Текст книги "Что скрывает новенький"

Глава 15

– Привет! – произнёс он как ни в чём не бывало, растянул губы в вечной своей идиотско-обаятельной улыбочке, ничего не замечая, словно был слепой и тупой.

И Лене пришлось так прямо ему и сказать:

– Лис, шёл бы ты… мимо.

Раздражающая улыбка сползла с его губ, а в глазах мелькнула тень тревоги.

– У вас что-то случилось?

– Случилось! – подтвердила Лена с нарочитым нажимом. – И нам сейчас не до тебя. Неужели непонятно?

– А что случилось-то? – как попугай бездумно повторил он.

Тогда и она обозначила чётче:

– Иди отсюда.

Лис посмотрел обиженно и недоумённо, перевёл взгляд на Мику. Но та просто не обращала на него внимания, отрешённо смотрела внутрь себя, видимо, мысленно по-прежнему твердя «Он уйдёт» и «Это из-за меня».

– Отвали, – в очередной раз произнесла Лена, уже досадливо и устало, можно даже сказать, попросила, и до Лиса наконец дошло.

Он действительно сдвинулся с места, зашагал прочь. Или не совсем прочь. Краем глаза Лена заметила, как он подвалил к Симе, подумала: «Наверное, очень удобно, когда на любой случай имеется замена», а потом: «Да и чудненько». Но, оказалось, она рано обрадовалась.

Суровая математичка Любушка не стала ставить Мике «двойку» за вчерашний демонстративный побег с контрольной, зато сейчас, не принимая никаких возражений, задержала после уроков – писать ненаписанное. Лена заявила, что может её подождать, но подруга отказалась, отправила домой. Вот она и шла, а по дороге размышляла.

С одной стороны, далеко не факт, что Мика, настолько сама не своя, способна думать о функциях. С другой стороны – а вдруг они немного её отвлекут? Для неё ведь никогда не составляли проблему ни учёба в целом, ни алгебра с геометрией в частности. Мозг сам мобилизуется, направит мысли в нужное русло, и они хотя бы на время вытеснят то, что болело и терзало.

Или Лене всё-таки не стоило слушать Мику? А надо было остаться, подождать, проводить до дома и…

Мобильник заголосил, как всегда, в самый неожиданный момент. Увидев на экране незнакомый номер, Лена сначала хотела сбросить звонок, но потом предположила – а если это Любушка? Ну, например, Мика совсем расклеилась или…

В общем, она не стала додумывать, нажала на «Ответить», поднесла телефон к уху.

– Да.

– Лен, это Лис. Нам нужно поговорить.

– Нужно? С чего бы?

– Правда нужно, – повторил он.

И было в его голосе что-то… ну… очень искреннее и убедительное. Отчего она согласилась.

– Хорошо. Когда?

– Прямо сейчас, – выдал Лис. – Ты где?

– Возле дома.

– Адрес скажи, я подойду.

Лена назвала улицу и номер дома и не стала подходить ближе к подъезду, так и осталась ждать на дорожке, ведущей через двор. Лиса она заметила сразу, как только он вывернул из-за угла, чуть напряглась. А он, приближаясь, снял с плеча рюкзак, вытащил из него что-то, выставил перед собой и произнёс, останавливаясь:

– Это ведь Микина?

Тетрадь с оранжевой обложкой. Лена её точно видела, совсем недавно. Но чтобы окончательно удостовериться, взяла в руки, полистала, рассматривая почерк, открыла на последней странице.

– Ну да, это Микин дневник. – Потом подняла взгляд на Лиса, прищурилась с подозрительностью. – Откуда он у тебя? – Но и сама всё сложила, без его помощи, легко и быстро. – Так это всё ты?! Подмазался к Мике, прикинулся милахой. А потом выкрал у неё дневник и подставил перед Калгановым. Для чего? Чтобы она с тобой осталась? Ну ты и урод!

Лена отпрянула, даже хотела швырнуть в него тетрадь. А Лис шагнул следом, возразил:

– Это не я.

