Читать книгу "Пленница Ворона"

Глава 3

Наглый солнечный луч упорно дразнил меня, пытаясь вырвать из сна…

Но мне так не хотелось просыпаться, не хотелось вновь вспоминать вчерашний день, поэтому я, как маленькая девочка, накрылась одеялом с головой и спряталась. Сонный мозг, как в детстве, начал генерировать отговорки, которыми можно отбиться от мамы, лишь бы не идти в школу. Но боюсь, что никто меня и искать не станет здесь…

Кстати, а здесь – это где?

Сдвинула одеяло, оставляя щель, и начала осматриваться.

Просторная, светлая и… совершенно пустая комната. Утренний свет отражался от стен и, не находя препятствий в виде мебели, превращал пространство в светящийся куб.

– Очень интересно, – любопытство победило страх, и я откинула тяжелое одеяло и села.

Но увиденное меня не то что поразило, оно меня ошарашило.

В комнате, помимо гигантской кровати, не было ничего! Ни тумбочки, ни кресла, ни картины. Голые стены, голый пол, рамы огромных окон. Это походило не на спальню, а на стерильный бокс или камеру в элитной тюрьме.

Я было вскочила, но запоздало обнаружила свою наготу. Лишь тонкая полоска трусов давала надежду, что вчерашний вечер не закончился непоправимым.

Аккуратно обернулась, прошлась рукой по кровати, но кроме шороха одеяла не обнаружила ничего подозрительного.

– Фух! Я одна, – прошептала, а после вскочила и начала осматриваться.

Это была явно главная спальня. Две гардеробных, та, что побольше, была совершенно пуста, а та, что поменьше, пестрила тёмными пятнами мужских костюмов и длинной батареей обуви.

Следующей была дверь в ванную комнату. И я даже не выдержала, звонко присвистнув… На фоне белизны спальни это помещение напоминало берлогу. Панорамное окно около отдельно стоящей ванны было задернуто светонепроницаемой шторой. Я щёлкнула выключателем, и комната вспыхнула. Стены из красивого камня светились изнутри, как куски застывшего янтаря.

Я от восторга даже забыла дышать… Медленно прошлась по периметру, ласково очертила длинную стойку с двумя черными раковинами, светящуюся перегородку душа, а после присела на мягкий пуф в самом центре ванной.

Больше всего я боялась, что Герман привезет меня в одну из своих квартир, где побывала не одна сотня женщин. Но эта пахла стерильностью. И впрямь берлога… Она будто все это время спала, дожидаясь своей хозяйки.

– Годится…

Стараясь не смотреть в зеркало, я проскользнула за перегородку душевой кабины и усмехнулась, обнаружив на полке два бутылька: гель для душа и шампунь… Ну нет, в этой аскетичной брутальности точно никогда не было женщины.

Я сполоснула с себя вчерашний день. Мысленно попросив прощения у своего косметолога, смыла косметику гелем для душа, завернулась в полотенце и решительно двинула в гардеробную Гордеева. Бесстыже стащила одну из его рубашек… А после потянулась к ящику комода, где ровными и отглаженными стопками лежали боксеры.

– Сойдёт…

Напоследок, давясь смехом от собственной наглости, я выстирала свои кружевные трусишки и забросила их на полотенцесушитель. Как флаг на завоёванной территории.

– Вот так!

На цыпочках я вышла в коридор. Двери, двери… Я двинулась к свету и вышла в самое сердце квартиры – огромную гостиную с панорамными окнами.

– Кла-а-а-а-ас, – зажмурилась от яркого солнца, заливающего пространство жидким золотом.

В отличие от спальни, здесь были признаки жизни. Мягкий диван, пара кресел, круглый стол со стульями в плёнке, у стены – скопище нетронутых коробок. Я подошла. Столовый сервиз, приборы… Всё новое, нераспакованное.

Кухня сверкала новейшей техникой. Я подошла к кофемашине, помолившись всем богам, и нажала кнопку. Она зажужжала с благодарностью, будто ждала этого момента. Зёрна были, вода тоже. Не хватало только чашки. Все шкафы звенели пустотой. Я распаковала первую попавшуюся коробку и вынула милый фарфоровый сервиз с жёлтыми птичками.

