Текст книги "Шепчущие никелевые идолы. Жестокие цинковые мелодии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shepchuschie-nikelevye-idoly-zhestokie-cinkovye-melodii-263221.jpg)
Автор книги: Глен Кук
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 12 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
– У меня нет слов! – сказал я.
– О, если бы это было так!..
– Что такой монстр, как ты, может делать снаружи в такую ночь, как эта?
– Когда я вышел из дому, все было не так плохо. Где-то на две трети моего пути погода взбесилась. Я спрятался в подворотне вместе с какими-то бродягами, но потом стало ясно, что это не просто преходящий каприз погодного божества. До тебя было ближе, чем домой, так что я двинулся вперед. Упал несколько раз. Кажется, растянул запястье.
Я засмеялся, представив Морли среди уличной кодлы, – но тут же оборвал себя.
– Однако, полагаю, мне следует припрятать веселье до тех пор, пока ты не расскажешь, что привело тебя сюда?
Морли подмигнул Покойнику:
– Кажется, твой малыш наконец-то начал развивать некоторые социальные навыки.
«Определенное количество ударов и сотрясений в конце концов стачивают углы даже у самых крепких каменных лбов. С течением времени».
– С этим трудно поспорить, – признал я, пытаясь выкарабкаться из кресла.
«Не трудись. Дин и Синдж уже идут сюда. Им не терпится сделать хоть что-нибудь, что не требует от них составлять друг другу компанию».
Прибыл Дин, неся в руках стул. Синдж экипировалась всем необходимым, чтобы высушить Морли и завернуть его в плед.
– Мы зальем в вас что-нибудь теплое так скоро, как только сможем, – пообещал Дин.
– Было бы неплохо, – отозвался Морли. – Надеюсь только, что эти идиоты в «Пальмах» не сожгут там все дотла, пока меня нет.
Морли – дотошный управляющий. Он не может быть спокоен, просто дав своим людям поручение и пустив дело на самотек.
– Ты однажды ушел со мной в Кантард, – напомнил я ему, – и твое заведение все еще оставалось на своем месте, когда мы вернулись.
– Это было в старые времена. С этим местом нельзя было сделать ничего плохого, пока оно было «Домиком радости» Морли.
Он продолжил и дальше в том же духе – но я уже слушал вполуха. Я изумлялся Покойнику – он сказал «Синдж» вместо обычного официального «мисс Пулар». Похоже, он наконец-то принял ее в семью. Какой бы ни была эта семья. Такая вот странная семья.
Может быть, теперь мне стоило завербовать еще гнома?
– А что стало со всеми гномами? – спросил я.
На меня обратились озадаченные взгляды.
– Мне только сейчас пришло в голову: я больше совсем не вижу гномов, – пояснил я. – Да если подумать, и троллей теперь не так уж много. Даже эльфы не так часто попадаются, как бывало раньше.
– Иные расы покидают Танфер, – сказал Морли.
Я глотнул воды. Сложно сказать – может быть, я это просто придумывал, но мне казалось, что я чувствую все большую и большую жажду.
– Хочешь сказать, вся эта расистская болтовня о правах людей на самом деле действует?
– Действует. Хотя не совсем таким образом, как ты думаешь.
– Что?
– Вряд ли ты считаешь, что горстка пьяных йеху с рукоятками от топоров могут утихомирить тролля, правда ведь?
Да, должен признать, это маловероятно.
– Мы стареем… – пробормотал я.
– Говори за себя. И вообще, с чего ты это взял?
– Ну, вот мы тут сидим возле огня и болтаем, вместо того чтобы шататься по непогоде в поисках приключений…
– И я только рад этому. Если буду осторожен, меня хватит на несколько столетий.
– Тогда как получилось, что ты оказался вне дома в такую погоду, когда даже бешеные собаки забиваются под крыльцо?
– Я не планировал этого.
– Да, это я уже понял. Спасибо, Синдж. Подвинь себе кресло, сядь и слушай, как мастер плетет небылицы.
– Если бы, – вздохнул Морли. – Что ты сделал с Учителем Уайтом?
– Ничего. Мы просто поболтали, чего и следовало ожидать. А что?