– Ну да, конечно, – воскликнула она, опять отступая, усмехнулась показательно. – Так я и поверила. Тогда откуда у тебя Микин дневник?

Он на мгновение стиснул зубы, потом произнёс с нажимом:

– Лен, да послушай! Если я и правда был бы такой урод, разве я пришёл бы к тебе с этой тетрадью? Да я бы, наоборот, никогда её не принёс.

Какая-то логика в его словах имелась. Наверное, только потому Лена ещё и не сбежала, послав Лиса подальше, пообещав себе больше никогда даже не смотреть в его сторону, без остатка выкинуть из мыслей.

– Я её не украл, а отобрал. – Он отвёл взгляд. – У одного человека.

Лена ждала, что Лис скажет дальше, но он молчал.

– Давай уж договаривай, если начал, – потребовала она. – У кого? Или всё-таки нечего сказать и «одного человека» ты просто придумал?

– Не придумал.

– Ну и кто это, по-твоему?

Лис мялся в сомнении ещё несколько секунд, затем всё-таки назвал, чуть ли не прошипел, зацепившись за первый звук:

– С-сима.

– Кто?

– Ну Сима. Из вашего класса.

– Бубенко?

Лена тряхнула головой. Мысли никак не хотели раскладываться по местам – слишком много, слишком хаотично.

– Ну да, – подтвердил Лис. – Это она и дневник у Мики стащила, и в ваш чат то сообщение выложила. Хотя я не совсем понимаю, что в нём такого и кто этот Алекс.

Но последнее его замечание Лена пропустила мимо ушей, как абсолютно неважное, подхватила с наигранным пониманием:

– Угу, и вот прям взяла и тебе во всём призналась. За дуру меня держишь?

– Нет, – в который раз возразил Лис. – Просто… – И опять замялся. – Ну… мы с ней как бы… сотрудничали. Она к этому Калганову подкатывала, а я к Мике. Вот мы и договорились типа друг другу помочь. Потому что почти родственники.

Лена решила, что у неё сейчас мозг расплавится от переизбытка невероятной, никак не желающей выстраиваться в адекватную картину информации.

Почти родственники?

– Как это?

– Мой отчим…

Час от часу не легче.

– У тебя отчим?

– Ага, – кивнул Лис и тут же зачем-то ввернул: – Но ты не переживай. – Как будто она действительно собиралась переживать. Из-за него. – У меня с ним отличные отношения. Они с мамой поженились, когда я ещё маленьким был. Я его «папой» называю. Тем более, других детей у него нет. Ну вот, а Симина мать – его сестра.

– Ну ясно, – заключила Лена. – Хоть и не родные, но сошлись характерами. Решили вдвоём гадости делать.

– Да ты дослушай, – с упрёком выдохнул Лис. – Не собирался я гадости делать. Хотя да, про Мику мне Сима рассказала. Типа есть у неё в классе такая популярная девочка, и, если я с ней замучу, впечатлю своих одноклассников. Я и от парней о ней слышал: обсуждали, какая она миленькая и что они тоже не прочь… с ней. Она ведь и правда миленькая и популярная. Пусть и не совсем в моём вкусе.

А это он к чему? Для чего все эти странные ремарки? «Не переживай», «не в моём вкусе». Они-то к происходящему какое отношение имели?

– Вот я и решил, что Сима права. Сказал, что вместо разговоров пойду и так и сделаю.

– Поспорил?

– Да нет же, – заверил Лис с напором, повторил: – Просто сказал, что сделаю. А остальные пусть и дальше только мечтают.

– Ну ты и придурок, – не стесняясь, определила Лена.

– Да я сначала понятия не имел, что Сима это не для меня, а для себя придумала, – оправдался он. – Она только позже призналась. А потом и дневник притащила показать, и даже…

Лис насупился, свёл брови.

– Что? Договаривай уже! – нетерпеливо воскликнула Лена.

– Деньги предлагала, – послушно выложил он. – Чтобы я активней… действовал.

Бре-е-ед!

