Читать книгу "Капитан Колдомасова. Следователь Генеральной прокуратуры Российской Федерации по особо важным делам"

Девчонки по-детски обрадовались и стали говорить, «спасибо».

«Скажите, пожалуйста, – спросила капитан Колдомасова, – спрашивали когда-нибудь у вас про подозрительных людей, милиционеры, как я сегодня спросила?»

«Нет! – загалдели опять, перебивая друг друга, девочки. – Милиционеры нас только ругают, что мы одни без взрослых, шаримся по лесу, и прогоняют нас домой, когда мы гуляем, если мы им попадаемся. А ещё, мы от них убегаем или уходим подальше, когда увидим их издалека. Потому что никогда ничего хорошего от них ожидать невозможно. Кроме гнетущего, тревожного или напряжённого состояния своих организмов при их видимом присутствии даже в любом месте».

«Всё понятно», – сказала Капитан Колдомасова, попрощалась с ними и ушла, предупредив, чтобы они осторожнее были с деньгами и не размахивали ими на улице, и чтобы всегда были предусмотрительными, остерегались всегда всех других граждан, никому и никогда не доверялись и ни в коем случае не водили их к себе домой, как её сейчас, во избежание хитрых краж и мошенничества, разной и коварной уголовщины, изнасилываний и убийств. Потому что никогда и никому в этой жизни, доверять и доверяться нельзя!

Время было пятнадцать ноль-ноль. Капитан Колдомасова прошла через трамвайную линию, через лесной массив, и вышла к автобусной остановке на кольцевой дороге. Она достала свой сотовый телефон и позвонила в милицию по ноль, два. Представившись дежурному, она попросила срочно прислать за ней машину к указанной ею остановке на внешней кольцевой дороге.

Через пять минут к остановке подъехала патрульная машина ГАИ с двумя инспекторами ДПС, вероятно, находившаяся на дежурстве поблизости. Капитан Колдомасова подошла к машине, представилась, показав своё служебное удостоверение, и открыв заднюю дверь, села на заднее сидение. Закрыв аккуратно дверь, она холодным ровным голосом сказала:

«Меня нужно отвезти в центральный экспертно-криминалистический отдел. Везите меня так, чтобы я не боялась. Строго соблюдайте все правила и знаки дорожного движения, по крайней мере пока я не выйду из машины».

Послушав, что она говорит, инспектор ДПС посмотрел в боковое зеркало заднего вида, включил левый поворот, включил скоростную передачу, выключил стояночный тормоз и спокойно поехал, выключив левый поворот. Примерно через час, они подъехали к областному Управлению Министерства безопасности.

Капитан Колдомасова вышла из машины, сказав, что ждать её не надо, и пошла в здание, в нужный ей отдел. Прежде чем зайти в отдел, она зашла в общественный женский туалет пописать и уже после, пошла в отдел.

Зайдя в экспертно-криминалистический центр, капитан Колдомасова холодно поздоровалась, кратко представилась, села на первый попавшийся свободный стул и попросила пригласить к ней начальника ЭКЦ.

Буквально все, кто находился в отделе, прекратили свою работу и уставились с онемевшим любопытством на появившуюся в их кабинете, эту капитана Колдомасову в гражданской одежде, как на какую-то внесённую картину. Кто-то из сотрудников отдела тут же позвонил по телефону и сказал ей, что начальник сейчас придёт.

Капитан Колдомасова, сидя на стуле, положив ногу на ногу, скрестив руки на груди, приподняв слегка и немного в бок свой миловидный тяжёленький подбородок, молча и холодно, своим обычным замороженным взглядом с полуопущенными веками, неторопливо осматривала полностью, каждого присутствующего сотрудника, безразлично глядя в глаза каждому по несколько секунд. Все реагировали по-разному. Кто-то отводил глаза и снова смотрел на неё, кто-то, не отводя глаз, продолжал смотреть. В отделе при этом, воцарилась гробовая тишина. Конечно же, не зловещая. Напротив, – деловая или, если хотите, музейная.

