Текст книги "Приключения в антропоцене"
![](/books_files/covers/thumbs_240/priklyucheniya-v-antropocene-174216.jpg)
Автор книги: Гайя Винс
Жанр: Зарубежная публицистика, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
На ужин у меня овощное рагу с чапати, и я выпытываю у Ани подробности об этой не знающей дыма нирване. Оказалось, что это была инициатива одной из общественных организаций, благодаря которой вся деревня перешла на микрогидроэлектроэнергию, используя течение ручья для запуска турбины, обеспечивающей электричеством деревню. «Мы использовали все больше и больше керосина и солярки, потому что был большой наплыв туристов, и это стоило слишком дорого», – говорит Ани. Когда идея о микрогидроэлектростанции прозвучала впервые, некоторые жители деревни отнеслись к ней скептически, считая, что переход на новый источник энергии будет очень затратным. Как бы там ни было, те, кто не мог себе позволить все дорожающую солярку, просто рубил деревья в лесу на дрова и кидал в костер навоз и другие отходы. Однако по мере увеличения потока туристов росли потребности деревни в энергии, а редкие высокогорные леса с ужасающей скоростью пустели. Назревало напряжение между теми, кто хотел сохранить лес для выпаса буйволов, и теми, кому он был нужен для топлива.
По словам Ани, микрогидроэлектростанция все изменила. «Она вырабатывает бесплатную энергию для всего необходимого – освещения, музыки, приготовления пищи. А какой чистой стала кухня без сажи!» – улыбается она. Даже лес начал восстанавливаться. Остальные жители, с которыми я беседовала, тоже считают, что новый источник энергии значительно улучшил жизнь, хотя остается один спорный вопрос: могут ли чапати сохранить свой вкус, если они приготовлены не на открытом огне?
Ледник, который питает деревенскую микрогидроэлектростанцию, расположен высоко в горах – грязный апостроф, окруженный снежными вершинами, на северной границе Непала с Тибетом. «Детьми мы, бывало, играли на леднике, он тогда спускался до самого монастыря, – говорит Рингин Лаама, местный погонщик яков. – А теперь он отступил на два километра». Горный склон под ледником сильно изрезан и четко демонстрирует степень залегания льда на горной породе. По словам Лаамы, с каждым годом ледник отступает все дальше. «Я думаю, лет через десять его вообще не будет, – говорит он. – Странно даже представить».
Вдоль склонов горы над каждой маленькой группой домов выстроены изогнутые стены из крупных валунов. Земля здесь раньше круглый год была покрыта льдом, и когда он растаял, то обнажил расселины в горной породе. Гималайский горный хребет – «Обитель снегов» на санскрите – одна из самых молодых горных систем на Земле, до сих пор продолжает быть зоной активных сейсмических и тектонических процессов и интенсивного формирования. Оползни – и без того не редкость в этих краях – с потеплением климата стали происходить чаще и приводить к смертельному исходу. Лаама указывает на большой шрам в горе напротив, пальцем прочерчивая его контур. Он протянулся вниз через развалины бывших домов, сформировав огромный валун.
В других местах планеты оползни перекрывают реки, приводя к скапливанию воды. Это может привести к катастрофическому разливу: внезапный бурный паводок, развивающийся мгновенно, без предупреждения, с большой скоростью несет огромные объемы воды и обломочные породы. Каждый год погибают сотни человек – в 2002-м внезапные паводки и оползни унесли жизнь 427 человек в Непале и причинили ущерб на 2,7 млн долларов.
