Читать книгу "Новелла «Единственный конец злодейки – смерть». Том 4"

– Это не так! Тебя позвали не для этого! – Герцог вытаращил глаза. – Я же сказал: тебя пригласили, чтобы такое не повторилось! Я обеспокоен, возможно, кто-то замышляет что-то против Экхартов…

– Посторонние тут ни при чем, – торопливо перебила я герцога. Все пошло вразрез с моими ожиданиями. Я думала, раз вернулась родная дочь, он тут же откажется от меня, если я попрошу. Но, видимо, герцогу еще не промыли мозги, поэтому оказалось непросто. – Все организовала я! Дальнейшее расследование не потребуется. Это моя вина, и я несу за это ответственность.

– Черт возьми…

– Нет, ты не можешь уйти, – вместо не договорившего герцога мое предложение отверг кто-то другой. Я повернула голову: Дерек испепелял меня взглядом. В какой-то момент его глаза налились кровью.

– Почему? – тут же переспросила я, совершенно не понимая Дерека: думала, все будут двумя руками за такое предложение. – Хорошо же будет ловко завершить дело, свалив вину на меня, как вы всегда делали. Поэтому я уйду из дома и…

– Ты… никуда не пойдешь, – рявкнул он, как герцог.

«Чего ты кричишь?» – пробурчала я про себя в растерянности и посмотрела на него.

– Если сказать, что это был спектакль, можно усмирить слухи. Но что будет с престижем Экхартов?! Твоя репутация!..

Дерек, обливаясь потом, словно за ним кто-то гнался, быстро сыпал словами, но вдруг остановился. Видимо, поняв, что был слишком резок, он убрал волосы со лба и сказал чуть более мягким голосом:

– Если ты покинешь дом, то будешь не защищена.

– С каких это пор вы так печетесь о моей репутации?

– Ты, в самом деле!..

Видимо, мой вопрос ему крайне не понравился, потому что лицо Дерека стало ужасающим. Эта ситуация постепенно начинала раздражать и меня.

– Дерек прав, Пенелопа, – торопливо вмешался герцог, разряжая накалившуюся атмосферу. – Дорогая, для начала успокойся. Допустим, что, даже если ты все подстроила, я не виню тебя.

Он старался говорить таким тоном, каким успокаивают маленького ребенка. Теперь Ивонна, еще недавно всхлипывавшая, перестала хныкать и как-то странно посмотрела на Дерека. От ее взгляда у меня побежали мурашки.

Все это походило на шоу для одного. Я до сих пор не знала, что конкретно замышляла Ивонна и как она так быстро заняла герцогское имение. Но какой бы ни была ее цель, я не была уверена, что смогу победить Лейлу в теле Ивонны. Раз уж я не смогла выбраться отсюда, единственное, что мне оставалось, – спасать свою жизнь.

Однако, не зная моих намерений, герцог и его сыновья до последнего мне препятствовали.

– Ха… – Я сделала глубокий вдох и сказала полным усталости голосом: – И отказаться от меня нельзя, и обвинить в преступлении. Тогда мне-то что делать?

– Эй ты… – послышался голос с другой стороны. Это был Рейнольд, до того момента державший язык за зубами. – Ты же только что сказала, что не хотела уступать место герцогской дочери. Но тогда почему… почему ты так легко говоришь об уходе из дома?

Когда мы встретились глазами, лицо мерзавца странно исказилось. Точно так же, как в тот раз, когда мы ужасно поругались в комнате на чердаке.

Рейнольд, который всегда реагировал на любые мои слова как хотел и постоянно устраивал скандалы, в тот момент, как ни странно, совершенно мне не поверил. Поэтому я просто начала молоть какую-то чушь, лишь бы убраться отсюда:

– Я чуть не умерла и уже устала от всего этого, – снова сказала я то, что уже однажды говорила. Другого оправдания у меня не было.

И мне тут же задали вопрос. Не Рейнольд, а Дерек.

– От чего именно?

– От всего.

Я последовательно продекламировала, словно зачитывала учебник, заранее подготовленный ответ:

– От жизни в качестве фальшивой дочери герцога, от того, что ко мне относятся как к мусору. Все в этом доме мне осточертело.

– Пенелопа.

