Читать книгу "Пленница Ворона"

– Олег… Олег… Да помогите вы! Герман, отпусти его!

Я рванула к Гордееву, совершенно не думая о том, что в таком состоянии опасно подходить к мужчине. Но почувствовав, что я подошла слишком близко, он замер. Кулак, занесённый для следующего удара, завис в воздухе топором палача. И он медленно повернул ко мне голову.

Глаза… Из них будто вырвали всё человеческое! Зрачки сузились в точку, а радужка вспыхнула той самой ядовитой зеленью змеиного камня в моём кольце! Точь-в-точь… Растворились тепло, веселье, искорки… Всё потухло! И зрачок запульсировал, смазав даже зелень!

«Ива, ты выбираешь не мужчину, а зверя!»– забились в голове слова отца.

Но это предупреждение запустило не страх… Нет. Какой-то странный пекучий яд заскользил по венам, устремляясь к сердцу, навязывая учащенный ритм. Внутри что-то зажглось и покатилось мягкими разрядами тока от какого-то тёмного, первобытного… любопытства.

И Гордеев откликнулся… В глазах снова появилась соблазнительная зелень, озорно отозвавшаяся на мой порочный интерес. Его губы, всегда готовые искривиться в саркастическую усмешку или сложиться для язвительного шепота, были сжаты в тонкую нить. Он резко выдохнул, тряхнул головой, прогоняя мгновение ярости, и вновь обернулся к Корнееву.

Я отпрянула, потеряв равновесие, рухнула в руки Кравцова. Олег поставил меня и подошёл к Герману, вырывая из его рук Корнеева. Но не тут-то было…

– Ты… что устроил, придурок? – голос Германа был тихим, хриплым, почти ласковым. Он вцепился Славе в ворот куртки и приподнял его окровавленное лицо от асфальта.

– Вз… взрыв… – выдохнул Корнеев, из его разбитой губы текла алая струйка крови. – Прикрыть… надо было…

– Какой взрыв, придурок? Ты что, каждый хлопок за взрыв принимаешь? Ты контуженый, что ли? – обманчиво весело расхохотался Герман и дёрнул голову Славы к детской площадке, где мальчишки лупили палками по шарам.

И тут голос Германа упал… Пропал бархат, уступая мертвецкому, пронизывающему холоду.

– Но меня не это волнует, Славик. Ты с чего решил, что имеешь право вырывать её из моих рук? Защитником себя возомнил? А от кого… Не от меня ли?

Не в силах больше слушать эту пытку, я снова ринулась вперёд. Мои пальцы нашли сжатую в кулак руку Германа. Она дрожала от невыплеснутой энергии, а кожа буквально горела!

– Герман, ну всё! Слава испугался и перебдел! Погорячился, с кем не бывает? Корнеев, ты, конечно, и правда, придурок… Я как ободранная-то под венец пойду? – я попыталась рассмеяться, чтобы хоть немного разрядить обстановку…

Но мои жалкие потуги разбились о тяжесть молчания. Подняла глаза на Корнеева и вздрогнула… Он смотрел на меня, не отрываясь! Но в его взгляде не было ни жалости, ни раскаянья, он словно просто залип на мне!

Я невольно отшатнулась… Но, кажется, этот взгляд заметила не только я.

Гордеев вскочил, а после подхватил меня на руки. Я покорно вскарабкалась, чтобы не усугублять апокалипсис, до сих пор чувствуя внимание Корнеева…

– Он больше тебя не охраняет, – проскрежетал он у меня над ухом, внося в тепло помещения. – Дамы, добрый день…

Гордеев толкнул ногой дверь в первое попавшееся помещение и вошёл, усаживая меня на кушетку процедурного кабинета.

– Вот, жена моя упала. Обработать срочно, – Герман начал снимать с меня куртку, а когда его глаза упёрлись в колени, по кабинету пронеслось шипение.

– Герман Георгиевич, чего же вы на перевязку вчера не пришли? – сисястая блондинка вмиг подскочила к нам, вот только всё её внимание было направлено на Германа.

Она будто нарочно игнорировала меня! Не остановило её ни слово «жена», ни необходимость осмотра… Я видела, как её пальцы скользят по его чёрной рубашке, ощупывая наложенную мной перевязку.

