Читать книгу "Почтальонша"

7

Февраль–март 1936 года

Хмурым февральским утром, когда над городом нависало серое, затянутое тучами небо, на почте появилась Джованна. Робко замерев у входа, она стояла, нервно стискивая руки и не произнося ни слова. Томмазо и Кармине переглянулись. Анна как раз сидела за столом, сортируя скопившуюся за день корреспонденцию. Среди прочего там была очередная открытка для синьора Лоренцо – на этот раз с изображением фонтана Треви. Анна про себя решила, что когда-нибудь обязательно спросит синьора Лоренцо, почему он так упорно отсылает обратно все открытки от этого человека – своего родного брата, как ей удалось выяснить.

– Добрый день, синьора, – поздоровался Томмазо, подходя к Джованне. – Что вам угодно?

Анна подняла взгляд.

– Джованна? – удивленно воскликнула она.

Услышав ее голос, из комнаты в глубине тут же выглянула Элена и прильнула к приоткрытой двери, подслушивая разговор.

– Я готова, – объявила Джованна, поднимая руку, чтобы поправить кое-как собранные волосы.

– К чему? – не поняла Анна.

Со дня их встречи в Ла-Пьетре прошло уже почти три месяца, и, по правде говоря, Анна почти позабыла о том разговоре.

Лицо Джованны вытянулось от разочарования. Она опустила голову и чуть слышно прошептала:

– Дать ответ.

Она выглядела как человек, который мучился не одну неделю, прежде чем решиться.

– Ах, ну конечно, – спохватилась Анна, отодвигая стул. – Прости, я совсем забыла. Теперь припоминаю.

– Что происходит? – поинтересовался Томмазо.

– О, ничего особенного. Джованна хочет, чтобы я помогла ей написать письмо, верно? – пояснила Анна, глядя на посетительницу.

Джованна кивнула, закусив губу.

– Она хочет продиктовать письмо, – шепнула Элена напарнице, которая, склонив голову, что-то сосредоточенно писала. – Ты слышала?

– Да-да, я поняла, – вздохнула в ответ Кьяра, даже не подняв глаз. Она поправила съезжающие на нос очки и продолжила работу.

– Интересно, кому это она пишет, – не унималась Элена, по-прежнему понизив голос. – Ну уж нет, после этого наша почтальонша точно должна будет все мне рассказать!

– Пойдем в бар, там будет удобнее, – предложила Анна.

Она открыла один из деревянных ящиков и достала оттуда коричневый лист бумаги.

– Сейчас захвачу бумагу и ручку.

Затем обратилась к Томмазо:

– Ты ведь не будешь против, если я отлучусь на полчасика?

Начальник знаком показал ей, что она может идти и ни о чем не беспокоиться.

Женщины пересекли улицу и направились к бару «Кастелло». Анна указала на один из столиков на улице. Джованна села и с опаской огляделась по сторонам.

– Все в порядке? – поинтересовалась Анна.

– Да-да, – пробормотала та.

Анна положила на стол лист бумаги, взяла ручку и сказала, что готова приступить к делу, когда Джованне будет угодно начать.

Та на мгновение замялась.

– Но сначала ты должна пообещать, что никому не расскажешь.

Анна мягко коснулась ее руки.

– Обещаю, это останется между нами.

Джованна кивнула и наконец-то позволила себе улыбнуться. В ее больших ореховых глазах вспыхнул огонек. «Да, она и правда красавица», – подумала Анна.

Дрожащим голосом Джованна начала диктовать. У нее пылали щеки, когда она диктовала, как скучает по поцелуям своего Джулио и тем «особенным ласкам» под простынями, от которых у нее захватывало дух и темнело в глазах.

Анна писала молча, серьезно и сосредоточенно, даже бровью не ведя.

– Ты ведь не осуждаешь меня? – вдруг резко прервалась Джованна.

Анна подняла взгляд от листа.

– Осуждаю? С чего вдруг?