Тишина была нарушена вошедшим начальником ЭКЦ, который сразу же узнал капитана Колдомасову, отметив про себя, что она и в гражданской одежде выглядит ничуть не хуже, чем в военной форме на совещании в областной прокуратуре.

Он тепло поздоровался с ней, назвав её при этом, по имени и отчеству, и остановился в ожидании.

Капитан Колдомасова, не вставая со стула, не меняя позы, достала свой сотовый телефон, подала его начальнику отдела и ровным голосом сказала:

«Здесь единственная в телефоне видеозапись предполагаемого подозреваемого. Перепишите её немедленно в любой компьютер отдела и телефон мне тут же верните. „Пробейте“ по картотеке и по паспортному столу всей области, похожего гражданина с адресом регистрации или проживания, и немедленно задержите его в любом месте. Разошлите видеозапись по всем отделам Министерства безопасности всей области. Размножьте и раздайте фотографии в цвете, всем оперативным службам и участковым милиционерам всех отделов Министерства безопасности. В том числе – ППС, ГАИ и ОВО. Нужно принять строжайшие меры по тайне следствия. Чтобы подозреваемый не узнал об имеющихся у нас данных по поводу его внешности и по поводу предъявляемых к нему претензий, и не затаился. Как говорят, – не „лёг на дно“, а продолжал бы смело шариться всюду, как обычно, чтобы попасться кому-нибудь из сотрудников Министерства безопасности на глаза. Если его удастся задержать, то „отрабатывайте“ его по полной программе, и сообщите в приёмную областной прокуратуры. Не бойтесь задержать похожих, лишних или не тех людей, но только тактично и предусмотрев всё. По максимальному сроку, никого не выпускайте пока не вычислите конкретного из них. Ну вот и всё. Жду свой телефон».

Начальник ЭКЦ подошёл к одному из сидящих за компьютером сотрудников и подал ему сотовый телефон капитана Колдомасовой. Всё слышавший сотрудник, взял телефон, посмотрел в нём устройство соединительного разъёма, открыл выдвижной ящик своего стола и достал оттуда необходимый соединительный провод с соответствующими разъёмными устройствами. Подсоединив телефон к компьютеру этим проводом, он переписал на свой компьютер необходимую видеозапись, разбросал её для живучести и уже по работе, по всем компьютерам отдела по внутренней линии, и вернул телефон своему начальнику. Начальник ЭКЦ отдал телефон капитану Колдомасовой, которая, проверив, что видеозапись в её телефоне сохранена, положила телефон в свою сумку и, безразлично попрощавшись, вышла из отдела.

Выйдя из экспертно-криминалистического центра, капитан Колдомасова подошла к дежурному по областному Управлению Министерства безопасности и попросила, чтобы её отвезли домой, по работе. Дежурный, майор милиции, сказал ей, что прямо у крыльца стоит машина Дежурной части, с госномером триста тридцать три, она её и отвезёт, куда надо.

Капитан Колдомасова, выйдя из здания ОУМБ, подошла к беленькой милицейской дежурной машине «Газель», села в неё на заднее сидение, сказала водителю, куда ехать, и чтобы он вёз её спокойно, не нарушая правил, чтобы она не боялась. И попросила его, остановиться по пути возле какого-нибудь продуктового магазина, купить еды домой. Водитель утвердительно кивнул головой, и они поехали.

Не доехав немного до указанного дома, водитель остановил машину около продуктового магазина, где капитан Колдомасова вышла из машины. Зашла в магазин и купила три килограмма копчёной краковской колбасы и целую головку голландского сыра килограмма на два с половиной. Трёхлитровую банку краснодарского, натурального сливового соку с мякотью, килограмм хрумчато-слоёной халвы, два килограмма шоколадных конфет «Кара-Кум» московской фабрики «Красный Октябрь», три килограмма в пяти разных обёртках, различных конфет «Марсианка», и пять московских плюшек бледно-жёлтого цвета. Двухлитровую банку натуральной свежей деревенской сметаны, которую вместе с молочком, жители села сами привозят ежедневно и сдают в этот магазин каждое утро на продажу. Сложив всё это в два белых большущих пакета, она вышла из магазина и села в машину, поставив пакеты рядом с собой. У неё чуть ли ни текли слюни от того, что она накупила, и что ей приходится себя сдерживать, чтобы что-нибудь прямо сейчас не попробовать. Тем не менее сама она, приметив, что водитель некурящий, потому что в машине и от водителя, совершенно не воняло табачищем и задымлено-табачной вонью, с удовольствием за это, угостила его, насыпав ему на сидение рядом с ним, две огромные горсти разных конфет, из тех что купила.