Через минуту я уже стояла у окна, прижавшись лбом к ледяному стеклу, с порцией крепкого эспрессо.

Я словно парила в воздухе на уровне тяжелых серых туч, из которых нещадно сыпал снег… Снегопад плотным покрывалом кутал серый город, пряча крыши домов, черные мокрые улицы, бурые от пожухшей травы газоны, голые деревья.

– Наконец-то, снег. Может, это хороший признак? Есть какая-нибудь примета на этот счет?

Отчего-то сейчас очень хотелось в это верить…

Допив одну порцию кофе, я налила вторую чашку, а затем двинулась с экскурсией дальше. Открывала двери в пустые комнаты, пока не наткнулась на нужную…

На широкой кровати, в хаосе сброшенных на пол подушек и спутанных одеял, лежал Гордеев. Из-под белоснежного белья виднелись только тёмные, чуть вьющиеся волосы.

– Доброе утро! – пугающе ласково произнесла я, а потом совершила то, о чем сильно пожалела уже через мгновение…

Я сдёрнула одеяло, открывая абсолютно… совершенно голое тело моего жениха!

Чашка кофе жалобно, ну или восторженно, заскулила на фарфоровом блюдце. Животворящая жидкость начала расплескиваться от дрожи моих пальцев.

– Ты что, голый? – мой голос сорвался на визг. Я попыталась исправить содеянное, но одеяло упало за кровать. Всё, что я могла – это отвести взгляд. Но картина уже впечаталась в сетчатку: мощные плечи, рельеф пресса… и явное, бесстыдное свидетельство утреннего мужского пробуждения.

– Ива, открою страшную тайну: перед сном люди раздеваются, – прорычал он сонно, даже не пошевелившись. – Некоторые даже душ принимают. Хотя, подозреваю, Герольд или дядя Тиша спят в смокингах…

– Прикройся…

– Зачем?

– Герман, прикройся!

– Это не ответ…

– Заткнись и прикройся!

– И не подумаю, – упрямо бормотал он, никак не реагируя на мою просьбу. – Ну? Где там твоя рулетка? Замеряй, щупай…

Герман шептал все тише, вновь проваливаясь в глубокий сон. Тогда я потрясла чашкой и протянула руку прямо над кроватью. И тут Гордеев заворочался…

– Кофе? У меня что, есть кофемашина? – охнул он, а через миг из моих рук вырвали чашку.

– Ты прикрылся?

– Ага, – ответил он, с шумом сделав первый глоток.

Не стоило мне ему верить… Не стоило! Но я поверила и обернулась, напоровшись на красивого жеребчика, сидевшего на кровати всё в той же первозданной мужской красоте.

– Засранец!

Осознав, что помощи не будет, я рванула одеяло с пола и швырнула ему на колени. Он не отреагировал, лишь провёл рукой по волосам, откидывая их со лба, потом растёр сонные глаза. В этом простом жесте было столько… нормальности, что стало неловко. Он не смущался, не прятался, словно уже давно смирился с тем, что мы неизбежно оказались связанными.

– И тебе доброе утро, Ива, – усмехнулся он, допивая кофе.

– Вообще-то это мой кофе!

– Вообще-то это моя комната, моя рубашка и… Чёрт! Ты что, напялила мои любимые трусы? – Герман как-то слишком ловко задрал край рубашки, рассматривая моё одеяние.

Его боксеры на мне сидели как шорты, рубашка довольно скромно закрывала всё, что не подобало видеть посторонним, да и в целом, я была вполне прилично одета, чего не скажешь о нём!

– Любимые? Не смеши меня… Они там все одинаковые! Вставай, я есть хочу, – скомандовала и вышла из спальни, не в силах больше находиться в этом густом тумане утреннего мужского возбуждения.

Метнулась на кухню и снова захлопала шкафчиками, хотя уже прекрасно понимала, что ничего здесь не найду. Хотя нет… В морозильной камере кое-что всё же нашлось! Контейнер со льдом, две бутылки водки и ведро фисташкового мороженого.