– А ты не врёшь?

– А зачем мне?

– Откуда я знаю, зачем? – Лена взмахнула руками. – Но судя по тому, что ты рассказал, у вас у обоих с головой не в порядке. А значит и причины особые не нужны. Достаточно просто «потому что». И почему ты тогда раньше всё не рассказал? – сурово нахмурилась она. – Мне или Мике.

– Я же не думал, что у Симы настолько капитально кукуха поедет.

Не думал. А надо бы. Во всех отношениях занятие полезное. Но перебивать Лена не стала, дослушала.

– И что вообще девушки на такое способны. Из-за парня. Украсть, подставить. Но, мне кажется, она ещё чего-то там устроить планирует.

– Так узнал бы, что? Если она тебе всё выкладывает.

– Больше не выкладывает, – виновато доложил Лис. – Я же у неё Микин дневник отобрал. Был бы парень, я б его прижал. А она девушка. Ещё и почти родственница. Чего я сделать могу? Вот и решил с тобой поговорить.

– Какие же вы парни беспомощные, – устало выдохнула Лена, но тут же уверенно распорядилась: – Идём.

Лис посмотрел вопросительно.

– Куда?

– К Бубенко твоей, – пояснила она. – Ты же знаешь, где она живёт? Раз вы почти родственники.

– Ты её бить будешь?

Лена закатила глаза, громко выдохнула, потом прихватила отворот его пиджака, смяла в кулаке, потянула, распорядилась:

– Показывай! – Добавила угрожающе: – Но если ты всё наврал…

– Я тебе не наврал, – твёрдо произнёс Лис. – Идём. – И уже сам потянул Лену за собой.

Глава 16

– Кстати, а где ты мой номер взял? – поинтересовалась Лена на ходу.

– У Дэна узнал.

– Чапурина?

– Ага. Он же тоже на баскетбол ходит.

Но ведь тренировка у баскетболистов проводилась по вечерам, и сегодня её ещё не было. То есть получалось, Лис выспросил номер заранее.

– И зачем он тебе понадобился?

Если не для того, чтобы рассказать о Симе и дневнике.

– А непонятно?

Лена хмыкнула, дёрнула плечами.

– А разве с тобой хоть что-то поймёшь? Да я бы никогда не додумалась до всего этого маразма.

И вообще! Рядом с ней существовал хотя бы один человек, который не прятался под маской, не хранил какую-то тайну, не скрывал скелет в шкафу? Даже у неё самой имелся свой секрет. Но для него сейчас точно не время.

– А Микин дневник ты читал?

– Нет, что ты, – торопливо откликнулся Лис и опять добавил никак не относящие к делу детали: – Если честно, очень хотелось. Но я сдержался. А вот насчёт Симы не уверен.

Да что уж там? Бубенко наверняка почитала. Иначе для чего бы ей воровать тетрадь? Да и когда она это успела? Разве только на физкультуре, дождавшись, чтобы все ушли из раздевалки. Но неужели даже рука не дрогнула, пока лезла в чужой рюкзак?

Идти до Симиного дома оказалось не так уж и далеко, и в подъезд они легко попали, воспользовавшись моментом, когда из него выходила женщина с собачкой, и даже лифт их поджидал, словно специально, на первом этаже. Оказавшись возле нужной квартиры, Лис надавил на кнопку звонка, и было хорошо слышно, как тот затренькал внутри. Только вот далеко не факт, что Сима им откроет.

Но она открыла, воззрилась недоумённо, не сразу догадавшись, для чего к ней могли заявиться подобные гости. Или, может, к ней вообще никогда никто не приходил? Именно к ней. Лена ни разу не слышала, чтобы за два прошедших года Сима кого-то приглашала к себе, даже на день рождения. И когда у Бубенко этот самый день рождения, она тоже не знала.

– Мы поговорить, – произнёс Лис.

– Не о чем, – заявила Сима, но прямо не смотрела, отводила глаза в сторону. – Уходите.

Попыталась захлопнуть дверь, но Лис успел ухватиться за ручку, дёрнул на себя.

