Текст книги "Что скрывает новенький"

Глава 11

Лена позвонила, как и обещала. То есть написала. Мика к тому времени уже раз сто проверила чат, переживая, что, узнав номер телефона, Лис позвонит или напишет раньше. Но и он о себе не напоминал. Наверное, тоже был занят. У него же тренировка по баскетболу как раз сегодня. Или не сегодня? Но дело не только в нём.

Когда наконец добрались до дома после той знаменательной переправы, Мика – исключительно из чувства благодарности – предложила Калганову зайти к ней и выпить чаю. С мёдом и лимоном. Он же промочил из-за неё ноги и мог простудиться и заболеть. Но Калганов заявил, что тоже уже дома, что чай у него есть, а на мёд аллергия, и тут же исчез за дверью, в один миг развеяв в прах все Микины предположения, что отношения между ними немного наладились. Или хотя бы просто возникли.

Дружеские и добрососедские, естественно. Она же ещё не сошла с ума, чтобы реально запасть на этого грубияна и зануду. Тем более, у неё был Лис.

«Как он тебе?» – в первую очередь спросила она у Лены.

«Нормально, – ответила та. – И правда симпатичный».

«А ты бы с ним стала встречаться?»

«Я? – мгновенно появилось на экране. – Почему я?»

«Чисто теоретически».

«Я поняла, – пояснила подруга. – Но чисто теоретически, наверное, вообще всё можно представить. Даже то, что никогда бы реально не сделала».

«Ты меня запутала», – призналась Мика, прочитала: «Ну просто кроме тебя это никто не решит».

Да она и сама это прекрасно понимала. Но всё равно набрала, внезапно пришедшее в голову: «А давай в следующий раз погуляем все вместе».

«Вместе? Кто?»

«Ты, я, Лис».

«Мик, ну ты ваще! Я вам зачем?»

Вздох вырвался сам по себе. Конечно же, Лена права – глупая идея.

Мобильник тихонько звякнул, предупреждая о новом сообщении, но от кого-то другого. Мика вышла из чата, проверила.

Ну вот, так и есть, совсем как она предполагала – Лис.

«Что делаешь?»

«Домашку», – коротко, хоть и не совсем честно отчиталась Мика, вернулась назад, доложила подруге: «Лис написал».

«Тогда не буду вам мешать. Общайтесь», – ответила Лена и на прощанье накидала кучу улыбающихся и подмигивающих смайликов, а Мика перешла в чат с Лисом, увидела, успевшее прилететь за это время «Одна?», но не сразу сообразила, что оно могло значить. Только перечитав их короткую переписку, поняла: это он наверняка про домашку, – и отправила: «А с кем?»

«Ну не знаю. Может, с подругой».

«Не, она сейчас дома. А на улице опять дождь».

«Не любишь дождь?» – прилетело весьма неожиданное.

«Почему? Люблю, – возразила Мика. – Но если смотреть из окна. И запах дождя люблю. Но летом. Осенью он уже не такой. Может, потому что холоднее».

Дописав, автоматически ткнула в стрелку и только тогда спохватилась: Лису же наверняка такое неинтересно. Потому он и прислал в ответ слишком короткое и нейтральное «Ясно». Но потом опять спросил – какие фильмы Мике нравится. Видимо, следующим у него по плану стояло приглашение в кино. Затем они ещё попереписывались. А с кино у них так и не задалось, потому как отвратительная погода продержалась целых три дня.

Хотя больше не случалось таких ливней, как в понедельник, но по-прежнему было мокро и оттого неуютно-студёно. Из школы сразу хотелось побыстрее добежать до дома и без особой надобности не высовывать на улицу нос. Ни о каких свиданиях даже не думалось, тем более в будние дни на них и времени-то особо не оставалось – почти каждый день семь уроков, кружки по интересам и всякие дополнительные занятия. Им же всего два года в школе отучиться осталось, и уже пора решать, что делать дальше, и как-то готовиться к этому.

Например, по пятницам Мика и Лена ходили на дополнительную биологию в новую школьную лабораторию. У многих ещё курсы были по английскому. У Лиса, Мика теперь точно запомнила, баскетбол по вторникам и четвергам. А Калганов выбрал дополнительную химию. Правда, он-то при чём?

В общем, тут бы просто выжить, ещё и выкроить хоть какое-то время на домашку. Особо не разгуляешься. Поэтому в эти дни их общение с Лисом ограничивалось перепиской и короткими встречами в школе.