– Галя! Неси перевязочные… Германа Георгиевича быстро обслужим, – развязно захохотала блондинка и потянулась к вороту его рубашки.

Ну, хватит…

Я вскочила с каталки, стиснула зубы, игнорируя боль. Но стоило мне переступить порог, как рука Германа сомкнулась на моём запястье тяжелой оковой.

– Стоять! – рявкнул он, отдергивая меня назад.

– Стоять, Гордеев, будешь говорить тем, кто тебя тут обслуживать собрался, – зашипела я и дёрнулась. Моя рука была холодной и мокрой от растаявшего снега, поэтому легко выскользнула из его ладони. – Ты не муж мне, Гордеев!

– Пока…

– Хорошо… Пока не муж. А пока я пойду и найду Серёжу, уверена, он тоже умеет зелёнкой царапинки замазывать! И я надеюсь, мы не будем спать в больнице? – рычала я, буквально задыхаясь от накатившей ярости.

– Через дорогу гостиница, если хочешь, сама забронируй номер!

В этот момент входная дверь распахнулась. На пороге завис Кравцов, а за его спиной топтался окровавленный Корнеев. Его взгляд снова нашёл меня через плечо Олега.

Герман сжал челюсть, что аж зубы заскрипели. А через мгновение губы растянулись в коварной ухмылке… И он резко повернулся, вскидывая бровь от осенившей его мысли.

– Номера два заказать? – выплюнула я новую порцию яда, лишь бы стереть эту его гаденькую улыбку.

– Как пожелаешь…

– Тогда я желаю два! – шикнула и бросилась по коридору, стараясь не хромать и не плакать от режущей боли.

– Ну, давай-давай… – донеслось в спину то ли обещание, то ли угроза.

Чёртов Гордеев!

Глава 9

– Иди домой, Ива. Я подежурю. Спит наша Засранка? Ну, пусть поспит, быстрее восстановится.

Дверь палаты скрипнула, и густую темноту рассёк луч искусственного освещения из коридора.

Я зажмурилась и не сразу признала в возникшем силуэте Баринова. Он на ходу растирал влажные волосы, после подошёл к медицинским аппаратам, что размеренно пищали и обнадёживающее подмигивали огоньками. Серёжа склонился над Камиллой, внимательно осмотрел её, а после попытался оторвать руку Бесадзе…

Но это было бессмысленно. Я даже тихо рассмеялась, ведь пыталась проделать то же самое пару часов назад.

Стоило увидеть Тимура, я сразу поняла, что с того дня он так и не спал! Его усталость была такой силы, что именно на ней он и держался, как бы парадоксально это не звучало. Она закаменела в мышцах челюсти, втянула глазницы, но держала его вертикально, как стальной прут. Бесадзе превратил свою агонию в опору. И от этого зрелища ком к горлу подкатывал.

И тогда мне пришлось пойти на маленькую хитрость. Я достала свои успокоительные капельки, выпросила у медсестёр какой-нибудь ароматный чаёк и стояла над Бесадзе, пока он не опустошил чашку. Но даже вырубаясь, он отказался вставать с кресла, а просто отрубился, упершись головой в кровать жены… И их руки до сих пор были сомкнуты, и, кажется, эти узы можно разрушить лишь ударом топора.

– И что ты ему дала? – хохотнул Баринов и на всякий случай проверил пульс Тимуру. – Ну, хоть не орёт и не рвётся к Соболеву. Сколько проспит?

– Он здоровый бычара, поэтому ещё на пару часов хватит, – я улыбнулась и поджала под себя ноги. – Серёж, иди, отдохни, а я подежурю. Это вы все двое суток на ногах, а я бодра.

– Я уже вздремнул в сестринской, – рассмеялся Баринов и с какой-то трогательной осторожностью накинул на ссутулившиеся плечи Тимура плед. – Прости, дружище, но завтра твоей спине крышка. Идём, Ива, Кравцов отвезёт тебя в гостиницу.

– А…– я замялась, глядя в темноту за окном.