– Разве мне все еще нужно оставаться здесь теперь, когда вернулась Ивонна?

– Разговоры об этом неуместны! – упрямо выкрикнул герцог, несмотря на мою просьбу. Затем он сразу смягчился и попробовал убедить меня: – Пенелопа, детка. Кто бы что ни говорил, ты моя дочь. Что случилось с тобой на церемонии совершеннолетия?

Из-за того, что ситуация развивалась не так, как я хотела, у меня заболела голова. Я коротко вздохнула и резко встала.

– Тогда нам больше не о чем говорить.

– Разговор еще не закончен. Сядь.

– Мне нехорошо, отец, – сказала я, повернув голову к герцогу и проигнорировав категоричный приказ Дерека.

Я знала, что это довольно грубо. Но, едва очнувшись после отравления, стоит ли тратить силы на этикет?

К тому же заявление о плохом самочувствии не было пустыми словами. Я схватилась за ноющую голову и застонала, и герцог нехотя позволил мне идти.

– Да, давай закончим на этом. Можешь идти к себе, Пенелопа.

– Но…

– Хватит, ей нехорошо! – настойчиво приструнил герцог не унимавшегося старшего сына. Если бы приемная дочь так вот и умерла, он тоже оказался бы в затруднительном положении. Поэтому я легко могла пользоваться «плохим самочувствием».

Я без промедления покинула это возмутительное собрание, но перед тем, как выйти из кабинета, посмотрела на собравшихся: Дерек не сводил с меня глаз, Рейнольд выглядел усталым, Винтер… А у Ивонны было странное выражение лица.

Этого же достаточно? Я без единого сожаления уступлю свое место, и вы, пожалуйста, оставьте меня в покое. Ладно?..

Я очень захотела, чтобы мое желание дошло до Ивонны, и торопливо вышла из кабинета.

Герцог заговорил одновременно с хлопком закрывшейся двери:

– Рейнольд, я попрошу тебя скрывать это какое-то время.

– Отец!

Рейнольд посмотрел на герцога вытаращенными глазами. Как и Винтер, сохранявший молчание, ведь это был семейный разговор. Дерек свирепо насупился и возразил отцу:

– Ты хочешь сказать, что, даже услышав ее чистосердечное признание, мы оставим это просто так?

– Тебе не кажется, что ты слишком уверен в ее вине? На некоторое время прекрати расследование и все остальное. До тех пор, пока Пенелопа полностью не восстановится.

– Но дело еще не закончено, – повторил Дерек, скрипнув зубами на приказ герцога. – Как сказал маркиз, мы еще не обыскали комнату Ивонны.

– Б-брат!.. – Ивонна, до сих пор наблюдавшая за развитием событий, вертя головой, теперь, когда Дерек внезапно указал на нее, вытаращила глаза. – К-как вы, как?..

Она не могла поверить в сказанное и только открывала и закрывала рот, глядя на Дерека. Со стороны казалось, что она крайне шокирована.

Отвернувшись от нее, Дерек быстро проговорил:

– Мы не можем исключить вероятность того, что за подстрекательством служанки стоят внешние силы. Надо не торопясь провести расследование заново…

– Ты думаешь, я идиот, который не смог даже расследование провести как следует? – нервно закричал Рейнольд. – Мы вместе с маркизом тщательно изучили вещи покойной служанки. И ничего не обнаружили! Все чисто! В любом случае у тебя, брат, нет права проводить расследование, – продолжил он. – Отец прав, прекрати. Попридержи язык и не действуй ей на нервы.

– Что прекратить? Еще ничего не выяснилось…

– Пенелопа этого не хочет!

Рейнольд разозлился на брата, который продолжал упорствовать.

– Брат, каждый раз, как ты открываешь рот, все идет не так! Ты ее так достанешь, что она опять выпьет яд! Что тогда будешь делать? Как сказал отец, оставь сейчас все как есть. Это лучше, чем слушать, как она истерит, что сейчас же уйдет из дома, – закончил Рейнольд.

Он вспомнил лицо Пенелопы в тот момент, когда она сказала, что ей все осточертело. Такое же, как уже было однажды, когда он заметил, что личная служанка накормила ее помоями.

– Разве не этого ты добивался, подкидывая ожерелье в мою комнату?