– За то, что я говорю… – Джованна прикусила губу.

– Ох, да брось ты, – отмахнулась Анна. – Будь на твоем месте мужчина, разве кто-то стал бы осуждать его за подобные слова?

* * *

Агата шла по другой стороне площади вместе с соседкой, держа в руках туго набитую мукой холщовую сумку.

– Смотри-ка, это же твоя невестка, нет? – кивнула в их сторону соседка.

Агата обернулась и увидела хохочущих Анну и Джованну. Они выглядели такими веселыми и близкими, что Агату кольнула ревность. За все время их знакомства Анна ни разу не смеялась так с ней. А с тех пор, как устроилась на почту, и вовсе возомнила о себе невесть что. Теперь ей даже некогда сходить с Агатой за покупками. Ни единого разочка!

– Чокнутая и чужачка. Одна другой стоит, – подлила масла в огонь соседка.

Агата надулась от возмущения, вспомнив, как еще несколько дней назад на совместном чтении розария ей пришлось заступаться за невестку, защищая честь семьи. Ведь об утренних «визитах» Карло к донне Кармеле уже судачил весь город. «Так ей и надо, нечего нос задирать!» – шептались меж собой женщины в перерывах между «Отче наш» и «Аве Мария».

Тогда Агата осадила их, сказав, что нечего лезть в чужие дела, лучше следить за своими. После этого спор быстро утих.

Подруги шагали бок о бок. Агата, мрачно сдвинув брови, процедила сквозь зубы:

– Два сапога пара.

* * *

Анна сложила письмо пополам и пообещала Джованне отправить его завтра же. Дон Джулио не оставил обратного адреса, но она знала, куда писать. В Казалеккьо-ди-Рено не так уж много приходов.

Стоило Анне вернуться на почту, как на нее тут же набросились с расспросами.

– Ну? – насела на нее Элена. – Кому это пишет наша чокнутая?

– Для начала, может, перестанешь называть ее чокнутой? – огрызнулась Анна. – У нее, между прочим, имя есть.

Элена растерянно уставилась на нее:

– Но мы всегда ее так зовем…

Она обернулась к Кармине в поисках поддержки, но тот лишь лаконично пробурчал, поглаживая бороду:

– Для нас она всегда была и будет чокнутой.

Анна покачала головой и начала собирать свои вещи.

– Ну же, расскажи хоть что-нибудь! Это же останется между нами, коллегами, – не унималась Элена.

– Ничего я вам рассказывать не стану.

– Ты нам не доверяешь, что ли? – насупилась та.

Анна закатила глаза и подхватила сумку.

– Все, хватит, – вмешался Томмазо из-за стола. – Анна права, это личное дело.

– Спасибо, Томмазо, – кивнула Анна на прощание и, помахав рукой, вышла за дверь.

– Ну ты посмотри! – пожаловалась Элена.

– А я что говорил? – ответил Кармине, пожимая плечами.

Элена еще некоторое время обиженно пялилась на закрывшуюся дверь.

– А я еще пирогом ее угощала, – проворчала она, плетясь к своему рабочему месту.

* * *

Ответ от дона Джулио пришел спустя три недели. Анна тут же помчалась к Джованне, хотя ее сумка трещала по швам от писем. Из-за этой задержки ей потом придется потратить лишний час на работу, но какое это имело значение? Джованна с таким же нетерпением ждала ответа, как и сама Анна. Теперь это ожидание стало их общим.

Сонная Джованна открыла дверь, кутаясь в шерстяную шаль. Цезарь приветливо завилял хвостом.

– Я тебя разбудила? – виновато спросила Анна, переступая порог. Она потрепала пса по голове.

– Ничего страшного, проходи, – улыбнулась Джованна. – Сейчас сварю кофе.

– Смотри, что пришло! – Анна радостно взмахнула конвертом у нее перед носом.

Лицо Джованны помрачнело. Она достала с полки банку кофе.

– Ты чего такая хмурая? Разве не рада?

