Текст книги "Блеск и нищета российского ТВ"
![](/books_files/covers/thumbs_240/blesk-i-nischeta-rossiyskogo-tv-127851.jpg)
Автор книги: Федор Раззаков
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Звезды телевидения
Дмитрий ДибровД. Дибров родился в ноябре 1959 года в городе Ростове-на-Дону. Его отец еще мальчишкой попал на фронт и в боях под Сталинградом потерял глаз. Вернувшись на гражданку инвалидом, он работал грузчиком (надо было содержать молодую семью), поступил в институт. В 60-е стал сначала кандидатом наук (знал 12 языков), а затем деканом филологического факультета Ростовского университета. Одно время он вел передачу по русскому языку на Ростовском телевидении и частенько приводил своего сына в телевизионную студию. Может быть, именно тогда в Дмитрии стала подспудно вызревать мечта о телевизионной карьере?
Между тем Ростов-на-Дону в советские годы считался городом со стойкими криминальными традициями (помните поговорку «Одесса – мама, Ростов – папа»?), где зачатки капиталистических отношений существовали задолго до реформ Горбачева. К примеру, там всегда весьма вольготно чувствовали себя цеховики, которые выпускали такой качественный ширпотреб, который имел спрос даже в столице. Диброву в этом отношении повезло больше всех – у него двое дядей были цеховиками (за одним под конец жизни стал охотиться ростовский КГБ, а второй – армянский цеховик – был приговорен к расстрелу, но затем этот приговор был заменен на более мягкий: 12 лет «за хищения в особо крупных размерах»). Так вот, оба дяди баловали своего племянника, и благодаря этой заботе тот мало в чем нуждался. Например, именно они приобщили его к рок-музыке, подарив несколько импортных дисков с записью лучших зарубежных исполнителей, в том числе и «Битлз». Наслушавшись битлов, Дибров настолько в них влюбился, что отрастил длинные волосы, и никакие ухищрения родителей и учителей не могли его заставить с ними расстаться. Однажды в школе учительница демонстративно вывела его к доске и сообщила: «Дибров у нас хочет быть длинноволосым! Мы повяжем ему ленточку, и он будет ходить, как девочка». Класс, естественно, встретил эти слова дружным гоготом, но Дибров все равно остался при своих длинных волосах.
Между тем дядья не только снабжали племянника «пластами», но и одевали в качественный прикид, который заметно выделял его из общей толпы сверстников. Правда, иногда это выходило Диброву боком.
Вспоминает Д. Дибров: «Однажды два грузина с меня пиджак кожаный сняли. Вот я испугался! Мне тогда лет пятнадцать было, я шел по улице весьма поздно ночью, потому что мы заслушались последним альбомом Сантаны, и у меня в башке звучала его мелодия. И вдруг от стены отделяются два грузина, а может, это были армяне, а может – чеченцы. Они сказали: «Снимай пиджак, гадина!» Я и снял. Вот тогда мне действительно было страшно, потому что один нож приставил. Либо длинный предмет, замаскированный под нож…»
Окончив школу в 1977 году, Дибров поступил на филологический факультет Ростовского университета, где деканом был его отец. Учился с интересом. С третьего курса стал ездить в стройотряд, где с таким же интересом зашибал деньги, на которые в порядке последовательности купил себе джинсы, магнитофон и часы. Тогда же в течение двух месяцев работал на табачной фабрике, где делал сигареты «Наша марка». Кстати, на время работы проблема покупки сигарет для него не существовала – курил исключительно то, что выпускал.
В 1982 году Дибров окончил РГУ и в парусиновых штанах, пошитых из желтого техкоттона, каким на вертолетном заводе в Ростове покрывают вертолеты, приехал покорять Москву. Прописки долгое время получить не удавалось, поэтому он вынужден был жить на «птичьих» правах: ночевал на вокзалах, затем получил место в одном из рабочих общежитий в Домодедове.