Он и в страшном сне не мог представить, что Пенелопа была в курсе. Он смутился и не мог на нее сердиться. Она не побежала к отцу, чтобы рассказать ему. Лишь произнесла с отвращением: «Так вот ты какой…»

– Но теперь мне все надоело.

И в комнате на чердаке было так же. Он начал перепалку, а она вместо того, чтобы обругать его, равнодушно сказала:

– Сейчас я пребываю в роли беспомощного червя, который беспомощнее рабыни!

Почему-то он не мог избавиться от чувства неловкости от того, что сейчас эти слова относились не к нему одному. Рейнольд слегка вздрогнул, словно вновь испытал пережитые в тот момент эмоции, и пробормотал:

– А вы знали, что она не в первый раз такое говорит? Если так пойдет, то однажды она и вправду соберет вещи и сбежит тайком. И если ее кто-то на самом деле убьет, мы даже не узнаем об этом…

– Пока Пенелопа не выздоровела, будьте осторожны в выражениях, не давите на нее, – подытожил герцог слова Рейнольда, дрожа от страха, что она может снова сделать неправильный выбор. – Если и дальше наседать, в ее характере собраться и уйти.

В кабинете вмиг стало тихо.

– Если хотите… – тишину нарушил дрожащий голос, – в-вы можете обыскать мою комнату… Я не против, – оглядев собрание, жалобно произнесла девушка с синими глазами, полными слез. От такого вида лицо Дерека потемнело.

– А ты помалкивай, – раздраженно выпалил Рейнольд, как бы укоряя ее в бестактности. Ивонна ойкнула от испуга, и почему-то даже Дерек не принял ее сторону.

После слов Рейнольда в кабинете повисло тяжелое молчание. Все были погружены в свои мысли, поэтому никто не заметил дрожащих рук, сжимавших подол платья.

– Простите, что прерываю вас, но я пойду. – С беспокойством на лице Винтер встал с места.

– Да, маркиз. Идите, – поспешно отпустил его герцог, только теперь осознав, что за их разговором наблюдал посторонний.

Винтер быстро вышел из кабинета герцога и чуть не бегом пересек коридор. К счастью, прошло совсем немного времени, и он смог догнать маленькую фигурку в пролете центральной лестницы, ведь, еще не выздоровев, она шла медленно.

Он позвал ее:

– Леди Пенелопа.

– Леди Пенелопа.

Услышав, что меня кто-то негромко окликнул, я медленно повернулась и увидела мужчину, который позвал меня.

– Что случилось?

– Я хочу недолго поговорить с вами.

– Зачем? Нам не о чем говорить, маркиз.

– На самом деле я думаю рассказать герцогу о вашей личной служанке, которая многое знает.

От неожиданной угрозы я нахмурилась и огляделась. К счастью, в холле не было никого, кроме нас. Действительно. С этим мне пришлось бы рано или поздно столкнуться.

До того как поручить волшебнику раздобыть яд, я думала, что сбегу из этой чертовой игры и мы больше не встретимся. Очнувшись, я пожалела, что Винтер знает хоть что-то.

– Следуйте за мной, – выдохнула я, снова спускаясь с лестницы, по которой с таким трудом поднялась.

Я повела его в сад через заднюю дверь: в доме было много ушей, и я побаивалась, что в нем могут прятаться слуги, которым Ивонна промыла мозги. Я остановилась лишь после того, как достигла середины сада.

– Теперь говорите.

Неизвестные мне фиолетовые цветы плавно колыхались на ветру и источали нежный аромат. Совсем недавно, кажется, я спорила в этом месте с одним человеком, вручившим мне впечатляющий подарок. Теперь все изменилось: и пейзаж, и стоящий передо мной мужчина.

– Зачем вы солгали? – мрачным голосом начал Винтер, пока я была погружена в свои мысли.

Я подняла голову и спросила:

– О чем?

– Яд, который вы выпили, мисс, не тот, что поручили достать мне.

Почему он спрашивает меня об этом здесь и сейчас?

Я не думала, что маркиз задаст вопрос так откровенно, и ненадолго смутилась. Лужайка была просторная, и нас никто не мог услышать, но я наморщила нос и пробубнила:

– Хоть мы и на улице, но в имении герцога не стоит ли быть чуть осторожнее со словами.