– Уходите! – повторила Бубенко уже чуть истерично.

– Ну уж нет, – не слишком-то дружелюбно возразила Лена, решительно шагнула в прихожую. – Думаешь, так всё просто? Подставила человека, и всё обойдётся? Сейчас пойдёшь и признаешься, что это ты про Калганова в чат инфу кинула.

Ещё минуту назад Лена ничего подобного не планировала, говорила, что первое приходило в голову.

Это вообще не её – такие вот разборки. Ей ни разу в них участвовать не приходилось. Ещё и Лис тут торчал ни к селу ни к городу и не решался вмешаться, только стоял и молчал, словно она его нарочно притащила чисто для вида и перевеса силы. Вот Лена и чувствовала себя не слишком уверенно, хотя внутри всё вскипало от негодования. И Сима, похоже, тоже чувствовала.

– А если не пойду? – глянула она с отчаянным вызовом, попятилась. – Силой потащите?

– Да нет, конечно, не потащим, – возразила Лена. – Но неужели ты сама не понимаешь? Это же подло. И по отношению к Мике, и…

Сима не дала ей закончить, выкрикнула:

– А по отношению ко мне? По отношению ко мне можно подло? Если не я, а Мика? Ей разрешается?

– А разве она тебе что-то сделала? – изумилась Лена.

– Сделала! – выдала Бубенко без тени сомнения. – Саша со мной сел. Со мной. А Мика взяла и влезла. Вот зачем он ей понадобился? Ей других парней мало? Обязательно надо всех? А мне нельзя, да, нельзя? Ни одного. Или что, я недостойна? Вы так считаете? Куда мне до Мики, да? Она красивая и популярная, а я никто. Мне только уроки зубрить. Но она ведь тоже, как все, над ним смеялась сначала. А мне он сразу понравился.

– Понравился? – ошарашенно переспросила Лена, произнесла медленно и чётко, отделяя паузой каждое слово: – Он тебе понравился? И ты поэтому его всем сдала? Поэтому натравила на него этих полоумных фанаток? Это, по-твоему, и есть «нравится»?

Сима шмыгнула носом, сглотнула, но не отступила.

– Нет! Это чтобы он на Мику подумал и возненавидел. Её. Чтобы она нам больше не мешала. – Бубенко развернулась к Лису, посмотрела так, будто ожидала поддержки, напомнила многозначительно: – Ты же мне сам говорил, что я не должна отступать, не должна сдаваться, если для меня это настолько важно. Что я обязательно должна пытаться, пока не добьюсь своего.

Лена тоже уставилась на Лиса, только осуждающе и негодующе, а он насупился, произнёс с обидой:

– А разве я не прав? – Потом принялся объяснять одновременно поучающе и виновато: – Только я другое имел в виду. Чтобы самому, а не за счёт кого-то ещё. Добиваться, а не подставлять посторонних. Думать ведь надо, смотреть по обстоятельствам. Да откуда мне было знать, что ты поймёшь вот так? Что решишь, будто можно любым способом.

– Можно. Любым, – подтвердила Сима. И пусть её голос дрожал, но она была твёрдо уверена в правильности того, что говорила. – И что? Разве это плохо? Жить сердцем, бороться за свои чувства, за любовь, за…

– Подлость, совершённая даже во имя любви, – перебила её Лена, – всё равно остаётся подлостью. – Тем более у Симы ещё и не любовь никакая, пока только влюблённость. – Это всегда будет низко, недостойно и мерзко.

Скорее всего, прозвучало чересчур пафосно, но никто не усмехнулся, не закатил глаза. Сима стояла бледная и до предела напряжённая, а Лис угрюмо посматривал исподлобья. Шевельнул губами, наверное, опять собирался повторить, что был не особо в курсе, не представлял, на что Бубенко способна. Но Лена опередила, раздражаясь, не только на него, но и потому, что назначила себя на роль судьи, с сердитым напором произнесла:

– А незнание не освобождает от ответственности.