– Обожаю мороженое. Это моя единственная слабость, – раздалось над ухом, и я замерла.

– Гордеев, я пока не поем, нормальным человеком не стану, – отшатнулась и осторожно обернулась.

Герман сжалился надо мной и уже стоял в своем великолепии, но прикрытый футболкой, спортивными штанами, а с его волос скапывала влага. От него пахло лесом, мятой зубной пасты и горечью кофе.

– А ты быстрый, – прижалась к кухонной столешнице, чтобы дать себе хоть немного воздуха. – Быть может, так же быстро организуешь завтрак?

– У меня есть идея получше, – Герман посмотрел на часы, а потом схватил меня за руку и потащил вон из квартиры.

Я едва успела надеть туфли, прежде чем мы оказались в широком фойе. Я чуть не запнулась о корзину, а когда подняла глаза, увидела, что всё пространство перед лифтом было заставлено цветами!

– Ну? Кто тут у нас? – Гордеев даже не удивился, просто по пути к лифту сдирал карточки. – Бестужев, Липцев, Каменев, Захаров… Все уже в курсе. И, судя по пожеланиям молодым, все бесконечно счастливы нашему с тобой союзу, Ива!

– Придурки лживые, – с жалостью посмотрела на цветы, пробежалась пальцами по нежным бутонам ассорти: розы, пионы, орхидеи… Красота неимоверная.

– Ага, – Герман втолкнул меня в лифт, нажал на последний этаж, и ещё до того, как я успела задать хоть один вопрос, створки раскрылись, а мы уперлись в стену охраны…

– Привет, Кравцов, – Герман приобнял меня и выдвинул перед собой. – Видишь?

– Вижу, – мужчина отошел с прохода и опустил глаза.

– Прикрепить охрану, найти водителя и организовать дежурство на моём этаже.

– Хорошо, Герман Георгиевич.

– Ива, это наш начальник охраны, Олег Кравцов, – Гордеев толкнул меня к дверям квартиры, но не стал ни звонить, ни стучать, он просто вошёл и сразу рванул на кухню.

– Альбиночка Марковна! – ахнула я, увидев знакомое лицо верной домоправительницы Тимура Бесадзе.

Эту строгую женщину я знала ещё с детства, она была нянькой Тимура, до тех пор, пока они не переехали из нашего посёлка. Очевидно, она навсегда осталась верной своему подопечному.

– Ива Давидовна, – женщина широко улыбнулась и поклонилась. – Доброе утро… А я думала, что все это слухи и небылицы.

– Да какие уж тут слухи? – Герман стянул с блюда ещё горячий пирожок и вложил его мне в руку. – Ешь!

– Я была уверена, что если этот красавчик и женится, то лишь под угрозой розги!

– А вы что, там были? – расхохотался Герман. – Всё именно так и было… Сказали: либо я женюсь на Иве Майер, либо голову с плеч…

– Клоун! – шикнула Альбина и начала выдворять нас из кухни. – Так, вы гости, и шуруйте в гостиную.

– Альбиночка Марковна, а я могу вас немного обворовать? – я задержалась на пороге, осматривая кухню. – У этого вашего красавчика в квартире нет ни крошечки! А вы знаете, как я поесть люблю…

– Ива Давидовна, через полчаса все будет исправлено, – кивнула Альбина и снова широко улыбнулась.

– Спасибо…

Вскоре на наш шум пришел и хозяин квартиры, Тимур Бесадзе. Следом появилась и его супруга.

– Ива? – шепнула Камилла, когда я, расправившись с пирожком, лениво щелкала каналами, игнорируя пристальный взгляд Германа.

Он злился… Но на что? Возможно, ему не понравилось, что я закинула свои великолепные ноги на спинку дивана? А может, он недоволен фактом, что единственная проснувшаяся в его берлоге женщина не бросилась удовлетворять его потребности?

В любом случае, это не повод злиться…

– Ну, вы и поспать горазды, Бесадзе, – я рассмеялась и все же скатилась с дивана, пряча ноги. Кого-кого, а хозяйку этого дома злить не хотелось. Уж очень она мне нравилась…

– Я… не поняла… – шикнула Камилла, оценивая мой утренний прикид.