– Я только что наложил звукоизолирующее заклинание.

– Хорошо. Тогда продолжайте.

– Сначала я подумал: если рассказать, что вы тоже купили яд… – торопливо заговорил Винтер, получив мое разрешение, но вдруг остановился и поправился: – Я побоялся, что вас несправедливо обвинят в попытке навредить вернувшейся Ивонне.

Видимо, заклинание не позволяло ни услышать, ни увидеть нас. Словно оправдываясь, он раскрыл причину, хотя я и не спрашивала:

– Поэтому я не мог рассказать до вашего пробуждения.

Конечно, ведь от этого зависела его жизнь, вот он и держал язык за зубами. Ведь я вела дела не с маркизом Берданди, а с простым информатором. Но благодаря тому, что он промолчал, у меня не возникло дополнительных проблем.

– Вот как. – Я безразлично кивнула.

Винтер тут же продолжил:

– Но сколько бы я ни думал, не могу понять.

– Чего?

– Когда они спросили, правда ли то, что вы это спланировали, зачем вы признались? Вы же отправили ко мне не погибшую служанку, а другую.

– А, да?

– Леди!..

Я нарочно притворилась, что не знаю, и склонила голову набок. Лицо Винтера застыло. Напрягшись оттого, что я не проявляла особого желания участвовать в беседе, он заговорил откровеннее меня:

– Скажите, что купили другой яд. И тогда я дам показания как глава торгового дома…

– Маркиз, – остановила я его, подняв руку. – Скажите, предстаете ли вы передо мной как маркиз Берданди или же как глава торгового дома, клиентом которого я являюсь?..

Винтер закрыл рот. Некоторое время я смотрела в дрогнувшие ярко-синие глаза и спокойно заговорила:

– Если вы маркиз Берданди, то проявляете чрезмерный интерес. Я благодарна вам за заботу, но сама разберусь в своих делах.

– Леди Пенелопа…

– Если же вы явились мне как глава торгового дома… – Я ненадолго остановилась и глубоко вдохнула. А затем, как он и хотел, раскрыла свое истинное лицо: – Разве вы не подозреваете меня?

От внезапной перемены тона Винтер вытаращил глаза и перестал дышать.

– Когда я через служанку попросила достать яд, скажите честно, что вы подумали?

Тишина в ответ.

– Что я жестокая фальшивая благородная леди, которая собирается отравить вернувшуюся родную дочь герцога.

Когда я произнесла это, маркиз вздрогнул. Он наверняка так и подумал, получив мое поручение. Я безразлично на него посмотрела и продолжила:

– В прошлый раз вы допустили бестактность, и я ничего не предприняла, а в этот раз вы решили дать мне, что я хочу, и больше не иметь со мной дела.

Тишина в ответ.

– Поэтому вы сделали антидот, хотя я просила приготовить яд без него?

Лицо Винтера резко исказилось. Кажется, он и не думал, что я скажу такое. Это не произвело на меня особого впечатления, но возможность увидеть, как его прекрасное лицо перекашивается, стоила того.

Я не знала, какого ответа он ждал от меня. Хотел ли услышать, что я на самом деле собиралась нанести вред Ивонне? Или надеялся, что я раскрою, для кого предназначался другой яд?

Я ни в чем не была уверена.

– Важно то, что вы и раньше нисколько мне не доверяли. Это…

Я подняла руку и указательным пальцем толкнула его в грудь, которая была уже совсем близко. Хоть я и не прикладывала особой силы, он, пошатнувшись, отошел на шаг.

– Это пропасть между нами.

Я холодно взглянула на него. Он посторонний мне человек, всегда стоящий на расстоянии. Таковы наши отношения. Иными словами, я запретила ему вмешиваться в мои дела.

Маркиз выглядел слегка растерянным. Но он был умным парнем, поэтому я полагала, что он меня поймет. Однако внезапно он схватил меня за палец, все еще направленный в его сторону.

– Вам не приходило в голову, что я дал вам в руки яд, хотя и предполагал, что вы можете кого-то отравить?

Глядя в устремленные на меня покрасневшие глаза, я почувствовала, что что-то не так.

– Что?..

