Текст книги "Что скрывает новенький"

Глава 13

В понедельник утром, едва выйдя из квартиры, Мика тут же чуть не шарахнулась обратно. Не от страха, от неожиданности – она почти налетела на Калганова, поджидавшего её у самых дверей. А ещё от понимания, что сейчас придётся с ним объясняться и каяться.

Он сразу ухватил её за рукав, не дав отступить, дёрнул на себя, уставился в глаза.

– Ты же никому не сказала?

Мика не стала врать. Но наверняка по её лицу всё и так хорошо считывалось. Виновато втянув голову в плечи, чуть слышно пробормотала:

– Лене. – Но тут же, пока он не успел ничего сказать, громко заверила со всей возможной убедительностью: – Но она не проболтается. Честно-честно. Я ведь уже говорила, на неё можно положиться.

Калганов скрипнул зубами, прошипел, раздувая ноздри:

– А на тебя?

– И на меня, – твёрдо проговорила Мика. – Я тоже больше никому не скажу. Буду молчать. – И, с облегчением констатировав, что убивать, как угрожал, он её всё-таки не собирался, хлопнув ресницами, добавила: – Только при одном условии.

– Каком ещё? – опять прошипел Калганов и недобро прищурился, но Мика не собиралась его шантажировать или требовать чего-то запредельного и невозможного, хотя его секрет куда круче её собственного.

– Если ты мне расскажешь, как так получилось. Что ты Алексом стал.

Калганов скривился, словно рядом провели железом по стеклу, но возмущаться и негодовать не стал. Или тоже решил, что это вполне приемлемое условие. Или понял, что Мика всё равно не отвяжется с расспросами. И вместо того, чтобы постоянно отбиваться от неё и мучиться долгое время, проще подкинуть ей малозначимых подробностей, раз она уже в курсе самой важной тайны. А может, просто сделал вид, что согласен.

– Да времени же нет, – заметил рассудительно. – Мы и так опаздываем.

– Не обязательно прямо сейчас, – возразила Мика и даже первая двинула вниз по лестнице. – Можно и после уроков, пока домой идём. Тогда же торопиться не обязательно. – Она оглянулась. – Или тебе опять куда ехать надо?

– Не надо, – откликнулся Саша, задумчиво хмыкнул. – И-и, – дёрнул плечами, – неужели тебе интересно?

– Конечно, интересно! – воскликнула Мика. – Мне даже в голову такое не пришло. И никому не пришло. Девчонки уверены были, что ты в Москве живёшь. А иначе как ты в шоубиз попал. Ну согласись. В нашем классе учится парень из журнала, на всю страну известный. Да кто бы мог подумать!

Калганов больше не кривился от каждого подобного упоминания, но зато вздохнул обречённо, высказал с нескрываемой досадой:

– Ты теперь всю дорогу будешь об этом тарахтеть?

– А что такого? – Мика всплеснула руками. – Не специально же. Само получается. Просто я в шоке.

– За три дня могла бы и успокоится, – не менее рассудительно вывел Калганов, но она глянула снисходительно.

– Я и успокоилась. Отчасти. А тут опять. А не надо было меня под дверью подкарауливать. Я чуть не умерла от неожиданности.

– Жаль, – опять вздохнул он. – Отличный был бы выход. – И вдруг улыбнулся.

И Мика сразу забыла, что хотела обидеться, возмутиться и, может, даже пихнуть его в локоть, не сильно, но чувствительно за подобные дурацкие шуточки.

Всё-таки ямочки действительно имелись, ей тогда не привиделось. Настолько очаровательные и милые, что так и тянуло потрогать. Но не собери она всю волю в кулак и не удержись, вот ору было бы.

В класс они заявились одновременно, да ещё и беседуя на ходу.

– Я так понимаю, обошлось, – проговорила Лена, развернувшись, когда Мика плюхнулась за парту. – Или ты не призналась, что мне проболталась.

– Призналась, – шёпотом сообщила Мика. – Но потом сразу поклялась, что больше никому и ни за что.

– И Саша поверил?

– А куда ему деться? – рассудила Мика. – Не убивать же меня на самом деле. И я правда буду молчать, – прижав ладонь к груди, повторила уже в который раз со всей возможной убедительностью.