Водитель, слегка улыбнувшись, безразлично поблагодарил её, и после того, как она нормально уселась, поехал дальше, к её дому.

У дома, водитель остановился, подождал пока капитан Колдомасова со своими пакетами вылезет из машины, попутно осматривая её привлекательную жопу и ноги, и затем уехал.

Капитан Колдомасова поднялась с пакетами на третий этаж и, открыв дверь, зашла в квартиру. Закрыв за собой дверь на ключ, она разулась, сняла бейсболку, повесив её на трельяж, и понесла пакеты в кухню. Там она, промыла колбасу, сыр и банки, горячей водой, протёрла всё хозяйственным полотенцем, и сложила всё купленное, в большой холодильник «Минск» белорусского производства. Тоже по-современному относительно плоский минимально. Сорок сантиметров толщиной по наружным размерам, а шириной здесь, один метр, и высотой полтора метра. Чем огромно-квадратные и выпирающие при этом в помещение, тем более в кухне у граждан. Заполненный здесь всевозможными продуктами.

Чего только в нём не было: и свежие помидоры с огурцами, и апельсины с мандаринами и грецкими орехами из дружественной Абхазии, и яблоки с грушами и сливами из Родной для всех, Беларуси, между тем, самой высоко культурной и высоко цивилизованной республики, со времён Советского Союза и на нынешнем, постсоветском пространстве, возглавляемой образованным, порядочным, сдержанным, решительным и мудрым президентом, Лукашенко Александром Григорьевичем. Тут же в морозилке, и омуль с хариусом, из знаменитого Байкала и Ангары с расположенными на ней, легендарным Братском и Усть-Илимском, воспетыми блистательнейшим композитором и человеком, Александрой Пахмутовой, и не менее Божественной личностью – Николаем Добронравовым. Откуда, между прочим, родом и сама она – капитан Колдомасова – следователь Генеральной прокуратуры Российской Федерации по особо важным делам, с гордостью и удовлетворением подумала про себя тоже, капитан Колдомасова.

После этого ей стало лень рассматривать, что там ещё в холодильнике находится, и она закрыла дверцу этого, можно сказать, рога изобилия. Скромно про себя отметив здесь, что с голоду они с Жанной – не пропадут.

Вымыв тщательно руки, капитан Колдомасова сходила пописать, затем, взяв из холодильника тарелку с нарезанным ещё вчера, российским сыром, вазу с разными конфетами и одним яблоком, поставила всё это на красивый хромированный поднос, чтобы не накрошить на диване и в комнате, и пошла в комнату, чтобы выучить наизусть внешний вид того парня по телевизору со своей видеозаписи.

Она поставила поднос с тарелкой и вазой на край дивана. Сняла с себя пиджак. Достала в шкафу из своей большой сумки соединительный провод для своего сотового телефона и сложенную в пакете, спортивную форму с тапочками, мылом, двумя полотенцами и капроновыми сланцами для принятия душа, положив это на край дивана. Взяла из белоснежной дамской сумки сотовый телефон, и подсоединила его проводом к телевизору. Включила телевизор на соответствующую программу, и поставила на бесконечное проигрывание видеозапись в телефоне. Изображение появилось на огромном экране телевизора. Качество было тоже идеальным. Просматривались все, даже мельчайшие детали.