– Смотря что он написал…

– Так мы же еще не знаем! Все, хватит, я вскрываю конверт!

Джованна со вздохом отставила кофе, села за стол и принялась грызть ноготь. Цезарь преданно улегся у ее ног.

Анна разорвала край конверта, вытащила письмо и, прочистив горло, начала читать:

Дорогая Джованна,

Признаться, я удивился, получив от тебя письмо. Ведь я намеренно не оставлял обратного адреса… Но, как бы там ни было, я внимательно прочел его. И не один раз. Хочу, чтобы ты знала: я тоже ничего не забыл. Разве такое возможно? Воспоминания об этих бесценных мгновениях я бережно храню в своем сердце. Они согревают меня каждый день.

Дон Джулио

P. S. Прошу тебя больше не присылать мне таких, не побоюсь этого слова, пылких писем. Никогда не знаешь, кто может их прочесть.

– Что-то я не совсем поняла, что он имеет в виду… – растерянно пробормотала Джованна, обкусывая заусенец.

Анна на минуту задумалась, барабаня пальцами по столу, а потом просияла:

– Я знаю, что нужно сделать!

– Ты о чем?

– У меня есть идея. Только не сейчас, завтра. А то мне пора бежать, – с улыбкой сказала Анна и засобиралась.

Назавтра днем она вернулась с черно-белой открыткой, на которой красовалась площадь Кастелло, и пачкой марок за десять чентезимо.

Любовные, самые что ни на есть «пылкие» слова они напишут совсем крохотными буквами и спрячут под марками. Стоит их чуть-чуть намочить и аккуратно отклеить – и тайное послание сразу же проявится.

– А как же он поймет, что нужно снять марки? – озадаченно спросила Джованна.

Анна все продумала.

– За пару дней до открытки ты отправишь ему отдельное письмо с инструкцией. Напишем там всего одну фразу: «Под марками скрыто больше слов, чем кажется, если знаешь, где искать». Если дон Джулио не круглый дурак, то сразу сообразит, что к чему, когда получит открытку. И ответит тебе тем же способом. Спорим?

* * *

Весна пришла. Карло почувствовал это, вдыхая воздух того солнечного Пасхального воскресенья. Небо было невероятно ясным и чистым. Он решил, что сегодня возьмет Роберто с собой на мессу. В последнее время им редко удавалось побыть наедине. Из-за первой обрезки виноградника, посаженного год назад, Карло был постоянно занят. Он целыми днями пропадал на «Винодельне Греко», где снова закипела работа. С рассветом работники, вооружившись секаторами, склонялись над молодыми лозами. Дон Чиччо объявился лишь однажды, в самый первый день обрезки, и пробыл от силы час. Он вкратце объяснил Карло, как правильно провести эту деликатную процедуру, от которой зависит будущий урожай и качество винограда. «Дальше сам разбирайся», – буркнул он напоследок, мрачный, как всегда.

Так Карло узнал, что многое зависит от количества почек, которые решено оставить. Чем их больше на каждом саженце, тем обильнее будет урожай, но содержание сахара и концентрация ароматических веществ в ягодах снизятся. Поэтому лучше всего сохранить только две почки, самые крепкие и сильные, из которых разовьется основной ствол. Присматривая за работой, Карло заметил, что некоторые работники, особенно самые юные и неопытные, срезают как раз крепкие, полные сока почки и оставляют слабые. Он тут же сделал им выговор. «Прошу прощения, синьор Греко», – услышал он в ответ.

* * *

Карло нарядил Роберто в праздничный костюмчик: синий пиджак с брюками в тон, белую рубашку и серебристую бабочку.

– Ты у папы красавец, – улыбнулся он, ласково щелкнув сына по щечкам.

Малыш весело захихикал в ответ. Карло прижал палец к губам:

– Тс-с, мама спит.