Хотела ещё похвастаться, что выставила условие, но опять собрала всю волю в кулак и промолчала – хотя бы тут ничего не выдала. Потому что, если сказала «а», пришлось бы говорить и «б». Не оставлять же подругу в неведении, всего лишь коварно намекнув. Это не по-товарищески. А значит лучше вообще не упоминать и наконец-то достойно исполнить обещанное «никому и ни за что».

Домой тоже возвращались вместе, Калганов не сбежал. Правда сначала втроём, но Лена быстро отделилась, свернув в свою сторону, а Мика уставилась выжидательно и въедливо. Саша немного поделал вид, что ничего не замечал и не помнил, но потом всё же сдался, спросил:

– Ты реально хочешь знать?

– Ну да, – подтвердила она.

– Просто из любопытства?

– А что в этом плохого? Вот люди для чего кино смотрят и книги читают? Ведь в принципе никакой пользы. Но интересно же. И тут, ну почти тоже как в кино. Наверняка ведь скажешь, что случайно вышло.

Калганов усмехнулся, кивнул.

– На самом деле случайно.

Ульяна тогда работала рядовым бильд-редактором, подбирала фотографии и иллюстрации для интернет-изданий, а в едва появившийся подростковый журнал устроилась чисто ради дополнительной подработки, ни на что существенное не рассчитывая. Заодно и сама осваивала профессию фотографа – иногда бродила по улицам, снимала всё подряд с тайной надеждой, что какой-нибудь кадр окажется великим. Но вышло не совсем так.

Вместо великого кадра в её объектив попал парень. Она щёлкнула на автомате, посмотрела, что получилось, потом, томимая смутными предчувствиями, щёлкнула ещё раз, и тут её озарило.

Журнал искал мальчика-модель. Не какую-нибудь более-менее популярную звезду, на которую денег ещё не накопилось, а новое лицо, одновременно и соответствующее образу, который нынче в моде, особенно у девочек, и не лишённое некоторой индивидуальности.

«А почему бы и нет? – решила Ульяна. – Почему не этот?» Ведь неспроста камера выхватила из толпы именно его. Вселенная определённо лучше знала и сама предлагала вариант. А от Ульяны только и требовалось – догадаться и не упустить, ухватить то самое. Она и ухватила.

В конце концов даже карьера одной из самых легендарных мировых супермоделей Твигги началась с того, что в шестнадцать лет, ещё учась в школе, никому неизвестная девушка зашла в салон красоты купить шампунь, а навязчивый мастер уговорил её покрасить волосы и сделать стрижку.

Сама заниматься моделингом Ульяна не собиралась, а вот построить успешную карьеру в медиа-индустрии – с удовольствием. А подростковый интернет-журнал и найденный для него очень фотогеничный мальчик – тоже неплохая стартовая площадка, ничуть не хуже парикмахерского салона. Поэтому она не стала стесняться и беспокоиться, что её могут принять за маньячку и послать, а, не откладывая в долгий ящик, подвалила к Калганову.

– И ты согласился, – резюмировала Мика.

– Не сразу, – поправил её Саша. – Сначала и правда подумал, что она ненормальная. Но она такая упёртая. Ты же видела. Сказала, что прямо сейчас готова встретиться с моими родителями, что уже переслала фотографии, и те всем понравились. Что, если всё получится, со временем это начнёт приносить неплохие деньги.

– А тебе нужны были деньги? – немного озадаченно уточнила Мика, и Калганов вскинулся с лёгким вызовом:

– А кому они не нужны? – Затем напомнил: – И я тебе рассказал, как договаривались. Всё?

– Всё, – подтвердила Мика, ещё раз заверила, что тоже сдержит обещание, но смолчать не смогла. – Только я не понимаю, почему ты скрываешь. Зачем это – очки, дурацкие одежда и причёска? Чего плохого, если тебя узнают? – Она внимательно вгляделась в лицо собеседника. – Ты что, стесняешься того, что ты Алекс?

– А чем тут гордиться? – мгновенно откликнулся Калганов.

Даже на секунду не задумался, а значит для него других ответов не существовало. Что только сильнее озадачивало.

– Ну по крайней мере советы у тебя в рубрике вполне нормальные, – Мика говорила искренне. – Я читала.

Но Саша не проникся её поддержкой, усмехнулся снисходительно.

– Ты реально думаешь, что это я на вопросы отвечаю и раздел веду?

– А не ты?