Капитан Колдомасова сходила на кухню и принесла из холодильника устойчивый графинчик с виноградным соком и стакан. Потом села развалившись на диван, налила себе соку в стакан, выпила его и стала есть российский сыр и разные конфеты, глядя на экран телевизора и запоминая «насмерть», этого парня и всё что на нём есть, шляющегося по кустам и просекам. Видеозапись воспроизводилась не останавливаясь, и было очень удобно её просматривать и запоминать. Кроме того, лакомиться ещё и конфетами.

Время было уже восемнадцать ноль-ноль. Скоро должна была прийти Жанна.

Капитан Колдомасова унесла всю еду в холодильник. Выключила телефон и телевизор. Положила телефон в свою дамскую сумку, а провод в сумку в шкафу, и прилегла на диван подремать до тех пор, пока не придёт Жанна. Только она легла, как тут же «отрубилась», и проснулась лишь тогда, когда в квартиру условным звонком позвонила Жанна.

Капитан Колдомасова открыла Жанне дверь.

«У, ти, моя красатулечка!» – сказала она Жанне и чмокнула её в нежную смуглую сияющую щёчку, около носика.

После чего пошла в ванну, чтобы освежить умыванием своё лицо после лёгкого сна.

Жанна закрыла дверь на ключ, сняла туфли, поставила на тумбочку трельяжа свою дамскую сумку и пошла на кухню, чтобы оперативно что-нибудь съесть. В пакете с собой, она принесла свежее молочко, творожок и сметанку, и поставила всё в холодильник. Пополняя так всегда, по необходимости, все запасы в своём холодильнике. Затем она достала из холодильника кусочек краковской колбасы, голландского сыра, стакан виноградного сока, одну московскую плюшку и съела всё это, запивая виноградным соком.

«Будете есть что-нибудь перед спортзалом?» – спросила она у капитана Колдомасовой, вышедшей из ванны.

«Нет, я только что поела как свиночка, и готова идти куда надо», – ответила капитан Колдомасова и пошла в комнату ждать, пока Жанна соберётся выходить из дома.

В комнате она надела свой пиджак, бейсболку и положила в свою дамскую белоснежную сумку пакет со своей спортивной майкой, шортами, носками, спортивными тапочками и небольшим тонким полотенцем с мылом и капроновыми сланцами, чтобы принять душ сразу после тренажёрного зала, и ещё лёгким полотенцем для вытирания пота. Её спортивная форма была тонюсенькой, в смысле, не толстой, поэтому заняла очень мало места в её пакете и в сумке.

За время пока капитан Колдомасова собиралась и ждала её, Жанна сходила в ванну и приняла полностью, горячий освежающий душ с мылом, после работы. Вытеревшись тщательно полотенцем, она побрызгалась приятного аромата туалетной водой и оделась. После взяла приготовленный заблаговременно, пакет со спортивной формой, и они вместе с капитаном Колдомасовой вышли из дома. Жанна сказала, что лучше ехать на автобусе три остановки, а обратно они прогуляются по вечернему городу пешком, чтобы подышать для здоровья свежим воздухом после физической нагрузки и перед сном.

Капитан Колдомасова с удовольствием согласилась, и они, подойдя к ближайшей автобусной остановке, сели в соответствующий автобус и поехали в спортивный комплекс. Людей в автобусе было немного. Все они вместе с кондуктором, с нескрываемым любопытством всё время рассматривали двух вошедших необычайных девчонок – капитана Колдомасову и Жанну. Капитан Колдомасова оплатила свой проезд, а Жанна предъявила свой проездной билет. Подъехав к спорткомплексу, который располагался на какой-то широкой и просторной площади, они вышли из автобуса и зашли в огромное, светлое и высокое, стеклобетонное здание.

Капитан Колдомасова сказала, что ей надо два часа позаниматься, чтобы «отвести душу» за прошлые дни. Если Жанна не хочет столько заниматься, то пусть подождёт её в холле или в буфете, или придёт в тренажёрный зал и ждёт её прямо там на скамеечке.

Договорившись, они разошлись по своим залам.