Мика никогда его не искала, он сам появлялся, как всегда, улыбаясь. Но стоило ему подойти, отыскав уважительный предлог, сразу исчезала Лена, видимо, руководствуясь всё тем же «Не буду вам мешать». А разве она мешала? Мика с Лисом не разговаривали ни о чём таком, не предназначенном для чужих ушей, и не налаживали тактильные контакты.

Она точно не торопилась с подобным, а он… он вроде бы тоже. Ну определённо же не место и не время – у всех на виду.

К четвергу осень наконец-то решила, что отмыла и отстирала город до нужной степени чистоты. Теперь можно и просушить. Разогнала неподходящего цвета тучи, включила на режим «медиум», не меньше, начищенное до блеска солнце. И опять стало тепло, пусть уже и не совсем по-летнему, и вернулось желание неторопливо пройтись по улице, даже если не специально, а только потому что другого варианта нет – надо же вернуться из школы домой.

Вот они и возвращались. Не с Лисом – у «бэшек» сегодня семь уроков, а у их десятого «А» единственный раз в неделю шесть – с Калгановым. Но в этом не было абсолютно ничего особенного и удивительного: им же по пути, от и до. Они и не разговаривали почти, пока шли. О чём? Просто топали рядом. Свернули во двор и сразу увидели стоящую напротив подъезда незнакомую машину.

Цвет у той оказался не самый распространённый – не серый, не белый и не чёрный, как у большинства, и даже не красный и не синий. Голубой. Или, скорее, лазурный. Мика точно раньше её здесь не видела, такую бы она наверняка запомнила. А вот для Калганова, похоже, тачка представлялась не совсем уж незнакомой. Судя по выражению на его лице. А ещё потому, что, стоило им приблизиться, из машины сразу выскочила девушка – не их ровесница, а лет на десять старше – взмахнула руками и принялась восклицать:

– Ну наконец-то! Алекс! Я уж думала вообще тебя не дождусь!

Как будто они не из школы шли, а неизвестно где болтались.

Алекс?! Мика даже изумлённо притормозила. Это определённо что-то новенькое и необычное. А девушка нетерпеливо устремилась навстречу, не отрывая от Калганова немного озадаченного взгляда, ни на секунду не умолкая и активно жестикулируя.

– Алекс, а что у тебя за вид? Я еле узнала. В спектакле, что ли, каком играешь?

– Типа того, – ответил Калганов, не вдаваясь в объяснения.

Но ей подробные объяснения и не требовались, и такие вполне устроили.

– Быстренько собираемся и едем, – мгновенно перескочив на другую тему, деловито и уверенно распорядилась девушка. – У тебя фотосессия для каталога, – она назвала известный бренд одежды. Почти в каждом торговом центре имелись его фирменные магазины. – Они очень хотят именно тебя для своей зимней коллекции.

– А как же школа? – напомнил Калганов. – Завтра же ещё учебный день.

И при этом вид у него был не слишком воодушевлённый, вроде бы даже слегка недовольный, но ничуть не удивлённый, словно происходящее для него являлось будничным, привычным и даже утомительно-рутинным.

– Алекс, ты серьёзно? – поражённо выдохнула девушка, округлив глаза. – Школа? – А потом опять приняла крайне деловой вид и застрочила как из пулемёта: – Ну вообще-то я с твоей мамой давно уже созвонилась, и она пообещала, что тебя отмажет. Напишет в чате, что ты плохо себя чувствуешь и останешься дома. Или как там это у вас делается? А трёх дней вполне хватит. Заодно и для журнала сделаем фото, видео отснимем. В воскресенье уже будешь дома, а в понедельник опять потопаешь в свою любимую школу, – заключила чуть иронично.

Калганов хмыкнул, скривившись.

– Ты уже всё распланировала и решила?

– А как иначе? – воскликнула девушка. – Это моя работа!

– А у меня для начала спросить? – поинтересовался он с сумрачным вызовом. – Совсем необязательно?

– Я тебе раз десять звонила, – невозмутимо оправдалась она. – Но ты не отвечал.

– Не слышал. Я же звук на телефоне отключаю пока в школе. Так полагается.

– Ну, – собеседница многозначительно приподняла брови, намекая, что дело-то вовсе не в ней. – К тому же… Неужели ты бы отказался? От такого предложения? Представляешь, насколько ты уже востребован! И это только начало. Заплатят, кстати, очень даже прилично. Очень-очень. Так что, Алекс, не дури. Ты у нас, конечно, в определённом смысле уже звезда…

– Ульяна, ты можешь замолчать? – не очень-то вежливо перебил её Калганов, но она будто и не заметила, легко продолжила:

– …имеешь право чуток покапризничать. – В который уже раз экспрессивно взмахнула руками. – Но не настолько же. Подобными возможностями не разбрасываются. Тем более это важно не только для тебя, но и для всего проекта. Для всего журнала. Только благодаря которому…

– Ульяна, заткнись! – рявкнул Калганов.