– Конечно, нет. Психолог. А я, – он вскинул руки, раскрытыми ладонями обозначил границы кадра вокруг своего лица, – просто элемент оформления. Картинка. Потому что на фото хорошо получаюсь. Даже лучше, чем в жизни. Меня камера любит. А я только текст иногда редактирую, чтобы звучало подоступнее и попроще. И для видео, что мне говорить, заранее расписывают. И все фишки продуманы. От себя я почти ничего не добавляю, чтобы случайно не испортить, – выложил как на духу. – Там почти ничего нет от меня настоящего.

Мика сосредоточенно свела брови.

– А сейчас, хочешь сказать, ты настоящий? В поддельных очках, показательно мрачный и нудный?

Кажется, Калганов обиделся, смерил Мику взглядом.

– Кто бы говорил!

– Я не мрачная и не нудная! – возмутилась она.

– Ну да. – Он хмыкнул, скривив уголок рта, перечислил с наигранными интонациями, покачивая головой и закатывая глаза: – Ты очаровательная и вся такая идеально-правильная, со всеми приветливая, в меру умная, в меру тупая, в зависимости от обстоятельств. Мило выглядишь, мило одеваешься, мило себя ведёшь. – Затем посмотрел прямо: – Точно? Или всё-таки нет?

– Точно, – округлив глаза, с напором выдохнула Мика. – Ничего не забыл, молодец. – Насупилась, тоже обиженно. – А ты будто другой способ знаешь? Всем понравиться.

Теперь уже Калганов удивился.

– А зачем это тебе? Нравиться всем?

– Зачем? – Она даже замерла на мгновение. – Тебе-то легко говорить. От тебя вон сколько девчонок с ума сходят. Даже у нас в классе на тебе повёрнутые есть. Только и слышно: «Алекс! Алекс!»

– Думаешь, мне, – начал он, но тут же исправился: – Ну то есть Алексу, гадости не пишут?

Войдя во двор, они не двинули прямиком к подъезду, а, не сговариваясь, свернули на детскую площадку, бросив рюкзаки на скамейку, устроились на качелях. Мика обхватила пальцами холодные цепочки, оттолкнулась ногой, качнулась туда-сюда:

– Ну пишут, и что? Просто не заходи и не читай. Страничку ведь тоже наверняка не ты ведёшь? – предположила она и угадала, произнесла, глядя перед собой: – А если в реальной жизни, по-настоящему?

– Что по-настоящему? – не понял Калганов, но Мика не стала объяснять, отмахнулась якобы беззаботно:

– Да ничего. Это я так, к слову. – И опять качнулась, а чтобы не образовалось многозначительной паузы, вернулась к первоначальной теме: – Но ведь большинство, если бы с ними случилось такое, как у тебя, наверняка были бы в восторге, считали бы, что им очень повезло. Популярность, деньги. Девушки тебя обожают.

– Не меня, – возразил Саша, – его, Алекса. А я тут ни при чём. У нас с ним ничего общего, кроме рожи.

– А зачем тогда ты соглашался? – спросила Мика. – Ты же понимал, к чему это может привести. Взять тех же блогеров. У тебя же с ними много общего. И почему сейчас не отказываешься? Ведь, наверное, можно?

– Наверное, – неуверенно предположил Калганов. – Но я же сказал, мне деньги нужны. И тут я их получаю. Достаточно. И не факт, что смогу найти другую работу, где мне столько же заплатят.

– А зачем тебе много денег? – удивилась Мика, и, похоже, в интонации невольно закралось ещё и осуждение, потому что он сразу помрачнел, посмотрел с вызовом.

– Да чтобы маме больше по трём работам не бегать. Ей же тяжело тянуть нас одной. Троих!

Такого услышать, Мика точно не ожидала. Уже заранее предположила стандартное «потому что, когда у тебя есть деньги, можно купить всё, что захочется».

– А папа? – уточнила растерянно. – Он…

– Он нас бросил, – зло и жёстко закончил за неё Саша, подскочил с качелей. – Ушёл к другой. Типа с мамой у них уже всё, чувства перегорели, нет смысла вместе жить дальше. А тут он опять влюбился. – И добавил, усмехнувшись пренебрежительно: – В свеженькую. Которая его почти на двадцать лет младше.

Мика много раз слышала о подобных историях, но, если честно, не понимала – ни таких мужчин, ни таких девушек. Между ними же ничего общего, а то, что в данный момент объединяло, только на время.

– И он вам не помогает?