Ожидается, что в течение следующего десятилетия реки, питаемые ледниками, будут переполняться и выходить из берегов на фоне ускоренного таяния снега. Однако полноводье будет недолгим; когда ледники уйдут, закончится и талая вода. Это означает, что турбины, снабжающие электроэнергией кухню Ани, будут простаивать без дела. Возможно, поэтому некоторые жители деревни, предвидя такое развитие событий, вложили средства в конкурирующий источник энергии для приготовления пищи, продвигаемый другой общественной организацией. Я захожу в гости к Алоку Шрестне, человеку настолько самодостаточному, что он производит бытовой метановый газ из сточных хозяйственных вод, навоза и других отходов, которые загружены в биореактор под его домом. Биореактор – это большая емкость с питательной средой для бактерий, которые метаболизируют отходы, производя в процессе полезный метан. Шрестна использует его для кухонной плиты, и остается еще достаточно энергии для освещения и питания маленького генератора для подзарядки батареек.
Я побывала в нескольких домах по всему миру, где семьи производят собственный биогаз из различных отходов, включая один такой дом в Перу, в котором энергию получали из помета морских свинок, и везде были экологически безопасные и экономичные кухонные плиты с некоптящим пламенем. Зажигать плиту на короткие, пусть даже регулярные, интервалы – это одно дело; питать энергией оборудование, которому необходим постоянный источник электричества, – совсем другое. Например, гидротурбина, на которую возложены все надежды и мечты племени Махабира Пуна, приводится в движение ручьем, питаемым снежной талой водой с горных ледников. Отсутствие снега означает отсутствие талой воды и энергии, а в последнее время некогда глубокий ручей мельчает. Когда использовать воду станет невозможно, развитие этого региона, во всем превосходящего соседей, от уровня грамотности до медицинского обеспечения, будет целиком зависеть от того, сможет ли правительство подключить эти деревни к общей энергосети.
У правительства есть всего несколько лет, чтобы построить достаточно резервуаров для талых вод и обеспечить страну ресурсами для развития в XXI веке, прежде чем энергия иссякнет. В вероятность положительного исхода пока что верится с трудом. Засухи уже приводят к периодическим полным отключениям электропитания, поскольку гидроэнергетика страны испытывает нехватку воды на фоне слаборазвитой энергетической инфраструктуры. В развивающемся мире отключение энергоснабжения происходит по графику разгрузки сети, по которому правительство распоряжается скудными запасами энергии, по очереди распределяя электричество между разными регионами. Подобные обесточивания наносят серьезный удар по непальской зарождающейся электромобильной промышленности и семистам экологически чистым Safa Tempo (трехколесным маршруткам), которые лавируют по улицам Катманду, подзаряжаясь на тридцати двух станциях и перевозя около 100 000 жителей ежедневно. Более 8 млн долларов вложено в эту отрасль, а на пяти предприятиях работают тысячи сотрудников. Однако отключения энергоснабжения приводят промышленность к краху – жители (90 % самозанятых незамужних женщин), купившие Safa по программе кредитования, субсидированной неправительственными организациями, не способны совершать платежи по кредитам, потому что не могут пользоваться своими машинами и вынуждены прибегать к услугам такси. Если промышленность на самом деле пойдет ко дну, по улицам будут ездить автомобили, загрязняющие окружающую среду, что приведет к выбросу углерода в атмосферу и коричневому туману. И в конечном итоге к ускорению темпов потепления.
Атмосфера в антропоцене не похожа на ту, какой она была за всю историю планеты, и воздействие человечества на этот воздушный океан оставит свой след на многие тысячелетия вперед. Химические вещества из воздуха проникнут в океаны, горные породы и во все уголки живого мира. Кораллы и деревья поглощают другие соотношения изотопов (форм) углерода, отличные от тех, что были в период голоцена, поскольку сейчас они абсорбируют углекислый газ, выпускаемый в атмосферу при сжигании природного топлива. Однако наши преобразования атмосферы могут быть временными или постоянными, и это зависит только от нас. Если завтра мы прекратим выбрасывать газ в атмосферу, выключим миллионы электронных устройств, запретим воздушный транспорт, то в течение нескольких лет атмосфера вернется к условиям, аналогичным голоцену. В течение нескольких веков даже уровни углекислого газа достигнут доиндустриальных.