Капитан Колдомасова приобрела в кассе абонемент на два часа, с личным номером индивидуальной и довольно просторной, состоящей из двух частей, душевой кабинки: для переодевания в металлическом шкафчике, установленном в передней части помещения, и для мытья непосредственно под душем, во второй её части там, и с двумя ключиками – один для кабинки, другой для шкафчика. После зашла в тренажёрный зал и предъявила абонемент контролёру. У контролёра она спросила, как обстоят дела с кражами и есть ли надежда, что её не обворуют. Контролёр ответила, что кражи исключены. Всё на сигнализации и под видеонаблюдением. За исключением видеонаблюдения для непосредственно душевых кабинок. А именно внутри их, чтобы не подсматривать за голыми, переодевающимися и моющимися гражданами. Кроме того, ни у кого нет дубликатов ключей. Все дубликаты ключей находятся в личном секретном сейфе у директора в кабинете под сигнализацией. Директора сейчас нет. И если клиент потеряет свои ключи от кабинок и от шкафчиков, то возникнет большая проблема. В этот шкафчик и кабинку, попасть будет невозможно. Придётся искать по городу директора, чтобы он приехал сюда и лично снял с сигнализации свой сейф, и в присутствии охраны и понятых, получив доказательства от клиента, что там лежат именно его вещи, открыл лично сам шкаф клиента. Такая система, установлена в интересах безопасности и спокойствия клиентов.

Прослушав весьма удовлетворительную для себя информацию, капитан Колдомасова прошла в женскую раздевалку, в отдельную кабинку со стальным шкафчиком для одежды.

Закрывшись в кабинке на ключ, капитан Колдомасова разделась догола, сняла с себя всё, без исключения, затолкала пистолет в кобуре в левый полусапожек, закрыв его носками, как это обычно или невольно и наивно принято у доверчиво-«кнопочковых» людей, и сложила всё в шкафчик. Затем она надела на себя мягкую и свободную, трикотажную спортивную серую майку с открытой шеей, грудью, спиной и плечами, и такие же свободные, короткие спортивные шорты. Надев носки со спортивными тапочками и взяв с собой своё лёгкое полотенце для вытирания пота, капитан Колдомасова закрыла тщательно шкафчик и кабинку для переодевания, положила оба ключика в шорты в прочный передний кармашек с металлическим замочком, застегнула замочек на карманчике и вышла непосредственно в светлый, чрезмерно просторный, почти как шесть типичных школьных спортзалов вместе взятых, тренажёрный зал.

В зале было всё, чего душа желает. При этом зал был отлично и интенсивно проветриваемым с улицы, и поэтому постоянно со свежим чистым воздухом. Чему она очень обрадовалась.

Капитан Колдомасова решила начать со штанги. Она сделала себе штангу – пятьдесят килограммов. Сначала она, нагибаясь и разгибаясь, подняла её перед грудью с пола и вверх, пятьдесят раз. Затем, положив её сзади на плечи, она сделала пятьдесят полных приседаний. Стоя, она подняла штангу сзади с плеч и вверх, пятьдесят раз. Немного передохнув, она легла на спину и пятьдесят раз подняла штангу от груди вверх. Потом с положения стоя, приседая и выпрямляясь, она подняла пятьдесят раз штангу за спиной с пола и вверх, насколько получалось. После этого она, стоя держа штангу перед собой за гриф ладонями наружу перед бёдрами, пятьдесят раз подняла её до уровня плеч для нагрузки на бицепсы, сгибая руки в локтях. Немного отдохнув, она сделала то же самое для бицепсов, только держа гриф штанги ладонями внутрь, пятьдесят раз подняла штангу до уровня плеч. На этом свои упражнения со штангой, она закончила. Тело пылало жаром. На лбу выступила испарина. Она протёрла лоб своим полотенцем и легла спиной на спортивного «коня» немного отдохнуть.

Полежав на «коне» минут пять, капитан Колдомасова подошла к универсальному тренажёру «пресс-дуга» для «качания» пресса живота, и занялась «качанием» пресса на нём в разных положениях. Занималась она своим прессом пока ей не надоело, «качнув» его при этом, не менее трёхсот раз.