Он приоткрыл дверь спальни и заглянул внутрь. Анна лежала на правом боку, ее волосы разметались по подушке. На глазах у нее была черная шелковая маска. Карло застыл на пороге, затаив дыхание и не отрывая от нее взгляда. «Боже, какая она красивая», – подумал он. И в этот момент вдруг со всей ясностью ощутил, как он устал. Устал от того, какая пропасть разверзлась между ними за последние месяцы. Как высока стена, которую они возвели из взаимных обид и ссор.

Последняя размолвка случилась буквально вчера вечером – у обоих кусок в горло не лез за ужином. А ведь он сам ее спровоцировал: не смог удержаться, чтобы в очередной раз не потрепать ей нервы. Карло прекрасно знал, как Анна настаивает на том, чтобы дома все говорили только на итальянском. Она строго-настрого запретила диалект, и стоило Карло хоть раз обронить словечко на местном наречии, как он тут же получал от нее нагоняй. «Только не при ребенке, прошу тебя», – одергивала она его. И что же? Весь вчерашний ужин Карло, будто ей назло, учил сына, сидящего в своем деревянном стульчике, разным апулийским словечкам, заставляя их повторять. Анна просила его прекратить, а он в ответ лишь сильнее подначивал малыша и хлопал в ладоши всякий раз, когда тот правильно произносил новое слово.

Теперь, вспоминая об этом, Карло испытывал жгучий стыд. Он чувствовал, что это было дурацким ребячеством. Похоже, Анна была права, когда говорила, что возвращение на юг превратило его в imbécile и réactionnaire… Стоя на пороге и глядя на спящую жену, Карло вдруг с ужасом подумал: а вдруг она потеряла к нему уважение?

От одной только мысли ему стало невыносимо больно.

Он тихонько прикрыл дверь и вернулся в детскую. Взял Роберто на руки и медленно спустился по лестнице.

Карло пришел к церкви Сан-Лоренцо задолго до начала одиннадцатичасовой мессы. Переступив порог, он окунул пальцы в чашу со святой водой, перекрестился и вошел внутрь. В дальнем конце, у пышно украшенного барочного алтаря, уже занял свое место органист. Карло прошел по выложенному разноцветной плиткой полу центрального нефа. По бокам тянулись два придела с малыми алтарями. Он занял скамью в середине левого ряда, где обычно сидели мужчины. Напротив возвышался надгробный памятник Джорджо Антонио Паладини, который когда-то был синьором Лиццанелло – местным феодалом. Не прошло и пары минут, как церковь наполнилась людьми. Краем глаза Карло заметил, как к первому ряду скамей направляется семейство дона Чиччо. Джина крепко держалась за локоть мужа, Кармела и Никола шли бок о бок, а сын Даниэле следовал чуть поодаль. Они расселись: дон Чиччо, Никола и Даниэле – слева, Кармела с матерью – справа.

Когда настал черед причастия и заиграл орган, Карло поднялся со скамьи и с Роберто на руках встал в очередь к алтарю. Так вышло, что рядом с ним оказался Даниэле, а у него за спиной – Никола и дон Чиччо.

– Доброе утро, дон Чиччо, – вполголоса поздоровался Карло с улыбкой.

Тот приподнял подбородок в знак приветствия.

– Обрезку закончили? – поинтересовался он.

– Да-да, все сделали, – ответил Карло. – Будем надеяться на хороший урожай.

– Здравствуй, Карло. – Никола пожал ему руку и повернулся к сыну: – Даниэле, поздоровайся с синьором Карло.

Мальчик обернулся и приподнял кепку.

– Доброе утро, – буркнул он без особого энтузиазма.

Карло дружески похлопал его по плечу:

– Как поживаешь, молодой человек?

И улыбнулся. Дон Чиччо почему-то напрягся и отвел взгляд.

– Эй, пошевеливайтесь там! – раздался у них за спинами чей-то хриплый голос.

Карло с Роберто на руках и Даниэле впереди, а дон Чиччо с Николой позади медленно, шаг за шагом продвигались в очереди к священнику.