– Я и не освобождаюсь, – буркнул Лис.

– Да о чём вы вообще думали? – Лена всплеснула руками. – Сима! Ты что, уже не помнишь, как Мика тебя поддержала, когда тебя начинали травить? Хотя сама тогда была новенькой. Как и ты.

– А я её не просила! – вскинулась Бубенко, сузила глаза. – Да мне плевать было, как вы ко мне относились. И на то, что вы там обо мне говорили, тоже было плевать. Потому что вы мне не нужны. Ни тогда, ни сейчас. Вас это и бесило. Потому вы ко мне и цеплялись. Что я вами не восхищалась, не разделяла ваши тупые интересы. Да мне ещё и лучше было бы, если бы вы все от меня отвалили, если б я осталась одна. «Мика поддержала», – презрительно процитировала она. – И я теперь её благодарить должна всю жизнь? Поклоняться? Молча смотреть, как она моего парня уводит?

– Какого «твоего парня»? – растерянно выдохнула Лена.

– Да если бы не она, у нас бы с Сашей всё получилось! – выкрикнула Сима с прежней непоколебимой уверенностью. – Он тоже не такой, как вы!

Ну да, не такой. В отличие от них, включая Симу, он суперизвестный и суперуспешный. Уже в шестнадцать.

Но дело не в этом.

– Парень не телёнок на верёвочке, чтобы каждая могла его увести. Он сам выбирает.

– Нет, – сердито раздув ноздри, опять возразила Сима, затем забормотала сбивчиво: – Если бы не Мика… Если бы её не было… Если бы Саша узнал, какая она на самом деле жалкая. Как в дневнике. – И вдруг замолчала, выставила вперёд подбородок, сжала губы в плотный морщинистый кружочек.

– Ты ещё что-то придумала? – Лена прицельно уставилась ей в лицо, но Бубенко больше ни слова не проронила, хотя и взгляд отвела, как и в самом начале не решалась смотреть прямо. И Лена не выдержала, приблизилась вплотную, ухватила её за плечи, с силой впиваясь пальцами, тряхнула: – Сима, лучше скажи.

Глава 17

С контрольной Мика в общем-то справилась, ещё и довольно быстро. Типовые задачи у неё всегда легко решались. Стоило понять систему, а дальше и думать особо не требовалось: правильно подставляй значения и считай без ошибок. Ничего сложного.

Может, получилось и не всё идеально, но, главное, Любушку устроило, и она отстала, а Мика двинула домой, заранее понимая, что сейчас-то уж точно не пройдёт мимо соседской двери, обязательно позвонит. И ей откроют, потому что близняшки Маша и Даша должны находиться дома. Они же ещё в пятом, уроки у них заканчиваются раньше, а у Мики на руках какое-никакое доказательство, что одноклассницы узнали правду не от неё, а из сообщения в общем чате, которое тоже написала не она, а непонятная Китти.

Мике и в голову бы не пришло придумывать себе подобный ник. У неё собственное имя такое, что некоторые не сразу верят, что оно настоящее, а не фейковое.

Погрузившись в собственные мысли, Мика почти не смотрела по сторонам. Ей и не надо. За два года она прошла по этому пути столько раз, что теперь он для неё как типовая задача по алгебре – только переставляй ноги да не забывай обращать внимание на дороги, переходы и светофоры.

– Каки-и-ие лю-у-уди!

Прозвучавший поблизости нарочито громкий и певуче растянутый возглас застал её врасплох. Мика даже вздрогнула. И, вероятно, не только от неожиданности. Разум ещё не осознал, но какая-то невероятная, живущая глубоко внутри память сразу включила давние, когда-то пережитые реакции и ощущения, от которых мурашки пробежали по спине и неприятно засосало под ложечкой.

Не может быть! Откуда они здесь взялись? Что им понадобилось?

Мика вскинулась, сосредоточила рассеянный взгляд на приближавшейся к ней компании. За два года они, конечно, повзрослели, но не настолько, чтобы Мика могла их с кем-то перепутать. И тем более она не могла их забыть.