– Он спятил. Наехал на Милягу Скалдита. С Милягой лучше не связываться, разве что застанешь его со спущенными штанами – что, похоже, Учителю и удалось. У Рори дым из ушей повалит, когда он узнает.
– Итак, Учитель сделал глупость. Много там трупов? Знаешь подробности?
– Нет.
Я заметил, что Покойник не участвует в разговоре.
– И что это на него нашло? – вслух раздумывал я. – Он взбеленился из-за того, что двое громил, которых он занял у Миляги, грохнули у него Паука Уэбба и Оригинала Пипу. Но он не был похож на самоубийцу, когда выходил от меня.
Покойник не сказал ничего. Однако я был уверен, что он не чувствует себя виноватым.
– Мы действительно попросили его привести парочку ребят, – признал я. – Но я и думать не думал, что он развяжет войну.
Дотс неправильно меня понял.
– Твое имя там не звучало. Пока что.
– Это не совсем утешает, но все же приятно.
Дин редко интересуется моими делами. Но сейчас у него не было работы, а ложиться спать еще рано. Он принес себе стул и возился с огнем, слушая наши разговоры и храня молчание.
– Все это очень интересно, но зачем было вылезать из-за этого наружу?
– Меня заботило, что Рори может подумать, будто ты имел отношение к несчастью, приключившемуся с его братом.
Идеи дружбы и боевого товарищества, включенные в образ настоящего мужчины, иногда приводят к совершенно извращенным представлениям о реальности.
– А ты что думаешь, Умник?
Молчание.
– Да брось, я знаю, ты не спишь.
«Разумеется, не сплю. Я наблюдаю за приближением упомянутого ужасного злодея – Учителя Уайта и его милых друзей. Среди них присутствует и человек по имени Миляга, чье наименование кажется сейчас совершенно неуместным».
– Они идут сюда?
«Будут через пять минут. Учитель Уайт знает истину, но Миляга Скалдит не в курсе дела».
Я ощутил, как он принялся распоряжаться, говоря моим домочадцам, что делать.
Покойник из тех ребят, что сразу берут командование на себя.
45
Хотя Морли и выглядел потрепанным, он был прежним лощеным самим собой – по сравнению с Учителем Уайтом, его командой и его пленниками. Вся эта публика пребывала на самых последних стадиях категории утопленной крысы, хотя Синдж, наверное, встопорщилась бы от негодования, услышав подобное сравнение.
– На, гад, получай, – сказал мне Учитель. – Вот тебе Зеленый Боб, Щур, Бретт Батт и Миляга Скалдит. Скорее всего, за это меня убьют. А вот твое долбаное противоядие, – во всяком случае, так сказал Колда, когда я покупал у него зелье. Давай прикажи своему монстру убрать этот кошмар из моей головы.
Я стоял, разинув варежку, словно деревенский дурачок, глядя, как Учитель и приспешники сгружают тела в коридоре, и наполовину желал, чтобы монстр убрал шепчущие кошмары из моей головы – тайное бормотание по-прежнему не ушло прочь. Дин брызгал слюной по поводу того, что они натащили в дом воды. Пленники были связаны. Кровь покрывала их с ног до головы и даже еще сочилась. Это тоже не прибавляло Дину радости. Я не мог себе представить, что могла проделать банда Уайта, чтобы отмочить такую штуку. Еще больше трудностей у меня было с тем, чтобы представить, что мог сделать с Учителем Покойник, чтобы пробудить в нем подобное рвение.
«Превосходно. Просто превосходно. Вы творите чудеса, мистер Уайт. Уверен, что теперь вы были бы не прочь исчезнуть на некоторое время».
– Еще бы!
«Тогда шустрее! Благодаря погоде соглядатаи сейчас не обращают внимания на наш дом. Уходите тихо».
– А как насчет этого мозгового червя?
«Я уже удалил его».
– Так быстро?
«Так быстро. Без проблем. Вскоре вы начнете чувствовать себя намного лучше. Идите. Смотрите под ноги, чтобы не поскользнуться. И уберите подальше эту карету, даже если она краденая».
Как раз то, чего нам не хватало, – еще одно краденое средство передвижения, оставленное перед нашим домом!
Банда Уайта поспешно покинула здание.
– Тебе удалось вытащить из них что-нибудь новое, пока они не ушли?
