Текст книги "Вспомнить всё"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vspomnit-vse-295238.jpg)
Автор книги: Филип Дик
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Ах, у блобеля житье!
Стоило опустить в прорезь двадцатидолларовую платиновую монету, аналитик, полсекунды помедлив, встрепенулся, поднял на посетителя исполненный обходительности взгляд, развернул к нему кресло и вынул из ящика стола продолговатый ярко-желтый отрывной блокнот с ручкой.
– Доброго утра, сэр, – сказал он. – Можете начинать.
– Хелло, доктор Джонс. Надеюсь, не тот самый доктор Джонс, автор исчерпывающей биографии Фрейда, написанной около века назад? – с нервозным смешком прибавил посетитель.
Прозябающий в бедности, иметь дело с новыми, полностью гомеостатическими моделями психоаналитиков он явно не привык.
– Э-э, – промычал он, – мне как, с чего начать? Спонтанные ассоциации, рассказ о прошлом, или?..
– Для начала, пожалуй, поведайте, кто вы унд варум мих… и почему остановили выбор на мне, – предложил доктор Джонс.
– Джордж Мюнстер, четвертая галерея, строение ВЭФ-395, Сан-Франциско. Кондоминиум учрежден в 1996-м.
– Рад познакомиться, мистер Мюнстер.
Пожимая протянутую доктором Джонсом руку, Джордж Мюнстер обнаружил, что ладонь его нисколько не холодней человеческой, в меру мягка, однако крепка, сильна по-мужски.
– Понимаете, – продолжил он, – я – отставной солдат, ветеран войны. За это и квартиру в кондоминиуме ВЭФ-395 получил. По ветеранской льготе.
– О да, как же, как же! – мерно, негромко тикая, засекая затраченное на посетителя время, откликнулся доктор Джонс. – Война с блобелями…
– Точно. Я с ними три года отвоевал, – подтвердил Мюнстер, нервно приглаживая длинные, темные, изрядно поредевшие волосы. – Из ненависти к блобелям пошел на войну добровольцем. И лет-то всего девятнадцать, и работа была хорошая… но первым делом – священный долг, очистка родной системы от блобелей…
– Вот как, – кивая в такт тиканью часового механизма, хмыкнул доктор Джонс.
– Воевал я исправно, – продолжал Джордж Мюнстер. – Две медали, благодарность в приказе. Капральское звание – за то, что в одиночку зачистил спутник наблюдения, набитый блобелями битком. Сколько их там было точно, мы так и не поняли: блобели – они же то делятся надвое, то сливаются из двух в одного – поди тут сосчитай…
Казалось, нахлынувшие чувства комом застряли в горле. Даже воспоминания, даже рассказы о прошлом рвали душу на части! Осекшись, Джордж Мюнстер опустил голову на изголовье кушетки, расслабился, закурил.
Блобели… Тысячи лет назад прибывшие из иной звездной системы – вероятнее всего, с Проксимы, они заселили Марс и Титан, где добились немалых успехов в сельском хозяйстве. Продукт эволюционного развития обыкновенной одноклеточной амебы, довольно крупные, обладавшие высокоразвитой нервной системой, однако так и оставшиеся амебами с псевдоподиями вместо конечностей, размножающимися бинарным делением, инопланетные создания казались большинству терранских колонистов откровенно отталкивающими.
Причиной войны с ними стали разногласия в экологических предпочтениях. Департамент Внешнеэкономической Помощи ООН пожелал изменить состав атмосферы Марса, сделав ее более пригодной для колонистов с Терры. Разумеется, марсианским колониям блобелей перспективы таких перемен пришлись не по вкусу. С этого ссора и началась.
«Ну, а половину воздушной оболочки, ясное дело, не изменить: броуновское движение есть броуновское движение», – рассеянно подумал Мюнстер.
Не прошло и десяти лет, как измененная атмосфера окутала всю планету, чиня блобелям бессчетные – по собственным их утверждениям – неудобства и беды. В отместку космическая армада блобелей, приблизившись к Терре, разместила на ее орбите сложный автоматический комплекс спутников, предназначенных для постепенного преобразования терранской атмосферы, однако довести преобразование до конца блобелям так и не удалось. За дело взялось Военное Ведомство ООН, спутники блобелей уничтожили самонаводящимися ракетами… и война заполыхала вовсю.