Но, конечно, завтра мы не прекратим выброс химических веществ. Количество загрязняющих веществ, выпускаемых в атмосферу, возрастет, и люди продолжат изменять климат. Несмотря на то что ученые, организации и средства массовой информации неустанно твердят, что климат меняется, очень сложно тем не менее оценить масштабы происходящего, возможно, мы осознаем эти перемены, однако почувствовать, что они означают, – совсем другое дело.
Климат – одна из самых надежных опор человечества. Он существенным образом характеризует то, где и как мы живем, нашу культуру, окружающую среду и даже наше место в истории. Именно климат определяет координаты геологической эпохи голоцена. Именно он обеспечивает биологическое разнообразие на региональном и общемировом уровне, отражает экологию, гидрологию (количество воды на планете) и погоду. Он определяет, например, грозит ли эпидемия малярии и будет ли расти пшеница.
Жить в условиях нового климата – значит жить в совершенно другом мире или, скорее, в мире другой геологической эпохи. Вместо климатически стабильного голоцена мы вступаем в неизвестную область антропогенного, вызванного деятельностью человека изменения климата. Мы будем ощущать на себе его воздействие, даже если попытаемся изолировать себя от этих перемен или приспособиться к ним. Изменение климата будет оказывать все более сильное влияние на производство продуктов питания, состояние и функционирование городов, выработку энергии, мировую политику и взаимодействие с другими людьми и биологическими видами.
Поведение человека и характер развития государств будут определять атмосферные условия антропоцена в ходе его дальнейшей эволюции. Атмосфера антропоцена, в свою очередь, будет также играть решающую роль в том, как будет происходить развитие человечества. Бедствующий, отстающий Непал балансирует на пороге светлого будущего: у него есть зачатки жизнеспособной демократии и положительный десятилетний опыт экспериментов со спонсированием проектов неправительственными организациями, от микрогидроэлектростанций до экологичных кухонных плит, даже несмотря на борьбу с наследием нагревания атмосферы – последствием индустриализации в других странах. В какую бы сторону ни сместился этот баланс, дети в Нанги во многих смыслах избежали судьбы большинства современников. Они уже являются частью глобального человеческого диалога, поэтому смогут чувствовать себя в антропоцене более уверенно, имея возможность преодолевать географические ограничения.
Упоминания о результатах наших преобразований в атмосфере будут часто встречаться на страницах этой книги – я покажу, как они связаны с другими изменениями, которые мы осуществляем на планете. Многие решения, которые принимаются человеком, основываются на технологической экспансии воздушного пространства, инновациях таких людей, как Махабир Пун из Нанги. Как когда-то сказал Ларри Бриллиант, директор одного из фондов Google: «Все начинается с обыкновенных людей. Обыкновенные люди совершают необыкновенные поступки, а мы затем героизируем их. Мы делаем из них героев. И в этом наша проблема, потому что другие обыкновенные люди смотрят на этих героев и думают, что они не смогут достичь подобного. Однако эта дорога открыта для всех. Для кого угодно и в какое угодно время».
2
Горы
Когда перемещавшиеся по ранней планете массы расплавленных магматических пород затвердели, образовав земную кору, планета обрела первый растительный покров, и произошло это 4,3 млрд лет назад. Остывая поверх бурлящей лавы, словно карамельная корочка на крем-брюле, кора сжималась и собиралась в складки, образуя выпуклости и возвышенности: так появились первые горы.
Однако Земля никогда не останавливается. Эта твердая, казалось бы, навсегда застывшая масса незаметно перемещается. В течение миллиардов лет вскипающие потоки пузырящейся карамели раскалывали земную кору на сотни частичек или же сталкивали многочисленные острова, которые превращались в огромные континенты. Некоторые из таких объединившихся суперконтинентов срастались и распадались, каждый раз трансформируя облик планеты; самый последний и наиболее известный из них – Пангея (Всеземля), сформировался 300 млн лет назад, а затем раскололся на отдельные континенты. Всякий раз, когда дрейфующие плиты земной коры сталкиваются друг с другом, их поверхность сминается, образуя горы.