Вспоминает Д. Дибров: «Помню, зек один с нами на этаже жил – весь искореженный мордовскими морозами, большую часть жизни он просидел в тюрьме; вахтером, кстати, в этом домодедовском общежитии был отставной офицер милиции, который всю жизнь ловил и сажал этого зека. И была у зека самая аккуратная комната, самые чистые кастрюли; и он не пил – только чифирил. И любил он почему-то лишь меня – только мне давал сковородки. Единственное, чем он был плох, – каждый раз по пути с завода после получки он скупал в универмаге все пластинки отечественной эстрады. После чего ставил радиолу на полную мощность, выходил на лестничную клетку и танцевал. «Держи меня!» – вопила Пугачева, и он дотанцовывал все те годы, которые ему не удались, а я пытался сосредоточиться, чтобы дописать заметки в номер…»
Речь идет о заметках, которые Дибров публиковал сначала в одной из подмосковных газет, а затем – в газете «Московский комсомолец», куда ему удалось на короткое время устроиться корреспондентом благодаря помощи Льва Новоженова. Кроме этого, он выступал в качестве банджиста в популярной тогда фолк-группе «Кукуруза». Попал он туда случайно, после того как в 82-м забрали в армию известного кантри-музыканта Андрея Шепелева (он, кстати, учил играть на банджо и Диброва, который до этого несколько лет учился в музыкальной школе по классу фортепиано, на остальных музыкальных инструментах – от аккордеона до пианино – Дмитрия научил играть его отец). В составе «Кукурузы» Дибров выступал в концертах с участием Майи Кристалинской в концертном зале «София», а также в передаче «Говорим по-английски», которая шла по четвертой (учебной) программе ЦТ. Кстати, это было не первое появление Диброва на голубом экране. Впервые он оказался в «ящике» в начале 82-го, когда, будучи студентом РГУ, участвовал в съемках передачи «Веселые ребята». В выпуске, посвященном проблемам семьи, он мелькал несколько раз в кадре и даже сказал пару фраз.
Примерно в это же время Дибров первый раз женился. В те годы ходили слухи, что его женой стала дочь Юрия Визбора, что для Диброва это был брак по расчету (прописка-то столичная нужна). Однако ничего общего с действительностью эти слухи не имели. Дибров хотя и знал дочь Визбора, однако это знакомство иначе чем шапочным не назовешь (он видел ее раза два в общих компаниях). На самом деле его первой женой была вполне обыкновенная девушка – дочь инженера и почтальона. Однако по словам самого Диброва: «Если бы не первая женитьба, возможно, вся моя жизнь сложилась бы по-другому; но мне нужно было содержать семью, и я не смог реализовать свою давнишнюю, жившую с детства мечту – работать в «Комсомольской правде». А ведь я сотрудничал с «Комсомолкой», публиковал в ней подвалы, но этим было не прожить…»
В 1984 году Дибров устроился работать в ТАСС, что для любого человека, тем более провинциала, было верхом счастья. Там он вскоре вступил в ряды КПСС, а чуть позже был удостоен медали «За трудовое отличие». Однако мечтой любого тассовца было попасть за границу, но Диброва туда почему-то не пускали. По его словам: «Предложение ехать собкором за границу выгрызалось зубами из вымени ЦК КПСС. За границу ехали люди, имеющие хотя бы отдаленную связь с членами Политбюро. Там была своя система, по которой отбирались лучшие и не лучшие, но потихонечку сотрудничавшие с органами госбезопасности. Нужно было пройти все круги подготовки союзного корреспондента: определенную языковую, творческую, политическую, черт еще знает какую подготовку, и только через несколько лет можно было рассчитывать, что ты вдруг попадешь в круг избранных. Некоторые из моих коллег – тассовцы – сейчас собкоры. Один в Мексике, второй в Корее. Но меня бес попутал…
Я ходил на работу в ТАСС к 9 утра, а возвращался домой в 6. Я жил в пятиэтажке. Я жил нормальной семейной жизнью. Если не считать каких-нибудь загулов с дружками – но только с дружками. Меня приняли в партию, потому что коммунистам нужны были молодые журналисты. Меня готовили к зарубежным поездкам. Все хорошо. И можно было жить так всю-у-у жизнь. И я иногда шел и думал: «А зачем я учился играть на банджо, зачем нужны были «Битлз», зачем я рисовал? Кому это-то было нужно, если все, что нужно сейчас, – вовремя успеть к летучке и не напортачить в заметке «Громыко на аэродроме встречали…». И вот тут надо мной разразился роман. И эта женщина сказала: «Занимаясь кузнечеством, мало-помалу становишься кузнецом». Она считала, что из меня мог бы выйти отличный фельетонист, но кому это в ТАСС было нужно? Какое там легкое дыхание при письме! Только «Громыко на аэродроме встречали…».