– Скажите, мистер Мюнстер, в браке вы состоите? – осведомился доктор Джонс.
– Н-нет, сэр, – содрогнувшись, ответил тот, – и… словом, когда я закончу рассказ, вы сами поймете, в чем дело. Понимаете, доктор, – заговорил он, загасив окурок о донышко пепельницы, – честно признаться, войну я закончил терранским разведчиком. Шпионом. Был переведен в разведслужбу приказом, за отвагу на поле боя… сам на такой перевод не напрашивался.
– Понимаю, – негромко пробормотал доктор Джонс.
– Да ну?! – в запальчивости вскричал Мюнстер. – А известно ли вам, что в наши дни требуется от терранина для успешного внедрения к блобелям?
– Да, мистер Мюнстер, – кивнув, подтвердил доктор Джонс. – Вам пришлось, отказавшись от человеческого облика, принять отталкивающее обличье типичного блобеля.
Мюнстер, умолкнув, нахмурился, в бессильной злости сжал кулаки. Долгое время воцарившуюся в кабинете тишину нарушало лишь мерное тиканье доктора Джонса.
Под вечер, вернувшись к себе, в небольшую квартирку на четвертой галерее строения ВЭФ-395, Мюнстер откупорил солидную – пятая часть галлона – бутылку «Тичерс», уселся за стол и припал губами к кружке с налитым в нее виски: сил не осталось даже на то, чтобы достать бокал с полки над кухонной раковиной.
Что дал нынешний визит к доктору Джонсу? На его взгляд, ровным счетом ничего, только здорово подточил и без того скромные финансы. Почему скромные? А вот почему.
Несмотря на все собственные старания, на все старания медиков из Бюро Медицинской Помощи Ветеранам Войны при ООН, Джордж Мюнстер до сих пор почти на двенадцать часов в сутки принимал прежний, военных времен, облик блобеля. Бесформенной студенистой массы вроде громадной амебы. Прямо посреди собственной квартирки в ВЭФ-395.
Стоило ли удивляться, что все его доходы ограничивались скудной пенсией от Военного ведомства? Найти работу он просто не мог: как только его хоть куда-нибудь брали, нервное напряжение вынуждало организм преобразиться, не сходя с места, на глазах у нового работодателя и коллег.
Ясное дело, завязать нормальные рабочие взаимоотношения подобные фокусы вовсе не помогали.
И вот теперь, около восьми вечера, Джордж Мюнстер снова почувствовал давно знакомую, привычную, ненавистную близость преображения. Поспешно допив скотч, он опустил кружку на стол, заскользил вниз, однородной массой оседая на пол…
Видеофон разразился звонком.
– Я не могу ответить! – крикнул он.
Ретранслятор видеофона, уловив его раздраженный вопль, переслал ответ звонящему. Окончательно превратившийся в прозрачную студенистую лужу посреди ковра, Мюнстер потек к аппарату. Видеофон, несмотря на отповедь, продолжал звонить, и в сердце Мюнстера буйно вскипела ярость. Еще и с некстати зазвонившим видеофоном изволь разбираться… мало ему других бед?!
Добравшись до аппарата, он выпустил псевдоподию, сдернул с рычага трубку и из последних сил преобразил часть полужидкого тела в подобие примитивного органа речи, позволявшего худо-бедно издавать хоть какие-то звуки.
– Я занят, – глухо, басовито прогудел Мюнстер в микрофон. – Позвоните позже.
«Завтра. Завтра звоните, с утра, – мысленно прибавил он. – С утра, когда я наконец снова приму человеческий облик».
В квартире сделалось тихо.
Тяжко вздохнув, Мюнстер перетек к окну, а там поднялся кверху студенистым столбом, выглянул наружу. На его внешней оболочке имелся участок, чувствительный к свету, позволявший, даже не обладая настоящими органами зрения, со щемящей тоской в сердце полюбоваться заливом Сан-Франциско, и мостом через пролив Золотые Ворота, и обширной, красочной игровой площадкой для малышей, устроенной на острове Алькатрас.
«А-а, провались оно все, – с горечью думал он. – Ни жениться я не могу, ни даже просто жить по-человечески! Какая тут жизнь, когда по милости крупных шишек из Военного ведомства с самой войны каждые сутки превращаешься черт знает во что!»