– Ну-у так, – брезгливо протянул Калганов. Наверное, будь его воля, он бы сам вычеркнул из своей жизни отца и не взял бы у него ни копейки. – Но нам жить было негде. Квартира-то его.

Но это уж совсем зашквар. Дети-то всё равно его, в любом случае. Как можно вычеркнуть их из собственной жизни?

– И он вас выгнал? – поражённо выдохнула Мика.

– Нет, мы сами съехали. Сначала к дедушке с бабушкой. Но у них маленькая двушка, а нас шестеро, если всех вместе. Вот и копили на свою квартиру. – Саша произносил это так, словно был в семье взрослым, равным родителям. – Сначала однокомнатную купили. Теперь поменяли на эту. Потому что я тоже стал нормально зарабатывать, – договорил и, не дожидаясь Микиной реакции, сразу вывел: – Ладно, пойдём по домам. – Словно поставил точку.

И она не стала возражать, но ей очень захотелось что-нибудь сделать для него, уютное и доброе.

– А может, ко мне зайдём? Я бутерброды приготовлю. И чай. Без мёда.

Калганов улыбнулся уголками губ и глазами, но опять отказался:

– Да не. Меня уже наверняка Маша с Дашей ждут.

– Это твоих сестёр так зовут? – фыркнула Мика. – Маша и Даша?

Плюс ещё он – Саша. Его родители, в отличие от Микиных, определённо решили не мудрить с именами.

– Ну да, – подтвердил Калганов, шагнул к скамейке, подхватил сразу оба рюкзака.

И всю оставшуюся дорогу до квартирных дверей они промолчали, только на прощание обменялись короткими «Пока», и всё. Будто слова уже все выплеснулись и закончились. Но, пожалуй, так и было на самом деле – вон они сколько проговорили. Хотя суть всё-таки далеко не в «сколько», а в «что».

Мика узнала намного больше того, что хотела, даже о чём не спрашивала, словно Саша сам давно хотел обо всём рассказать. Только не понимал, кому, или не встретил никого подходящего, или не решался. А она его вынудила – но только поначалу, дальше он действительно сам.

Или она ошибалась? Но обсудить-то не с кем. Мика же решила больше ничего не выбалтывать даже Лене. Осталась одна надежда – на дневник. С ним, если не обсудить, так хоть поделиться можно.

Мика выдвинула ящик стола, но оранжевой тетради в нём не нашла. Перетряхнула рюкзак – и опять безрезультатно. Хотя вот это объяснимо: она же наверняка выложила из него дневник ещё в пятницу, чтобы опять не утащить в школу. Только вот куда потом засунула?

В остальных ящиках тоже нет, как и на полках. Правда в том состоянии аффекта, в котором Мика находилась последние дни, она могла запихнуть дневник куда угодно, даже в морозильник. Но шариться по всей квартире сейчас не хотелось. Тем более у неё всегда под рукой имелась куча чистых листочков, надёрганных их прошлогодних тетрадей.

Глава 14

И почему Мика, как все нормальные люди, не проверила с утра мессенджер? То есть заглянула, увидела, что в нём накопилось несколько непрочитанных сообщений, но просматривать не стала, отложила на потом. Мысли были заняты другим – их вчерашним разговором с Калгановым. Да и что там за ночь могло появиться особенного?

Хотя и не обязательно за ночь. Сообщение могли выложить совсем недавно, буквально пока Мика шла в школу. Потому что Лена о нём тоже не знала. Зато Гладких с подругами возбуждённо переговаривались, и к ним присоединялись другие девчонки.

Наверное, Ева опять рассказывала про выигранный постер с Алексом Вебером, даже не подозревая, что предмет её мечтаний сидел с ней в одном классе. Точнее, пока не сидел, а только-только нарисовался в дверном проёме. Мика успела перехватить его взгляд, а потом…

– Саша! – заорала Гладких, вскакивая с места. – Это правда? Правда, что ты Алекс Вебер? Или нет?

Калганов неподвижно застыл. И Мика застыла. Её словно пригвоздило к стулу, а в голове вспыхивало тревожной лампочкой «Я же никому не говорила. Я же никому не говорила».

Вслед за Евой и остальные девчонки устремились с Калганову, окружили, загалдели наперебой:

– Саш, ну скажи, это правда? Ты Алекс? – Даже руки тянули. – А можешь очки снять?