«Ничего полезного. Хотя мистер Уайт, без сомнения, пережил большое приключение. Это станет сагой криминального мира – если он останется в живых».
– Интересно. – Я бросил взгляд на кучу измочаленных тел, доставленных мне моим бывшим и будущим врагом. – А что с этими?
«Даже не знаю, с чего начать».
Я наградил Бретта Батта хорошим пинком в ребра.
– А вот с этого. Засади-ка ему парочку мозговых червей в черепушку!
«Гаррет!»
– Хорошо, хорошо. Буду вести себя цивилизованно.
– Я начинаю недоумевать… – произнес Морли.
– В каком смысле?
– Я начинаю недоумевать, неужели ты до сих пор не развил в себе достаточно здравого смысла, чтобы грохнуть этого лося, пока есть шанс, вместо того чтобы ждать, когда это будет честно?
«Вынеси мистера Вролета наружу и оставь его под чьей-нибудь верандой. Он не знает ничего».
В мысли Покойника был какой-то оттенок, возбудивший во мне легкое подозрение.
– Там, снаружи, холодно…
«Холод приведет его в чувство».
– И все покрыто льдом.
«Значит, придется смотреть под ноги. Тебя никто не увидит. Те, кому было поручено наблюдать за нами, решили делать это в теплом и сухом месте».
Я недовольно заворчал. Эти люди, Дин с Морли, взирали на меня так, словно считали большим ребенком. И я действительно им был. Там, снаружи, было очень мерзко. Однако я все же взвалил Щура на плечо, Дин распахнул дверь, и я вытащил негодяя под ночной дождь. Соприкосновение со ступеньками крыльца не улучшило его внешний вид.
– Сколько раз ты упал? – спросил Морли, когда я снова ввалился в комнату Покойника.
– Я сбился со счета. Дин, ты не мог бы сделать горячего какао?
Оно прибыло незамедлительно – одна кружка на всех, исключая плохих парней. Может быть, я потому и спросил о нем, что учуял запах какао.
«Мистер Рактик тоже может быть удален, Гаррет, – как только ты покончишь со своим какао».
– Ты собираешься поступить так же со всеми этими громилами?
«А у тебя есть лучший план?»
– Любой план подойдет, если он не будет включать в себя выход на улицу.
«Это кончится тем, что наши гости очнутся здесь, в доме. И возможно, вспомнят об этом позже – исход дела, который представляется мне очень нездоровым».
– Тебе легко говорить. А как ты предполагаешь, чтобы я вытащил этого быка? – Я прикинул, не пнуть ли мне Бретта еще пару раз.
«Я убежден, что тебе придет в голову какое-нибудь решение». В этой мысли Покойника царствовало глубочайшее удовлетворение.
Он прикалывался надо мной. А я понятия не имел, в чем тут дело.
Я вздохнул и взялся за Зеленого Боба. Спуская его по ступенькам, я сумел не причинить ему большого ущерба. Вначале я планировал свалить его где-нибудь около дороги Чародея, но когда добрел до веранды, под которой оставил Щура Вролета, его там уже не было. Я положил вместо него Зеленого Боба.
Дождь продолжал лить, струясь мне за воротник. Надо было запастись капюшоном или большой шляпой… Перчатки тоже бы не помешали…
«Гаррет!»
Я испуганно подскочил:
– А?!
Я по-прежнему находился в десяти ярдах от своего крыльца, вцепившись в оставленную там краденую козлиную повозку, в полубессознательном состоянии пытаясь не скатиться обратно под гору.
«Не забывай дышать. Тебе повезло, что ты оказался близко от дома, чтобы я смог помочь».
Вот как? У меня было чувство, что скорее со мной сыграли шутку, чтобы я получше запомнил урок.
Я вошел и набросился на добавочную порцию какао. Затем горячий чай, затем холодная вода.
Усевшись возле огня, я спросил:
– Ну и как, мы выяснили что-нибудь? Есть ли во всем этом хоть что-то, что стоило бы моих усилий?
«Тебе будет приятно узнать, что мистер Рори Скалдит считает тебя одним из самых опасных людей в Танфере? Достаточно опасным, чтобы стоило убить тебя, не дожидаясь специального повода».
