Читать книгу "Девочки. Дневник матери"

Галя: – Так ведь это задача!

Я: – Что ж, по-твоему, раз задача, значит в ней могут быть нелепые ответы?

Галя: – Ну, конечно! В задаче, например, пишется, что кило яблок стоит 4 рубля – что же, по-твоему, это правда?

* * *

Галя читает вслух задачу, в которой надо вычислить, сколько сена поедают козы. Анисья Матвеевна слушает-слушает, а потом с сердцем говорит: – И зачем только такие задачи выдумывают! Сколько надо козе, столько она и съест!

* * *

Саша: – Галя, что бы ты выбрала: корзину с яблоками или меня?

Галя: – Как когда!

Саша, торжественно, с дрожью в голосе: – А я бы всегда выбрала тебя! Мама, правильно я говорю?

* * *

Мы с Сашей гуляем. Я прикасаюсь к ее носу и говорю: – Совсем холодный!

Саша отвечает с возмущением:

– Ты что, папа? Только он щупает нос.

* * *

Саша сама додумалась до существования антонимов. Она сказала: – Мама, вот, например, говорят: – это мягкое, а должно быть твердое. А как сказать про гладкое?

Я не поняла. Тогда она продолжала: – Вот говорят: – плохое, а надо, чтоб хорошее. А как сказать про гладкое?

– Шершавое? – сказала я неуверенно, а потом стала задавать вопросы: – Глупый?

Саша: – Умный!

Я: – Чистый?

Саша: – Грязный!

Я: – Горе?

Саша: – Радость!

Я поправляю: – Счастье! – Она настаивает: – Можно и радость!

КАК САША ХОДИЛА В ЗООПАРК

(Водил Шура, он пусть и пишет.)

Запись А. Б.

Сегодня мы ходили с Сашей в зоопарк. Саша была в каком-то упоении. Сколько зверей и птиц сразу! И все живые! И рыбки! И белые медведи очень смешные. И обезьянки! И слоны, около которых мы стояли особенно долго. На них можно смотреть, как на море – сколько угодно. Мы укрылись от дождя в павильон с рыбьим народом и долго стояли возле аквариумов. Напоследок мы зашли ко льву. Лев был большой и в дурном настроении. Вероятно, в отличие от М. Исаковского, ему нужна была Африка[48]48
  В песне на слова М. Исаковского «Летят перелетные птицы» говорится: «Не нужен мне берег турецкий и Африка мне не нужна».


[Закрыть]. Так или иначе, но он грозно ревел и кидался на решетку. Решетка дрожала. Зрелище было внушительное. И вдруг крошечная Сашка смело подскочила к самой клетке и, к полному восторгу окружающих, страшно накричала на скандалиста. Смысл и текст были, примерно, такие:

– Ты что кричишь? Никто тебя не боится! Подумаешь, раскричался! Перестань сейчас же! Я кому говорю!.. Ты что, фашист, что ли?

Сашка и лев дружно рычали некоторое время, потом я ее уволок. Но она еще долго возмущалась скверным поведением льва. Вот тут я понял, что в жизни у нее будет много неприятностей.

Потом мы пошли в молочное кафе: булочка и просто-кваша произвели на нее огромное впечатление. Дождя она просто не замечала. Так мы ходили с ней первый раз в зоопарк. И мне было грустно: не меня, а я уже вожу сюда большую и смешную дочку.

(А.Б.)

27 сентября 47.

Саша: – Мама, что бы ты выбрала: меня с Галей или корзину с пирожными?

Я: – Зачем ты задаешь глупые вопросы? Ну, что бы ты выбрала: корзину с пирожными или меня?

Саша, горячо: – Конечно, тебя! Я даже папу выбрала бы, а не пирожные!

18 октября 47.

Галя находит на карте Тихий океан.

– А где шумный океан? – спрашивает Саша.

4 ноября 47.

Саша: – Мне потому папа не разрешает держать в руках иголку, что эта иголка может попасть мне в сердце.

* * *

Саша: – Бабушка Валя, расскажи мне какую-нибудь правду (т. е. не сказку, а быль).

5 ноября 47. Гале 10 л. 8 м., Саше 5 лет 6 мес.

Случайно я увидела у Галки в мешочке 150 р. – Что это? – спросила я.

– Это Танины, они находятся у меня на хранении.

Я велела немедленно вернуть деньги и никогда не брать на хранение чужих капиталов.

Позавчера я водила Галю к друзьям на Беговую купаться[49]49
  В коммунальной квартире на Ермолаевском ванна была страшная, черная, закопченная.