И на этот раз она действительно умолкла, правда совсем ненадолго. Уже через несколько секунд выдохнула с праведной обидой и негодованием:

– Ну знаешь! Это уже слишком! Я понимаю, что тоже отчасти завишу от тебя, но это всё равно не повод так со мной разговаривать. Во-первых, я старше. Во-вторых, без меня и у тебя бы ничего не было.

Глава 12

Всё это время Мика пребывала в полной прострации: вроде бы и воспринимала действительность, но сама как бы и не существовала – в материальном виде. От неё остался только разум, в котором, как огни на новогодней гирлянде, ярко вспыхивали отдельные слова: «Алекс», «звезда», «фотосессия», «журнал», «проект», опять «Алекс». Постепенно они выстраивались в особый и просто невероятный узор. Точнее, логическую цепочку. Но Мика никак не могла в неё поверить, а уж тем более озвучить вслух. И только когда Ульяна почти в упор уставилась на неё, пожалуй, впервые по-настоящему обратив внимание и осознав присутствие, Мика выдохнула, возможно, вообще впервые за несколько последних минут:

– Вы из журнала?

– Ну да, – абсолютно спокойно и охотно откликнулась Ульяна, дёрнула бровями, и тут же, без паузы, многозначительно дополнила: – А заодно персональный менеджер этого грубияна.

– Алекса Вебера? – уточнила Мика, всё ещё не веря.

А как вообще подобному можно поверить без прямого подтверждения? Но оно не заставило себя ждать.

– Его-его, – покивала собеседница, потом опять внимательно уставилась на Мику. – А-а, – протянула задумчиво, прищурившись с подозрительностью, – ты у нас кто? – Перевела взгляд на Калганова. – Твоя девушка?

– Ещё чего? – буркнул он. – Мы просто живём в одном подъезде.

– И учимся в одном классе, – добавила Мика на автомате, почти не вникая ни в смысл собственных слов, ни действий.

– Это хорошо, – покачав головой, удовлетворённо заключила Ульяна. – Девушки нам сейчас совсем ни к чему. Нельзя так обламывать поклонниц, лишать надежды.

Офигеть! Абсолютно всё – офигеть! И то, что Калганов оказался Алексом Вебером, и то, что у него есть свой персональный менеджер, и про девушек тоже. Последнее к тому же звучало немного обидно и возмущало.

Мика до сих пор не могла до конца осознать всё, что сейчас узнала, мозг отказывался принимать, и вообще вот-вот угрожал перегреться и взорваться от невероятного количества переполнявших его мыслей и эмоций. Потому она и стояла до сих пор, как дурочка, не в состоянии сдвинуться с места и сказать хоть что-то разумное, только ресницами хлопала, округляла глаза, беззвучно открывала рот, словно выброшенная на берег рыба, и наблюдала за происходящим.

Она даже не расслышала, что произнёс Калганов, когда проходил мимо, просто проводила его и топавшую за ним Ульяну взглядом и лишь через несколько секунд сообразила, что ей же тоже надо домой. Рванула к медленно закрывающейся подъездной двери, но чуть-чуть не успела – та уже с глухим стуком вписалась в проём, и пришлось доставать ключи.

Поднимаясь вверх по лестнице, Мика услышала:

– А ты книжки читаешь?

Ульяна, похоже, не умолкала ни на мгновение, без конца выдавая новые идеи и планы.

– Нет, – по-прежнему не слишком дружелюбно откликнулся Калганов. – Я вообще неграмотный, так до конца все буквы и не выучил.

Но его менеджера не так-то просто было смутить, она только коротко хихикнула, выдала:

– Приколист. – А дальше опять заговорила исключительно по делу: – Я это к чему? Просили одну книгу прорекламировать. Можешь заодно и прочитаешь, пока едем? Хотя бы по диагонали. Добавишь пару слов от себя.

– А если мне не понравится? – предположил Калганов, но собеседница даже не задумалась ни на секунду.

– Тогда просто скопируем, что они сами прислали.

– Тогда и читать не буду, – заключил он. – Нафига? Наверняка опять фэнтези про не такую как все. С ними и не читая всё понятно.

– Ну и отлично! – всё так же бодро воскликнула Ульяна. – Ограничимся только фото с книгой.