Всеслава, не дожидаясь, сама попыталась это сделать.

– Да ты совсем долбанулась! – Калганов очнулся, оттолкнул её ладони, отпихнул наседавшую Гладких. – Вы чего, дуры?

Он шарахнулся от одноклассниц прочь и, напоследок резанув Мику ненавидящим презрительным взглядом, развернулся, быстро зашагал по коридору.

«Я же никому не говорила», – вспыхнуло в голове в очередной раз, и Мика сорвалась со стула, словно её подбросило, устремилась к выходу, не церемонясь, растолкала девчонок, выскочила в коридор.

– Саша! Подожди!

Он даже не обернулся, даже не притормозил, уходил и уходил.

– Саша! – Мика бросилась следом, нагнала, прихватила за рукав, произнося сквозь сбившееся дыхание: – Я не говорила. Это не я.

Но он только резко тряхнул рукой, высвобождаясь из её пальцев, и всё равно не остановился. Тогда Мика забежала вперёд, преградила ему дорогу, продолжая повторять:

– Саша, я не рассказывала. Это не я. Честное слово.

Но он не стал слушать, не стал дожидаться, когда она договорит, яростно процедил сквозь сомкнутые зубы:

– Отвали от меня. Трепло! – Скривил губы в уничижительной улыбке: – А я, как идиот, поверил. Но вы все одинаковые. Подлые и лживые. Как эта, которая с отцом. Вид делаете, будто вам ничего не надо, будто вы такие скромные, принципиальные и бескорыстные, а сами западаете только на богатых и популярных. Вцепляетесь и пофиг на всё. Зато говорите красиво, и… и…

Калганов судорожно втянул воздух, мотнул головой.

– Я честно никому не рассказывала, Саш! – почти выкрикнула Мика.

– Ну, значит, твоя подруга, – вывел Калганов, напомнил: – Ей-то ты разболтала. – Передразнил, коверкая голос: – Никому. – И опять с отвращением заключил: – Говорю же, вы все одинаковые.

– Она тоже… – попыталась возразить Мика, но он опять не стал слушать, прорычал:

– Заткнись уже! – И хорошо было заметно, как он с трудом сдерживался, чтобы не сказать что-то пожёстче прежнего «трепло». – И отвали от меня!

– Нет! – решительно заявила Мика, хотела добавить: «Пока ты меня не выслушаешь, пока не поверишь», но Саша просто взял и её обошёл, потом зашагал дальше.

Она опять хотела броситься вдогонку, но рядом раздалось:

– Мика, – Лена тронула за плечо. – Мик, не надо, остановись. Сейчас всё равно бесполезно.

– Почему? Почему бесполезно? – воскликнула Мика, стараясь перекричать назойливую трель звонка. – Он же думает, что это я растрепала. А я нет. Правда нет. – Она заглянула подруге в лицо: – А ты? Ты точно не проговорилась? Может, случайно? – предположила чуть ли не с надеждой.

– Рудницкая! Филатова! – разнёсся по коридору строгий голос математички. – Вам особое приглашение нужно? У нас, между прочим, контрольная. Потом сами же страдать начнёте, что времени не хватило.

– Пойдём, – следом за ней проговорила Лена, и Мика действительно послушно направилась в класс.

Но только затем, чтобы забрать рюкзак.

Подхватила его и опять двинула на выход, не обращая внимания ни на подругино «Мика!», ни на учительское «Филатова! Что это ещё за фокусы? Ты куда?»

Куда-куда? Неужели непонятно? Домой. То есть не совсем домой, но у них же квартиры в одном подъезде, на одном этаже, двери рядом. А Мике обязательно, абсолютно обязательно надо убедить Калганова, что она тут ни при чём, что она не трепло, что она действительно больше никому не стала бы рассказывать про него и что понятия не имела, как все об этом узнали. Но Саша даже слова не дал ей сказать. Открыл дверь, увидел, кто и тут же опять закрыл. И сколько бы она ни звонила, ни стучала, даже ногами, никак не реагировал, делал вид, что его нет.

Она долго не желала отступать, торчала под его дверью, наверное, не меньше часа, пока не выбилась из сил и не отчаялась окончательно. Внутри возникла безразличная пустота и разрасталась, разрасталась, заполняя собой всё Микино существо. Хотя… разве пустота может заполнять?