[Закрыть]. Возвращались мы в 6 часов – у троллейбуса толпилась огромная очередь. Мы тоже стали. Прошло 10 минут. 20. Полчаса. Сесть не удавалось. Галка после ванны мерзла, я беспокоилась, что она простудится. А маршрутные такси пролетали одно за другим, а сесть на них мы не могли, т. к. у меня было всего 3 р. Я вслух пожалела об этом.

Пропустив 10 троллейбусов, мы кое-как втиснулись в одиннадцатый. Приехав домой, Галя тотчас села делать уроки. Когда она вынимала из портфеля книги, я увидела все тот же мешочек.

– Покажи! – сказала я.

– Не надо! – умоляюще попросила Галя.

Я настояла, посмотрела. Там были те же 150 рублей.

– Почему ты не отдала их, как я велела? – Молчание.

– Чьи это деньги?

– Мои и Танины.

– Почему ты мне соврала? Наконец, почему ты не сказала, что у тебя есть деньги, когда мы мерзли на троллейбусной остановке?

Слезы. Так, по-моему, плачут виноватые, без оправданий, горько.

Я не стала ничего выяснять, но погрузилась в отчаяние. Прилегла и стала думать о том, что все кончено. Уж в чем в чем, а в том, что Галя правдива, я была уверена. Когда, например, по утрам звонят и спрашивают Шуру, а Шура еще спит, мы говорим иногда, что его нет дома. Галя категорически отказывается следовать нашему примеру.

– Я вся дрожу, когда надо врать, я не хочу! – объяснила она.

Так я лежала и думала: воспитывай – не воспитывай, а толку все равно не будет.

А когда пришел Шура, оказалось, что он все знает. Галя по секрету копит деньги для праздничного подарка мне. Собирает вместе с Таней, Таня тоже хочет сделать матери подарок к празднику. Папе Абе поручено купить две самопишущих ручки, которые и будут преподнесены нам 7-го ноября.

– Эх, ты! – сказал Шура.

– Эх, ты! – сказал папа Аба, когда узнал обо всем происшедшем.

– Почему же ты мне не сказала, что это секрет и что о нем знают папа Аба и Шура? – спросила я у Гали.

– Зачем же я стала бы тебе говорить, если ты мне не веришь? – ответила Галя.

Эх-ма!

7 ноября 47.

Галя вручила мне прекрасную самопишущую ручку.

28 ноября 47.

Я читала режиссерский сценарий американского фильма. Саша заглянула через мое плечо и бегло прочла ремарку: «Ноги его приближаются к нам. По всей вероятности, он горячо целует ее». Я засмеялась. Подумав, Саша сказала:

– Теперь я знаю, как тебя веселить. Если тебе будет грустно, я сразу скажу: – «Ноги его приближаются к нам, и, по всей вероятности, он горячо целует ее».

И, действительно, стоит мне теперь задуматься или огорчиться, как Саша, заглядывая мне в глаза, произносит: «Ноги его…» Результат всегда один и тот же: я смеюсь.

* * *

Читает Саша превосходно: очень бегло, не запинаясь и даже соблюдая знаки препинания.

29 ноября 47.

Мне принесли из «Молодой гвардии» рукопись «12-ти отважных»[50]50
  Рукопись книги Ф.А. (в соавторстве с Т.А. Печерниковой) о подпольной организации подростков села Покровского во время немецкой оккупации.


[Закрыть]. Велено дополнить, расширить, углубить. Так как я сама мало чего соображаю после стольких доделок и переделок, я дала рукопись Гале, попросила прочесть и посоветовать. Она прочла и написала прямо в книжке: «Больше про работу пионеров, про их тайны, про жизнь их в пещере и про их учебу в немецкой школе». Затем на полях добавила: «про азбуку побольше» и в другом месте, в конце: «Еще немного про их жизнь».

5 декабря 47.

Хочу продемонстрировать способность Саши к логическим умозаключениям:

– Мамочка, Коля Корчмарев – сын дяди Олега?

– Да.

Длительная пауза.

Саша: – Мамочка, Таня и Тамара – это одно и то же имя?

Я: – Нет, это два разных имени: Таня – это Татьяна, а Тамара… Тамара.

Саша: – Ничего не понимаю!

– Чего же ты не понимаешь?

– Колину маму зовут Таня, жену дяди Олега – Тамара. Что же, у него две жены?

* * *

Саша: – Мама, на бульваре один мальчик посмотрел и сказал: уй, девочка какая! Видно, я ему понравилась.

– А, может, как раз не понравилась?

– Ну, тогда бы он сказал: – ай, какая девчонка! А он сказал: – девочка какая! Нет, я ему понравилась. Мне это очень приятно. Потому что ласковое слово.