Мика ввалилась в квартиру в полусознательном состоянии, на автомате сняла и повесила куртку, скинула кроссы, протопала в комнату, уронила на пол рюкзак.

Ну нет! Молчать она не могла. Это выше её сил, даже если собрать их в комок, она всё равно не выдержит – взорвётся, лопнет, тронется умом. Она срочно должна поделиться тем, что узнала. Это вопрос жизни и смерти.

Рука сама потянулась к мобильнику.

И тут не писать надо – всё равно возбуждённо подрагивающие пальцы будут попадать мимо нужных букв – только говорить. Вслух!

– Лен, Лен, – несколько раз повторила она и наконец-то вытолкнула из себя угрожающий взрывом ядерный шар из мыслей, впечатлений и эмоций: – Он и есть тот самый Алекс Вебер! Из журнала. Ты представляешь?!

Подруга не представляла. Уточнила растерянно и крайне озадаченно:

– Кто? Лис?

– Да нет же. При чём тут Лис? – раздражённо отмахнулась Мика, произнесла громко и чётко, почти по слогам: – Калганов.

Лена молчала несколько секунд. Мика решила, что от потрясения, но подруга, прерывая затянувшуюся паузу, осторожно поинтересовалась:

– Мик, ты в порядке?

Да, конечно, она в порядке. Просто в относительном. Потому что… да потому что внутри по-прежнему всё кипело и бушевало, и просто сообщить оказалось слишком мало. Требовалось рассказать всё, до мельчайших подробностей и деталей. Ещё и убедиться: подруга вовсе не считала, что она бредила или перепутала сон с явью.

– Ты ведь дома? – спросила Мика, а услышав подтверждающее «угу», заявила решительно и безапелляционно: – Я сейчас к тебе приду.

– Может, тебя встретить? – предложила Лена, по-прежнему встревоженно.

– Не надо! – отрезала Мика. – Я дойду. Я в своём уме, не свихнулась. Сейчас приду и всё расскажу.

Но Лена возразила:

– Давай тогда лучше я к тебе.

И Мика не стала спорить, раз уж подруга всё равно думала, что она сошла с ума и опасна для себя и окружающих.

– Ладно. Только побыстрее.

Желательно мгновенно. Хотя так у Лены, само собой, не получится.

Не представляя, как пережить время до её прихода, Мика опять же не совсем осознанно выдвинула ящик стола, вынула первое, что попалось под руку.

Это оказалась общая тетрадь с оранжевой обложкой, не по какому-нибудь предмету и вообще не для школы – старый Микин дневник, в который она записывала когда-то свои мысли и то, что с ней происходило.

Она не касалась его уже два года, с того момента, как перешла из прежней новой для неё школы в нынешнюю, но и не убирала далеко. Просто засунула в ящик, словно дневник был самой обычной вещью. Всё, о чём в нём говорилось, уже в прошлом, а значит ничего страшного. И вообще неважно.

Мика решительно открыла последнюю страницу, вытянула из стакана ручку и вывела «Саша Калганов равно Алекс Вебер», потом ещё раз и ещё. Иначе она начнёт бегать по комнате. Ведь если молчать, просто думать, копить эмоции и мысли, не выплёскивать, они опять переполнят сознание и польются через край. А тут хоть какой-то выход.

«Саша Калганов равно Алекс Вебер». Ну да. Всё, случившее ранее, не кричало, а просто вопило в пользу этого факта. Можно даже перечислить по пунктам.

Мика так и делала, автоматически, иногда даже не замечая, схематично фиксировала на бумаге то, что приходило в голову.

Первое. Если не в школе, а дома чисто внешне Калганов действительно очень милый. Особенно когда улыбался.

Второе. Тогда на балконе даже на случайном снимке он получился отлично, чуть ли не лучше, чем в жизни. А значит, и очень фотогеничный.

Третье. Мика ещё в первый день отметила, что где-то его видела, но не вспомнила где. Потому что не так часто заходила в журнал, а уж тем более не пялилась подолгу на фотки какого-то там красавчика. Ну а что касалось Гладких и компании, то как фанаткам им просто в голову не могло прийти, что в обычной жизни их любимчик выглядел мрачным занудой и ботаником.

Да они Калганова никогда особо и не рассматривали. Зачем? Он же не обожаемый Алекс. А он… он – невероятно! – именно им и был.

«Алекс Вебер равно Саша Калганов».

Четвёртое. Даже с именами всё очевидно. И Саша, и Алекс – это стандартные производные от Александра. Только Алекс, естественно, звучало круче. Ну а фамилию вообще можно подставить любую. Мика в курсе, что такое творческий псевдоним.