Соглашаясь отправиться на задание, он даже не подозревал, что последствия останутся с ним навсегда. Наоборот, его уверяли, будто все это «только временно, до завершения»… и прочие обтекаемые, пустопорожние слова.
«Временно… ну да, конечно! – в бессильной ярости думал Мюнстер. – Двенадцатый год мучаюсь!»
Ясное дело, подобная жизнь жутко давила на психику, создавая кучу проблем – отсюда и визит к доктору Джонсу.
Видеофон вновь разразился звонком.
– О'кей, – буркнул Мюнстер и грузно, с трудом, рывками потек к аппарату. – Поговорить со мной, значит, желаешь? – бормотал он, подползая все ближе и ближе. В облике блобеля путь от стены до стены тесной гостиной становился мучительно долгим походом, целым событием. – Ладно, поговорим. Можешь даже включить экран и полюбоваться мной.
Добравшись до видеофона, он щелкнул тумблером, позволявшим не только слышать его, но и видеть.
– Гляди, гляди хорошенько, – проворчал Мюнстер, представ перед объективом видеокамеры во всей своей амебообразной красе.
– Прошу извинить меня за то, что беспокою вас дома, мистер Мюнстер, – раздался в наушнике голос доктора Джонса, – особенно в такой… э-э… неловкий момент, однако… – Гомеостатический психоаналитик выдержал паузу. – Однако я, поразмыслив над проблемой вашего, скажем так, заболевания, кажется, сумел подыскать решение. По крайней мере, частичное.
– Что? – удивился не ожидавший подобного Мюнстер. – Хотите сказать, медицинская наука дошла до…
– Нет-нет, – поспешно перебил его доктор Джонс. – Не забывайте, Мюнстер, физические аспекты медицины вне моей профессиональной сферы. Вы ведь приходили проконсультироваться со мной по поводу психологической реабилитации, а значит…
– Постойте. Сейчас я приду к вам, тогда и поговорим, – выпалил Мюнстер, но тут же вспомнил, что в облике блобеля, хоть городок и невелик, не доползет до кабинета доктора Джонса даже за двое суток. – Простите, Джонс, – в отчаянии продолжил он, – вы сами видите, с какими трудностями я вынужден сталкиваться каждый день. Начиная с восьми вечера и почти до семи утра из квартиры мне ходу нет никуда – даже к вам, за консультацией и помощью…
– Спокойствие, мистер Мюнстер, – прервал его доктор Джонс, – я как раз пытаюсь сообщить вам кое-что обнадеживающее. Известно ли вам, что подобными преображениями страдаете не вы один?
– Еще бы, – уныло подтвердил Мюнстер, знавший все факты и цифры касательно собственного «заболевания» назубок. – За время войны в блобелей успели переделать общим счетом восемьдесят три человека. В живых из этих восьмидесяти трех остался шестьдесят один, и сейчас у нас существует организация, Сообщество Ветеранов Чудовищных Войн, с пятьюдесятью членами. Я тоже в ней состою. Собираемся дважды в месяц, превращаемся разом, и… Ладно. До свидания, доктор, – пробормотал он, приготовившись дать отбой.
На душе сделалось гаже прежнего: двадцатку выложил, а что получил взамен? Избитые истины!
Однако доктор Джонс возбужденно зажужжал сервоприводами.
– Мистер Мюнстер, речь вовсе не о других терранах! В поисках решения вашей проблемы я изучил вопрос всесторонне и обнаружил вот что: согласно данным о военнопленных из Библиотеки Конгресса, за время войны нашей контрразведкой было выявлено и арестовано пятнадцать шпионов-блобелей, преображенных в людей! Понимаете, к чему я веду?
– Нет, – поразмыслив, признался тот.
– Такое ощущение, будто любые попытки помощи ввергают вас в психический ступор, – проворчал доктор Джонс. – Сделаем, Мюнстер, вот как: будьте завтра у меня в кабинете к одиннадцати утра. Тогда о решении вашей проблемы и поговорим. До встречи.
– Вы уж извините, доктор, в обличье блобеля я действительно туговато соображаю, – устало ответил Мюнстер и, здорово озадаченный, повесил трубку.
Допустим, в эту самую минуту по Титану разгуливают пятнадцать блобелей, обреченных на существование в облике человека… и что с того? Как ему это поможет?