И вот, когда я встретил эту женщину, она научила меня абсолютно всему. Как я теперь понимаю, в юности с ней то же самое произвели достойные мужчины, с кем она была: с известным писателем она приобрела стройность мысли, с высокопоставленным шпионом – неповторимый вкус к качеству. Женщина сказала мне: «Что ты делаешь? Уходи из такой жизни! Закрой глаза и скажи: ЧЕГО ты хочешь? И я понял – что же я делаю? Я же проституирую: я же не хочу ходить к 9 утра на летучки и писать про Громыко! Я же на большее способен. Как Вероника Долина пишет: «Уйди из-под крыши, ты вырос выше. Ты вырос слишком, уйди же, слышишь!» И я пошел на телевидение. Надо мной смеялись: с твоим акцентом, ты что, телезвездой намереваешься стать?! Но я все равно ушел…
Наше расставание с женой было долгим и мучительным процессом, это было «танго втроем». Со мной что только не делали – чуть ли не в горком по этому поводу вызывали. Все страдания, развод и все более редкие встречи с сыном – все так же отвратительно, как и у всех…»
Уйдя из ТАСС, он пришел на работу в Молодежную редакцию ЦТ. Первое время работал «на подхвате»: дописывал за других сценарии к передачам, выступал в качестве помощника режиссера. И только в 1988 году вместе с режиссером Андреем Столяровым стал снимать авторскую программу «Монтаж». Она быстро стала популярной, о чем сам Дибров однажды высказался так: «Я писал рассказы, делал какие-то передачи – не нравились они людям! И я теперь знаю почему: в них не было любви к этим людям. Все религии учат одному – любить простых людей, которые ездят в метро. Когда мы с Андреем Столяровым стали делать программу «Монтаж», нам вдруг открылся тот промысел божий, который заложен в неправильных чертах, в серых синюшных лицах. И сразу же для меня программа стала гораздо более важной, чем я сам, чем слава…»
В 1992 году в союзе все с тем же Андреем Столяровым Дибров снял 24-минутный фильм «Представление» по небольшой поэме Иосифа Бродского. По словам самого Диброва, ни до, ни после в «Останкине» не было такой технически сложной работы, как этот фильм. Снимали они его на жутких ай-би-эмах, а плату вывода им собрали аж в одном «почтовом ящике» некие доброхоты. Фильм снимали полгода, практически в долг, поскольку своих денег на его создание у авторов не было. Однако дело того стоило. Когда работа была завершена, создатели фильма через поэта Евгения Рейна передали пленку самому Бродскому, и тот его одобрил.