– Что «а?» – Серёжа требовательно взмахнул рукой, давая понять, что не даст себе заговаривать зубы. – Гордеев?

– Где он? – я отвернулась, делая вид, что просто собираю свои вещи. Но пальцы, как назло, нащупали в сумке холодный металл мобильника, который молчал. Чёрт… А ведь я до сих пор не знаю его номера. Идиоты…

Мы как расстались в холле больницы, так больше и не виделись. Не то чтобы я жаждала увидеть его бесстыжую морду. И не то чтобы я раздумывала, как же его там обслуживают. Но и не то чтобы я совсем не думала о нём. Герман, как ноющая заноза, вспыхивал в моих мыслях пугающе внезапно и неуместно.

– В операционной Герман. Пусть тоже поспит…

Из-за откровенного веселья я не сразу распознала тревогу в словах Баринова, но как только до меня дошла их суть, я застыла прямо посреди коридора, чуть не сбив девушку с каталкой.

– Это шутка?

– Нет. Этот мазохист сорвал швы, мы сначала пытались остановить фонтан в процедурной, а потом я его вырубил и отвёз в операционную. Чёрт, последние месяцы… Как же я устал латать близких, кто бы только знал! В какой-то момент я пожалел, что послал отца ко всем чертям и пошёл в медицинский, – Серёга докрасна растёр лицо и, подхватив меня под локоть, настойчиво потянул вон из клиники. – Ива, а где он разорвал руку-то?

Разорвал… Стоило закрыть веки, как вновь вернулась картинка, от которой я долго не могла избавиться. Его яростные глаза, его полная отрешённость, какая-то одержимая потребность наказать того, кто решил прикоснуться к тому, что он уже считал своим… И от этого ощущения я ловила раздвоение личности. Одна часть меня вопила от восторга… А второй было до жути страшно!

– А-а-а-а, – догадался Баринов. – Виной всему воздушный шарик?

– Корнеев просто бурно отреагировал! – вырвался у меня старый и глупый рефлекс защиты того, кто был частью прежней жизни.

– Ну, Корнеев бурно отреагировал на лопнувший шарик, Гордеев бурно отреагировал на Корнеева. Пока всё логично… Ты-то чего взбеленилась? Можно подумать, не знала, за кого замуж собралась? Он же с детства такой, – Серёжа забрал из гардероба моё пальто, накинул мне на плечи и повёл к черному входу, где уже, и правда, стоял кортеж, а сам Кравцов дежурил у дверей.

– Знала…

– Ну, вот и не пыли, и не лелей надежду, что он станет другим. Гордеев отлит из стали, и форма его уже давно зачерствела. Кстати, он там что-то бредил, что тебе нужна моя помощь?

Как только мы переступили порог, из толпы вышагнул Корнеев, но Баринов вскинул руку, останавливая его порыв. Его голос зазвучал как горн, а сам он дёрнулся вперёд, закрывая меня.

– А ты – на три шага назад! Давай-давай, Корнеев, не советую злить его ещё сильнее. Иди отдохни, парень! – Сережа довёл меня до джипа, не спуская глаз со Славы. – Так что? Чем я могу тебе помочь?

И что-то мне подсказывало, что за Корнеевым следит не только он. И я бы непременно осекла их… Если бы не саднящая боль в коленях и жжение на подбородке. Он заслужил! Меня даже не пробрал виноватый вид моего верного охранника, которого я помню с самого детства. Но не сегодня, Слава… Не сегодня!

– Да, Серёж, помощь, и правда, очень нужна. Тимирязев утром отказал в хранении вакцин, список я тебе уже отправила, не мог бы ты или распределить их по больницам, или пристроить в какой-нибудь лаборатории? У нас как раз реконструкция, а этот придурок всё точно рассчитал, – я запрыгнула на заднее сиденье. – Гордеев уже отгрузил всю партию, и сейчас они в рефрижераторах, ищем места, куда бы это разместить на время.

– Хорошо. Надо посмотреть список, потому что у меня под патронажем несколько интернатов и детских домов, возможно, мы что-то выкупим под вакцинацию, – задумчиво протянул Баринов, быстро прикидывая варианты. – А вообще, не проблема. Я с Гордеевым сам вопрос решу.