– Ох, боже мой! Теперь я настоящий мужчина! Нас, видимо, ждет очередное разочарование – поскольку все эти ребята не представляют собой интереса?
«Не совсем так. Для братьев Батт ты был воплощением определенной возможности, а вовсе не мишенью для демонстрации их способностей. Миляге Скалдиту были даны инструкции погрузить тебя в сон, если эта возможность возрастет. Судя по всему, каменное яйцо в тебя швырнула какая-нибудь пешка оппортуниста Скалдита. Ты теперь в списке не только потому, что в принципе всех давно достал, но еще и потому, что можешь отыскать Чодо прежде, чем это сделает команда Скалдита. У тебя потрясающая репутация среди этих головорезов. Очевидно, они тебя совсем не знают».
– Каковы мои шансы действительно раскопать Чодо со Жнецом?
«Возрастают ежеминутно. Их разыскивает каждый бандит, способный ходить на задних ногах. Нам теперь известно очень много о том, где мистера Контагью нет».
– Он вместе с Белиндой? Или его похитил Харвестер Темиск?
«Общее мнение таково, что мисс Контагью разыскивает отца еще с большей энергией, чем кто-либо другой. Кроме того, твоя идея тоже пришла мне в голову: я попросил Джона Растяжку распространить информацию среди крысиного сообщества, пообещав соответствующее вознаграждение».
Это умно. Крысиный народец проникает повсюду. Никто не обращает на крысюков внимания – разве что для того, чтобы прикрикнуть. Я искоса взглянул на Синдж. Она выглядела весьма польщенной. И усталой.
Становилось поздно. Я внезапно осознал, с некоторым удивлением, что мы до сих пор так и не прикоснулись к новому бочонку.
Сколько еще это продлится?
«Бретт Батт уже готов к выходу. Ты представить себе не можешь, насколько банальная личность этот человек. Хотя и осведомленная. Весьма осведомленная…»
– Ты вытащил из него что-нибудь полезное?
«В тайных уголках его мозга действительно скрывалось несколько интересных моментов».
– Например?
«Я позабочусь о том, чтобы ты узнал то, что тебе нужно будет узнать, когда сложится ситуация, требующая, чтобы ты это знал».
Ну хорошо. Мы собрались поиграть в игры. Опять. Он выудил из головы Бретта что-то смачное и не хотел мне говорить. Может быть, просто не хотел, чтобы я забивал этим свою голову.
«Более или менее. Это имеет не очень большое отношение к тому, что мы расследуем сейчас. Убери его отсюда».
Ворча, я ухватился обеими руками за воротник Бретта и потащил его к выходу. Единственной помощью, которую я получил, было то, что Синдж вызвалась открыть мне входную дверь.
Бретт был счастливчиком – его хороший приятель Гаррет держал его за торс, а не волок за ноги. Благодаря этому обстоятельству хороший приятель Гаррет смог в одиночку протащить его по покрытым льдом ступенькам, не приложив головой ни об одну.
– Что ты там делаешь?
Это был Плоскомордый Тарп. Он собрал на себя столько сконденсированных осадков, что был похож на жуткого снежного человека. Он был не один. В его руку вцепился пошатывающийся компаньон, который также напоминал ходячего снеговика.
– Тащу этого вон к той повозке.
У меня случился приступ вдохновения, какой бывает только у фанатичных лентяев. Если мне только удастся втащить Бретта на эту колымагу…
Тарп с приятелем ухватились за мою ношу и помогли мне повалить Бретта на повозку. Потом Тарп сказал:
– Мы с Битте хотим пересидеть у тебя, пока не кончится непогода. Ты не против?
– Заходите. Там есть горячее какао. И еще мы обзавелись новым бочонком. Вернусь через минуту.
Я пристроился между дышлами и покрепче ухватился за них. Мне удалось пинками отбить их примерзшие к мостовой концы, и повозка сразу же покатилась под гору.
Это было похоже на рикшу задом наперед: я шел сзади, стараясь не отставать.
Макунадо-стрит имеет мягкий уклон вниз на протяжении трети мили. Задолго до конца этой трети я отстал. Повозка затарахтела дальше, а я пошел обратно, поскальзываясь, спотыкаясь и махая в воздухе руками, но так ни разу и не упав. Я не мог идти ровно – и даже не пытался.