Когда плиты расходятся, морщинистая толща пород разглаживается, и горы опускаются. Поэтому некоторые горы на планете высокие, как, например, продолжающие свой рост Гималаи, а некоторые низкие.
Горы также могут внезапно возникать во время вулканизма – процесса, который породил континентальные массивы. Время от времени расплавленная порода вырывается через трещину между плитами и, скапливаясь на поверхности или у морского дна, формирует новую гору. Так появились Килиманджаро в Танзании и Кинабалу в Борнео.
Молодые горы отличаются крутыми, скалистыми склонами и иззубренным рельефом, как Гималаи, однако со временем, по мере размывания поверхности речными или ледниковыми стоками или же разрушения от внезапных оползней, склоны становятся более пологими. Воздействие воздуха, ветра, солнца, дождя и деятельность микроорганизмов также разрушают горы, когда углекислый газ извлекается из атмосферы и вступает в химические реакции с растворенными в породе минералами. Этот процесс называется выветриванием.
Горы необычны, потому что в такой местности встречается несколько типов климата. Как правило, чтобы ощутить разницу в температуре или оказаться в других погодных условиях, необходимо преодолеть тысячи километров к югу или северу, однако подобного эффекта можно добиться, поднявшись или спустившись всего на сто метров по горному склону. Это происходит потому, что молекулы воздуха распределены в атмосфере неравномерно – в «воздушном одеяле» рядом с земной поверхностью их концентрация плотнее. Чем выше вы поднимаетесь, тем меньше в воздухе молекул, возвращающих в атмосферу тепло, поэтому и температура ниже. Именно по этой причине вершины гор, даже расположенных в экваториальном поясе, как гора Кения, покрыты ледниками и снегом. Когда высота и широта сочетаются, как, например, в Антарктике, то целая горная цепь может быть покрыта толстым слоем снега и льда.
Такие изменения климата приводят к образованию экосистем, схожих с островными, где некоторые биоты встречаются только в отдельных, обусловленных высотностью, ареалах на определенных горах и изолированы от своих биологических собратьев на протяжении тысячелетий.
Относительная прохлада на взгорьях также служит крупнейшим источником пресной воды в мире, поскольку насыщенный влагой воздух конденсируется над вершинами, а затем освобождается от своей ноши в виде дождя или снега. Большая часть этих осадков остается в местах скопления – в горных ложбинах. Только представьте: 97,5 % воды на Земле – это океаны или соленые подземные воды; из оставшейся части только 0,01 % содержится в облаках и дожде, 0,08 % – в озерах, реках и болотах планеты, 0,75 % – в подземных водах, а 1,66 % – в ледниках и сугробах. Это означает, что больше половины мировых ресурсов пресной воды находится в ледниках.
Такой была ситуация в голоцене. Однако из-за того, что деятельность человека в эпоху антропоцена нагревает планету, горы сильно меняются. Биологические виды поднимаются выше по склонам в поисках привычных температур со скоростью 12 метров за десять лет; на это их вынуждает глобальное потепление – по оценкам специалистов, им придется мигрировать на 100 метров вверх по склону с каждым увеличением температуры на 0,5 °С{27}27
Chen I.-C., Hill J. K., Ohlemuller R. Rapid Range Shifts of Species Associated with High Levels of Climate Warming // Science. 2011. Vol. 333 (6045). P. 1024–1026.
[Закрыть]. Очевидно, что животным осуществить это легче, чем растениям, однако последние тоже мигрируют. Так, европейские сосудистые растения переместились на 2,7 метра за последние семь лет{28}28
Pauli H., Gottfried M., Dullinger S. Recent Plant Diversity Changes on Europe’s Mountain Summits // Science. 2012. Vol. 336 (6079). P. 353–355.