– Я маг, который больше всего ценит человеческую жизнь. Я посвятил себя противостоянию Лейле, которая захватывает чужие жизни! Однако… встретив вас, я сделал многое из того, чего мне не следовало делать, – выпалил он. Он говорил о том, о чем я даже не подозревала.

Винтер по-прежнему крепко держал мой палец. Я резко нахмурилась и попробовала освободиться.

– Если вы хотите найти оправдание, то почему бы вам не задавать вопросы себе, а не другим, маркиз?

Однако он и не пошевелился. Держа меня, как и прежде, он начал говорить то, чего я абсолютно не ожидала:

– Ивонна, эта девушка… Она первой начала помогать жителям бедной деревни. Она всегда делится с теми, у кого нет дома, она добрая. Мы встретились на волонтерских работах, она помогла мне, неумелому, и многому научила.

Я была обескуражена внезапным рассказом о его случайной встрече с Ивонной и, усмехнувшись, съязвила:

– И что? Вы так переживали, что я убью столь добрую девушку?..

– Я боялся!.. – Винтер мгновенно оборвал меня громким голосом. – Это вы были в отчаянии, когда она вернулась в герцогский дом. За вас, которая, ничего не подозревая, доверила мне свои финансы! Я боялся, что с возвращением родной дочери герцога вы с помощью этих денег исчезнете без следа!

Удивительно, что Винтер настолько мне открылся, показал свое истинное лицо. Грустно нахмурившись, он продолжил:

– Я отвернулся от Ивонны, когда она вспомнила свое детство. Я понимал, что нужно отвести ее в герцогский дом, но в итоге не смог. Она так и осталась в деревне бедняков после того. А с тех пор, как услышал, что на нее напали чудовища, я не спал спокойно ни одной ночи. На мне несмываемая вина, и, как только я закрываю глаза, мне снятся кошмары.

Его лицо омрачилось, как у человека, исповедующегося богу в грехах. Винтер медленно опустил голову, поднес мой палец к своему лбу и прошептал измученным голосом:

– Когда я получил информацию о возвращении родной дочери герцога, как ни смешно, я в первую очередь подумал о вас. А получив от вас то поручение, встревожился, не совершите ли вы чего-нибудь страшного… Я изготовил противоядие и хотел лишь как-нибудь загладить ваш ужасный поступок.

Когда прошло минутное возбуждение, он спросил хрипловатым голосом:

– Вы все еще мне не верите?

Я совершенно не ожидала таких слов и от удивления не могла ничего сказать.

– А-а, – у меня вырвался легкий вздох. И только тогда я, кажется, поняла, что произошло.

В обычном режиме игры Винтер Берданди всегда был добр и отзывчив к Ивонне. Однако из-за симпатии ко мне он отказался от дочери герцога и от своих убеждений. Я своими ушами слышала его пылкое признание, но не могла в это поверить.

Винтер должен был привести Ивонну на церемонию совершеннолетия Пенелопы, но, оказывается, уже довольно давно отвернулся от нее. Из-за чувств ко мне.

И Ивонну вернул Иклис, которому «промыли мозги».

– Скажите, леди, вы доверяете мне? Винтер смотрел на меня покрасневшими глазами, требуя ответа. Впрочем, нет, это было похоже на мольбу.

– Э-э…

Какое-то время я шевелила губами в замешательстве. Вопрос о проблемах с доверием был слишком расплывчат. Берданди думал, что я планирую убить Ивонну, и собирался прикрыть мое преступление.

Нет. Даже в прошлый раз он относился ко мне как к бесчеловечной злодейке, проблема точно в доверии?

Он сверлил меня взглядом, и, сделав неимоверное усилие, я ответила:

– Кажется, проблема в вашем характере, маркиз.

– В характере, вы сказали?

– Да, в нем.

Синие глаза Винтера расширились. Затем он тихо усмехнулся, словно сдувшийся шарик.

– Я впервые слышу замечания о своем характере…

После его бормотания указывать на его характер в столь серьезной ситуации было грубо и невежливо даже для меня. Но Винтер охнул и неловко засмеялся, и благодаря этому обстановка чуть-чуть смягчилась. Я украдкой посмотрела на него и спросила о том, что меня интересовало:

– Почему вы сказали, что были заинтересованы во мне?