Кармела сидела рядом с матерью, ожидая, пока причастятся все мужчины и начнется женская очередь. Не отрываясь она следила глазами за Карло и Даниэле, идущими бок о бок. Сердце колотилось так, что, казалось, если бы не звуки органа, вся церковь слышала бы этот стук.

* * *

В последний понедельник марта в почтовом отделении царило праздничное настроение. Еще бы – после восьми лет помолвки Томмазо наконец-то собрался под венец со своей Джулией, хрупкой и застенчивой девушкой из хорошей семьи, единственной дочкой местного патруну, крупного землевладельца. Начальник принес поднос с миндальным печеньем и откупорил бутылку игристого. Несмотря на ранний час – всего восемь утра, – каждый с удовольствием пригубил по бокалу. Когда вошла Анна, все уже стояли вокруг стола с бокалами в руках. От печенья на подносе почти ничего не осталось. Анна пришла не одна – с ней была Лоренца в школьной форме: черной юбочке и белой блузке с темным воротничком. Последние несколько месяцев девочка умоляла показать ей почту – ей было интересно, где работает тетя. Сегодня Анна наконец-то сдалась. Правда, взяла с племянницы обещание, что сразу после почты та безропотно отправится в школу.

– Какая красивая девочка! – улыбнулся Лоренце Томмазо. – Сколько тебе лет?

– Одиннадцать! – звонко ответила та.

Элена вмешалась:

– Постой, так это же дочка Антонио, разве не узнаешь? Хотя, конечно, она вся в мать. – Она повернулась к Лоренце. – Видела бы ты свою маму в этом возрасте – вы прямо как две капли воды!

– Вы знакомы с моей мамой?

– А то! Мы с ней в одном классе учились.

– И в чем же ты видишь ее сходство с Агатой, кроме цвета волос? – возмутилась Анна. – Глаза у нее точь-в-точь как у Антонио. И улыбка такая же.

Элена скрестила руки на груди и внимательно оглядела девочку.

– Ну, может, и так, – пожала она плечами. – Хотя, по-моему, вылитая Агата. Ты что скажешь, Кармине?

– Да откуда ж мне помнить, какие там у Антонио глаза! Мне бы со своими делами разобраться, – проворчал тот в ответ.

– Ох уж этот старый брюзга, – закатила глаза Элена. – И как только жена тебя терпит?

Кармине хмыкнул.

– Это я ее терплю.

– Одиннадцать, значит… – задумчиво повторил Томмазо. – И ты уже решила, что будешь делать после начальной школы?

Анна ответила за нее:

– Конечно, решила. Будет готовиться к вступительным экзаменам в гимназию. После поступит в классический лицей… а потом – в университет, – с гордостью добавила она.

Анна вспомнила, сколько споров было в семье по этому поводу. Агата предпочла бы отдать дочь в училище. «Хоть какому-то делу там научат», – говорила она. Антонио же и слышать ни о чем, кроме университета, не желал. Он с самого рождения Лоренцы мечтал, чтобы она первой в семействе Греко получила высшее образование. И никто в мире не помешал бы осуществлению этой мечты. Агата, нечасто видевшая в муже такую решимость, в конце концов сдалась. Правда, не без ворчания. Сама она была приучена мыслить приземленно – зачем столько лет учиться, если конечная цель все равно travagghiare, вкалывать? Самым большим счастьем для дочери Агата считала удачное замужество. Вот что дает женщине почет, уважение и кусок хлеба с маслом.

– Надо же, классический лицей! Какая ты у нас молодец! – Томмазо одобрительно потрепал девочку по щеке.

От этого неожиданного прикосновения та вспыхнула и потупила взгляд.

Анна взяла племянницу за руку и повела смотреть почтовое отделение, на ходу вкратце объясняя, кто чем занимается. Лоренца, как обычно, засыпала тетю вопросами: «А зачем эти весы?», «А что в этом ящике?», «А кто сидит за тем столом?», «А почему у вас тут сейф?».