[Закрыть]. Другие виды были вытеснены на вершины, потому что их предыдущие ареалы обитания были заняты человеческими поселениями или были превращены в земельные угодья. Когда эти живые организмы оказываются на самом верху, двигаться дальше им некуда – тысячам видов грозит вымирание, особенно живущим в горах в тропических широтах. Специалисты по охране окружающей среды сегодня занимаются «контролируемым перемещением» видов в места обитания с более подходящим климатом в надежде спасти их. В некоторых случаях климатические миграции благоприятно сказались на результате, позволив людям выращивать фрукты и овощи на высоких склонах. Однако в других зонах москиты, переносчики болезней, теперь перебрались на высокие нагорья, где заражают местное население, не имеющее к ним иммунитета, что влечет за собой смертельно опасные последствия.Особую проблему для человечества в этом отношении представляет таяние льда. В среднем начиная с 1970 года ледники потеряли в толщине 14 метров{29}29
Dyurgerov M., Meier M. Glaciers and the changing earth system. 2004. URL: https://instaar.colorado.edu
[Закрыть]. Площадь практически каждого ледника, отмеченного Всемирной службой наблюдения за ледниками, начиная с 2000 года сократилась – включая все ледники Европы, большую часть ледников тропических широт, от Гималаев до Африки и Анд, и ледников к югу от гор Новой Зеландии.Человек всегда поклонялся горам как божествам или обителям божеств, он построил храмы на их высоких склонах и совершал паломничества к их вершинам. В антропоцене мы подчинили себе эти геологические чудеса природы, сделав их темнее, суше и однотипнее, лишив уникальной флоры и фауны и даже обезглавив в поисках спрятанных внутри минералов. Мы меняем рельеф гор на нашей планете – теряя защитный покров снега, обнажившаяся поверхность начинает крошиться. Горы, включая Маттерхорн в Швейцарии, разрыхляются и рассыпаются на обломки.
Люди по-прежнему находятся во власти очарования высоких горных вершин, однако пути, которые они теперь прокладывают к этим божественным горизонтам, отмечены скорее разбросанным мусором, нежели молитвенными камнями. Но даже несмотря на осквернение этих святынь, мы как никогда зависим от гор – источников пресной воды.
В этой главе я размышляю над тем, как изменения, которым мы подвергаем горы, влияют на жизнь их обитателей, и как в антропоцене люди пытаются воссоздать для гор условия голоцена.
Храмы возвышаются над глинобитными домами и замками. На каждой крыше развеваются молитвенные флаги, а мужчины и женщины в суконных накидках с яркими поясами о чем-то шепчутся. Я нахожусь в Трансгималаях на крайнем севере Индии, в древнем царстве Ладакх. В этом самом густонаселенном регионе Земли, полностью состоящем из гор, проживает 80 % населения, которое исповедует тантрический буддизм, – потомки паломников и торговцев, путешествовавших по старинному Великому шелковому пути между Тибетом и Индией или Ираном.
В деревне Стакмо крестьяне готовятся к сбору урожая. Двое мужчин сидят возле каменной стены из сухой кладки, затачивают косы зажатым между коленями лезвием и оживленно переговариваются. Пожилая женщина, длинные волосы которой заплетены в ленточные косы, ведет осла и теленка к своей выбеленной глинобитной землянке. На поле за домом як пережевывает люцерну и размахивает похожим на лошадиный хвостом. Яркие бархатцы, окружив одиноко стоящее абрикосовое дерево, кивают своими головками в такт едва уловимым звукам музыкальных подвесок. Время как будто остановилось.