Колесница Бретта сумела ни во что не врезаться, пока я не потерял ее из виду. В темноте я услышал, как она задела за что-то, покатилась дальше, отрикошетила от чего-то еще и наконец стала одним из участников мощного столкновения. Я представил себе Бретта, как он летит сквозь ночную тьму и затем катится по обледеневшей мостовой на своих выдающихся ягодицах.
Его проблемы. Я двинулся домой, не понимая, почему не сломал ему пару костей прежде, чем отпустил повозку.
Синдж ждала у дверей, чтобы впустить меня. Ей было весело.
– И сколько раз ты упал теперь?
– Ни одного.
Она была разочарована.
Плоскомордый со своим собутыльником добрались до комнаты Покойника, где тот продолжал развлекать Милягу Скалдита.
«Гаррет, мне необходимо, чтобы ты записал то, что я получаю от этого бандита. Не в моих обычаях вмешиваться в гражданские дела, однако мое рудиментарное чувство социальной ответственности вынуждает меня предоставить эту информацию полковнику Тупу и директору Шустеру. Этот человек находится в тесных отношениях с самыми темными и потайными механизмами криминального мира. Гораздо более, чем мистер Дотс или даже мисс Контагью. Этот человек знает, где спрятаны все тела, потому что сам прятал большинство из них. Он знает, кого из чиновников можно подкупить. Он имеет также неплохое представление о том, кто из его собственных людей мог быть подкуплен директором Шустером. Выражаясь просторечным слогом, мистер Миляга Скалдит – это горшок на конце радуги информации».
– Отлично! Мы в деле. Ты заметил, кто является гостем Плоскомордого?
Брат Бриттигарн был не настолько безнадежен, чтобы не понять, что я разговариваю не с Морли. Он также не был настолько безнадежен, чтобы не опознать меня при свете.
– А, ч-черт! Мор-рда, ты подставил меня!
«Заметил. Я начну с ним сразу же, как только ты сядешь записывать».
Бриттигарн решил, что пора давать деру. Он успел сделать полтора шага, потом застыл, повернулся и направился к креслу, в котором обычно сижу я. Как автомат. Он сел, положил ладони на колени и уставился в бесконечность. С него капало.
Заглянул Дин:
– Вам от меня еще что-нибудь нужно? Мне давно пора спать.
– Принеси тряпки и подстели под этого придурка, чтобы мимо не накапал. Куда подевалась Синдж?
– Она на кухне, пытается ввинтить кран в новый бочонок.
– Должно быть, это забавно смотрится.
Я пошел в кабинет, где мне было комфортнее писать.
…Было уже около четырех часов пополудни. Моя рука была твердой, как клешня, и ужасно болела. Я не мог больше продолжать.
«Ступай поспи. Мы продолжим позже».
– Сколько там еще?
«Этот человек – бездонный колодец, полный черных воспоминаний».
То, что я уже записал, само по себе было бы бесценным – как для полковника Тупа, так и для Белинды. А также для любого из вторых скрипок в Организации, вроде Учителя Уайта, которых планировалось отправить в насильственную отставку после того, как Рори Скалдит вручит сам себе наследство Чодо.
– Как твои дела с ББ?
«У этого человека интригующий ум. Иди спать».
С трудом я вытащил себя из рабочего кресла. Мои суставы скрипели и трещали. Надо бы побольше двигаться – мое тело в последнее время что-то быстро устает.
Я просунул голову в комнату Покойника – повсюду лежали спящие люди. Синдж нигде не было видно.
46
На этот раз старый Увалень самолично выдернул меня из сна в преступно ранний час. Ему не терпелось продолжить. Он был возбужден и даже позволил себе вульгарное выражение, когда я запротестовал, указывая на абсурдно неподходящее время.
«Сводить счеты – подлое занятие».
Но внешняя информация туго доходила до меня вплоть до середины второй кружки черного чая – пока он не принялся наконец измываться над моей нерасторопностью.
Весельчак расплачивался со мной за все те разы, когда я вытаскивал его из дремоты просто для того, чтобы он отрабатывал свое содержание.
– Ну что за гадская жизнь!
«Как твое дыхание?»