Анна терпеливо отвечала, а потом сказала:

– Посиди спокойно пару минут, мне нужно собрать сумку.

– Пойдем-ка лучше к нам, – позвала девочку Кьяра и протянула ей руку.

Лоренца охотно за нее ухватилась и проследовала за Кьярой и Эленой в телеграфный зал. Тем временем Томмазо занял место за своим столом, а Кармине распахнул одну из створок двери – знак, что почтовое отделение открылось.

Когда сумка была набита под завязку, Анна застегнула пряжку, закинула ремень на плечо и заглянула в заднюю комнату.

– Ну что, я готова. Идем? – сказала она.

Лоренца сидела на столе, болтая ногами. Кьяра как раз объясняла ей принцип работы телеграфа. Каждый электрический импульс, говорила она, превращается в определенную последовательность точек и тире. Это называется азбука Морзе. А ее, Кьяры, задача – расшифровывать эти точки-тире и складывать из них сообщения.

– Прямо как в сказке! – восхитилась Лоренца, широко распахнув глаза.

– И правда, вроде волшебства, – с улыбкой согласилась Кьяра.

Сидящая неподалеку Элена лишь вздохнула и пробурчала, что не видит в своей работе ровным счетом ничего волшебного.

– Пойдем, ma petite, – позвала племянницу Анна, помогая ей спрыгнуть со стола. – А то ведь опоздаешь. Да и мне пора, сегодня у меня есть письмо для твоего папы.

* * *

Прежде чем отправиться на маслодельню, куда она планировала заглянуть напоследок, Анна постучалась к Анджеле – нужно было отдать посылку. Она достала из сумки крохотную коробочку и взвесила ее на руке. Такая легонькая! Анна осторожно потрясла коробочку, пытаясь угадать, что внутри. Интересно, что на этот раз придумал настойчивый воздыхатель?

Анджела встретила ее сияющей улыбкой. Забрала коробочку и, как всегда, открыла ее прямо на пороге. А потом вдруг охнула и округлила глаза. Медленно достала резное деревянное колечко и тут же надела его на палец.

– Смотри-ка, в самый раз! – радостно сказала она, показывая руку Анне.

– Очень красивое, – согласилась та, разглядывая кольцо. Потом подняла взгляд на Анджелу. – Думаю, скоро он подарит тебе уже настоящее.

Девушка кокетливо повела плечом.

– Мама тоже так говорит.

На маслодельню Анна попала к самому обеду. Аньезе встретила ее доброжелательной улыбкой.

– Давайте я передам, – сказала она, протягивая руку за письмом.

Но Анна ответила, что лучше сама все отнесет.

Она постучала в дверь кабинета Антонио и дождалась его «Войдите!».

– Почта! – весело сказала Анна, помахивая в воздухе конвертом.

Антонио так резво вскочил из-за стола, что свалил на пол папку с бумагами.

Анне стоило большого труда сдержать смех.

– Какой приятный сюрприз! – улыбнулся Антонио, шагнув ей навстречу.

– Это тебе, – Анна протянула ему конверт.

Антонио взял письмо и не глядя положил на стол. Жестом пригласил гостью присесть.

– Как ты? – спросил он, устроившись напротив в кресле.

Он искоса глянул на запястье Анны – проверить, носит ли она подаренные им часы. Носит. Ну и хорошо, сразу стало спокойнее на душе.

Анна устало пожала плечами.

– Вроде нормально. Если бы только твой брат не портил мне жизнь. У нас теперь вечные ссоры – как будто он решил каждый божий день сводить со мной счеты, – вздохнула она.

Антонио потупился.

– Не понимаю, что на него нашло, – Анна говорила напряженно, почти сердито. – Он совсем не похож на моего прежнего Карло… Просто помешался на том, что подумают люди… Интересно, почему?

– Это пройдет, – Антонио попытался утешить ее. – Просто Карло такой… Если уж ему что-то втемяшилось в голову, он ничего вокруг не замечает. Воспринимает это как вызов. И может долго упрямиться, прежде чем сдастся.