Разве одно то, что он выдвинул условием договора наши встречи, не говорит о его желании удовлетворить свое любопытство? Я не знала, с каких именно пор в нем произошла перемена.

– Я сам не знаю, – пробормотал он с улыбкой, немного помолчав. – После того как я в последний раз проводил вас в комнату… Я каждый раз вспоминаю вас, когда прихожу в себя. Я так сожалел о днях, которые мог провести с вами, и думал, что испортил все своими руками, – сказал он и медленно выпустил мой палец.

Я сдержалась и не стала говорить, что он и сейчас во мне сомневается, лишь хладнокровно произнесла:

– Мне жаль, я не могу ответить на ваши чувства.

Его неопределенная любовь, простите, была мне в тот момент не нужна.

Винтер спокойно воспринял мои слова.

– Я не прошу вас ответить на мои чувства. Я лишь хочу сказать… Прошу вас, не подвергайте себя опасности.

Он с горячностью посмотрел на меня и в итоге открыл, зачем хотел поговорить со мной:

– Лучше используйте меня. Я позабочусь об этом.

– О чем?

– Обо всем.

Я ненадолго замерла после такого ответа, а затем покосилась на пространство над его головой, где все еще виднелась шкала симпатии, хотя сложный режим уже был завершен.

Что означает фиолетовый цвет?

Я собиралась ответить, что мне этого не нужно, но из простого каприза изменила свое решение.

– Вы готовы даже снять маску, чтобы помочь мне?

– Я готов это сделать с тех пор, как изготовил для вас яд.

– А если я действительно попрошу обвинить в преступлении Ивонну?

– Я использую магию управления памятью и обставлю дело.

Мне было любопытно, как далеко он пойдет, но его ответ меня сильно удивил.

– А если я попрошу убить ее вместо меня?

От этого вопроса у него наконец отвисла челюсть. Лицо человека, который пообещал сделать для меня все что угодно, побелело.

– Э…

Его губы шевелились в нерешительности. Прерывисто, как при сильном крике, Винтер сказал:

– Я поручу гильдии убийц… И явлюсь с повинной.

Я коротко усмехнулась – это был ответ в его стиле.

«Лучше бы вы вели себя так до того, как кончился сложный режим».

Я все еще сомневалась, но в целом Винтер был добрым и заботливым, именно поэтому я несколько раз хотела сделать его своей страховкой вместо Иклиса. Но теперь все было бессмысленно.

– А что с детьми, которых вы защищаете, маркиз?

От моего полунасмешливого тона ярко-синие глаза вмиг округлились.

– Они потомки волшебников, которых, возможно, по-прежнему где-то притесняют последователи Лейлы.

– Это…

Его лицо помрачнело, словно он не учел этот вопрос.

Любовь или его миссия?

Теперь, когда я поверила Винтеру, на него навалился огромный груз. Но и на меня тоже. И как ни печально, я, в отличие от него, планировала этот груз снять.

Доведя Винтера чуть не до слез, я решила прекратить подшучивать.

– Не волнуйтесь, маркиз. О таком я вас не попрошу.

– Леди…

– Верите вы мне или нет, но я пацифистка, – добавила я, пожимая плечами. – Не отказывайтесь от своей миссии из-за меня. Я не хочу, чтобы вы оправдывались передо мной, как будто у вас не было выбора.

В противоположность ему с его мирным голосом, я говорила очень холодно, раня его чувства. Притворяясь, что не замечаю этого, я бездумно продолжала:

– Я хочу как можно тише завершить это дело и покинуть герцогский дом.

– Но… это же не запланировано, то, что произошло на церемонии. Несомненно, кто-то замышляет что-то против вас. Зачем же вы сами возводите на себя напраслину?

От его настойчивых расспросов я вдруг почувствовала усталость. Если подумать, мы довольно долго стояли в саду. Я глубоко вздохнула и сказала искренне:

– Да, это было задумано.

– Но яд был другой.

– Значит, спектакль того, кто купил этот яд.

– Что это?..

– К тому моменту я уже раздобыла яд через свою горничную.

Склонив голову набок, я загадала ему загадку, которую не могли разгадать все обитатели герцогского дома, пока я лежала без сознания:

– Так кто же купил яд через покойную служанку?