– Они живут на этаж ниже, – Бесадзе поспешил успокоить жену и сунул ей в руки кофе. – Пей, пока горячий.

Я бросила многозначный взгляд на Германа, намекая, что вот так подобает встречать невесту!

– Прошу прощения за столь раннее вторжение, Альбиночка Марковна. Вы так чудно выглядите! Сама строгость и воинственность, – хихикнула я, усаживаясь за стол.

– Благодарю, – домоправительница поджала губы и ускорилась, расставляя тарелки с угощением. – И ты, красавчик, присаживайся. Не стой столбом, и рот закрой, а то продует!

– Ива, а давай сразу договоримся? – Камилла оттолкнула Бесадзе в конец стола, подальше от меня, а вот Германа усадила рядом, чтобы он прикрывал мои ноги. – Мы тебе рады всегда… Но я не буду делать вид, что не замечаю того, что ты полуголая!

Я расхохоталась и махнула рукой, в шутливой манере отдавая честь хозяйке дома.

– Есть, мой капитан. А ты, Бесадзе, мне определенно нравишься. Готова поспорить, если бы я в таком виде явилась к одной из представительниц женской половины «воронов», никто бы и слова не сказал из вежливости. Корчили бы морды кирпичом и осуждали, но мысленно. А ты сказала!

– Надеюсь, ты мне скажешь то же самое, когда я приду в гости воскресным утром в полупрозрачной сорочке, – Камилла забавно улыбнулась и села по правую руку от мужа.

– Ну, сначала я поору немного, а потом ты мне все равно понравишься, – я поджала под себя ногу, задрала край рубашки, демонстрируя боксеры. – Ну что, я отбитая голой приходить? Всё прикрыто!

– Трусы Гордеева на моих креслах, – закатил глаза Тимур и откинул голову, пряча улыбку.

– Да чего такого-то? Они же чистые. Я что, виноват, что мне невеста без приданого досталась? Ни платья, ни трусов… – Герман расхохотался, но я сунула ему в руки чашку кофе, чтобы заткнуть его. Он настороженно принюхался: – Плюнула?

– Фу, как некрасиво. Просто яда подсыпала… Ешь и пей! У нас сегодня ужин с родителями. А ещё нужно перевезти мои вещи! – я взяла его тарелку и начала накладывать ему завтрак. – Тимур, а ты знал, что твой друг живёт в пустой квартире? Келья монаха… Ей богу!

– Да я уже и забыл, что он тоже купил тут апартаменты. Итак? Вы пришли поесть, я правильно понимаю?

– Не совсем. А где ваш дружок?

– А тебе нас мало? Пара на пару проще делится, – снова оскалился Герман.

Но через секунду раздался короткий звонок в дверь, а следом зацокали каблучки Альбины Марковны.

– Доброе утро! Боже, кого я вижу? Гордеевы и Бесадзе!

– Серёжа, дружочек! – я расхохоталась и бросилась на шею Сергею.

– Дружочек? – хмыкнул Герман. – Так чего же ты его не выбрала, Майер?

– Гордеев, не ревнуй. Сам знаешь, что пока не женят старшего Баринова, наш Серёжа – запретный плод, – я усадила Баринова в кресло и по-дружески потрепала его по волосам. – А так бы я только за… Опять же, сферы деятельности у нас схожие. Он – хирург, хоть и бывший…

– Он мясник, Ива, а не хирург, – процедил Герман, обменявшись рукопожатиями с Бариновым. – Не стоит верить всему, что говорят мужчины. Мы и суперменами умеем прикидываться.

– А я знаю. Кто, думаешь, его снабжает всеми лекарствами и прочим инструментом? Я, Герман, даже знаю, сколько раз и в каких местах он вас, придурков, штопал!

– Итак? Ива, быть может, ты уже выскажешься? А то твой вид затаившегося шпиона сильно пугает, – Бесадзе вскинул на меня напряженный взгляд, явно требуя объяснений моей вчерашней выходки.