– Ну, для такого случая мы их спишем, как соцпомощь. Не нужно ничего покупать, бери сколько нужно, – я улыбнулась и укуталась в пальто. – А что…

– Заштопают заново и вернут тебе Гордеева. Не переживай, это не твоя вина, – Баринов обернулся к Корнееву, но того уже и след простыл. – Всё, Олег, поезжайте. Лично проводить, довести до номера и выставить охрану.

– Есть, босс, – Олег сам запрыгнул на переднее пассажирское, и мы выехали с парковки.

Гостиница, и правда, оказалась буквально через дорогу. В сопровождении охраны я подошла к стойке администратора, протянула свой паспорт:

– Добрый вечер. Два номера… Можно оба на моё имя, – устало выдохнула я.

– К сожалению, у нас нет свободных одноместных номеров, – любезная блондинка поклацала по клавиатуре и состроила такое печальное лицо, словно котёнка собралась хоронить.

Мда… Сейчас я мало походила на королеву фармы, учитывая драные штаны и кровавый подбородок, поэтому пришлось выложить на стол кредитную карту, чтобы блондинка охотнее начала искать подходящие номера.

– Милая девушка, дело не в том, сколько там будет кроватей, а в том, чтобы было два номера! – я чуть повысила голос и склонилась над стойкой.

– У нас свободны лишь два люкса, – она стерла скорбь и вновь растянула губы в широченной улыбке.

– Мне подходит. И если можно, ключи сразу.

Я подписала документы, дождалась магнитные карты, один из них сразу передала Кравцову. Мы поднялись на третий этаж, охрана тут же схватилась за диван, чтобы выставить его в коридоре в качестве блокпоста, но мне было всё равно.

Распрощавшись с Олегом, я захлопнула дверь номера и припала к ней спиной, как к последней преграде между мной и этим днём. Дежурный свет отбрасывал на стены болезненно-желтые тени. Я сбросила обувь, и ботинки с глухим стуком упали на паркет. Прямо в коридоре, не в силах сделать ни шага дальше, я стянула с себя разодранные на коленях джинсы, грязную толстовку. Мысленно попрощавшись с последним привезенным комплектом одежды, я босиком пошла в ванную.

Но стоило открыть дверь, как тут же уткнулась в бликующее ростовое зеркало.

– Какая, мать твою, красотища, – прошипела я, и голос сорвался на хрип. – Удивительно, что с таким лицом меня вообще впустили в это золотое стойло.

Такой я себя, кажется, с детства не помню! Я выглядела, как пережёванный солдат после неудачного боя.

Колени фиолетовые от антисептика, ладони в зеленке, на скуле синяк, цвет которого только-только набирал силу. А подбородок… Он и вовсе напоминал товарный штрихкод. Корнеев, пытаясь защитить, протащил меня мордой по асфальту и попытался утопить в сугробе, накрыв всей своей тушей!

Если в таком виде меня увидят родители, то начнётся ад. Хотя, если честно, у меня есть ощущение, что я уже давно там нахожусь.

Вместо ванны пришлось довольствоваться душем. Закутавшись в огромный халат, я отправилась изучать довольно просторный номер.

Окна выходили на клинику, я бегло осмотрела полыхающую вывеску, прошлась по фасаду, терзая себя мыслью, что, по-хорошему, я должна быть не тут, а там, под дверью процедурной, где зашивали его разодранную плоть. А ведь он порвал себя сам, идя на поводу взорвавшейся ярости… Но я эту вспышку не отвергла.

Гребаный Гордеев! Чтоб тебе даже в наркозе икалось! И пони… Пусть тебе снятся противные розовые пони!

Усмехнулась собственным мыслям. Запоздало услышав трель телефонного звонка, сделала усилие и притащила сумки, нашла свой мобильник. Только бы не родители… Но звонивший оказался куда более неожиданным.

Герольд?

Сердце забилось, я даже опустилась на кровать, стиснув бутылёк зеленки так, что кожа запульсировала.

– Алло, – спокойно произнесла я и судорожно начала искать пульт от телевизора, чтобы иметь хоть какое-то звуковое сопровождение.