От моего глубокомысленного вопроса Винтер шумно вдохнул.

– Вы… вы знаете?

Шаг – он мгновенно сократил выбранное мной расстояние.

– Кто это? Кто, леди?.. – нетерпеливо спросил он, посмотрел на мое равнодушное лицо и остановился. Словно угадав правильный ответ, он взглянул на меня неуверенно, как и прежде, и осторожно спросил: – Это леди Ивонна?

Я промолчала.

– Ответьте!.. Ответьте мне. Это сделала леди Ивонна? Это она все спланировала?

Я ничего не говорила и спокойно смотрела на него: я не очень понимала, верит он мне или нет.

– О боже…

Казалось, ему было сложно такое принять. Винтер с силой провел руками по лицу – видимо, ему было трудно смириться с этим. Действительно, сложно сразу поверить, что отзывчивая, ангелоподобная Ивонна совершила такое.

Я понимала его замешательство. Спустя какое-то время он спросил слабым голосом:

– Так зачем вы выпили херес, если знали это? Зачем купили у меня другой яд, если не собирались напоить им леди Ивонну?..

Винтер вдруг замолчал и медленно отнял от лица руки.

– Вы действительно собирались умереть?

Его глаза цвета глубокого моря наполнились тревогой.

– Вы действительно собирались умереть… Как и сказали после пробуждения…

Глаза его свирепо сверкнули, а лицо медленно исказилось. Не успела я и рта раскрыть, как он шагнул ко мне и схватил за плечи.

– Зачем… Зачем, леди, почему?!

– Вы уже слышали, – ответила я как ни в чем не бывало. После пробуждения, вместо того чтобы придумывать неправду, я действительно пробормотала то, что было у меня на уме.

– Чтобы выпить яд, нужна веская причина.

Возможно, он вспомнил эти же слова, ведь в его ярко-синих глазах, оказавшихся прямо передо мной, отчетливо читалось отчаяние. Его руки, так крепко сжимавшие мои плечи, сильно задрожали, а затем обмякли.

– А-а-а…

Побледнев как мел, Винтер потер лоб и пошатнулся. Как ни странно, я не испытала никаких чувств, увидев такую перемену в нем.

– Так как мне быть? Если вы выпьете изготовленный мною яд, как мне…

– Маркиз, вы ничего не можете сделать.

– Леди!

– Если вы хотите помочь, просто держите рот на замке и молитесь, чтобы я поправилась, – помолчав, выпалила я. От моих слов Винтер ошеломленно моргнул.

– Яд! У вас же остался полученный от меня яд? – бессвязно бормотал он и, словно вспомнив что-то, вдруг закричал: – Вы же можете снова его выпить, как же быть?!

– Такого не будет.

– Как я могу быть уверен?

– Такое можно сделать лишь однажды, – ответила я, нахмурившись. Это было правдой. Ради побега я совершила вынужденный шаг, а после неудачи стала бы его повторять?

Я не хотела бессмысленно умирать, как один из персонажей массовки Ивонны. Прочитав на моем лице твердую решимость, Винтер сказал чуть более спокойно:

– Что тогда вы будете делать с тем ядом?

– Я сама приму меры.

– Верните его мне. Чтобы я точно…

– Маркиз.

Я хотела закончить этот бессмысленный разговор, поэтому перебила Винтера, сменив тему:

– Вам до сих пор кажется, что Ивонна добрая и отзывчивая?

– Э-э…

Он не смог ответить сразу, все еще был в замешательстве. Возможно, он думал, правду я говорю или ложь. Должна признать, Ивонна, заставившая этого параноика слепо верить в то, что она невинный и добродетельный человек, впечатляет.

Может, ему тоже промыли мозги? Что бы там ни было, мне было все равно, ведь я выберусь из этого дома и из этой истории.

Я объявила Винтеру, который по-прежнему пребывал в задумчивости, что время вышло.

– Можете не отвечать, маркиз.

– Леди, дайте мне время для повторного расследования…

– У меня к вам другая просьба, – сказала я, оборвав его на полуслове, едва он торопливо придумал отговорку. Пожевав нижнюю губу, Винтер тихо ответил:

– Какая?

– Эта покойная служанка, Бекки.

– А?