Вспоминает Д. Дибров: «В «Представлении» поразительный полет – во многом благодаря языковой свободе. Там немало ядреных словечек, в 92-м для слуха русского зрителя непривычных. У нас детки-семилетки снимались, и мы со Столяровым решили, что именно им надо хором сказать: «Между прочим, все мы дрочим!» Но детям нельзя такие слова говорить, и мы придумали дурацкий эвфемизм «все мы мочим», чтобы при озвучании вставить слово, которое в оригинале. Но не нам же со Столяровым дублировать малышей! И тогда наши бедные подруги Женя и Яна, закрывшись в «озвучке», полдня выкрикивали на все лады заветное слово, чтобы попасть в фонограмму…»
После развала СССР, когда руководство ЦТ отказалось от большинства прежних ведущих и сделало ставку на более молодые кадры, свой шанс получил и Дибров. Он сел в кресло ведущего воскресной программы «Звоните!» (кстати, одна из первых программ на отечественном ТВ, в которой зрители посредством телефонных звонков могли общаться с собеседником, сидящим в студии, в прямом эфире), и это было настолько неожиданно, что огромная зрительская аудитория разделилась на два лагеря: на тех, кто отнесся к этому с восторгом, и тех, кто буквально кипел от негодования. Последних все же было значительно больше. Они не принимали в Диброве-ведущем буквально все, но особенно его акцент и панибратскую манеру общения с собеседниками. Известный театральный критик Виталий Вульф в газете «Известия» писал: «Ведущий с манерами поведения и характером общения, как у Д. Диброва, не появится на ТВ США ни при каких обстоятельствах. Развязность, граничащая с хамством, разговор запанибрата для ведущего недопустимы».
Дибров на этот выпад ответил следующим образом: «Дело в том, что стилизовать манеры под то, что считается неким этическим и эстетическим истеблишментом, у меня времени нет. Я действительно говорю с акцентом. Я пытался его переделать под столичный, раз уж я тут строю свою жизнь. Пытался изо всех сил, пока не приехал как-то на побывку в Ростов-на-Дону. Весь мой казачий род собрался, приветствуют меня. Я спрашиваю: «Чего вы здесь все гэкаете?» И тут моя бабушка покойная, основательница рода, посмотрела на меня и говорит: «Внучек, ничего не поделаешь, такой у нас говор». И я перестал себя насиловать и дождался того момента, когда мои друзья стали больше обращать внимание на то, что я произвожу полезного, нежели на то, как я говорю, жестикулирую, машу руками. Что же касается хамства… Никогда я не изменял главному правилу, на чем строится программа, – любви к людям. Поэтому упрек в хамстве я не принимаю, а развязность – это я не знаю, что такое. Я веду себя так, как я привык вести себя в жизни. Когда я в компашке сижу и мне что-то нравится, я начинаю ерзать, прыгать, бегать. Если бы я был идеальным телевизионщиком, наверное, мне бы удавалось быть в студии одним, а в жизни другим. Я так не могу. Тут вся история в естественности. Мне очень хочется верить, что зритель инстинктивно принимает во мне две вещи – любовь к нему и способность к созданию нового…»
Между тем в 1994 году Дибров едва не угодил в тюрьму. Он тогда решил заняться бизнесом, не связанным с телевидением, а именно – лотереей. Суть идеи состояла в следующем. Люди, изъявившие желание участвовать в викторине «05» (ее реклама демонстрировалась как в программе Диброва «Звоните!», так и в других средствах массовой информации), должны были набрать номер «05» и ответить на несколько вопросов компьютера. В случае удачных ответов победителю обещалось несколько призов, максимальный из которых – около 10 миллионов рублей. Однако и радио, и газеты, и сам Дибров забыли упомянуть, что компьютер с норовом и захочет играть далеко не с каждым. Хотя платить за звонок по 900 рублей придется всем. Что получилось из этой затеи, описал в газете «Московские новости» Д. Бороденков: «Эрудиты накручивали диск десятки раз, всякий раз слыша ответ: «Ваш номер не выбран компьютером». А потом с ужасом обнаруживали в почтовых ящиках счета с пяти– и шестизначными числами.
Одна «эрудитка», получив счет на 106 тысяч, позвонила на Тушинскую АТС и получила ответ: «Таких счетов мы не прощаем».
Всего за время игры МГТС разослала подобных приговоров на 600 млн рублей с грозным предупреждением оплатить счет в течение десяти дней. Правда, на суде представитель МГТС Семен Рабовской заявил, что незадачливым игрокам нечего было бояться отключения телефона и что деньги будут им возвращены.