– Ива, привет… Я думал, что ты не возьмешь трубку, – как-то пугающе мягко произнёс Герольд.

– А с чего мне не брать трубку? – я рассмеялась, пытаясь замаскировать звенящую злость в голосе.

– Ну… После того вечера.

– Герольд, да брось! – я хохотнула и начала листать меню бара. – Это просто бизнес. И ты, и я это понимаем. Ты нашёл себе подходящего союзника, так что ноль осуждения… Газ и нефть – подружки вовек. Всё верно? Ты же не думал, что я буду лить слёзы? Ты, Герольд, не герой моего романа…

Хоть внутри все и покрылось льдом, но вот голос я держала уверенно, бойко, даже удалось показать легкость.

– Я рад, что ты к этому так относишься…

Герольд явно был растерян, не ожидал такого поворота. А мне осталось только гадать, что именно он хотел услышать? Слёзы? Обвинения? Истерику? Не дождётся, погань…

– Утром отец сообщил, что у нас произошёл сбой, и вам отгрузили бракованный товар, – с напряжением в голосе выдал он. – Это просто неслыханная халатность! Ива, я со всем разберусь. Ты уж там успокой моего братца. А то он трубку не берет… Очевидно, рвёт и мечет?

Герольд затрепыхался, но так неискренне, показушно, что ли? А ещё я поймала себя на том, что даже в мыслях не могу назвать его Гордеевым. После устроенной на балу показательной порки он стал для меня просто придурком со странным именем… И ещё более странно то, что через несколько дней я заберу его фамилию!

– Да нет, с чего ему рвать и метать? – я выдавила из себя смешок. – Герольд, я немного не поняла цели твоего звонка. Это деловой звонок или так, потрепаться по-родственному?

Я нарочно поднимала градус общения, потому что переговоры меня научили одному священному правилу – нельзя врага держать на одной эмоциональной ноте, нельзя давать ему пребывать в зоне комфорта. Вот и мой собеседник не ожидал подобного вопроса и уже поплыл.

– Ива, я просто хотел предостеречь тебя…

– От чего? От ошибки брака не по любви? – я рассмеялась и упала на кровать, рассматривая ободранные колени. – Герольд, мы рождены от этих браков, мы выросли на этих торжествах. Так чем один союз и слияние активов отличается от другого? Не нагнетай понапрасну. Сам знаешь, когда тебя кидает один поставщик, ты не закрываешь дело, а ищешь другого. Вот и всё… Проще к проблемам нужно относиться.

Я нарочно заложила второй смысл, чтобы и ему было о чем подумать на досуге. Думается мне, что малышка Огнева тоже не очень рада выбранному кандидату.

– Ива, Герман никогда не станет «вороном». Его участь – сидеть за моей спиной и соглашаться со всем, что ему скажут. Он – младший!

Да-да… Именно поэтому он тебя послушал, именно поэтому он тебя унизил при всех «воронах», а ты это проглотил… Именно поэтому рядом с ним мне кажется, что он куда более достоин считаться наследником вашего отца.

– И что же ты предлагаешь?

– Я уверен, что у вас ничего не было…

– Стоп… Герольд, а вот тут стоп! Свою сексуальную жизнь я не обсуждаю даже с подругами после трёх бутылок просекко.

– Ива, прости… Я просто предлагаю тебе помощь в улаживании этого… недоразумения, – Герольд заговорил, как мартовский кот, обхаживающий самку перед случкой. – Я предлагаю тебе посредничество. Уверен, все с пониманием отнесутся к твоей эмоциональной выходке… Ты – женщина огненная, мы все тебя прекрасно знаем.

– Ближе к делу, – проглотила его неуместный комплимент.

– Я предлагаю тебе рассмотреть кандидатуру Баринова…

– Альбрэда? – хихикнула я, нарочно вспомнив его детскую кличку. Серёга бы за такое нос сломал, а этот ферзь гордился… Альбрэд.

– Альберта, – холодно поправил меня Герольд.

– Герольд, спасибо тебе за тревогу и заботу о моей судьбинушке. Но ты не думаешь, что как-то запоздало ты этим озаботился? Лично я была бы тебе благодарна, расскажи ты о смене своего решения до бала, до того, как я напялила эту идиотскую алую ленту, – голос зазвенел, и я уже еле сдерживалась.