* * *

Саша: – Мама, возьми в моем подстолике воздушный шар и, пожалуйста, вывеси его за окошко.

6 декабря 47.

Саша: – Галя, когда ты станешь большая, чего ты больше всего будешь хотеть?

Ответ Гали меня подкосил:

– Я хочу, чтобы у меня был домик – собственный. И чтоб был хороший муж и хорошие дети.

14 декабря 47.

Купила Гале физическую карту СССР. И Галя и Саша с упоением путешествуют по карте, находят реки, города, острова.

– Вот Ульяновск, вот Ульяновск! – вопит Саша. – Тут родился Ленин и жила тетя Анися! Вот Ташкент – тут я родилась! А вот остров Ямал – остров, это когда кусочек земли, а кругом вода!

Шура: – А полуостров что такое?

Саша, после недолгого раздумья:

– А полуостров – это маленький остров!

* * *

Саша: Мамочка, послушай, что я прочитала про кораллы. Кораллы – это маленькие, совсем крошечные животные. Они живут в море и строят себе домики и города. А когда кораллы умирают, люди забирают эти домики себе и делают красивые вещи: брошки и бусы. Правильно я объяснила?

19 декабря 47.

Няня выходит замуж. Ей 49 лет, но она все-таки выходит замуж. Это первая славная няня за 10 лет, она же десятая по счету. И вот она выходит замуж.

У нас были няни хромые, глухие, психически больные, а также одноглазые. Анисья Матвеевна не страдала ни одним из этих недостатков и обладала многочисленными достоинствами.

Анисья Матвеевна замечательна тем, что когда ей сообщали о приходе гостей, она говорила сурово: – Полено им в лоб! – но принимала гостей всегда приветливо, а кормила вкусно.

Она известна еще тем, что в иные минуты говорила мне «ты», а однажды даже сказала: – ты что, с ума спятила? – что я и вынесла безропотно, т. к. это единственная няня, которая давала мне обедать, а также кормила первым и вторым завтраком наравне с детьми.

Это была единственная няня, которая благосклонно относилась к Шуре и не ссорилась с ним.

Это была единственная няня, к которой благосклонно относился Шура.

Это была единственная няня, которая умела стирать, гладить и, хотя шлепала Сашу, но все же любила ее и хорошо относилась к ней и к Галке.

Кроме того, Анисья Матвеевна мужественно перенесла денежную реформу и не тужила ни об одном из своих пропавших рублей.

У нее был только один недостаток: она недолюбливала почти всех моих друзей.

И вот она выходит замуж и ничего с этим не поделаешь.

На днях, в воскресенье пришел ее жених – представиться, познакомиться. Саша вела себя, как заправская сваха. За обедом, когда Анисья Матвеевна отлучилась в кухню за вторым, она, обращаясь к жениху, говорила:

– Видите кружевное покрывало на подушке? Это тетя Анися сама вязала. Она и кружева вяжет, и чулки. Мама говорит, у нее золотые руки. Вкусные щи? Это тетя Анися готовила. Потом она вам сейчас голубцов даст – тоже вкусные. Она хорошо готовит.

Жених сидел и улыбался. Из всех его рассказов мне больше всего запомнился один – о свинье восьми пудов весом, которую он заколол в начале войны.

* * *

20 декабря 47.

Сочинение: Кулаковской.

Воробей (по Тургеневу)

План. Возвращение Тургенева с охоты. Птенец упал с дерева.

Сила материнской любви. И Трезор признал силу любви матери.

Однажды Тургенев возвращался с охоты. Его собака бежала впереди. Вдруг пес замедлил шаги и стал красться. Тургенев глянул в конец аллеи и увидал молодого воробья с желтым пушком у клюва. Он со страхом хлопал едва проросшими крыльями. Собака была уже готова схватить воробушка, но тут старый воробей, сидевший на безопасной ветке, камнем бросился вниз. Собака казалась ему чудовищем. Он весь трепыхался от страха, голос совсем одичал. Он жертвовал собою, он заслонил свое детище. Трезор признал силу любви матери к птенцу и смущенный отошел. Тургенев поспешно отозвал собаку и удалился…

5 –

Галка довольно хорошо владеет словом – и устным, и письменным. Этот пересказ – не лучший, рядовой. Она говорит: – Когда что-нибудь случается, я сейчас же думаю: а как это описать?

Свойство опасное. Это должно мешать непосредственному восприятию событий – если тут же мысленно начинаешь их литературно оформлять.

23 декабря 47.