Ладно. Наверное, завтра в одиннадцать все выяснится.
На следующий день, твердым шагом войдя в приемную доктора Джонса, он обнаружил в уголке, на диване, за чтением «Форчун», молодую, необычайно красивую девушку.
Автоматически подыскав место напротив, Мюнстер устроился поудобнее, прикрылся развернутым номером «Форчун» и принялся с упоением разглядывать незнакомку. Высветленные добела волосы, стильно собранные в хвост на затылке, стройные ноги, небольшие изящные локти, отчетливые, правильные черты лица, неширокие, сужающиеся к кончику носа ноздри, ясные глаза, проницательный, умный взгляд…
«Ну и красавица!» – думал Мюнстер, таращась на девушку во все глаза.
Вдруг незнакомка вскинула голову и, в свою очередь, спокойно, уверенно оглядела его самого.
– Скучновато приема ждать, – растерянно пробормотал Мюнстер.
– Вы часто бываете у доктора Джонса? – полюбопытствовала девушка.
– Нет, – признался он. – Я здесь всего второй раз.
– А я впервые, – продолжила девушка. – Обычно я хожу к другому полностью гомеостатическому электронному психоаналитику, принимающему в Лос-Анджелесе, но вчера вечером мой аналитик, доктор Бинг, вдруг позвонил и велел с утра прилететь сюда, на прием к доктору Джонсу. Как этот Джонс, на ваш взгляд?
– Э-э… по-моему, дело знает, – промычал Мюнстер.
«Хотя это еще предстоит проверить, – подумал он про себя. – Именно это нам пока и неизвестно».
Дверь в кабинет распахнулась, и в приемную выглянул доктор Джонс.
– Мисс Аррасмит… мистер Мюнстер, – заговорил он, поочередно кивнув девушке и Джорджу, – будьте любезны, пройдите оба ко мне.
– Кому же из нас тогда платить двадцать долларов? – осведомилась мисс Аррасмит, поднимаясь с дивана.
Однако аналитик, отключившись, умолк.
– Ладно. Я заплачу, – решила мисс Аррасмит и сунула руку в сумочку.
– Нет-нет, – запротестовал Мюнстер, – позвольте мне.
Пошарив в кармане, он скормил психоаналитику двадцатидолларовую монету.
– Да вы истый джентльмен, мистер Мюнстер, – отметил доктор Джонс и, широко улыбаясь, подтолкнул обоих к дверям кабинета. – Будьте любезны, присаживайтесь. Прошу, мисс Аррасмит, позвольте объяснить мистеру Мюнстеру суть ваших… проблем. Мистер Мюнстер, мисс Аррасмит – блобель.
Мюнстер только и смог, что вытаращить глаза.
– На данный момент, сами видите, пребывающий в человеческом облике, – продолжал доктор Джонс. – В состоянии непроизвольной реверсии. Во время войны она действовала в терранских тылах, выполняя задания Военной Лиги Блобелей, была разоблачена, содержалась в плену, однако война завершилась до того, как ее успели предать суду и вынести приговор.
– Да. Меня освободили, – негромко, старательно сохраняя ровный тон, подтвердила мисс Аррасмит. – В облике человека. И я осталась здесь. Постыдилась возвращаться на Титан, и…
На этом ее голос дрогнул.
– Для блобеля из высшей касты подобное состояние сопряжено с немалым позором, – пояснил доктор Джонс.
Мисс Аррасмит, комкая в кулаке крохотный носовой платок ирландского полотна, кивнула, выпрямилась, расправила плечи.
– Вы совершенно правы, доктор. После я навещала Титан, консультировалась с нашими светилами медицины, и после продолжительных, дорогостоящих процедур им удалось добиться моего возвращения в прежний вид, но только на время. Примерно на… – Тут она снова слегка запнулась. – Примерно на шесть часов в сутки. Остальные три четверти суток я провожу… такой, как сейчас.
Поспешно склонив голову, она коснулась платком уголка правого глаза.
– Бог ты мой, – запротестовал Мюнстер, – да вам, считайте, невероятно повезло! Человеческое тело превосходит тело блобеля по всем статьям – уж я-то знаю! В виде блобеля даже ходить как следует невозможно… ползаешь, будто медуза громадная: скелета ведь нет! А бинарное деление? Убожество, полное убожество по сравнению с нашим, терранским… ну, понимаете. Способом размножения, – пояснил он, слегка покраснев.