– Ива, ты сама говорила, это просто бизнес. Считай, что я хочу отплатить тебе за неудобство этим выгодным предложением.

– Герольд, – зашептала я. – Неужели ты думаешь, я всерьёз отнесусь к твоим словам? Разве по нашим правилам претендент не должен сам договариваться о союзе? Или ты считаешь, его робость станет плюсом? А может, вы уже пробовали, но мой отец отверг этот союз?

– Мы с тобой ни о чем не договариваемся. Просто пища для размышлений, Ива... Сорока принесла, что ваши бабушки весьма активно взялись за организацию свадьбы? И я тебе настоятельно советую задуматься над тем, что я сказал. Ива, ты можешь стать женой старшего, вместо того, чтобы отсвечивать во втором ряду! Неужели ты не достойна большего?

Герольд зашёл с козырей! Лупанул по амбициям, говнюк! И внутри дрогнуло что-то тёмное, согласное…

Естественно, каждая женщина считает, что она всегда и во всем достойна большего, лучшего! Но что… Что делать, если от этих слов внутри закрутилось что-то бунтующее, сопротивляющееся… Это чувство, как необъезженная кобыла, начало фыркать и рыть копытами почву.

Да, возможно, я иду против самой сути «воронов» … Ведь как ни крути, но Герольд прав. Одно дело – сидеть за столом и иметь право голоса, а другое дело – занимать роль десятой скрипки симфонического. Делу моей семьи это точно не пойдёт на пользу, во всяком случае, на короткой дистанции.

Но что делать с этой упрямой кобылицей, что лупит по сердцу, требуя положить трубку? Порой настоящего вожака выдает не его место, а полный ярости и жажды взгляд… Вот у Германа глаза горели, а у Герольда давно потухли, потому что место его было предопределено рождением, а не заслугами.

– Ива, если бы не слово отца… Всё было бы иначе, – вдруг зашептал он, и в его голосе появились фальшивые, театральные нотки сожаления. Что за мыльную оперу он тут развёл?

«Ничего личного – просто бизнес!»– вот эта линия поведения мне нравилась куда больше. Она честнее, за подобного рода волевое решение можно уважать. Но вот этот отчаянный шепот, полный жара и сожаления – увольте. Пусть своей мышке Огневой лапшу на уши вешает.

– Кабы бабушка была дедушкой, – не выдержала я и расхохоталась. – Ладно, я даю слово подумать о твоих словах. Уже поздно…

Мы оба сделали вид, что мои слова были о времени, а не о том, что он запоздал с извинениями и попыткой разорвать свадьбу младшего брата.

– Так и всё же, где Герман? – вдруг встрепенулся лживо-заботливый старший братец. – А сами вы где? Я сегодня заезжал к вам домой, чтобы лично вручить приглашение на свадьбу, так меня бабушка дальше порога не пустила. Совсем из ума выжила…

– Мы гостим у Бесадзе, – брякнула я, не сумев быстро найти правильного ответа. – Всего доброго, будущий родственничек.

Я поспешила отбить вызов и ещё долго пялилась на телефон, до сих пор не веря, что все услышанное – правда. Сначала они устроили диверсию на комбинате, а теперь пытаются дать иллюзию выбора?

Но, к сожалению, кто был прав, покажет лишь время…

Вспомнив, что кроме завтрака я ничего не успела перехватить, потянулась к телефону и заказала себе ужин. И к моменту, когда я заканчивала обрабатывать колени, в дверь постучали.

– Входите! – я подула на зелёные кляксы и едва успела запахнуть халат, как услышала слишком тяжелые для персонала шаги.

Эти удары сопровождались скрипом тележки, я даже уловила аромат пасты с морепродуктами… Но вот резкость шагов меня смутила.

Тревога подтолкнула меня вперёд, я выскочила из спальни, буквально впечатываясь в невесть откуда взявшуюся крепкую мужскую грудь…

Мне хватило миллисекунды!

Температура тела, ритм дыхания. Запах… Всё не то!

И внутри заскулила сирена паники!

Это был не он…