Я не обратил внимания. Легкие работали. О чем мне было заботиться?
Он отпустил меня. Увы, это не я был тем, кто заставлял их работать. Я еще не перешел обратно на автоматику.
– Мне по-прежнему приходится думать об этом. Может быть, та штука, которую принес Учитель, была не настоящим противоядием?
«Может быть, и нет. Его не очень заботило противоядие, когда он приобретал ядовитое зелье».
– Это типично для их породы.
Я позволил Дину принести мне завтрак. Пришла Синдж. Она выходила на улицу – я чувствовал, как от ее шерстки веет холодом.
– Тебе стоит посмотреть на это, пока все не закончилось, – сказала она.
Прикончив свою кружку, я подошел к двери и выглянул.
Мир был стеклянным. Или хрустальным. Буквально все было покрыто льдом. Льда было столько, что под его весом ломались ветви деревьев и срывало водосточные трубы. Один котенок вознамерился выйти вместе со мной, но передумал, как только лапки коснулись льда. Он отпрыгнул назад, встряхнул каждой лапкой по очереди и негодующе взглянул на меня.
– Ну, приятель, я не виноват. Ты сам захотел наружу.
Я посмотрел на соседний дом. В той стороне ничего не двигалось, не считая семьи горных гномов, топавших вверх по Макунадо-стрит, словно это было какое-нибудь морозное утро в их родных горах. Прошли, наверное, годы с тех пор, как я видел Танфер таким тихим. Я вернулся в тепло.
– Ты права, Синдж, это просто волшебная сказка! Ага, вот и снег пошел.
Снег сделает лед еще более предательским, укрыв его зловещее лицо.
Дин встретил меня у дверей комнаты Покойника. Он принес мне еще чая.
– Вам это понадобится.
Я взял кружку и вошел внутрь.
Лица собравшихся оставались прежними. Плоскомордый лежал, раскинувшись и заняв на полу значительное пространство. Он храпел. Бриттигарн и Миляга Скалдит безвольно сидели в креслах, скованные ментальным наркозом. Морли бодрствовал, но он-то как раз из таких извращенцев, которые ничего не имеют против пребывания в этом состоянии на восходе солнца.
– Дотс, ты до сих пор здесь?
– Ты принес с собой волну холодного воздуха. Это означает, ты только что выглядывал наружу.
– Да, там очень красиво.
– Для тебя эта красота не проблема, ты-то уже дома!
Я приподнял бровь.
– Конечно, я ловок, – пояснил Морли, – но не настолько, чтобы добраться сейчас до «Пальм», не сломав себе что-нибудь по дороге.
– Я видел перед нашим домом семейство гномов. У них как-то получалось.
– Там, откуда они пришли, такая зубодробительная погода не редкость. Кроме того, ты вроде говорил, что у нас больше нет гномов?
– Я говорил, что их осталось не так много. И как раз этих немногих я и встретил, когда они уходили из города.
– Скоро тебе, похоже, придется отказаться от пива.
– Эка ты скачешь! Что навело тебя на такую мысль?
– Синдж.
– А-а!
Да, действительно, будет большой проблемой, если она слишком пристрастится к ячменному супчику.
– Морли, как думаешь, откуда весь этот дым на улице? Не из-за того ли, что Сарж с Рохлей спалили твое заведение?
– У меня есть сильное подозрение, что люди просто разожгли камины.
– Но зима ведь еще не началась!
Резкий, горьковатый запах древесного дыма – несомненный признак надвигающейся зимы. Даже в большей степени, чем снег. Люди разжигают камины только тогда, когда уверены, что холода наступили по-настоящему. Топливо – дорогое удовольствие. Почти все дрова сплавляют к нам на баржах с верховьев реки.
Я отметил присутствие нескольких котят. Один из них обживал грудь Плоскомордого, другой свил себе гнездо на коленях Миляги Скалдита. Покойник больше не внушал им страха.
ББ они, впрочем, избегали – несмотря на то, что он дрых.
Морли сказал:
– Я беспокоюсь не из-за Саржа с Рохлей. Они не настолько сообразительны, чтобы устроить пожар. Опасение внушают люди, которые считают себя чересчур сообразительными.