– Ты ли это, Филечка? – пропела Алина Каневская с благостной улыбкой и наигранным умилением. – Прямо и не узнать, как изменилась.

– И не говори, – подхватила её верная наперсница и подружка Ксюша Сергеева.

– А вам-то какое дело? – огрызнулась Мика, останавилась и напряжённо подобралась, изо всех сил стараясь не пропустить неуверенную дрожь в голос. – Шли же куда-то. Вот и идите.

– А она теперь ещё и дерзкая, – изумлённо отметила Сергеева, обращаясь к Каневской.

Та с пониманием покивала в ответ, вывела философски-патетично:

– Что с людьми время делает? А ведь была такая лохушка. Но тут прям расцвела. – И повернулась к стоящему справа от неё Дятлову: – Вовчик, тебе как?

Он смерил Мику оценивающим взглядом, пошловато ухмыльнулся, сообщил:

– Пойдёт на разок.

И шагнул навстречу. А она с трудом удержалась, что не отшатнуться испуганно, сжала кулаки, предупредила, посмотрев прямо в глаза:

– Подойдёшь – врежу.

– Воу! – поражённо выдохнул Дятлов.

Ещё один из присутствующих, Коля Зажогин, коротко хохотнул, а Сергеева протянула, якобы впечатлённо:

– О-фи-геть.

И тут опять вступила Каневская, вперилась в Мику цепким пронзительным взглядом, не прекращая всё так же сладко и невинно улыбаться:

– Ты, Филечка, главное, в штаны не напруди от своей смелости. – Но с каждым следующим словом её улыбка становилась всё холодней и презрительней: – Уж мы-то тебя знаем, сколько ни прикидывайся и ни выделывайся.

И она была права – они знали. Потому Алина так и говорила, что наверняка легко считывала владевшее Микой, но старательно подавляемое желание – просто развернуться и сбежать. Да, сбежать, как трусливому зайцу. Тем более до дома совсем недалеко, до спасительной подъездной двери, за которой можно спрятаться. Потом поскорее подняться по лестнице, укрыться в квартире. Уж там-то они её точно не достанут. А всё это показательное геройство…

Да кому оно нужно? Всё равно эти четверо прекрасно понимали его цену, его ненастоящесть. А Мика…

Разве от него она становилась сильнее и увереннее, не настолько уязвимой и жалкой?

– Ну что, Филечка? – опять протянула Каневская.

А Дятлов опять сдвинулся с места, сделал ещё один шаг. Какой-то особенный – весомый и значительный. Как будто громко хлопнул в ладоши перед самым лицом, чтобы нарочно напугать, заставить в страхе сорваться с места, побежать. Тогда они смогут броситься следом, как свора собак, довольно хохоча и улюлюкая.

И Мика едва не сорвалась, но тут со стороны прилетело:

– Э! Вам чего надо? – Калганов подошёл, встал рядом, почти коснувшись локтем Микиной руки. – Чего вы к ней прицепились?

– А тебе чего надо? – вернул ему Дятлов, нахмурился, сделал ещё один шаг, по-прежнему стараясь впечатлить, надавить.

За два года он стал гораздо выше и не потерял своей прежней самоуверенности. Но и Саша…

Мика таким его точно ещё не видела. Сейчас он походил ни на занудного нелюдимого ботаника, ни на популярную интернет-звезду с обаятельной улыбкой, а на обычного дворового пацана, не менее самоуверенного, решительного и бесстрашного.

– Мне надо? – переспросил он. – Чтобы вы отвалили отсюда и желательно пошустрее. Ясно или доходчивее объяснить?

– Ясно, – в очередной раз ухмыльнулся Дятлов, качнул головой. – Как скажешь. Отвалим.

На мгновение Мика даже поверила, что так всё действительно и разрешится. Или нет, захотела поверить, но понимала, что не выйдет.

– Только вот, – невозмутимо продолжил Дятлов, – вместе с ней.