– Заберите ее труп и скромно похороните, маркиз.

Винтер вытаращил глаза, словно услышал нечто совершенно неожиданное.

– Почему вы…

– Просто так, мне ее жаль, – хмуро пробормотала я, глядя на распустившиеся неведомые мне фиолетовые цветы.

Ею воспользовались, и она бессмысленно погибла, как персонаж массовки. И тогда я внезапно поняла сомнение Винтера: зачем бы я стала переживать о служанке, которая обвинила меня в злодействе?

Во мне внезапно взыграла ревность. Я нахмурилась и въедливо спросила:

– А добрая и отзывчивая Ивонна не просила вас об этом, маркиз?

– Она…

От моих слов Винтер ненадолго погрузился в размышления. Ивонна, выросшая в бедности, но все равно помогавшая нуждающимся, должна была первой позаботиться о теле покойной служанки. Но…

– Она не говорила ничего о погибшей.

В его лице читалась полное замешательство. Маркиз размышлял:

– Хоть Ивонна и Бекки были знакомы недолго, но проводили время вместе. Ей наверняка должно быть грустно. Почему же.

– Не знаю. – Я натянуто улыбнулась и, словно напевая слова песни, проговорила: – И почему она так ведет себя по отношению к той, которая прислуживала ей, пусть и недолго?

Это была его миссия, поэтому он должен думать об этом сам.

Винтер застыл с окаменевшим лицом. Оставив его рассеянно стоять, я без раздумий развернулась.

Проснувшись поздно и позавтракав почти в обеденное время, я отпустила Эмили и вышла из комнаты.

Встречавшиеся слуги при виде меня тут же кланялись. Игнорируя устремленные мне в затылок взгляды, я выскользнула из дома через заднюю дверь.

Я прогуливалась в окрестностях сада. В последнее время никто в герцогском доме меня не тревожил. Хоть мне и сказали, что за мной будут следить, но никто не мешал мне выйти из комнаты.

Винтер, то ли поняв мои слова, то ли засомневавшись в Ивонне, после последнего разговора больше не появлялся в герцогском доме.

Я наконец-то перестала видеть опостылевшие лица тех, с кем вынуждена была встречаться по ходу сложного режима игры, и обрела душевный покой.

«Видимо, он боится, что я снова выпью яд», – съязвила я про себя и со злорадным выражением огляделась. Когда я выходила из комнаты, то и дело ощущала затаенные взгляды.

И наблюдение Эмили тоже. Видимо, всем в доме было приказано следить за мной, чтобы я не наделала глупостей.

Я раздражалась каждый раз, когда ощущала взгляды, но старалась думать позитивно. Это лучше, чем если бы они приставили ко мне охрану под видом сопровождающих.

В отличие от непробиваемых рыцарей, слуги меня сильно боялись. Под пристальным взглядом они убегали так, что только пятки сверкали.

– Ой!

Я распугала таким образом нескольких неумелых наблюдателей, и на заднем дворе моментально стало тихо. Оглядев обезлюдевшие окрестности, я медленно зашагала.

Путь мой лежал к мусоросжигательной печи за особняком, в самом отдаленном месте на территории имения. Встав перед печью, я пошарила в карманах юбки. Вскоре у меня в руках оказались маленькая бутылочка и потертый осколок.

Яд и фрагмент артефакта.

Я посмотрела на них, протянула свободную руку и открыла дверцу печки. Показался грязный котел, внутри измазанный золой.

Бросив все внутрь, я снова закрыла дверцу и повернула рычаг рядом с ней. Огромный котел, приводимый в действие магией, кипятился на сильном огне и без дров. За маленьким окошком дверцы заплясали красные языки пламени.

Я, съежившись, присела, дожидаясь, пока все содержимое не сгорит без следа.

– Ха… – Вид у меня был крайне жалкий, так что даже вырвался невольный смешок.

«Черт. Так или иначе, я решила выбраться из этого дома, какое мне дело до квеста…»

Система

Непредвиденный квест!

Сохраните осколок древнего магического зеркала в безопасном месте!

С тех пор как я вновь открыла глаза, системное окно пока безмолвствовало. Однако вместо того, чтобы прятать осколок в безопасном месте, я решила сжечь его вместе с ядом.