Анна кивнула.

– Да уж, я это прекрасно знаю… – Она помолчала немного, погрузившись в воспоминания. – Я сразу поняла, какой упрямец твой брат. Когда за мной ухаживал, не отступался больше года. Представляешь, поначалу я вообще на него внимания не обращала. Мне нравился другой парень…

– Да ну? – удивленно перебил ее Антонио. В груди что-то неприятно кольнуло. Ревность?

– Ага. Амедео звали. Симпатичный такой… Художником мечтал стать.

– И что же дальше?

Анна вздохнула.

– А потом появился твой брат и решил его… победить. И Амедео, и всех остальных моих кавалеров.

– Их что, много было? – хмыкнул Антонио.

– Да так, парочка, – небрежно отмахнулась Анна. Поерзала в кресле, устраиваясь поудобнее. – Но я, знаешь ли, помучила Карло, прежде чем подарить ему поцелуй! – с нескрываемой гордостью призналась она. – Мои кузины только и твердили: «Не упрямься, а то упустишь такого завидного жениха!» А знаешь, что я им отвечала?

Антонио покачал головой.

– Пусть он боится упустить такую завидную невесту!

– Не поспоришь… – пробормотал Антонио слегка охрипшим голосом.

– Мне бы очень хотелось, чтобы он понял, как много для меня значит эта работа, – вновь посерьезнела Анна. – Ты вот сразу все понял. Почему же он никак не поймет?

Антонио поднялся и сунул руки в карманы.

– Хочешь, покажу мое любимое место? – вдруг спросил он.

Анна с любопытством взглянула на него.

– Какое место?

– Тут недалеко. Прямо над нашими головами. – Антонио указал на потолок.

Они вышли через заднюю дверь и оказались во внутреннем дворике, окруженном высокими облупленными стенами.

– Это что, тюрьма? – усмехнулась Анна, озираясь по сторонам.

– Сюда, – поманил ее Антонио.

Они пошли по узкому проходу вдоль одной из стен. Еле-еле протиснулись – пришлось идти гуськом. Поднялись по длинной каменной лестнице, ведущей на крышу.

– Посмотри! – воскликнул Антонио, когда они наконец очутились наверху.

Анна сделала несколько шагов вперед и замерла. Отсюда казалось, что весь городок можно зажать в ладонях. Вон церковь, вон площадь, вон замок… А вот и люди – снуют внизу, словно муравьи.

– Смотри, даже почту видно! – Анна ткнула пальцем в знакомое здание.

Антонио приблизился к ней.

– А за спиной у нас – море.

Он осторожно взял Анну за плечи и развернул.

Она прищурилась. Вдали и правда виднелась тонкая полоска воды, разрезающая горизонт надвое.

– Красиво тут, – сказала Анна. – Так спокойно…

– Потому я и прихожу сюда каждый день.

Она улыбнулась ему и вновь посмотрела на море. В это мгновение легкое дуновение ветра растрепало ее заплетенные в косу волосы, высвободив одну прядь. Анна зажмурилась и почувствовала легкое прикосновение ветра на своем лице.

Антонио не сводил с нее глаз, чуть склонив набок голову. Он мысленно обвел пальцем ее профиль, который четко вырисовывался на фоне неба. Прислушался к безмолвию этого места – укромного, хоть и открытого всем ветрам. И вдруг осознал: они впервые остались наедине, скрытые от посторонних взглядов. Антонио шагнул к ней, обхватил ладонями лицо и нежно, бесконечно нежно поцеловал в губы.

Когда он открыл глаза, Анна испуганно отпрянула и прижала ладонь ко рту.

– Прости, – сдавленно пробормотал Антонио, пятясь назад. И остановился лишь тогда, когда уперся рукой в парапет.

Анна в ужасе посмотрела на него. Молча развернулась, широким шагом подошла к лестнице и скрылась из виду.