– Ваши периоды пребывания в человеческом виде пересекаются примерно на шесть часов в сутки, – не прекращая тикать, заметил доктор Джонс, – а периоды пребывания в виде блобелей – еще на час. Таким образом, вы семь часов из двадцати четырех проводите в одинаковом облике. Семь часов… по-моему, вовсе не так уж плохо, если вы понимаете, к чему я, – закончил он, поигрывая блокнотом и ручкой.
– Но ведь мы с мистером Мюнстером – естественные враги, – поразмыслив, напомнила мисс Аррасмит.
– Э-э, когда это было? Война давно кончена, – возразил Мюнстер.
– Вот именно, – поддержал его доктор Джонс. – Конечно, мисс Аррасмит по сути своей блобель, а вы, Мюнстер, терранин, однако… Вы оба – изгои для обеих культур, живете в подвешенном, двойственном состоянии и посему страдаете прогрессирующим размыванием идентичности собственного «я». Рискну предположить, что итогом подобной деградации станет серьезное психическое расстройство… если только вы не сумеете наладить взаимоотношения.
На этом психоаналитик, подчеркнув сказанное многозначительным жестом, умолк.
– По-моему, нам очень и очень повезло, мистер Мюнстер, – негромко сказала мисс Аррасмит. – Доктор Джонс прав. Мы с вами проводим в одном и том же виде по семь часов в сутки… и все это время вполне можем радоваться жизни вдвоем, не прозябая в вынужденном одиночестве.
С надеждой улыбнувшись Мюнстеру, девушка одернула полы пальто. Определенно, фигурой она обладала прекрасной, что как нельзя лучше подчеркивало платье с довольно глубоким вырезом.
Мюнстер задумался, не сводя с нее изучающего взгляда.
– Дайте ему поразмыслить, не торопите, – посоветовал девушке доктор Джонс. – Анализ его психического склада свидетельствует: он непременно поймет все как надо и сделает правильный выбор.
Послушно умолкнув, мисс Аррасмит снова одернула пальто и промокнула носовым платком уголки огромных карих глаз.
С тех пор миновал не один год, и вот однажды в кабинете доктора Джонса раздался телефонный звонок.
– Добрый день, сэр или мэм! Если вам угодно со мной побеседовать, будьте добры, переведите на мой счет двадцать долларов, – как обычно ответил он.
– Послушайте, Джонс, – повелительно, резко откликнулся мужской голос в наушнике, – с вами говорят из Юридического ведомства ООН. Нам платить по двадцать долларов за беседу с кем-либо ни к чему, так что включайте-ка свою механику, да поживее.
– Слушаюсь, сэр, – ответил доктор Джонс и, щелкнув спрятанным за ухом рычажком, переключился в бесплатный режим.
– Вы ли в 2037-м дали совет вступить в брак некоему Джорджу Мюнстеру и Вивиане Аррасмит, ныне миссис Мюнстер?
– Да, – подтвердил доктор Джонс, сверившись с встроенными блоками памяти, – а в чем, собственно…
– Анализировали ли вы юридические последствия их решения?
– Н-ну, это, знаете ли, не моя забота, – слегка опешив, пробормотал тот.
– Известно ли вам, что за рекомендацию любых действий, противоречащих законодательству Объединенных Наций, вы можете быть привлечены к уголовной ответственности?
– Но ведь браки терран с блобелями законом не запрещены!
– Ладно, доктор, – смилостивился правовед из ООН, – так и быть, я удовольствуюсь ознакомлением с их анамнезами.
– Совершенно исключено, – отрезал доктор, – это же нарушение врачебной этики!
– В таком случае мы заручимся ордером и реквизируем истории болезни.
– Пожалуйста, – буркнул доктор Джонс и потянулся к рычажку за ухом, намереваясь отключиться.
– Постойте. Возможно, вам интересно будет узнать, что на данный момент у Мюнстеров четверо детей. В соответствии с законом Менделя, законом расщепления признаков, состав потомства строго следует соотношению один – два – один. Девочка-блобель, мальчик-гибрид, девочка-гибрид, девочка-терранка. И вот тут возникает проблема юридического свойства. Верховный Совет блобелей утверждает, что чистокровная девочка-блобель – гражданка Титана, а также призывает в качестве жеста доброй воли передать под юрисдикцию Совета одну из двух гибридных особей, – объяснил правовед из ООН. – Видите ли, брак Мюнстеров распадается, оба подали на развод, и по каким законам следует разбирать их дело – вопрос весьма непростой.