Сыграть с Дибровым МГТС решилась за обещание получить по договору от АО «Диоса» (фирма Диброва. – Ф. Р.) 360 млн рублей и в пользование – компьютеры, кое-какое имущество. Но когда после старта стали поступать возмущенные звонки от игроков и грозные из прокуратуры Москвы, МГТС струхнула и быстренько аннулировала договоры с «Диосом». Так что к моменту кульминации скандала, когда обнаружилось, что у игроков нет даже лицензии, у МГТС в лице Рабовского уже был козырь: «Это компьютерщики Диброва придумали игру, а мы только деньги собирали».
Кстати, по данным телефонистов, организаторы игры к 25 мая получили 140 миллионов рублей. А на вопрос корреспондента «МН», выиграл ли хоть рубль кто-нибудь из звонивших, зам. председателя Судебной палаты по информационным спорам Игорь Еремин сказал: «Дибров с командой говорят, что выиграл. Но, думаю, вы сами понимаете кто. Игра признана незаконной и остановлена, Дибров получил замечание за использование телеэфира в коммерческих целях…»
В августе 1999 года, отвечая на вопросы корреспондента еженедельника «Собеседник», Дибров, касаясь нюансов этого дела, сказал следующее: «Я не входил даже в число учредителей, а лишь рекламировал лотерею на ТВ. Поначалу все шло успешно, доход компании за первый месяц составил триста тысяч долларов. Потом начались проблемы, все закончилось уголовным делом. Я проходил в качестве свидетеля, что, впрочем, не защитило меня от грязи и оскорблений в прессе. Окружавшая это дело пакость – газетная, репутационная – меня многому научила. Я понял, что мне не с руки заниматься бизнесом, не связанным с телевидением, но нельзя и программу превращать в средство заколачивания бабок…»
После этого скандала отношения Диброва с НТВ расстроились, и он вынужден был уйти с канала. На несколько лет он распростился с ролью ведущего, но это не значит, что он ушел с телевидения. Его приютил 5-й (Петербургский) канал, где Дибров в качестве руководителя телекомпании «Свежий ветер» стал выпускать 6-часовой утренний блок программ «Доброе утро». Его деятельность на этом поприще имела большой успех. Во всяком случае, многие мэтры телевизионного авангарда в один голос называли «Свежий ветер» в целом и «Доброе утро» в частности самым интересным, что есть на Российском телевидении вообще. Однако в самом начале 96-го «Доброе утро» сняли с эфира. Почему? Вот как ответил на этот вопрос сам Д. Дибров: «Причина самая что ни на есть прозаическая – у меня и моего друга-спонсора Лисовского не хватает денег на рассылку сигнала, «покрывающего» аж сто двадцать миллионов зрителей. Пятый канал вещает на огромную территорию. Канал был, по определению, некоммерческий, его не спасала никакая реклама – мы делали веселое, новое, экспериментальное и в каком-то смысле эстетское телевидение. И мне очень жаль всех тех, кто вынужден смотреть теперь ежедневную банальщину… Но своего зрителя мы хотим успокоить: не пройдет и двух месяцев, как вы увидите всех наших ведущих в новом телеканале…»
В 1997 году Дибров вновь возник на голубых экранах в качестве ведущего. На «Телеэкспо» стала выходить его ночная авторская программа «Антропология». Однако продержалась она недолго: вскоре новый генпродюсер НТВ Леонид Парфенов пригласил Диброва вернуться на свой канал, и тот с удовольствием принял это приглашение. На этот раз Диброву предстояло сесть в кресло ведущего дневной передачи «Старый телевизор».
В новом качестве Дибров проработал до весны 99-го. А потом случился конфуз, который вновь заставил Диброва сменить одно кресло на другое. Что же произошло? В один из выпусков «Телевизора» он пригласил хулиганствующего ортодокса – писателя Раскина, который в прямом эфире рассказал анекдот с употреблением четырехбуквенного слова на «ж». В этот момент у телеэкрана сидел кто-то из влиятельных чиновников, которого анекдот задел за живое. В итоге уже на следующий день (!) руководство канала приняло решение заменить Диброва благонадежным Борисом Ноткиным. А что же Дибров? Он без работы не остался: на том же НТВ возродил свою «Антропологию». А в сентябре 99-го запустил на НТВ еще один проект – передачу «О, счастливчик!», где он также выступал в роли ведущего (это слепок со свежей (1998 года) английской программы «Как стать миллионером», лицензия которой продана в 51 страну).