После работы над прессом живота и боковых мышц, она пошла пинать ногами и буцкать руками, среднюю боксёрскую «грушу». Несчастную эту «грушу» капитан Колдомасова запинывала ногами и коленями, забивала кулаками и локтями, чуть ли ни «до смерти», в течение тридцати минут, а то и больше, вспоминая при этом, Брюса Ли, Господа, Бога Кршнатку, и больше никого другого.

С трудом отрываясь от боксёрской «груши», капитан Колдомасова, обещая себе к ней вернуться, направилась к универсальному и многофункциональному тренажёру «Kettler». Сразу же села на него и начала разминать силовыми упражнениями разные внутренние и наружные мышцы и разные участки своего тела и своих конечностей, «злобно» при этом, поглядывая на уже самую большую боксёрскую «грушу».

Когда ей надоел этот «Kettler», она ушла с него и стала заниматься на тяжёлом ступенчатом тренажёре. Поднявшись на нём вверх, судя по приборам на полуторакилометровую высоту, капитан Колдомасова слезла с него слегка тяжеловато дыша, и стала быстро бегать по внешнему периметру зала вдоль зеркальных стен, тренируя таким образом, сердце, сердечные мышцы, все кровеносные сосуды и, как следствие, всё своё тело вместе с костями, с костными мозгами и с мозгами головы.

Набегавшись очень быстрым темпом «до седьмого пота» вволю, она, специально не отдыхая, вырабатывая именно таким образом свою необычайную выносливость, подошла к самой большой боксёрской «груше», и начала громить и долбить её ногами и руками до тех пор, пока на крупных часах в зале, время ни показало, что пора собираться домой.

Капитан Колдомасова, бросив «грушу», сделала несколько успокаивающих дыхательных упражнений с размахами рук перед грудью и в разные стороны, и окончательно успокоившись, забрав со скамеечки своё полотенце, пошла в женскую раздевалку принимать душ и переодеваться.

Присутствовавшие в тренажёрном зале мужчины, юноши и девушки, всего человек семь, практически побросали свои занятия на тренажёрах, и создавая вид, что они чем-то занимаются, всё время неотрывно таращились на капитана Колдомасову, поражаясь необыкновенной её физической и атлетическо-женственной красотой, силой, и в особенности – её выносливостью, бешеным темпом и сумасшедшими нагрузками.

Вымывшись полностью тщательно с мылом, капитан Колдомасова вытерлась, надела на себя всё что было на ней до прихода в тренажёрный зал, полностью собралась, вышла из раздевалки сопровождаемая взглядами присутствующих, и отдав абонемент с ключами от кабинки и шкафчика контролёру, вышла из тренажёрного зала в большой светлый холл, где её уже ждала Жанна.

Время было двадцать два часа. За окнами образовалась кромешная темнота с поблёскивающими крупными звёздами и звёздочками на чернеющем небе.

Выйдя из здания и вдохнув полной грудью прохладу тёмной, необычайной вечерней свежести, капитан Колдомасова, наслаждаясь почти уже ночной природой, а также ярким уличным освещением и красивой разноцветной иллюминацией, медленно, прогулочным шагом шла с Жанной по широченной улице по тротуару, в сторону своего дома, радуясь прекрасной жизни, напоенной и наполненной работой и отдыхом.

«Всё это, для Господа, Бога Кршнатки!» – игриво и радостно подумала капитан Колдомасова по поводу физических занятий в тренажёрном зале, и по поводу этой сверх прекрасной окружающей обстановки.

Людей вокруг было немного. Кто-то прогуливался, как и они. Кто-то шёл целенаправленно, – навстречу им или в попутном и поперечном направлениях. Всё вокруг было красиво вообще, и особенно для глаз, и дополнительно – приятно сердцу и мозгам.

Пройдя квартала четыре, Жанна предложила сократить путь следования, сказав, что если идти по центральным улицам, то идти будет намного дальше, чем, если срезать путь по второстепенным улицам.