Спрашиваю у Саши: – Можно вытереть руки твоим полотенцем? И слышу подлый ответ: – А у тебя нет для меня никакой заразы?

26 декабря 47.

Я: – Саша, скажи папе, пусть сейчас же встает.

Саша: – Папа, мама говорит, чтобы ты сейчас же пожалуйста вставал!

27 декабря 47.

Я: – Надо сегодня купить хлеба на два дня, ведь завтра Анисьи Матвеевны не будет.

Саша: – А где она будет? Замужем?

28 декабря 47.

Я сижу в большой комнате, Саша и Лена играют в маленькой.

Лена, тихо: – Саша, своруй из шкафа кусочек хлебца.

Саша: – Зачем же я буду воровать, если я совсем не хочу быть воровкой?

Лена: – А ты тогда не воруй, а просто возьми.

Саша: – Тогда уж я лучше попрошу у мамы. Она даже нищим всегда дает. А один раз мы шли по улице и старушка попросила у мамы денег, а у мамы не было, и она очень огорчилась и сказала: – К сожалению, у меня ничего нет… А если у нее есть, она всегда дает.

После этого Саша вышла из Шуриной комнаты и торжественно провозгласила: – Мама, дай нам с Леной для игры кусочек хлеба!

И хотя я знала, что они накрошат и нагрязнят, не дать я не могла, потому как очень дорожу Сашиным хорошим мнением.

29 декабря 47.

Шура, уходя, говорит Саше:

– Отвечай, ребенок, всем: папа будет ровно в семь!

Саша повторяет: – Отвечай, ребенок, всем: папа будет ровно в семь! – и тут же, повернувшись ко мне, радостно заявляет:

– Мама, смотри, как я хорошо придумала: отвечай, ребенок, всем: папа будет ровно в семь!

* * *

В 3 часа ночи Шура разбудил Сашу и спросил ее: – Сашенька, у тебя что-нибудь болит?

Отчаявшись, Саша спросонок ответила:

– Ухо…

Остаток ночи Шура не спал. Мало того, он побежал и разбудил меня, сообщив прерывающимся шепотом: – Фрида, Саша говорит, что у нее ухо болит. Я, грешница, повернулась на другой бок и опять уснула, успев только расслышать, как Анисья Матвеевна произносила шепотом какие-то бранные слова. Я даже не могу привести их тут.

Утром Саша встала веселая и здоровая.

* * *

Однажды к нам в гости пришли мальчуганы Боря (четвертый класс) и Гриня (седьмой). Умные мальчики, только немного скороспелые – отличники, начитанные и обо всем рассуждают с высоты своих десяти и тринадцати лет:

Гриня, разворачивая «Литературную газету»:

– Маршак переводит совсем неплохо.

Шура, робко: – Я сказал бы даже, что он переводит хорошо.

Гриня, снисходительно: – Пожалуй…

Галя страстно желала попасть в тон в этом умном, взрослом разговоре. Когда Гриня спросил ее, за какую футбольную команду она болеет, Галя ответила: – За Динамо, конечно. ЦДКА играет очень серо.

При этом она умоляюще посмотрела на меня.

В таких случаях я, обычно, говорю: – Галя, не рассуждай, пожалуйста, о том, чего ты не понимаешь. Но на этот раз я ее пощадила и смолчала.

Саша смотрела на мальчиков почти набожно. Ей очень нравилось все, что они делали, и она с готовностью смеялась, когда догадывалась, что они острят.

30 декабря 47.

Сегодня Галя разбила 3 глубоких тарелки, 3 мелких и 3 блюдца. Говорят, что посуда бьется к счастью.

* * *

Саша: – Мама, знаешь, как мне горестно, что тетя Анися выходит замуж.

Все предыдущие няни относились к Саше очень ласково. Анисья Матвеевна разговаривала с ней, примерно, так:

– Александра, садись, ешь!

– Александра, руки мыть!

– Еще раз полезешь в чемодан – руки оборву.

– Закрой шкаф, а то руки обобью.

Саша очень часто бунтовала, пыталась не слушаться. А теперь ходит по пятам за Анисьей Матвеевной, обнимает ее и вообще, действительно, горюет.

31 декабря 47.

Саша: – Мама, у нас есть книжка «Мертвые души»?

– Есть, а зачем она тебе?

– Мне она не нужна.

– Зачем же ты спрашиваешь?

– Я потому спрашиваю, что ее читал Витя Смидович из «Воспоминаний».

Я прочла девочкам несколько отрывков из «Воспоминаний» Вересаева – «Плюшкин магазин», про Машу Плещееву, про то, как Витя с Юлей собирали вишни и т. д. Саше все это очень понравилось. Приходя домой, я часто застаю ее за «Воспоминаниями». Сидит и читает, как большая.