В декабре Дибров стал ведущим еще одного телепроекта – «Аутодафе». Суть передачи заключалась в следующем: известные российские исполнители должны были что-нибудь сымпровизировать из своего творчества и таким образом предстать перед зрителем в новом, доселе невиданном и неслыханном качестве. Как заявил ведущий: «Аутодафе» по отношению к «Антропологии» – принципиально иная вещь. Если участникам моего ночного проекта все равно, собирают они стадионы или нет, но зато каждый раз, создавая нечто новое, они искренне полагают, что штурмуют небо, то участники «Аутодафе» – это только самые популярные исполнители. В том числе и попсовики, которые сочиняют легкоусвояемые вещи».
Отметим, что в первом выпуске передачи гостем был Александр Градский.
Из интервью Д. Диброва конца 90-х: «Я как много лет назад прилип к «Останкину», так вот и по сей день здесь. Как только я переступаю порог храма, а для меня это храм, душа наполняется ликованием. И вплоть до самого утра, когда я покидаю его, это чувство не оставляет меня. На самом деле меня уже мало что интересует в жизни. Первые годы волновало что-то еще, а сейчас только телевидение… Я обнаружил, что у телевизионщиков задача вот какая: где-то рядом с ними находится зритель, так вот их задача – всего лишь быть связующим каналом. Мне кажется, что мои программы отличаются тем, что сами являются источником живой протоплазмы, эстетическими событиями, а не просто каналом, трибуной для высказываний…
Тут был со мной анекдот. Я остановился помыть машину. Как ни странно, мыли ее дамы. И вот одна из них узнала меня: «Боже, это ж ты каждый день работаешь? Как же ты, должно быть, устал!» А у меня слезы на глазах. Я смотрю на ее покрытые цыпками руки, резиновый комбинезон и думаю: «До какой же степени благородна природа человека, если женщина мне сочувствует». Что значит работать?! Я встречаюсь четыре раза в неделю с людьми, с кем бы я посчитал за счастье сесть на одной скамье, а не то чтобы даже открыть рот в их сторону. Мои доходы скромны не по годам, но они несравнимы с теми копейками, которые получаются у тебя, моя милая, в результате расчетов со всеми бандитами и теми, кто тебя окружает. Ты же работаешь с восьми до восьми весь погожий день в этой холодной яузской воде. И ты меня пожалела – вот это и называется «Антропология»!..
А вот еще один случай, опять же на мойке. Как-то ночью пацанва мыла мне машину. И тут контролировавший их мужик подходит: «Ты Дибров?» – «Да». – «Класс! Ух ты! Знаешь, дам-ка я тебе сейчас по роже, а потом буду всем хвастать: я избил Диброва».
Герострат, понимаешь! К счастью, подъехала милиция и скрутила его…
Мне было обидно, что некоторые мои проекты не пользовались большим вниманием, а теперь я их сам пересматривать не могу. Сейчас-то видно, до какой степени они холодны. В них нет любви к людям, они совершенно неполезны. Там есть эстетические завоевания, но это удел моих коллег по цеху и узкой прослойки интеллектуалов. Это ж не служение. Разве что служение самому себе: «Вот я нашел новое поле для применения своих безграничных одаренностей!» Это акт ментальной мастурбации…
Те молодые люди, которые приходят работать на телевидение, в первую очередь служат себе. Они ищут возможность применения своего таланта, а некоторые, к несчастью, с самого начала приходят движимые только корыстью. Здесь нет ничего страшного. Человек должен стремиться к деньгам и к славе, особенно если он молод и хорош собой. Однако он должен сознавать, что, как врач и священник, телевизионщик не принадлежит себе. Если у тебя ночной монтаж, то это в данный момент самое важное обстоятельство в твоей жизни. Ты можешь на собственную свадьбу ехать из монтажной, стараясь не опоздать, что тем более важно, так как через полчаса у тебя озвучка. Такое тоже может быть! Поэтому нужно понимать, что ты идешь не только получать, но и жертвовать. В то же время телевидение – это такое ремесло, где ничего нельзя сделать, не проучившись достаточно долго. Слава приходит ровно в назначенный день, когда в голове происходят коренные изменения и эта самая слава уже не нужна, так как ремесло становится важнее себя самого.