Капитан Колдомасова с радостью согласилась, потому что ей хотелось смены впечатлений, и кроме того, проезжающие хоть и весьма редко автомобили, всё-таки поднимали лёгкую пыль и оставляли за собой лёгкий запах выхлопных газов, что немного портило окружающую обстановку и атмосферу приятного мироощущения.

На следующем перекрёстке они свернули на другую улицу. Освещение здесь было скромнее, и иллюминация попадалась весьма редко. Но зато яснее просматривалось чёрное небо и яркие, мерцающие разноцветными отливами и разного размера звёздочки этого бесконечного, завораживающего космического пространства. Они с Жанной, иногда останавливались, глядя до головокружения в эту чёрную со звёздами, небесную высь. И им обеим хотелось всем своим существом лететь вверх, в эту влекущую к себе, бесконечность, и раствориться в ней, чтобы никогда не возвращаться обратно.

«Только бы „кнопочка“ своего, обязательно с собой взять», – затосковав именно в эту секунду о нём, о своём «китике-барбоске» – муже, и с тоскливо-обидочковой грустью на себя за то, что сначала хотела сама одна лететь, и только потом вспомнила о родном своём муже, подумала в итоге капитан Колдомасова. Чтобы не бросить и не оставить его совсем одного здесь, своего невыносимо желанного и родного «крошку». К тому же за это – родного «обидочку», тоже.

Пройдя несколько таких улиц, они свернули на менее освещённую улицу и пошли по ней, радуясь, что она темнее всех, и что здесь звёздное небо воздействует на них более таинственнее, чем на тех улицах.

Вдруг, немного впереди в неосвещённом проулке, метрах в двадцати пяти от этой улицы, послышался тихий, молящий и плаксивый девичий голос:

«Отпустите нас, пожалуйста».

Кроме девичьего голоса, были неразборчиво и негромко слышны другие голоса, принадлежащие разным мужчинам или парням. Всё это указывало на то, что там происходит что-то нехорошее, и количество людей там, примерно до пяти человек. Так определила капитан Колдомасова своим ищейским разумом и природным чутьём.

«Жанна Александровна, давайте подойдём туда поближе и посмотрим, что там происходит», – вкрадчивым шёпотом предложила, пошевеливая своими глазками как любопытный «мышоник» и ставшая немного задумчивой вдруг, капитан Колдомасова.

Жанна придержала капитана Колдомасову за локоть и едва слышным, испуганным и взволнованным голосом сказала:

«Да вы что?! Зачем это?! А вдруг они начнут к нам приставать или на нас нападут. Лучше позвонить в милицию. Пойдёмте лучше домой, тут недалеко осталось, – минут двадцать идти».

«Жанна Александровна? – удивлённо возразила шёпотом капитан Колдомасова. – Если я сейчас позвоню в милицию, то подъезжая сюда они такого шуму наделают, что все, кто там сейчас есть, разбегутся в разные стороны, и не у кого будет узнавать или спросить, в чём там дело или что там случилось, или где и кого искать потом».

В это время оттуда опять стали слышны всхлипывания и грубые голоса, среди которых можно было разобрать, как один из тех, кто там был, злобно прорычал:

«Заткнись, сука, пока мы ни сделали его калекой».

Капитан Колдомасова после этого, понимая, что больше ждать нельзя, тихо сказала Жанне:

«Я, например, пройти мимо этого не могу, просто как человек. Тем более, по долгу своей службы. Мне что, прикажете позорить Генеральную прокуратуру Российской Федерации? Подождите тогда меня здесь, я схожу туда одна».

«Нет, я пойду с вами», – испуганно прошептала Жанна, и они бесшумно подошли к этому неосвещённому переулку, свернули на него и, крадучись вдоль кустов, пошли в сторону периодического шума и возни.

Переулок представлял собой широченную аллею отдыха с несколькими, состоящими из бетонированных плит, дорожками для прогуливания, с крытыми беседками для отдыхающих и детскими игровыми площадками. Кроме того, вдоль бетонных дорожек и вокруг беседок, где густо, а где реже, разрослись высокие и низкие, разных пород кустарники и деревья. Многоэтажные дома по обе стороны этой аллеи, располагались очень далеко от аллеи и друг от друга.