– Да уж, пожалуй, – согласился доктор Джонс. – А по какой же причине распался их семейный союз?
– Не знаю и знать, откровенно говоря, не хочу. Возможно, из-за того, что оба взрослых и двое из четырех детей ежедневно превращаются то в блобелей, то в терран и обстановка в семье накалилась сверх меры. Хотите дать им совет психологического толка, пригласите их на консультацию. Всего хорошего, – буркнул правовед из ООН и дал отбой.
«Уж не ошибся ли я, посоветовав им пожениться? – задумался доктор Джонс. – В таком случае надо бы разыскать их – по крайней мере, из соображений этики».
Раскрыв телефонную книгу Лос-Анджелеса, он принялся листать раздел на букву М.
Шесть лет совместной жизни дались Мюнстерам нелегко.
Вначале Джорджу пришлось переехать из Сан-Франциско в Лос-Анджелес: там они с Вивианой свили семейное гнездышко в квартире из трех комнат вместо двух. Вивиане, проводившей в человеческом облике три четверти суток, удалось подыскать работу в Пятом Лос-Анджелесском аэропорту, однако пока она – при всем честном народе, ничего не боясь, не волнуясь – информировала пассажиров о расписании рейсов реактивных лайнеров, Джордж…
Пенсия Джорджа не превышала четверти жалованья жены, и этот факт больно ранил его чувства. Дабы хоть как-то исправить положение, он начал искать способы заработка на дому. Наконец в одном из журналов обнаружилась вот такая заманчивая реклама:
БЫСТРАЯ ПРИБЫЛЬ, НЕ ВЫХОДЯ ИЗ КОНДО!
ВЫРАЩИВАЙ ДОМА ГИГАНТСКИХ ЛЯГУШЕК С ЮПИТЕРА!
СПОСОБНЫ ПРЫГАТЬ НА ВОСЕМЬДЕСЯТ ФУТОВ В ДЛИНУ!
ВЕРНЫЕ ПОБЕДИТЕЛИ В ЛЯГУШАЧЬИХ БЕГАХ
(ГДЕ УСТРОЕНИЕ ТАКОВЫХ РАЗРЕШЕНО ЗАКОНОМ)
И ВДОБАВОК…
Одним словом, в 2038-м Джордж Мюнстер приобрел первую пару лягушек, импортированных с Юпитера, и, предвкушая быструю прибыль, начал разводить их прямо в собственном кондоминиуме, в уголке подвала, предоставленном ему Леопольдом, частично гомеостатическим смотрителем здания, безвозмездно.
Увы, в условиях сравнительно невысокой терранской гравитации лягушата действительно без труда покрывали одним прыжком немыслимые расстояния, и подвал оказался для них безнадежно тесен. Рикошетившие от стены к стене, словно зеленые шарики для пинг-понга, лягушата вскоре передохли все до единого, а Джордж окончательно убедился: что бы ни утверждала реклама, подвальный уголок в многоквартирном совладении ДЭК-604 для разведения этих проклятых тварей не подойдет.
Примерно в это же время у них с Вивианой родился первый ребенок. Оказавшийся чистокровным блобелем младенец оставался комком студенистой массы двадцать четыре часа в сутки, и сколько Джордж ни ждал, чтоб он хоть на минутку сделался человеком, все зря.
По этому поводу он, как только оба супруга приняли человеческий вид, устроил Вивиане серьезный скандал.
– И как мне считать эту… чуждую форму жизни родной? – обескураженный, изрядно напуганный, осведомился он. – Почему доктор Джонс не предвидел такого фокуса? Может, ребенок-то только твой, а? С виду – как есть ты, вылитая!
Глаза Вивианы заблестели от навернувшихся слез.
– Как это понимать? Как оскорбление?
– Еще бы, черт побери! Мы же дрались с вами, тварями, насмерть… привыкли считать вас ничем не лучше португальских хвостоколов!
Мрачный как туча, Джордж Мюнстер надел пальто.
– До штаб-квартиры Ветеранов Чудовищных Войн прокачусь, – сообщил он жене. – Пива с ребятами выпью.