Вот и приходится пока ждать, когда у нынешней телевизионной молодежи пройдет этот период ученичества. Есть несколько интересных людей на разных каналах, в основном на ТВ-6, но я не вижу пока ни одного, кто бы сознательно шел на телевидение ради служения свету… Я же служил свету и будут служить всеми возможными способами. Зная эту мою особенность, те, к кому я буду обращаться на страшном суде, оберегали меня ежечасно. Те, кто полагал в мое время, что телевидение – это источник всяческого сатанизма – денежного, политического, – нуждались в контраргументе. Гордость моя в том, что я был избран в качестве одного из таких контраргументов. Надеюсь, мои скромные телевизионные поделки – лучшее тому доказательство…
Мне нравится работать на самом изысканном канале совка – НТВ. На частном телевидении вообще трудиться комфортнее, чем на государственном. Тут все более предсказуемо, в поступках прослеживается определенная логика. Если я правильно понимаю, «Антропология» рассматривается руководством НТВ не как источник заработка, а как некое репутационное завоевание. Поэтому и мои стабильные два процента рейтинга рассматриваются через призму того, сколько зрителей я привел на канал. Ведь ясно, что основную аудиторию НТВ завоевывает с помощью информационных, аналитических программ. Главное, что волнует социологическую службу НТВ, – не рейтинг «Антропологии», а кредит доверия программе…
Недавно у меня угнали машину, так я катался на метро. И ничего со мной не случилось. Сейчас, когда нужно, сажусь за руль своего старого полицейского джипа – его вряд ли кто сопрет. У меня денег немного, но их хватает, чтобы жить, как хочу. У Ваньки Охлобыстина в повести есть замечательная фраза: «Богат не тот, у кого много, а тот, кому достаточно». Наверное, некоторым господам моя жизнь покажется нищенской, а я в восхищении: у меня есть компьютер, позволяющий блуждать по Интернету, есть гитара, которую я подключаю к сети и лабаю в удовольствие. Я страшно богатый человек! Да, мне не сравниться в достатке с Брынцаловым, но я и не стремлюсь к этому. Не люблю проигрывать, дышать кому-то в затылок. Поскольку давно понял, что в бизнесе мне не быть первым, то и не суюсь. Сальдо и бульдо не для меня. Не хочу жизнь посвящать ежемесячным подсчетам, сколько денежек притекло в мой карман. Признаться, я даже день зарплаты на НТВ не знаю. Накануне мне звонит директор программы и говорит: «Приходи завтра». Меня такой порядок вещей вполне устраивает.