Но как рассказали мне местные жители, многое здесь изменилось. «В середине сентября мы обычно просыпаемся с обледеневшими усами», – говорит Таши, 76-летний крестьянин в шерстяной шапке и больших розовых очках. На шее у него висят буддистские четки, а смуглое, иссушенное солнцем лицо гладко выбрито. Я нахожусь на высоте 4000 метров, однако здесь недостаточно холодно, чтобы успели заморозиться усы, а с чистого, безоблачного неба спускаются нещадные лучи палящего солнца, которые сжигают мою чувствительную европейскую кожу, – и так происходит триста дней в году. Крыша мира нагревается.
Зажатый между Пакистаном, Афганистаном и Китаем (точнее, Тибетом), Ладакх поздно присоединился к индийскому штату Джамму и Кашмир и остается оспариваемой территорией. По ночам индийские и пакистанские пограничники подшучивают друг над другом: китайцы раскрашивают горы на индийской территории в красный цвет, а индусы в ответ разрисовывают зеленым китайские. Однако деревня Стакмо далека от подобного националистического позерства. Жителей деревни больше заботит давняя и жизненно важная проблема – как договориться с этими гористыми горчичного цвета пустынными землями. Здесь правит глобальное потепление, нарушая привычный образ жизни ладакхцев сильнее любых межнациональных территориальных столкновений. Из-за деятельности человека температура в регионе поднимается настолько быстрыми темпами, что по мере таяния ледников горы меняют цвет с белого на табачный прямо на глазах у местных жителей. С ледниками исчезает и единственный надежный источник воды в Ладакхе.
За свою жизнь Таши видел, как растаяли два больших ледника только в этой долине – он указывает мне на их расположение, но я вижу только такие же высохшие, песчаные и розовые горы, заполняющие собой пространство между долиной и небом. Снег лежит только на вершинах, а единственные ледники, которые я отмечаю, расположены на высоте 5500 метров. Однако потепление климата – не самая большая проблема для жителей деревни. Им даже нравится, что в начале года им больше не надо сидеть в четырех стенах. Самая болезненная перемена – это непредсказуемость осадков. Теперь они образуются в неподходящее время года, что чревато катастрофическими последствиями.
Эта часть Трансгималаев, за перевалом Рохтанг, находится в дождевой тени. Климат здесь суше, чем в Сахаре, дождей не бывает по нескольку месяцев. Западные ветры не достигают здешних мест, а муссон с востока не может преодолеть высокий перевал. Раньше снег выпадал после октября и накапливался в течение зимы. Затем, в марте, снежные наносы начинали таять, своевременно орошая засеянные ячменем поля. Однако последние 10 лет количество снега постепенно снижалось, в 2012 и 2013 годах зимы были особенно малоснежными, что привело к серьезным последствиям. Урожай падает, питьевую воду доставляют правительственные автоцистерны, традиционные автономные сообщества приходят в упадок из-за оттока молодого населения, уезжающего на заработки в города или долины. Хуже то, что когда осадки все-таки выпадают, они выпадают в виде дождя во время сбора урожая и, прежде чем испариться на нижних участках горных склонов, уничтожают те немногие злаки, которые выращивают жители деревни.
Эти изменения также привели к обеднению и без того скудной растительности. Сапстан, еще один земледелец из Стакмо, рассказывает, что раньше его скот бродил по горам и питался дикорастущими травами. Теперь же он вынужден оставлять часть своих ценных посевных площадей для выращивания люцерны для яков и коз. Дикие животные тоже не могут больше наслаждаться былым привольем. На прошлой неделе Сапстан обнаружил на своем поле пятьдесят горных козлов, поедавших овощи. Горные козлы приманивают волков, которые нападают на домашних коз. Кроме того, горные козлы и дикие яки разрушают каменные стены, превращая их в груды валунов, которые блокируют оросительные каналы.
Неподалеку, в Лехе, главном городе Ладакха, дожди также вызывают множество проблем. Вплоть до последнего десятилетия этот регион не знал дождей. Дома построены из необожженных глинобитных кирпичей, а крыши с проделанным сверху отверстием для выхода дыма выстланы ветками, скрепленными глиной и ячьим навозом. Эти дома приспособлены под снег, который ложится на крыши и служит защитой от зимнего холода. Дожди же просто размывают эти постройки. Обеспеченные жители теперь начинают бетонировать свои дома.