1 января 48 года.

Приехал жених и увез няню. Она прощалась с нами сердечно и даже всплакнула.

* * *

Дед Мороз принес Гале глобус и сласти. Шуре – носки и галстук. Няне и Саше – шоколад, мандарины, конфеты. Единственный человек, которому Дед Мороз не подарил ничего в нашем семействе – Я.

2 января 48 г.

На днях Ирина Алексеевна[51]51
  Писательница И.А. Печерникова.


[Закрыть] читала у нас свою повесть. Саша тоже слушала и под конец сказала:

– Так интересно, что у меня даже пальцы вспотели!

* * *

Я говорю:

– Сашуля.

– Саша отвечает:

– Мамуля!

Я: – Сашок.

Саша: – Мамок.

Я: – Сашенция.

Саша: – Маменция – Марк-Твенция.

* * *

Галя излагает Саше содержание «Тараса Бульбы»:

– …И когда Андрий предался полякам, Тарас убил его и совершенно правильно сделал.

Саша подавлена. Галя поясняет:

– Ну, вот, например, я перешла бы к немцам – что бы мама со мной сделала?

Саша, нерешительно: – Убила бы?..

Галя: – Конечно!

5 января 48.

У Саши есть свой взгляд на художественную литературу.

– Мама, – говорит она, – почему это Барто так прекрасно пишет? или: – Какие хорошие стихи у Трутневой, я хочу с ней познакомиться.

* * *

Саша, вдруг:

– Мама, если ты поженишься на другом муже, то уж лучше я помру.

– Что это тебе в голову пришло?

– А я вспомнила, как один раз папа пришел, а ты спрашиваешь: принес что-нибудь сладкое? А он ответил – нет, не принес. И тогда ты сказала: – Мне таких мужей не надо. Вот я и решила, что ты хочешь пожениться на другом человеке.

* * *

Саша – вместо «вспомнила» – «перепомнила»:

– А, теперь я все перепомнила!

6 января 48.

После отъезда Анисьи Матвеевны я кормила семью преимущественно сосисками и жареной колбасой. Почувствовав, что терпению домашних приходит конец, я решила сварить суп и сделать настоящее второе. Саша оценила мои усилия. Милая, добрая девочка, поев, она сказала: – Спасибо за прелестный обед!

* * *

Саша, к вечеру: – Мама, посмотри, как хорошо, как весело без няни. Давай, пусть у нас больше не будет нянь. Няни – они всегда то одно не разрешают, то другое.

– Так я ведь тоже не все разрешаю.

Саша: – Если ты даже не разрешаешь, мне все равно приятно.

7 января 48.

Саша: – Мама, почему старые коты ничего не любят?

– Кто тебе сказал?

– Видишь, я была в гостях у тети Сони и познакомилась там с котом. Ему 12 лет, он старше меня. И вот я его гладила, под шейкой гладила, за ушами, по усам погладила, спинку, а он не мурлыкал. Тогда я поняла, что старые коты ничего не любят. (Она постоянно кончает свои рассказы какими-нибудь умозаключениями.)

8 января 48.

– Саша, ты чего плачешь?

– Потому что ты сердишься.

– Но ведь я не на тебя сержусь?

– Все равно, я не могу, когда ты сердишься.

Стоит мне нахмуриться, Саша испуганно восклицает:

– Ой, все пропало! Ты сердишься! – и плачет. К Шуре это не относится – он может сердиться, сколько угодно. Я спросила Сашу, почему она не плачет, когда папа сердитый. Она помолчала, подумала и сказала: – Папа сердится и молчит, а ты, если рассердишься, говоришь страшные слова.

– Какие слова?

– Ты говоришь: «Черт знает что!», «Какая подлость!»

Гм…

* * *

Саша, рисуя: – Ах, глупая я баба! Не тем карандашом покрасила!

* * *

Саша: – Мама, а волк понимает по-заячьему языку?

11 января 48 г.

Сегодня Саша отбыла на Стреле в Ленинград.

Услыхав, что поедет она вместе с дядей Ираклием[52]52
  Ираклий Луарсабович Андроников.


[Закрыть] и тетей Вивой, у которых есть дочка Манана, Саша изрекла: – Какие все имена чудны́е!

Придя в купе, воскликнула: – Какая комнатка маленькая! Изолированная?

А когда мигнул свет, спросила: – Ограничитель?

И, наконец, увидев, что П.И. Лавут[53]53
  Тот самый «тихий еврей Павел Ильич Лавут» из поэмы Маяковского «Хорошо!»