«Конечно, такое место среди города, настоящий рай для влюблённых, да и для подонков тоже. Хотя наличие подонков, совсем не зависит от расположения благотворных для них мест. Подонок – он в любом месте подонок, даже, если он при этом, совершенно ничего не делает и не замышляет. И носит же Земля этих уродов – гнусных тварей», – с нарушенным состоянием необыкновенно приятных впечатлений до этого момента, подумала «кнопочковая» девочка, капитан Колдомасова.

Подойдя незаметно почти вплотную к группе людей и спрятавшись за кустами, росшими за небольшой беседкой, капитан Колдомасова сняла с плеча свою дамскую сумку и протянула её Жанне, едва слышно сказав:

«Подержите. И не вздумайте выходить. Я попробую здесь сама разобраться».

Жанна тряслась и дрожала, как осиновый листок. Вылупив свои тёмные глазки и вжав свою головку в свои плечики, она кивнула утвердительно головой, взяла дрожащей рукой сумку из руки капитана Колдомасовой, надела себе на плечо, и они обе, выдвинув вперёд свои «мо… одочки» и пошевеливая своими тёмными глазками внутри своих век, стали любознательно и изучающе наблюдать, что здесь происходит.

Метрах в пяти от беседки, за которой они спрятались, находилась группа людей, слабо освещённая уличным светильником, висящим на далёком столбе. Постепенно привыкая к темноте, эту группу можно было разглядеть всё лучше и отчётливее.

Там было трое парней, один мужчина лет сорока и одна девушка небольшого роста. На вид девушке было лет около двадцати. Она сидела на бордюре и, вытирая сопли и слёзки руками, тихо, почти беззвучно плакала. Носового платочка у неё не было, и она обтиралась мокреньким рукавом, воротничком своей кофточки и кулачком или ладошкой. Дальше от неё, метрах в пяти, стояли два парня, лицами в сторону спрятавшихся Жанны и капитана Колдомасовой.

Один из них, лет двадцати пяти, стоял немного согнувшись, с разбитым в кровь лицом. То прижимая, то отводя ладонь от лица, рассматривал свою кровь на своей ладони и пытался задирать голову вверх, чтобы сдержать кровотечение из носа. Второй парень в тёмной куртке, на вид лет пятнадцати-шестнадцати, держал избитого парня левой рукой за правый рукав его пиджака и смотрел ехидно, саркастически и нагло улыбаясь, на разбитое его лицо. В правой опущенной руке, этот шестнадцатилетний держал стальную, из рифлёной арматуры, сорокасантиметровую дубинку толщиной около пятнадцати миллиметров и раскачивал ею, как маятником, нагоняя, вероятно, страху на избитого парня.

Сорокалетний, выше среднего роста худощавый мужчина, стоял в двух метрах от этих двоих парней лицом к ним, рассматривая и потирая другой рукой свой правый кулак с зажатым в нём, сотовым телефоном. Видно, это он ударил двадцатипятилетнего парня в пиджаке и смотрел, не повредил ли себе кулак об его зубы.

Ещё один парень, лет двадцати трёх, крупновато-высокий и немного толстоватый, какой-то жлоб даже или «шкаф», с наглой мордой стоял в метре от сидящей, всхлипывающей, плачущей девушки, и расстёгивал, приближаясь медленно к ней, ремень своих брюк и ширинку на брюках. В левой руке, скорее всего для устрашения, он держал раскрытый перочинный, с толстым лезвием нож. Притормозился он в своих действиях, от недовольного и наглого, с уголовными интонациями голоса сорокалетнего мужчины, который, обращаясь к избитому парню, сказал:

«Куда это ты, паскуда, намылился звонить? Ты чё? Лох опущенный, овца недорезанная! Куда ты дёргаешься? – затем цинично добавил. – Телефон твой, мы конфискуем в фонд нуждающихся».