Скудные дожди в конце лета не могут заменить настоящего зимнего снегопада. Дождь быстро спускается в реки и ненамного восполняет грунтовые воды. Источники высохли несколько месяцев назад, поскольку все больше и больше людей выкачивают грунтовую воду. Колодцы тоже пересохли и не используются. Отчасти это обусловлено бурным развитием туристической отрасли. Новые отели и гостевые дома оборудованы смывными туалетами, душами с круглосуточной подачей воды и стиральными машинами. Это очень нерациональная практика. В гостевом доме, где я остановилась, есть традиционный ладакхский компостный туалет, но таких домов немного. Однако при этом хозяйка получает используемую нами воду с помощью питаемого от генератора электрического насоса, лежащего на глубине 30 метров.
Бурный рост туризма и провальная государственная программа субсидирования отчасти стали причиной новой нехватки воды, однако основная проблема заключается в изменении климата, которому способствует увеличение выбросов парниковых газов во всем мире и распространение коричневого тумана в отдельных регионах. Данные практически невозможно получить – военные скрывают информацию, однако местные жители едины во мнении: ледники в регионе исчезают, и это происходит быстро.
Люди здесь находятся в особенно уязвимом положении, поскольку лето очень короткое. Если земледельцы не успеют в марте засеять монокультуры – ячмень, горох или пшеницу, то те не успеют созреть к сбору урожая в сентябре, до наступления суровой зимы и заморозков с температурой ниже 30 °C. Проблема заключается в том, что нерастаявшие ледники расположены слишком высоко, в 5000 метрах над уровнем моря, и до июня они не успевают заполнить оросительные каналы, а потом уже поздно начинать посевную кампанию.
Между тем потребность в воде в регионе неуклонно растет. В антропоцене люди в огромных количествах проникают в самые удаленные уголки планеты. Даже те регионы, которые раньше населяли лишь отдельные семьи, теперь принимают регулярные рейсы из крупных мегаполисов с толпами мигрантов со своим укладом жизни. Как и во многих других регионах развивающегося мира, туризм обеспечил приток дохода и новые возможности для жителей Леха, однако без воды плодородные земли в горной пустыне рискуют превратиться в пыль.
Гималаи – самая обширная территория, покрытая ледниками и вечной мерзлотой за пределами приполярных районов, насчитывающая 35 000 квадратных километров ледникового покрова и 3700 кубических километров запасов льда. Таяние льда ускоряется с каждым годом, а скорость отступления некоторых ледников достигает 70 метров в год. Горы меняются настолько стремительно и радикально, что сокращение белых участков можно увидеть даже на картах Google Earth. Темпы таяния уже превысили прогнозы ученых из Международного общества климатологов (IPCC): по их ожиданиям, к концу века 70 % ледников в регионе должны исчезнуть так же, как это произошло в Стакмо. Объем только талой воды, поступающей с небольших горных ледников, составляет 40 % в Мировом океане, и прогнозы показывают, что к 2100 году это приведет к увеличению уровня воды минимум на 12 сантиметров{30}30
Radić V., Hock R. Regionally differentiated contribution of mountain glaciers and ice caps to future sea-level rise // Nature Geoscience. 2011. Vol. 4 (2). P. 91–94.
[Закрыть].