[Закрыть] закурил, осторожно сказала: – А я читала, что курить воспрещается.

(Я даже не подозревала, что у нее такой обывательский лексикон. Однажды за обедом она поразила нас следующей распошлой фразой: – Храните деньги в ИЗБИРАТЕЛЬНОЙ КАССЕ! – тут, видимо, перемешалась избирательная кампания со сберегательной кассой.)

Утром, когда Шура, было, раздумал брать ее, огорчилась, но вела себя сдержанно, только сказала:

– Какое у тебя слово неверное, как у царя.

Потом стала читать мне невообразимо длинную сказку под названием «Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что». Читая, поминутно спрашивала: – Страшно тебе? и добавляла: – Не надо страшиться, все будет хорошо.

* * *

Галя увлекается книгой «Жизнь и приключения Роальда Амундсена». Все географические названия отыскивает на карте.

Галя с нетерпением ждала минуты, когда Саша с Шурой уехали, очень хотела поскорее остаться со мной вдвоем и теперь наслаждается моим обществом.

14 января 48.

Галя:

– Когда я получаю тройку, ты любишь меня меньше, чем всегда. А почему, если тебе статья не удается, я все равно люблю тебя по-прежнему?

– Потому что ты тройки получаешь по небрежности. Я же…

– Пожалуй, ты права.

15 января 48.

От Шуры пришло письмо.

Про Сашу он пишет так:

«Вела себя дочка безукоризненно, только боялась засыпать без меня (я стоял с Ираклием в дверях купе со стороны коридора), причем это вполне можно понять и простить. Я присел к ней, и она быстро уснула. Ираклий и Вива очарованы ею. Саше было все безумно интересно. Ираклий и Павел Ильич пели хором для нее. Кое-как переспав, мы подъехали к Ленинграду. Я внушал девочке, что надо слушаться бабушку[54]54
  Галину бабушку Валю.


[Закрыть], много гулять, научиться самой одеваться и приехать к маме здоровенькой, красненькой, голубенькой, беленькой…

– Я не пластилин! – сухо заметил ребенок, убив Павла Ильича наповал.

Встреча была роскошная, по первому разряду. Со всех сторон кинулись: бабушка Валя, дядя Илюша, тетя Руня[55]55
  В Ленинграде жила семья очень близких друзей Ф.А. и А.Б.: литературовед Илья Захарович Серман, его жена Руфь Александровна (будущая писательница Руфь Зернова), их дети Ниночка (р. 44 г.) и Марик (Бубик) (р. 46 г.), а также мать И.З. Генриетта Яковлевна Векслер (Генри). Все они будут еще не раз упоминаться в дневниках Ф.А.


[Закрыть] и дядя Шапиро с машиной (что особенно приятно)».

* * *

С нашими детьми не соскучишься: у Гали, кажется, аппендицит.

У Гали были: ветрянка, корь, скарлатина, свинка, дифтерит, коклюш, воспаление среднего уха. Когда нам показалось, что остались только сап и чума, Галя сломала ногу. Но, видно, и этим не исчерпалась ее изобретательность.

Неужели операция?

17 января 48.

Сегодня я отвела Галю в Филатовскую больницу. Она вела себя очень мужественно. Объявила врачу, что операции нисколько не боится, а мне сказала:

– Я знаю, когда я уйду, ты перестанешь есть и пить. Так вот, очень тебя прошу: ешь, пей и не грусти. А лучше всего переезжай на Сретенку, чтобы не быть одной.

А в глазах – любопытство: что такое ждет ее там, в больнице?

На прощание Галя сказала так: – Мама, если ты будешь приносить сладкое, то пирожных не надо: пирожные трудно ломать. Лучше шоколад, он легко делится на дольки и можно будет поделиться с соседями.

18 января 48.

Пришла я домой. Немыслимо тихо и пусто.

Галя пишет из больницы: «Дорогая мама! Меня положили к моим ровесникам – мальчикам. Ребята хорошие. Я одна между ними девочка, но они относятся ко мне хорошо. Днем сегодня дали передачу. Один мальчик, мой сосед (ему голову продавила машина) угостил меня яблоками и конфетами. Я уже с ним подружилась».

19 января 48.

«Муся! Спасибо за подарок. Он очень вкусен. Вчера меня смотрел хирург и сказал, что оперировать будет во вторник. Мамочка, я видела грудную девочку с тремя носами. Это страшно. Целую тебя. Галя».

20 января (перед самой операцией).

«Дорогая мамочка! Спасибо за халат. (Кстати, как пишется это слово?) Чувствую себя хорошо. Сегодня меня будут резать. Брррр! Завтра мне можно есть только мандарины. Гив ми плиз».