Вот и неизбежность… За шутками с Германом можно прятаться от суровой реальности. Я даже понимала, что он меня поддерживает, подыгрывает.

Я помолвлена… И это уже не изменить.

Обида и боль, что вчера катком прошлись по моей гордости, уже затухла, остался лишь ноющий шрам. Но в этом признаваться мужчинам я не собиралась. Мне нужны союзники, а не жилетки, в которые можно поплакаться.

– Короче, я с вами… – на выдохе произнесла.

– В стриптиз? На оргию? В дальнее плаванье? Или на охоту? – уточнил Гордеев, расправляясь с румяным омлетом. Но его выдал голос… Не было там шутливости, он был насторожен.

– Мы свалим Герольда, и Герман займёт его место, – я повернулась к окну, быстро сопоставляя факты того, что знала, и то, что лично увидела вчера.

Ненависть по отношению к Герольду была такая неприкрытая… В тот миг Гордеев не шутил, его слова сочились правдой, злостью и обещанием расплаты! А значит… Я всё поняла правильно.

– Майер, ты о чём? Сон дурной приснился в квартире Гордея? – Тимур закурил, рассматривая вытянувшееся лицо Германа.

– Бесадзе, если я кого и уважаю из «воронов», то лишь тебя и своего отца. Знаешь ли, у меня слабость к мужикам со стальными принципами, – я обернулась к Герману, а заметив, что он застыл с открытым ртом, ласково прошлась по его подбородку, заставляя его закрыть рот, пока содержимое не вывалилось обратно в тарелку.

Грубо, Ива! Очень грубо… Сделала комплимент Бесадзе в присутствии будущего мужа? А с другой стороны, сказать комплимент Гордееву – это поощрить за утреннее представление.

– Тимур, я понимаю, для чего создали «воронов», и это много лет работало… Но то, что затеял Тимирязев – уничтожит нас всех!

– Каким образом? – Камилла была явно растеряна и не понимала, к чему я веду. Но вот троица друзей прекрасно понимала, о чем я…

– Камилла, я наследница фармацевтической империи. Я с детства слонялась по лабораториям, знаю завод, как свои пять пальцев! И меня растили не просто наследницей, я сама горела этим делом, в отличие от своей сестры. Но ещё я трезво оцениваю ситуацию, что в одиночку против всех не выстою. А с ними, – я внимательно осмотрела собравшихся. – А с вами выстою… Бесадзе, если ты хочешь забрать управление «совета воронов» в свои руки, то я на твоей стороне.

– А я, значит, так… разменная монета в большой игре? – зацыкал Гордеев.

– Не прибедняйся, Герман, – наклонилась к жениху и прищурилась, вглядываясь ему в лицо. – Я знаю, чем ты занимаешься втайне от отца и брата… И не стоит меня убеждать в том, что у тебя ничего нет… И не забывай, что наши бабушки дружат всю жизнь. Моя Кларисса все уши прожужжала про младшего Гордеева!

– Но Баринов всё же лучше, да? – процедил Герман, и я заметила, как сгущается туман его серо-зелёных глаз.

– Серёжа спокойный и надёжный. А ты, Гордеев, соткан из греха. Все знают о твоих бурных романах. Только помни, что вчера твоя вольница закончилась. Я тебя силой не тянула в узы брака, ты сам поддержал эту игру, потому что понимал, если брат займёт пост, то женит тебя на какой-нибудь относительно молодой и бесплодной вдове. Зачем ему такие конкуренты?

– Поняли, мужики? – крякнул Гордеев, оборачиваясь к друзьям. – Вот так резко, в одно субботнее утро заканчиваются все радости холостяцкой жизни. Пришла, ошарашила и пригвоздила моё хозяйство к стулу. А что дальше? Рукоблудие и порножурналы в туалете?

– Ладно, это уже лирика, – Тимур дернул рукой, посмотрев на часы. – Вечером выезжаем…

– Куда? – встрепенулась Камилла

– На свадьбу Малики и Погожева.

