Герман ещё успел бросить своему брату через плечо:

– Столик за мой счёт, Герольд! Угощаю…

Зажигалка, значит?

Я с напряжением прошлась взглядом по собравшимся… Знакомая толпа с ожиданием пялилась на нас, как на сбежавших из зоопарка зверят.

Ну что ж! Сами этого захотели…

Втянув воздух, впустив музыку в тело, душу, отправив её по крови, я развернулась, да так резко, что Гордеев не успел затормозить, за что получил тычок рукой в грудь… Он не стал сопротивляться и отлетел к одинокой хромированной опоре!

Шаг, и я прижалась к нему с такой силой, что ощутила нарастающий ритм его сердца. Оно сначала лениво толкалось, но как только я двинула вниз, ритм начал сходить с ума… Всё быстрее и быстрее! И с каждым движением я видела, как светлеет его взгляд, пропуская ласковую зелень.

Бархат цеплялся за пуговицы его рубашки, за металлическую пряжку ремня, а я всё продолжала присаживаться, скользя руками по его ногам.

Наши взгляды не разъединились ни на минуту! Мы не моргали… Это был миг какого-то запредельного дурмана, полная концентрация лишь на нас двоих. С той же томной медлительностью я начала подниматься, наслаждаясь его взглядом, бредущим по декольте…

И тогда я развернулась, прижимаясь к нему спиной, и Герман сомкнул руки вокруг моего тела, впечатал в себя, закрывая от всего мира. Его бедра мягко двинулись, раскачивая нас в такт томной мелодии. И по коже заскакали мурашки, то ли от этого мужчины, то ли от любимой песни…

– Я видел, что ты подставилась, – Герман опустил подбородок мне на плечо и зашептал на ухо. – Не смей… Никогда больше не смей этого делать!

– А ты перестань доказывать всем, что сильнее своего брата. Поверь, Гордеев, это и так все прекрасно знают… Знаешь, как его называют? – я чуть повернула голову, шепча ему прямо в губы. – Герольд! Или старшим братом Германа. Гордеев у нас лишь один. Где шум, толпа и веселье, там Гордеев! Где льётся кровь, где мутятся тёмные делишки… Там и Гордеев!

– Боже, Ива… Ты что, моё эго полируешь? – Герман вновь рассмеялся и толкнулся языком, скользя по зубам, игнорируя взгляды толпы. – А я всё думал, какого хера бабуля мне невест подбирала? Для этого?

– Ну… Ты и сам знаешь, без трения ничего не случается, – я прыснула и откинула голову, наслаждаясь этим танцем. Посмотрела наверх, ловя лучи софитов, лазера, любопытные взгляды свесившихся из приватов.

Видела очумевшие лица Герольда и Огневой, ускользающих в кабинке всё выше и выше.

Какой хороший день… Я уже забыла и про напряжение, и про тот унизительный бал. Я была в той точке реальности, где всё происходящее уже не поддавалось правкам, но мне и не хотелось… Куталась в его руки, напитывалась теплом, привыкала к запаху леса и пламенному дыханию.

Я будто вновь очутилась на той вечеринке… Чувствовала пристальные взгляды, но всё равно шла к самому крутому парню нашей тусовки. Однако сейчас… Мне нечего уже бояться. Он и тогда не отверг… А сейчас и вовсе ждёт, пока я раскрою губы и впущу его в себя!

– Я умею жарить картошку на топлёном масле, – зачем-то выдохнула я ему в лицо. Открыла тяжелые веки, сфокусировала ставший пьяным взгляд.

– А я научусь дарить цветы, – Гордеев ласково потёрся колючей щетиной, пряча хриплый смешок в моих волосах.

– Будь так добр, – я вильнула задницей, но Гордеев отстранился, а после и вовсе спустил руку, фиксируя бёдра, чтобы не хулиганила.

– Ива, не мешай мне держать своё слово, – шепнул он и дернулся, когда в его кармане зазвонил телефон. – Нам пора…

И в таком сплетении тел мы протискивались через толпу. Я видела и Кошкину, и Бельского. Они не просто наблюдали за нашим танцем, они таращились, словно мы были голыми! Но мне было всё равно…

В холле Герман забрал моё пальто, укутал, как в одеяло, а после, подхватив на руки, понёс в машину. Усадил на заднее сиденье, и, прежде чем закрылась дверь, я успела выхватить пару фраз:

– Вертолёт уже готов… Сергей доставил её в больницу.

Когда Герман запрыгнул в машину, и водитель заскользил вон с парковки клуба, я обернулась к нему:

– Ты… Так будет всегда?

– Тебе правду? – Гордеев протянул руки и прижал меня к себе, упираясь подбородком в затылок. – Но я научусь… Обещаю, что утром буду в городе. Обещаю, что не пропущу свою свадьбу.

– Если ты её пропустишь, Гордеев, то будет не для кого учиться дарить цветы.

– Знаю, Ива… Знаю.

Вечерний город радовал тишиной проспектов, мы летели мимо полыхающих вывесок, ресторанов, высоток. Снег всё усиливался, а я думала о том, какую шубу завтра взять… Ведь только в надёжных объятиях в голову лезут всякие глупости.

Мы остановились в паркинге, и, судя по нервным движениям Кравцова, они уже опаздывали. Я хотела было вынуть руку, но Герман не позволил… Он лично проводил меня до двери квартиры, но к порогу даже не подошёл… Привалился к косяку, спрятал руки в карманах, словно сам себя сдерживал, чтобы не послать всё к чертям и не остаться.

– Ну ладно…. Тогда я сама, – я разжала пальцы, позволив полам пальто рассыпаться, обнажая меня перед ним. Пусть запомнить и декольте, и чулки… и мои ноги! И пусть вернётся!

Шаг, и между нами осталась всего пара сантиметров. Дыхание становилось глубже, я все чаще касалась его грудью. Встала на цыпочки и едва прижалась губами к колючему подбородку.

– Гордеев, твоей выдержке можно только позавидовать… – я медленно начала отходить к дверям, ёжась от его пристального взгляда. – Уезжай… Но знай, что я сейчас пойду в душ и попробую унять то, что ты так неаккуратно распалил.

Последней шаг, и я захлопнула дверь, содрогнувшись от силы его удара кулаком в створку…

– С огнём играешь, – внезапно раздалось за спиной. Я обернулась и заметила в тусклом свечении две фигуры в длинных широких сорочках.

Кларисса и Инесса Павловна стояли в дверном проёме и внимательно изучали и меня, и моё платье, игриво подёргивая бровями.

– Бабуленьки, а что вы тут делаете? – я рассмеялась и скинула туфли. – А как же преферанс, сигарки и вермут с лаймом?

– Ага, щас, – фыркнула Кларисса и помогла снять с меня пальто. – Да если бы твой жених не знал, что мы дома, то вы бы уже крушили квартиру!

– Бабушка, а ты когда стала так консервативна? – я прошла на кухню и залпом осушила стакан воды, а затем подошла к окну, наблюдая, как из паркинга выезжает длинный кортеж внедорожников. – И я всё равно не поняла, почему вы тут обе?

– Герман слишком приличный для негодника, – рассмеялась бабушка и подошла ко мне. – Он сам нас и вызвал, чтобы остановиться.

– Приличный паршивец, – подытожила Инесса Павловна и сделала глоток из бокала.