«Как твоя рука сегодня утром? Ты готов продолжить?» – осведомился Покойник.
До этого момента он не подавал виду, что заметил мое присутствие.
Я прислушался к себе и понял, что предпочитаю пользоваться левой рукой.
– Сводит пальцы. Вряд ли буду способен сделать много.
«Что ж, найди писца-профессионала, на которого можно положиться».
– Ты сейчас не обращал внимания на нас с Морли?
«Стараюсь не услаждать себя фривольностями».
– В погоде нет ничего фривольного.
«Ох, боже мой! – Он действительно казался удивленным. – Время года сменилось незаметно для меня».
Я понял, что он вычисляет, сколько же проспал.
– Время года здесь ни при чем, – успокоил я его. – Просто погода такая.
«Снегопад довольно сильный. Когда снега наберется хотя бы несколько дюймов, можно будет не беспокоиться о том, куда поставить ногу».
– Да у меня же где-то в подвале есть пара старых коньков! Их можно откопать. Выправить, наточить, отполировать, надеть их на Морли…
– Морли не умеет ездить на коньках, – сказал Морли.
– Да ну?
– Я как-то раз попробовал. Видишь этот шрам? Вот здесь, над глазом? Это то место, которое первым встретилось со льдом. Мне раскроило всю бровь… Чего ты ухмыляешься?
– Да так, ничего особенного…
Я просто был в восторге, обнаружив, что умею делать что-то, чего не умеет он, – причем умею делать хорошо и со вкусом.
«Ладно, как-нибудь обойдемся до тех пор, пока подстилающая поверхность не улучшится».
Я заметил поблескивание под бровями ББ. Он пробудился, но старался не подавать виду. Мешок с костями тоже это заметил.
«Наш йимберский друг выдает интересную информацию».
– Так сообщи же мне все кровавые подробности! Надеюсь, их не придется тоже записывать?
«Кое-что записать рано или поздно придется. Этот человек – шарлатан. Весьма успешный, но всего лишь шарлатан. Он не был рожден в Йимбере, а переехал туда, до того как религиозные распри обернулись кровопролитием. Один из его недавних предков не был человеком. Он обладает некоторой долей того, что выдает за психическую силу. Свою религию состряпал собственноручно. Она хорошо прижилась в Йимбере, поскольку многие к тому времени уже устали от нескончаемой вражды между А-Лат и А-Лафом».
– Мне казалось, открытая война началась совсем недавно.
«Верно. Было бы очень поучительно сравнить то, что помнит Пенни Мрак, с воспоминаниями мистера Бриттигарна – его представления об этом предмете служат исключительно его пользе».
И Покойник поведал нам историю про мошенника, чье жульничество процветало неплохо до тех пор, пока не привлекло внимание А-Лафовых дьяконов и пономарей. Это случилось вскоре после того, как культ А-Лафа стала контролировать фракция активистов фундаменталистского толка. Они принялись точить зубы на последователей ББ. Выжившим пришлось бежать в Танфер, где они постепенно перестали поддерживать пастыря в той мере, к которой он уже привык. Сосуды греха, каковыми полнился большой город, переманили их к себе. И вот теперь, когда битва между А-Лат и А-Лафом тоже иммигрировала к нам, казалось маловероятным, что брату Бриттигарну удастся долго наслаждаться удобствами Квартала Грез.
– А что с моим каменным яйцом?
«Он не принес его с собой. Мистер Тарп не получил насчет этого никаких инструкций, поэтому камень до сих пор находится в храме Эас и Айгори».
– Но все же он действительно подменил его и не выбросил потом в реку?
«Этот камень слишком ценен, чтобы его выбрасывать».
– Не может быть!
«Сарказм тебе не идет».
– Гипотетически. Но как обойтись без сарказма, когда ты говоришь настолько очевидные вещи?
«Он снова думает о том, чтобы сбежать».
– Ну так останови его. Разве трудно сообразить самому?
«Это может оказаться непросто, если он поймет, какими естественными орудиями обладает».
– Используй свою обычную тактику – заморочь ему голову какой-нибудь ерундой… А вообще, зачем ему этот камень?
И тут всплыло доказательство того, что Мешок с костями не уделил ББ должного внимания: он до сих пор не знал ответа! Ему пришлось играть в ловца жемчуга, ныряя в мозг, от природы не расположенный делиться своими сокровищами.