По мере сокращения ледников талая вода образует озера, окруженные обломками горных пород и наносами, которые оставляет после себя отступающий лед. Подобно оползням, запруживающим водоемы плотинами из обломочных пород, прорывы плотин на ледниковых озерах приводят к сбрасыванию миллионов тонн воды, которые могут спровоцировать внезапные разрушительные паводки. По данным со спутниковых снимков, в регионе было обнаружено около 9000 ледниковых озер, из которых более 200 были признаны потенциально опасными, способными в любой момент прорваться и обернуться так называемым ледниковым озерным паводком. Многие такие озера сформировались за последние полвека и с тех пор постоянно увеличиваются в размерах. Люди всегда селились в опасных зонах, на склонах вулканов или по берегам разливающихся рек, часто ради использования ресурсов плодородных почв, но риски всегда были связаны с «действиями высших сил», с явлениями природы. В антропоцене мы создаем все больше рукотворных опасных зон и выселяем туда сообщества, которые исторически не приспособлены к жизни в подобных условиях. К примеру, ледниковое озеро Имджа в Непале сейчас достигает двух километров в длину и сотни метров в глубину. Если оно прорвется, бурный поток воды может разлиться на 60 километров, затопив дома и поля обломками горных пород, достигающих 15 километров в толщину, что приведет к потере этих земель для целого поколения. Перуанские гидрологи занимаются строительством туннелей для отвода воды из ледникового озера в Андах, после того как очередной прорыв берегов привел к гибели 10 000 человек, и отбор воды из контролируемых разливов таких озер мог бы обеспечить местное население столь необходимой ирригацией и гидроэлектроэнергией.
В эпоху голоцена ледники во всем мире испытывали колебания температур и влияние атмосферных осадков, однако за последние десятилетия таяние ледников ускорилось и приняло поистине глобальные масштабы. В антропоцене человечество руководит природными процессами. Мы вытолкнули планету за пределы ее естественного состояния и нарушили ее способность к саморегулированию или восстановлению ледяных покровов, которые мы растопили. Ледники тают и превращаются в озера, что приводит к увеличению потерь драгоценной для человека воды, поскольку она испаряется быстрее льда. Снег и тающий лед в Гималаях составляют до 50 % общего объема воды в десяти самых крупных реках Азии, включая Ганг, Брахмапутру, Инд, Хуанхэ, Меконг и Иравади. Это самые густонаселенные речные бассейны на Земле, здесь проживает свыше 1,3 млрд жителей, которые зависят от этих рек, начиная с сельского хозяйства и заканчивая рыболовством. В антропоцене нам либо придется придумать способы обходиться без пресной воды, которую хранят ледники, либо заменить самый крупный запас пресной воды на планете огромными бетонными резервуарами. Первый вариант, несомненно, поставил бы под угрозу жизнь миллионов людей, не говоря уже о размывании заболоченных земель и других экосистем. Второй вариант более предпочтительный – за последние 60 лет ледники на планете в среднем на четверть лишились массы льда. Во всем мире правительства уже сооружают водохранилища, хотя процесс идет удручающе медленно. Китай строит пятьдесят девять резервуаров для сбора и хранения талой воды с исчезающих ледников в провинции Синьцзян, высокогорной пустыне, однако воспроизвести огромные площади ледового покрова с помощью бетонных резервуаров очень дорого и практически невыполнимо с точки зрения логистики. В идеале водохранилища нужно было бы строить под землей, чтобы снизить потери испаряющейся воды, однако это лишь увеличивает их стоимость. Несмотря на это, в антропоцене мы наверняка станем свидетелями реализации широкомасштабной программы по строительству водохранилищ.
Однако есть и альтернатива. Я приехала в Ладакх, чтобы встретиться с замечательным человеком, который бросает вызов глобальному потеплению и побеждает. Его называют Ледниковым человеком (Glacierman), и одевается он как Кларк Кент: такой же бежевый свитер и практичные ботинки на шнуровке. Однако в отличие от героев комиксов ему 74 года. Он приглашает меня в свой уютный фамильный дом в маленькой деревушке Скарра, близ Леха, и, пытаясь сохранять образ простого парня, знакомит меня с очаровательной женой и дочерью, мы пьем особенный местный напиток, часуйму, закусывая миндалем и абрикосами.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?