Пятое. Первого сентября он, скорее всего, не явился в школу потому, что тоже был занят: на съёмках или даже на каком-то мероприятии. Ульяна же упомянула, что сейчас он очень востребован.

Всё складывалось одно к одному, и сами собой приходили ответы на многие вопросы.

О-бал-деть! Мика так увлеклась, что в себя её привёл только долгожданный сигнал домофона.

Лена! Наконец-то!

Она захлопнула тетрадь, поскакала в прихожую и, пока подруга поднималась, открыла дверь. Заодно и сама выглянула на площадку, надеясь, что вдруг именно в данный момент Калганов (он же Алекс Вебер) выйдет из квартиры вместе со своим менеджером, чтобы ехать… да не важно в какое конкретно место. Но соседская дверь так и осталась запертой.

– Ну-у? – оказавшись у Мики дома, протянула Лена. – С чего ты вообще такое взяла? Он тебе сам признался?

– Нет. Но я всё видела и слышала. И даже спросила. И она подтвердила, что да, что он Алекс Вебер из журнала.

– Ещё и она какая-то, – с сомнением отметила подруга.

– Она его менеджер, – пояснила Мика со значением. – Ульяна. Она за ним приехала, потому что ему срочно надо на фотосессию для каталога. – Потом перевела дух и рассказала уже всё по порядку, чётко и последовательно, а в заключение спросила: – Там машина голубая у подъезда стояла, когда ты проходила?

– Ну да, стояла, – сосредоточенно наморщив лоб, вспомнила Лена.

Мика ринулась к окну. А вдруг тачка ещё на месте? И – надо же – успела как раз вовремя. Обернулась, поманила подругу рукой, прошипела, почему-то перейдя на шёпот:

– Иди сюда. Смотри.

Лена поспешно приблизилась, пристроилась рядом, посмотрела вниз и тоже ещё успела разглядеть: и девушку, которая заняла место водителя, и Калганова, который усаживался на заднее сиденье, предварительно затолкав туда же большую дорожную сумку.

– Видела?

Лена кивнула и, отступив от окна, полезла в телефон. Зашла на нужную страничку, отыскала раздел, фото, пролистала несколько и вывела:

– А ведь правда, похож. Если очки снять и чёлку вверх зачесать.

– И когда улыбается, у него ямочки, – добавила Мика, затем напомнила многозначительно: – Я же тебе говорила, что в нормальном виде он очень даже ничего. И что эти очки и причёска дурацкая не просто так. Для того, чтобы никто его не узнал.

– Скорее всего, – согласилась Лена. – Но тогда он наверняка и сейчас попросил бы тебя молчать.

Логично. Мика задумалась. Наверняка попросил бы. И… попросил. Если это можно так назвать.

До неё наконец-то дошло, что Калганов сказал, проходя мимо. Словно кто-то внутри запоздало спохватился, щёлкнул клавишей выключателя, и вот оно вспыхнуло, яркое и чёткое: «Растреплешь, убью». А Мика пропустила мимо ушей и опять сразу проболталась.

Но ведь лучшей подруге. Не кому-нибудь.

Она скорбно поджала губы, шмыгнула носом, заискивающе заглянула Лене в глаза.

– Ты ведь никому не расскажешь?

Та тяжело вздохнула, укоризненно покачала головой.

– Да, конечно, не расскажу. Но ты, главное, сама случайно не сболтни.

– Не, ты что? Больше никому! – пламенно заверила Мика. – Клянусь.

Тем более ни с кем другим она никогда и не откровенничала, даже не тянуло. Хотя и успокоиться долго не могла, не могла сосредоточиться ни на чём, а когда утром пришла в школу, обнаружила в рюкзаке тот самый личный дневник с оранжевой обложкой.

Мика в упор не помнила, как его туда засунула. И зачем. Скорее всего, просто не глядя сгребла с остальными тетрадями и теперь рассматривала изумлённо, даже Лена заинтересовалась:

– Это что?

– Дневник, – ответила Мика. – Мой. Не школьный, а обычный.

– Ты дневник ведёшь? – подруга задумчиво хмыкнула.

– Вела. Раньше. Но уже два года в него не писала. Только вчера немножко, чтобы отвлечься. Пока тебя ждала.

– Сыскные заметки? – прикололась Лена и почти угадала.

Мика засунула дневник назад в рюкзак. Он ведь ей на уроках не нужен. Да и звонок уже прозвенел, в кабинет вошёл историк, а подруга торопливо развернулась.