Мое настоящее богатство и в том, что меня всюду пропускают. Владимир Высоцкий, отвечая на вопрос какой-то анкеты о самой большой мечте, написал: «Чтобы везде пускали». Так вот меня уже пускают. На концерты, спектакли – в любое место, куда хочу пройти…
Я пишу книгу. Она будет называться «Раб лампы». Это пособие о том, как сделать настоящее, хорошее ток-шоу. Я не рассчитываю на широкую публику, книга адресована коллегам и студентам научных вузов, которые хотели бы связать свою жизнь с телевидением. Самоучитель базируется только на моем личном опыте, поэтому это не художественная, а скорее автобиографическая книга. Ведь всем только кажется, что это простая работа: зашел в кадр, поболтал час и ушел домой. Я докажу, что это не так…
Я не уделяю большого внимания своей физической оболочке. Благодарение богу, я не обижен здоровьем, за 34 года не знал, что такое больничная койка (в феврале 1994 года Дибров угодил в автомобильную аварию и попал в больницу. – Ф. Р.). Я не делаю зарядку по утрам, не бегаю вокруг дома по вечерам. Хотя, конечно, занимаюсь определенного рода упражнениями на определенные группы мышц. И регулярно. Ведь это тоже можно считать зарядкой…
Так получается, что самые близкие мне по духу люди – музыканты. Мои лучшие друзья – Сережа Чиж, Боря Гребенщиков, Костя Кинчев… Мы часто собираемся, играем на гитарах. Я решил, что мне пора научиться играть на электрогитаре, и в сентябре 96-го купил себе Gibson. Это какая-то дань юности. Тогда музыка была единственной областью, где отсутствовала цензура…
Когда меня в начале 90-х стали называть самым провокационным ведущим, я искренне недоумевал: в чем здесь дело? То, что я не упускаю случая похохмить? – ну просто у нас в Ростове-на-Дону такая манера. На юге все громко говорят, на московский слух просто кричат. Но это ж не значит, что люди при этом друг друга бьют пивными кружками по башке. Да если и бьют – они же не больно, потом после этого целуются… Ерничанье… Меня то в чванстве обвиняют, то в педерастии, то в сионизме, бог знает еще в чем. Я искренне люблю всех, с кем общаюсь, – нет, оказывается, против каждого Дибров имеет шпильку…
Я не боюсь казаться дураком. У меня одна задача: чтобы зритель ассоциировал себя со мной. Ведь он не может ассоциировать себя с Пельшем или с Леней Якубовичем – великими клоунами…
С 33 лет мир перестал быть мне враждебен. В тридцать три я добился всего, о чем только мог мечтать скромный ростовский парень. На этом закончилась предыстория! Если я внезапно буду отовсюду изгнан и обнищаю, это уже не добавит ничего нового к моему самочувствию – видел уже все. Я добился славы, служебного успеха, меня знает практически каждый из тех, кто формировал мое мировоззрение тридцать лет назад. Боже мой, смешно сказать, пан Зюзя находит возможным здороваться со мной при встрече! Если бы мне кто-нибудь тридцать лет назад в Ростове-на-Дону сказал, что пан Зюзя будет здороваться со мной, я бы съел скатерть на собственном столе, откуда мне в рот влетало сливовое пюре. Никакого иллюзорного ожидания по отношению к миру у меня нет, стало быть, нет и разрушительного разочарования…»
Актер Зиновий Высоковский, больше известный как пан Зюзя из «Кабачка «13 стульев», действительно хорошо относится к Диброву. В одном из своих интервью (сентябрь 1999-го) он сказал о телеведущем следующее: «Я люблю Диброва и считаю его самым талантливым телевизионным хозяином программы. И, по-моему, он должен по праву занимать то время, которое сейчас именуют прайм-таймом, что на русском означает «вечер», а не глубокую ночь с блестящей «Антропологией». Потому что Дибров умеет по-настоящему любить тех, кого он приглашает, и от этой любви они делаются талантливее, чем они есть».
Впрочем, о Диброве в СМИ появлялись не только лестные отзывы, но и противоположные. Например, после того, как в ноябре 2000 года он посвятил целый выпуск «Антропологии» себе дорогому (отметил в прямом эфире свой 41-й день рождения), о нем весьма саркастически отозвалась в «Общей газете» (номер от 17 ноября) телекритик Ирина Петровская. Цитирую: «На днях Дибров пригласил на свой день рождения всех своих зрителей, а самого себя к себе же в собственную программу «Антропология». В качестве главного именинного блюда. Так и сказал: мол, по вашим многочисленным просьбам, в эфире Я. Ненавижу всех журналистов, которые за 20 долларов гонорара готовы выпотрошить любое нутро любого человека. А любой человек, который достиг какого-то успеха, чем-то его заслужил. Поэтому обойдемся без ненавистных журналистов – а вы, дорогие зрители, потрошите меня на здоровье, задавайте любые вопросы.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?