А после операции она продиктовала сестре такое письмо:

«Мама, мне сделали операцию. Когда давали наркоз, я не плакала и вела себя хорошо. Сейчас чувствую себя хорошо. Не огорчайся».

Заместительница главного врача сказала: – Очень смешная и очень хорошая девочка. Когда шла на операцию, то все повторяла: – нет, не буду плакать, нет, не буду плакать!

Когда я пришла к ней на другой день, меня пустили в палату. Она лежала такая славная, с большими-большими прозрачными глазами, полными слез. Но сказала только:

– Не обращай внимания, это просто так.

Ей говорить было больно, она тихо лежала, держа меня за руку. А девочка, ее соседка, и мальчуган – сосед с другой стороны – оба сказали:

– Она у вас молодец, даже не стонала! И не мешала нам спать!

И кто бы мог подумать такое про Галку, которая проливает слезы из-за сущих пустяков по три раза на день!

25 января 48.

Письма из Ленинграда. Валентина Николаевна сообщает, что «несмотря на все происки Шуры, температура у Саши нормальная». Саша писем не пишет, ссылаясь на то, что она не умеет писать букву «Я», а «Р» у нее выходит очень толстое.

Дорогая Генри[56]56
  См. примечание к записи от 15 января.


[Закрыть] к моему большому удивлению утверждает, что «Саша очень воспитана. Не дичится, со всеми здоровалась, прочла вслух басню Крылова, даже с выражением, хотя тут же созналась, что ничего не поняла. Очень милый маленький жучок. Я пыталась ее расцеловать, но она, очевидно, к этому не особенно привыкла».

И, наконец, Шура:

«Саша упивается общением с тремя (!) сразу детишками (13 лет, 6 лет и полтора года)[57]57
  В Ленинграде А.Б. жил в гостинице, а Саша – у Галиной бабушки Валентины Николаевны; «детишки» – соседи по коммунальной квартире.


[Закрыть]. Командует всеми, дерется даже. Ребятишки очень хорошие, любят ее. Девочка прекрасно ест, посвежела, порозовела, бывает на улице. Она свыклась с Ленинградом, обнаглела, позволяет себе не слишком слушать бабушку. Она шалит, прыгает – вообще больше стала похожа на обыкновенного человеческого детеныша.

Завтра она придет ко мне купаться, будет ночевать и толкать меня ногами под микитки.

У нее много недостатков, удивляющих Валентину Николаевну. Она мало что умеет делать сама, довольно противно ведет себя в коллективе. Кое-что здесь выравнивается, правда, довольно туго. Читает она сравнительно мало – это приятно.

Очень занятная головка. Упрямая. Уж который день добивается от меня ответа на весьма сложный вопрос: «Почему мы едим одно, а из нас выходит совсем другое?»

Валентину Николаевну она, по моим наблюдениям, заездила.

Как же ты живешь, кому отдаешь наши книги, не говоря уже о деньгах?» – последнее замечание относится непосредственно ко мне.

9 февраля 48.

Наконец-то Галя дома! Она пробыла в больнице 3 недели (вместо десяти дней), с тяжелой температурой: простуда, ангина. Господи, какое счастье, что она, наконец, тут!

* * *

Ленинградцы еще не приехали. Валентина Николаевна ругает меня в каждом письме: Саша не умеет ни одеться, ни раздеться, ни завязать узел, ни зашнуровать ботинки. «Столько взрослых вокруг, а ребенка ничему не научили!» – пишет Валентина Николаевна.

Все это, конечно, верно, но виновата в этом не я.

10 февраля 48.

Галя догоняет класс. Зубрит историю, географию и прочее.

– Мама, за что Екатерина вторая убила своего мужа?

– Ммм… потому что он был неумный и слабосильный, – не очень вразумительно отвечает мама, занятая очередной статьей в «Комсомольскую правду».

– А как бы ты поступила на ее месте? Так же, наверное?

Тут уж я бросаю статью: – Неужели, – говорю я, – ты считаешь меня способной убить человека только за то, что он неумный?

После длительной паузы Галя произносит:

– Да, конечно, если бы ты способна была убивать неумных и слабосильных, ты давно бы убила меня… – Мы обе смеемся. Но я чувствую, что отвечала не так, не то и вообще нелепо. Но пускаться с Галей в длинные разговоры просто опасно: того и глядишь – увязнешь.

* * *

Галя продолжает зубрить историю.

– Как же так, – в полном недоумении восклицает она, – «буржуазия, опираясь на революционный народ…» – как может буржуазия опираться на революционный народ?!