Вскоре он, с радостью оставив квартиру, уже ехал к старым боевым товарищам.
Штаб-квартира ВЧВ занимала ветхое бетонное здание в деловом центре Лос-Анджелеса, выстроенное еще на исходе двадцатого века и отчаянно нуждавшееся в покраске. С финансами у ВЧВ было туго, так как большинство членов общества, подобно Джорджу Мюнстеру, жило на пенсию от ООН, однако в штаб-квартире имелся и бильярдный стол, и старенький трехмерный телевизор, и несколько дюжин пленок с популярной музыкой, а еще шахматная доска. Обычно Джордж, попивая пиво, играл с товарищами в шахматы – хоть в человеческом виде, хоть в виде блобеля: уж здесь-то ни то ни другое никого не смущало.
На сей раз он сел за шахматы с Питом Рагглсом, таким же ветераном войны, как он сам, и вдобавок женатым на блобельше, подобно Вивиане, преображенной в женщину.
– Не могу я так дальше, Пит. Ком студня вместо ребенка – ну это ж надо, а? Всю жизнь детишек мечтал завести, а что получил? Тварь вроде медузы, выброшенной на берег!
Пит – на данный момент – тоже в человеческом виде – отхлебнул пива.
– Черт тебя дери, Джордж! Согласен, положение не из приятных, но ты же знал, во что ввязываешься, когда женился на ней! Не вешай носа: согласно закону Менделя, следующий ребенок должен…
– Да ты пойми, – перебил его Джордж, – суть в том, что я жену собственную больше не уважаю! За человека ее считать не могу и себя самого тоже! Оба мы – твари… нелюди! – выкрикнул он, залпом осушив кружку до дна.
Пит, призадумавшись, поднял взгляд к потолку.
– Однако с точки зрения блобеля…
– Слышь, ты на чьей вообще стороне?! – возмутился Джордж.
– Не ори на меня, – урезонил его Пит, – а то в зубы схлопочешь.
Разъяренный Джордж бросился на него с кулаками, но, к счастью, Пит в последний момент обернулся блобелем и нисколько не пострадал. По-прежнему в человеческом облике, Джордж остался за столом один, а Пит уполз куда-то еще – вероятно, к компании товарищей, тоже принявших вид блобелей.
«Может, нам основать на какой-нибудь из дальних лун свое, новое общество, ни блобельское, ни терранское? – пришло в голову Джорджу. – Ладно. Вернусь-ка я к Вивиане – что мне еще остается? Мне с ней еще повезло. Не найди я ее, так и остался бы никому не нужным отставным солдатом, день и ночь глушащим пиво здесь, в штаб-квартире ВЧВ, без будущего, без надежд, без настоящей жизни…»
К этому времени он придумал новый способ кое-что заработать: открыл на дому торговлю по почте и поместил в «Сатердэй ивнинг пост» вот такое рекламное объявление:
ВОЛШЕБНЫЕ МАГНИТНЫЕ КАМНИ ИЗ ИНОЙ ЗВЕЗДНОЙ СИСТЕМЫ!
СОГЛАСНО МНОЖЕСТВУ ОТЗЫВОВ, ПРИТЯГИВАЮТ УДАЧУ!
Действительно, камни добывались в системе Проксимы, а продавались на Титане. Завести коммерческие связи с титанскими блобелями при помощи Вивианы не составило никакого труда, однако терране приобретать счастливые камешки по доллару пятьдесят за штуку пока что не торопились.
«И тут неудача. Похоже, конченый я человек», – решил Джордж.
К счастью, следующий ребенок, родившийся зимой 2039-го, оказался гибридом, способным сохранять человеческий облик по двенадцать часов из каждых двадцати четырех, и Джордж наконец-то обзавелся потомком – пусть хоть наполовину, но все же собственного вида.
Не успел он отпраздновать рождение Мориса, как на порог к Мюнстерам заявилась целая делегация соседей по кондоминиуму ДЭК-604.
– Вот, у нас тут петиция, – смущенно переминаясь с ноги на ногу, объявил глава делегации. – Просим вас с миссис Мюнстер покинуть ДЭК-604.
– С чего бы вдруг? – поразился Джордж. – Прежде на нас ни разу никто не жаловался.