– Так что, Ива, придётся отложить ужин с твоими родителями, – Гордеев усмехнулся, явно довольный таким поворотом событий.

– Ты шутишь? – зашипела я, тыча Германа в бок. – Ты что, забыл, кто такая Кларисса Александровна Майер? Мой яд окажется слабительным по сравнению с тем, что она для тебя приготовит! Нам нельзя откладывать ужин с моей семьёй!

– Можно и нужно, – Гордеев наклонился, перекинул руку через спинку моего кресла и зашептал на ухо. – Ива, я повторюсь… Теперь нет «ты» или «я». Придётся подстраиваться друг под друга. А с твоей бабушкой я уже созвонился.

– В смысле? – пришла моя очередь открывать от удивления рот, а Герман повторил мой жест… Легко, почти невесомо коснулся подбородка и, едва скользнув по нижней губе, захлопнул мою челюсть.

– В прямом. Твоя бабуля позвонила мне ещё в шесть утра. Я спросонья всего разговора дословно не помню… Зато помню всю степень её негодования, – тихо рассмеялся он, и в уголках глаз собрались забавные лучики морщинок. – Пришлось сдать все явки, пароли, адреса и свои серьёзные намеренья в отношении её любимой внучки.

– И что… Ты понимаешь…

– Я понимаю, что уже через пару минут твоя бабуля будет хозяйничать в моей квартире, – Герман посмотрел на часы, а через мгновение брякнул его телефон. – Ах, нет… Я ошибся, они уже здесь. Беги, Ива… А я спущусь через несколько минут.

Я тактично распрощалась, поблагодарила за завтрак, хотела было забежать к Альбине Марковне, но её на кухне уже не было.

Как только я вышла в фойе, меня встретил Олег Кравцов. Он снова опустил голову, вызвал лифт и вошёл в кабину со мной, нажав кнопку этажа ниже.

– Меня Ива зовут, – смущенно выдала я, топчась за его спиной.

– Ива Давидовна, я в курсе. Это моя работа… Но мне нужна ваша помощь. Не могли бы вы…

Но договорить Кравцов не успел, потому как в распахнувшиеся створки лифта влетели грохот и крик.

– Вот… Не могли бы вы нам помочь? – Олег махнул рукой, пропуская меня вперед.

Я вышла и взвизгнула… Около квартиры творилась настоящая потасовкой. И виновник её мне был очень знаком…

– Корней! – взвизгнула я и бросилась к своему верному водителю и по совместительству охраннику, приставленному ко мне лет пятнадцать назад. – Угомонись!

– Ива Давидовна! – прошептал здоровяк и вытянулся в струну.

Вокруг Корнея толпилась охрана, его руки были заломлены за спину, обычно идеальный костюм теперь походил на половую тряпку, а волосы топорщились в разные стороны.

– Олег? – я повернулась к Кравцову, и тот кивнул, давая отбой своим кабанам. – Олег, и ты познакомься, это Корнеев Вячеслав. Мой водитель и охранник.

– Был водителем и охранником, – лениво протянул Кравцов.

– Нет, он есть и будет!

– Тогда вам следует поговорить с Гордеевым, – упрямился Олег.

– Я поговорю. А пока запомни Корнеева и впредь не натравливай на него своих ребят! – я топнула ногой, грудью защищая своего верного помощника.

– Тогда я попрошу дать мне документы, – Кравцов подошел и протянул руку, требуя подчинения. – Я проверю, а после решим это недоразумение. Ива Давидовна, мне жаль, но безопасность Гордеева Германа Георгиевича – моя обязанность. Если он позволит, Корнееву придётся стать моим сотрудником. Иначе – никак.

Чёрт… Он прав.

Я повернулась к Славе и кивнула, а тот послушно, хоть и нехотя, передал Кравцову все свои документы.

– А пока пожмите руки! – рявкнула я, давая понять, что новой потасовки не потерплю.

Мужчины покорно обменялись рукопожатиями.

– Ива Давидовна, знакомьтесь, – Олег отшагнул назад, открывая фойе, которое ещё утром было пустым. – Это пост охраны, и с сегодняшнего дня здесь будет круглосуточное дежурство. Вы не могли бы написать список лиц, которых требуется впускать без дополнительной проверки?