Или, в ответ на мои слова: «Суворов был не только великий полководец, но и замечательный человек». – Да, замечательный, а восставших поляков подавлял. Как же так?

А я и сама не знаю – как. Или вот – дала я Гале читать «Петра I», переделанного [А.Н.] Толстым для детей. Она читает, и изумление ее не имеет границ:

– Как же, как же так? – почти вопит она. – Как же в учебнике написано и ты говоришь: «Петр – великий», «Петр – отважный», «Петр – смелый, мужественный», а ты знаешь, что он сделал, когда стрельцы восстали? Он сбежал! Он так поспешно бежал, что слуги помчались за ним с криком: – «Ваше величество, Ваше величество, как же вы без портков-то? Портки-то возьмите!» – Понимаешь, так струсил, что убежал без штанов! А ты говоришь – великий!

17 февраля 48.

Сегодня встретила Сашу. При виде меня она завопила: – Ура!!! (Пробыла в отъезде месяц и 6 дней.) Привезла с собой четыре новых туалета и очень кичится этим.

* * *

– Галя, – говорю я. – Вот послушай, что было: ученицы пятого класса узнали, что одна из их подруг очень нуждается. У нее не было ни обуви, ни теплой шапки. Вот они собрались, скопили денег, купили шапку и преподнесли девочке на сборе отряда. Как, по-твоему, правильно они поступили?

– Нет, – отвечает Галя, не задумываясь. – Они должны были отдать ей в одиночку, потихоньку, а не на сборе.

* * *

В больнице, куда Эдду положили на исследование, сосед ее, мальчик, нарисовал ей в альбоме сердце, пронзенное стрелой. Она сообщила Норе по этому поводу: «Один мальчик нарисовал мне какую-то репу с палкой».

* * *

Макс Жуков, попав с родителями в ЗАГС и увидев пальмы:

– Мама, это Африка?

27 февраля 48.

Пришла к нам вчера новая няня – Шура – немыслимо говорливое и общительное существо. У нее, как у солдата Швейка, на каждый случай есть своя история. Истории все какие-то неинтересные, нелюбопытные, но нескончаемые – слушаешь, слушаешь – и не видишь конца:

– А вот прихожу я в аптеку – вы только послушайте, и говорю: дайте, говорю, пожалуйста, лекарство. А мужчина, такой интеллигентный с виду, говорит: – а кому вам лекарство? А я говорю: – девочке, ребенку. А он говорит: – А сколько девочке лет? – Десять, – говорю – или, может, одиннадцать, я, говорю, у них недавно живу – не знаю точно – десять или одиннадцать, но, вернее всего, я так думаю, десять с половиною. Он и дал мне лекарство. Выхожу я, смотрю – в булочную очередь. Что дают, – спрашиваю. А мне говорят: – батоны. А, что, говорю, по четыре сорок, или по шесть? Ах, думаю, по шесть – надо взять – и вы только послушайте: вспоминаю – денег-то я с собой не взяла, нет, вы только послушайте: стою и думаю – что же делать?..

* * *

Саша:

– Кто такой гигант?

– Очень большой человек.

Но отделаться этим нельзя:

– А гигант может поместиться в нашей комнате? А если станет на четвереньки? А во сколько раз Дюймовочка меньше гиганта? А во сколько раз гигант больше меня? А гиганты ходят в одежде или голые? А что гиганты кушают? Они добрые или нет? А может один гигант убить всех немцев?

Все это не сразу, а порознь. Значит, голова продолжает работать, раздумывать.

– Мама, если страус будет драться с гориллой – кто победит?

* * *

Галя очень груба с Сашей. «Уйди. Не приставай! Отстань! Что ты лезешь? Терпеть тебя не могу!»

После моих замечаний наступает временное затишье, а потом я опять слышу то же самое. Саша переживает это с горечью. Она говорит:

– Мама, почему у меня такая скандальная сестра? Роди ее обратно…

Или:

– Мама, преврати меня в пса, я тогда убегу, раз меня Галя не любит. И почему она меня не любит? Разве я плохая?

Когда я говорю: «Галя очень любит тебя. Когда ты была в Ленинграде, она скучала», Саша возражает:

– Галя вроде Золушкиных сестер. Сначала они ее обижали, а когда она уезжала с принцем, то просили Золушку их простить. Вот и Галя. Сама первая задирается и обижает, а когда я уезжаю – скучает.

* * *

На Галю очень сердиться не могу: она опять лежит. Может быть, это ревматизм, а может быть и что-нибудь похуже. Лежит, читает. Выглядит хорошо, но все время ощущает боль в колене, не острую, правда, но непроходящую.