«Это займет какое-то время. У него, по-видимому, несколько различных планов относительно этого камня. Впрочем, все они сфокусированы на том, чтобы извлечь максимально возможную выгоду из своей удачи».
Классическое мышление негодяя – называть воровство удачей.
– Но почему?
Я ощутил легкое покалывание в мозгу: он смотрел, что я хочу этим сказать. Вместо того, чтобы просто спросить.
– Ты стал ужасно нетерпелив, Старые Кости.
«Столько всего происходит. И я так взволнован».
– Ты понемногу становишься воплощением сарказма. Почему это яйцо настолько важно? В чем его ценность?
«Потому что жрец, возможно, сказал тебе правду о том, насколько опасен этот камень – даже если он и не был украден из гнезда сказочной птицы. Он хочет устроить на Холме аукцион и продать яйцо за крупную сумму, чтобы насовсем выйти из религиозного бизнеса. Этот камень вполне соответствует определению „редкий, как яйцо птицы Рух“».
– Ничего не понимаю…
«Удивительно, что ты это заметил».
Покойник порой может кусаться, как саблезубая жаба.
– Слушай, а пускай твоими записями занимается Синдж! Ей нужно тренироваться, и к тому же это удержит ее подальше от пива.
Он ответил мысленным эквивалентом хмыканья.
– Итак, что же насчет камня?
«Он может быть использован, чтобы разжигать огонь».
– Это точно? – Я чувствовал, что он не знает ничего больше, никаких подробностей, зато под завязку полон домыслов.
«Я попросил мисс Торнаду поработать в этом направлении. Возможно, это даст нам что-либо ценное».
И он, разумеется, не станет со мной делиться прямо сейчас, поскольку не любит предположений и мозговых штурмов – разве что между собственными многочисленными мозгами. Он не любит оказываться неправым. Но я мог догадаться, о чем он думает. Я и сам рассматривал эту идею и нашел ее слишком смелой.
«Ты должен был упомянуть о камне мистеру Тарпу».
Плоскомордый простонал. Он сел, обхватил ладонями виски, выругался и солгал:
– Никогда больше не буду этого делать!
– О чем ты?
Тут он осознал, что не имел в виду создавать себе карьеру в качестве кошачьей перинки, когда утешался слишком большим количеством взрослых напитков.
– Что произошло? – спросил Тарп.
Морли объяснил:
– Вчера вечером была слишком мерзкая погода, чтобы отпускать тебя домой.
– Сколько времени?.. О боги! Я должен был быть… она убьет меня!
Он одернул на себе одежду, перешнуровал ботинки, взгромоздился на ноги и двинулся к выходу. Я пошел следом, чтобы его горе не осталось в одиночестве, когда он выглянет наружу.
Плоскомордый выглянул наружу и воскликнул:
– Что ты тут натворил?
– Парень, нельзя же сваливать на меня даже погодные гримасы!
– Еще как можно! Нет такого закона, где было бы сказано, что я должен быть логичным. – Тарп явил мне самую широкую из своих кошмарных улыбок. Еще раз высунув голову за дверь, он тут же убрал ее внутрь. – Я считаю, что все это из-за мирного времени!
– Что? Что такое случилось из-за мирного времени?
– Погода, конечно! Когда у нас была война, такой погоды никогда не было. Во всяком случае, не так рано.
– Что за чушь ты мелешь?
Он снова ухмыльнулся:
– Расслабься, браток, я просто подкалываю. Я все время слышу такую фигню в тавернах.
– А-а.
– Ты-то в них больше не заходишь. Ты не в курсе последних маразматических теорий.
Плоскомордый Тарп читает мне лекцию о маразме! Что за странный мир!
– Так ты собираешься прыгать туда или нет?
– Нет, я, пожалуй, зависну здесь. Там слишком мерзко.
Нам очень повезло, что Дину удалось в последний момент пополнить наши запасы.
Сделав все, что можно, чтобы хоть немного расслабить свою рабочую руку, я вернулся к записыванию мемуаров Миляги Скалдита. Синдж и Морли следили за орфографией. Им оставалось немного других занятий – разве что играть в шахматы.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?