Мика зашла к себе в квартиру, протопала в свою комнату, завалилась на кровать, а в голове по-прежнему упрямо вспыхивало: «Я же никому не говорила», пусть теперь уже и не так навязчиво и ярко. И всё, и больше совсем никаких мыслей.

Она не заметила, как заснула. Не потому, что перестала переживать, а потому что вымоталась, да ещё и почти не спала прошедшую ночь под впечатлением от их непростого разговора. А после того, как уроки закончились – Мика не смотрела на время, но скорее всего тогда, – пришла Лена. Словно больную проведать.

– Поговорили? – поинтересовалась осторожно.

Мика помотала головой.

– Нет. Он меня даже не пустил.

– Так, может, и не надо сейчас, – мягко предположила подруга. – Подожди немного. Хотя бы денёк. Пусть он успокоится. Да и ты тоже.

– Но, если ты не рассказывала, и я не рассказывала, как же все узнали?

– Вот, – Лена достала телефон, водя по экрану пальцем, спросила: – Ты в классный чат сегодня заходила?

– Нет, – сообщила Мика, а подруга продолжила:

– Это в нём кто-то написал… – И развернула мобильник так, чтобы Мика могла прочитать.

«А вам не кажется, что Калганов очень похож на Алекса Вебера? Если снять очки и убрать чёлку, прямо одно лицо. А вдруг это он и есть? Просто не хочет признаться».

– Это не я! – поспешно выдохнула Мика.

– И не я, – добавила подруга. – У нас с тобой имена подписаны. А это вообще непонятно кто. Не имя, а только ник. Китти. Кого спрашивала, никто не представляет, чей. Даже Мухортова. И ни Кошкиных, ни Кать у нас в классе нет. Но и посторонним взяться неоткуда. Только же своих приглашали.

И никаких однозначных доказательств, что это не Мика и не Лена. Они ведь тоже могли, если с другого номера. И совсем уж непонятно, как ещё кто-то оказался в курсе.

Подслушал? Когда? Как? Возле их дома? У Мики в квартире? Пока они с Сашей шли из школы и болтали? Но это же надо уметь оборачиваться невидимкой. Или подбросить подслушивающее устройство, например, Мике в рюкзак.

Глупость какая! Но что теперь делать? Ведь настоящая проблема не в том, кто это сделал, а в том, что сделал – выдал чужую тайну.

– Я сказала девчонкам, что наверняка это кто-то их разыграл. Насмотрелся, как они тут страдают по Алексу, и прикололся. Что, даже если немного похож, это ещё ничего не значит. Такое часто встречается. Да и кто в своём уме стал бы подобную вещь скрывать? Наоборот, сразу бы признался. И вообще, что Веберу делать в махровой провинции? Уж всяко давно бы перебрался в столицу.

– И они поверили?

– Да вроде бы, – Лена пожала плечами. – По крайней мере задумались и даже с чем-то согласились. Ещё и Сабина поддержала. Типа если бы так и было, уж она-то обязательно бы знала. Вроде ж логично.

– Угу, – кивнула Мика, благодарно посмотрела на подругу. – Но Саша-то не знает. Надо ему об этом рассказать.

– Прямо сейчас? – уточнила та, увидев, что Мика поднимается с места, ухватила за руку. – Мик! Ну не торопись. Реально же, дай ему остыть. Думаешь, он сейчас захочет тебя слушать? Лучше пережди. Завтра же в любом случае увидитесь в школе.

Ну да, увидятся.

Но Лена ошиблась.

Мика-то туда отправилась. Правда, когда вышла из квартиры, нестерпимо захотелось опять позвонить или постучать в соседскую дверь, но она сдержалась, решив, что в школе и правда надёжней. А вот Калганов там так и не объявился – ни на первом уроке, ни на втором.

– Лен, а вдруг ему теперь из нашей школы уйти придётся? Из-за меня.

– Да почему из-за тебя-то? – возмутилась подруга. – Не ты же остальным растрепала.

– Но всё равно, – упрямо возразила Мика. – Смотри. Всё же было нормально до того, как я узнала. А тут… сразу… – Она и заканчивать фразу не стала, вывела твёрдо: – Значит всё-таки из-за меня.

– Глупости-то не говори, – отрезала Лена не менее твёрдо, разве только совсем чуть-чуть неуверенно.

Но Мика только это и заметила, страдальчески изогнула брови. И тут ещё, так невовремя, подвалил Лис.