И сделал последний, разделявший их шаг, схватил Мику за локоть, дёрнул к себе. Но тут же дёрнулся сам – от удара – выпустил её руку, развернулся к Калганову. Зажогин тоже сорвался с места.

Что случится дальше, Мика ни ждать, ни смотреть не стала.

Она его давно заметила – лежащий у края газона, прямо возле бордюра, внушительный обломок кирпича. Только даже не представляла, что он ей может пригодиться. А тут даже думать не стала, метнулась к нему, подобрала, не тратя времени, проорала готовящимся вдвоём навалиться на противника Зажогину и Дятлову:

– Только попробуйте.

Направилась к ним решительно и твёрдо. И ей поверили.

– А Филя-то совсем шизанулась, – поражённо и на самом деле испуганно выдохнула Сергеева.

Да! А связываться с чокнутыми себе дороже.

– Вовчик, не лезь! – распорядилась Каневская. – Да ну их нафиг.

Алина среди этих четверых всегда была самой сообразительной и самой разумной. Напрасно не нарывалась, избегала ненужных неприятностей, действовала только тогда, когда была уверена в своём преимуществе и безнаказанности.

– Так уже неинтересно. – Она поморщилась, высказала разочарованно: – Не люблю тупые драки. Мы на подобное не подписывались. – Снова распорядилась: – Уходим. – Ещё и двинулась первой, нарочно прошла в нескольких сантиметрах от Мики, скользнув уничижительным взглядом, на ходу бросила нагнавшей её Сергеевой: – Пусть та коза сама с ней разбирается.

Калганов проводил четвёрку настороженным пристальным взглядом, потом повернулся к Мике, хмыкнул:

– Ну ты даёшь! Неужели и правда бы кирпичом…

Она торопливо отшвырнула кирпич назад на газон, чтобы не наделать ненужного шума и грохота, пробормотала, глядя в сторону:

– Не знаю, – потом добавила: – Я не думала, а просто делала.

Она и сейчас не особо думала, в голове было почти пусто. Просто стояла, свыкаясь с мыслью, что всё закончилось.

– Идём, – Саша придвинулся, взял её за руку. – Домой. Чего тут торчать?

Мика кивнула, послушно потопала рядом, ощущая себя неуклюжей и деревянной. Так бывает, когда сильно замёрзнешь. Но потом начинаешь постепенно оттаивать, мышцы оживают, чувствительность возвращается, часто через боль. Вот и у Мики внезапно скрутило живот, руки и ноги ослабли и беспомощно задрожали. И она бы упала, если б не Саша.

Они как раз вошли в подъезд, дверь за спиной плотно вписалась в проём, отсекая проникавший с улицы свет, а лампочка ещё не горела, и их окутал серый полумрак. Поэтому непонятно, как Калганов догадался и разглядел. Как-то. Заметил и успел – подхватил, прижал, прошептал встревоженно:

– Ты чего? Всё же давно закончилось.

Но Мика не ответила – не могла, не хотела. Уж слишком надёжно, приятно и комфортно было стоять, уткнувшись носом в крепкое плечо, чувствуя кольцо аккуратно обнимавших её рук, и ничего больше не делать, и ни о чём не беспокоиться. Просто дышать, глубоко, спокойно и свободно.

И Саша тоже больше ничего не говорил, ждал, и только когда она сама зашевелилась, уточнил:

– Теперь сможешь идти?

– Смогу.

И на этот раз они не разошлись у дверей, как обычно, – Саша прошёл за Микой следом, не решаясь пока оставлять её одну. Хотя когда он поинтересовался, всё ли с ней в порядке, она ответила:

– Угу, в порядке.

Села на край кровати, а Калганов выдвинул из-за стола стул на колёсиках, развернул его спинкой к Мике, устроился верхом, немного помолчал, рассматривая внимательно, но не слишком пристально и спросил:

– Кто это был?

Кто?

Её бывшие одноклассники. Если можно так называть людей, с которыми проучилась всего два месяца – с первого сентября до осенних каникул – и которых очень-очень хотелось навсегда забыть.