– Причина в том, что теперь у вас завелся гибридный малыш, который наверняка захочет играть с другими детьми, а подобные игры, на наш взгляд, вредны для…
Джордж, недослушав, с маху захлопнул дверь, но это мало чем помогло. Общая неприязнь давила на нервы, чувствовалась со всех сторон.
«Вот, значит, как, – в ожесточении думал он. – И это за них я, стало быть, воевал? Ради такой-то благодарности?»
Около часа спустя Джордж снова сидел в штаб-квартире ВЧВ, пил пиво и разговаривал с приятелем, Шерманом Даунсом, тоже женатым на блобельше.
– Без толку все это, Шерман. Не нужны мы здесь никому. Подадимся, наверное, в эмиграцию. Может, на Титане, на родине Вив, обосноваться попробуем.
– Ну и ну, Джордж, – запротестовал Шерман, – быстро ты сдаться готов, просто слушать противно! Тем более твои электромагнитные пояса для похудения вроде бы неплохо пошли…
Да, так оно и было. Пару месяцев тому назад Джордж запустил новое производство и выбросил на рынок первую партию сложных электронных аппаратов, помогающих избавиться от лишнего веса. Сконструированный при помощи Вивианы, «пояс» основывался на том же принципе, что и какое-то блобельское устройство, крайне популярное на Титане, однако терранам совершенно незнакомое. С поясами дела действительно пошли на лад: Джордж еле справлялся с лавиной заказов, но…
– Ужасная штука со мной на днях приключилась, Шерман, – по секрету признался он. – Пришел я в аптеку принять заказ на крупную партию поясов для похудения и так разволновался, что… – Осекшись, он сокрушенно махнул рукой. – Думаю, сам догадаешься. Разволновался и обернулся блобелем. На глазах у сотни покупателей. А потенциальный клиент, увидев это, тут же отменил заказ. Словом, произошло то самое, чего боимся мы все… Видел бы ты, как общее отношение ко мне изменилось!
– Так найми человека продажами заниматься, – посоветовал Шерман. – Подыщи чистокровного терранина, и…
– Я сам – чистокровный терранин, – сквозь зубы процедил Джордж, – а ты не смей об этом забывать, ясно?
– Да я только хотел сказать…
– Знаю я, что ты хотел сказать! – взорвался Джордж и с разворота врезал Шерману по зубам.
К счастью, цели удар не достиг. В волнении оба обернулись блобелями и принялись неуклюже, волнами, точно пара огромных слизней, наскакивать друг на друга. Наконец товарищам-ветеранам удалось растащить их.
– Я такой же терранин, как и всякий другой! – мысленно, на блобельский лад, буркнул Джордж Шерману. – Кто засомневается, живо морду набью!
Сам добраться домой в виде блобеля он не мог – пришлось звонить Вивиане, чтобы приехала, увезла… Еще одно унижение!
«К черту такую жизнь, – решил Джордж. – Покончить с собой – и конец всем напастям».
Да, но как это лучше сделать? Наверное, в виде блобеля: блобели нечувствительны к боли и легко растворяются в полудюжине разных жидкостей. Подойдет даже плавательный бассейн в рекреации ДЭК-604 – там воду хлорируют так, что и людям не слишком уютно!
Однажды посреди ночи Вивиана в человеческом облике застала его у бассейна, неуверенно балансирующим на бортике.
– Прошу тебя, Джордж… сходи еще раз к доктору Джонсу.
– Не пойду, – глухо пробасил он, превратив часть тела в подобие речевого аппарата. – Ни к чему это все, Вив. Не хочу я жить дальше.
Пускай пояса идут на ура – идея-то скорее Вив, чем его… Даже тут он второй, позади, с каждым днем отстает от нее все сильнее и сильнее!
– Но ведь ты столько мог бы предложить детям, – напомнила Вив.
Да, это точно…
– Навещу-ка я, пожалуй, Военное ведомство ООН, – решил Джордж. – Поговорю там, проверю, не придумали ли ученые-медики, как меня стабилизировать.
– Но если ты стабилизируешься в виде терранина, что же станет со мной? – негромко спросила Вивиана.
– Как «что»? Мы сможем проводить вместе целых восемнадцать часов в сутки! Все время, пока ты в человеческом виде!
– Но ведь ты не захочешь остаться со мной, Джордж. Ты ведь с терранкой тогда познакомиться сможешь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?