– Гнездо ФСБ какое-то, – шепнула я, но кивнула Олегу, а после распахнула дверь, впуская Корнеева.

Но стоило мне шагнуть в прихожую, как я утонула в шуме…

По просторной и светлой квартире сновал табун женщин. Они двигались так быстро, что я не успевала рассмотреть их лица!

Вдоль коридора красовались горы коробок и чемоданов. У стены стояли стопки заботливо упакованных картин. Я аккуратно отодвинула упаковку, узнав то, что ещё недавно украшало стены моей комнаты…

Я решительно двинулась на кухню, откуда тянулся звонкий смех.

– Ну, конечно! – всплеснула я руками, обнаружив за столом мою маму, бабушку и Альбину Марковну, что шустро подавала кофе. – Женщины мои любимые, на часах ещё десять утра!

– Уже десять утра! – пронеслось по квартире, и я обернулась на голос…

В проходе к спальням, опираясь на изящную трость, стояла Инесса Павловна Гордеева, бабушка Германа. Она, как всегда, была одета в строгий брючный костюм, серебристые волосы уложены в безупречную прическу, идеальный макияж и острый взгляд, от которого всегда ползли мурашки…

– Доброе утро, деточка, – вдруг Инесса улыбнулась и довольно шустро двинулась ко мне.

Её теплые ладони опустились на моё лицо, она властно потянула, заставляя склонить голову, а потом Инесса поцеловала меня в лоб.

– Как жаль, что меня вчера там не было, – шепнула она и начала меня рассматривать, медленно елозя внимательным взглядом. – Ну и красоту себе урвал мой внучок…

– Твой внучок случайно попал под раздачу! – цыкнула бабуля и вытянула меня из рук Инессы, а после крепко обняла, опутав привычным облаком лаванды. – Ива, вот ты зараза!

– Да всыпать ей по первое число! – не выдержала мама и тоже подбежала ко мне, а после начала целовать в щеки. – Ты как, дочь?

– Я как? – я рассмеялась и осмотрела концентрацию хаоса, в котором утонула некогда стерильная квартира. – Это вы как… Это что такое?

– Отец с вечера приказал собрать все твои вещи, – хихикнула мама и махнула прислуге, что суетливо растаскивала коробки.

– Кстати, твою комнату мы уже закончили, – снова подала голос Инесса Гордеева, и её губы скривились в самой коварной улыбке…

– А как вы нашли мою комнату? – я нахмурилась, пытаясь понять, что вообще здесь происходит.

– Ну, ты же её пометила, – рассмеялась бабуленька и ущипнула меня за задницу, а после задрала рубашку, рассматривая трусы Германа. – Не твой ли обрубок кружева сушится в ванной комнате?

Чёрт…

По квартире пролетел разряд женского смеха. Дамы ринулись вперед и обступили меня со всех сторон. Моя Кларисса хитро щурилась, Инесса Павловна довольно улыбалась, а мамуля роняла слёзы…

– Садись, внучка, рассказывай, – бабуля подвела меня к столу, а я ошарашенно осматривала преобразившуюся кухню.

Столешница из белого камня больше не походила на стол хирурга. На ней появились ваза с фруктами, гора контейнеров с едой, которые Альбина шустро убрала в холодильник. А стеклянные шкафчики уже были заполнены посудой.

Со стульев исчез целлофан, на столе появилась льняная скатерть, ваза с цветами, белоснежные салфетки.

– Так, ну я пойду, – Альбина поправила свой фартук. – Ива Давидовна, если пожелаете, то наш повар временно возьмет под своё крыло и вашу кухню.

– Спасибо, Альбиночка! – Инесса Павловна приобняла домоправительницу Бесадзе, проводила её до дверей, попутно прогнав и топчущегося в прихожей Корнеева. Я слышала, как она давала ему указание встретить грузчиков с новой партией вещей.

И лишь когда Гордеева вернулась, царственно села за стол, мне дружно кивнули, требуя пересказа всего, что случилось вчера…