![](/books_files/covers/thumbs_240/nravstvenno-pravovye-kriterii-ugolovno-processualnoy-deyatelnosti-sledovateley-104522.jpg)
Автор книги: Игорь Антонов
Жанр: Юриспруденция и право, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
В силу взаимопроникновения нравственных и правовых норм, переплетения нравственных и правовых отношений усвоение норм права и норм нравственности происходит в органичном единстве, которое как раз и должно быть достигнуто в ходе целенаправленного регулирования уголовно-процессуальной деятельности. Данная часть работы предполагает решение вопросов, связанных с обоснованием единства нравственных и правовых норм для последующего его использования в исследовании уголовно-процессуальной деятельности следователей на предмет ее соответствия исторически сложившимся в российском государстве представлениям о праве и нравственности. Первая часть поставленной задачи, на наш взгляд, решена, а для решения второй ее части необходимо раскрыть понятие и содержание уголовно-процессуальной деятельности.
Основанная на законе и направляемая законом деятельность суда, прокурора, следователя, дознавателя образует основное содержание уголовного процесса. Деятельность этих органов государства и должностных лиц имеет определяющее и организующее значение при расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел. Они несут ответственность за законное производство по уголовному делу, законность принимаемых решений. При этом нельзя упускать из виду, что в понятие уголовно-процессуальной деятельности входит не только система процессуальных действий, совершаемых органами государства, но и процессуальные действия, совершаемые всеми участвующими в производстве по делу лицами[35]35
Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общ. ред. П. А. Лупинской. М., 1995. С. 6.
[Закрыть].
Авторы работы «Судебная этика» прямо указывают: «Будучи сложной и многогранной, уголовно-процессуальная деятельность предполагает не только действия компетентных органов государства (дознания, следствия, прокуратуры, суда) и их представителей по возбуждению, расследованию, рассмотрению и разрешению уголовных дел, но и совокупность действий, совершаемых в установленном законом порядке всеми участниками уголовного процесса, наделенными соответствующими процессуальными правами и обязанностями»[36]36
Комарова Н. А., Сидорова Н. А. Судебная этика. СПб., 1993. С.21.
[Закрыть].
В литературе существуют и несколько иные определения уголовно-процессуальной деятельности: «Уголовно-процессуальная деятельность, связанная с доказыванием по уголовному делу, заключается в обнаружении, собирании, закреплении, проверке и оценке доказательств, применении соответствующих уголовно-процессуальных норм»[37]37
Москалькова Т. Н. Этика уголовно-процессуального доказывания (стадия предварительного расследования). М., 1996. С. 7.
[Закрыть]. Или в структуре уголовно-процессуальной деятельности выделяют процессуальное доказывание, юридическую оценку фактических обстоятельств дела и логическое доказывание[38]38
Шестакова С. Д. Проблемы состязательности в российском уголовном процессе: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 1998. С. 133.
[Закрыть].
Несомненно, вопросы нравственности уголовного процесса касаются работы и суда, и прокуратуры, и органов предварительного следствия и дознания. Бесспорно, затрагиваемые нами нравственные аспекты касаются всей уголовно-процессуальной деятельности в целом, в том числе и деятельности лиц, вовлекаемых в сферу уголовного судопроизводства, но в связи с тем, что мы сознательно ограничили нашу работу рамками данной темы, то остановимся более подробно лишь на исследовании деятельности следователей, связанной с доказыванием по уголовному делу.
Сегодня общепринято, что данная деятельность заключается в собирании, проверке и оценке доказательств[39]39
Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общ. ред. П. А. Лупинской. С. 152–155.
[Закрыть], применении соответствующих уголовно-процессуальных норм, для того, чтобы установить наличие или отсутствие события преступления, лиц, виновных в его совершении, характер и размер вреда, причиненного преступлением, и иные обстоятельства, имеющие значение для дела (ст. 73 УПК РФ). В научной литературе встречается и несколько иное обозначение этапов процесса доказывания, что, тем не менее, не меняет его сути. И прежде чем перейти к раскрытию указанных составных частей, надо отметить некоторые организационно-правовые моменты деятельности следователей.
Согласно п. 41 ст. 5 УПК Российской Федерации (ст. 38 УПК РФ) следователь является должностным лицом, уполномоченным в пределах компетенции, предусмотренной уголовно-процессуальным законом, осуществлять предварительное следствие по уголовному делу. Предварительное следствие производится следователями прокуратуры, следователями органов федеральной службы безопасности, следователями органов внутренних дел и следователями органов налоговой полиции (ст. 151 УПК РФ).
При осуществлении предварительного следствия по уголовному делу следователь уполномочен: возбуждать уголовное дело (с согласия прокурора); принимать уголовное дело к своему производству или направлять его другому следователю или дознавателю; самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда требуется получение судебного решения и (или) санкции прокурора; давать органу дознания обязательные для исполнения письменные поручения о проведении оперативно-розыскных мероприятий, производстве отдельных следственных действий, об исполнении постановлений о задержании, приводе, об аресте, о производстве иных процессуальных действий, а также получать содействие при их осуществлении; осуществлять иные полномочия (ст. 38 УПК РФ).
Кроме того, когда в тексте описывается уголовно-процессуальная деятельность следователя, то следует учитывать деятельность всех лиц, полномочных осуществлять предварительное расследование. Это и прокурор, который уполномочен от имени государства осуществлять уголовное преследование в ходе уголовного судопроизводства (ч. 1 ст. 37 УПК РФ), уполномочен возбуждать уголовное дело и принимать его к своему производству, а также участвовать в производстве предварительного расследования и в необходимых случаях лично производить следственные действия (п. 1, 2 ч. 2 ст. 37 УПК РФ). Это и начальник следственного отдела (согласно п. 18 ст. 5 УПК РФ – должностное лицо, возглавляющее соответствующее следственное подразделение, а также его заместитель), который вправе принять уголовное дело к своему производству и произвести предварительное следствие в полном объеме, обладая при этом полномочиями следователя и (или) руководителя следственной группы (ч. 2 ст. 39 УПК РФ). Это также и органы дознания (согласно п. 24 ст. 5 УПК РФ – государственные органы и должностные лица, уполномоченные в соответствии с уголовно-процессуальным законом осуществлять дознание и другие процессуальные полномочия), на которые возлагается дознание по уголовным делам, по которым производство предварительного следствия необязательно, и выполнение неотложных следственных действий по уголовным делам, по которым производство предварительного следствия обязательно (ч. 2 ст. 40 УПК РФ); и дознаватели (согласно п. 7 ст. 5 УПК РФ – должностные лица органа дознания, правомочные осуществлять предварительное расследование в форме дознания), на которых начальником органа дознания возлагаются полномочия органа дознания (ч. 1 ст. 41 УПК РФ).
Итак, собирание доказательств выражается в совершении субъектами доказывания в пределах их полномочий процессуальных действий, направленных на обнаружение, истребование, получение и закрепление в установленном законом порядке доказательств[40]40
Уголовный процесс: Учебник для вузов / Под общ. ред. П. А. Лупинской. С. 153.
[Закрыть]. Собирание доказательств представляет собой систему действий, направленных на восприятие объективно существующих следов происшедшего события и их процессуальную фиксацию[41]41
Рохлин В. И., Осипкин В. Н. Доказательства. Сер. «Современные стандарты в уголовном праве и уголовном процессе» / Науч. ред. Б. В. Волженкин. СПб., 1998. С. 8–19.
[Закрыть].
Согласно ст. 86 УПК Российской Федерации собирание доказательств осуществляется в ходе уголовного судопроизводства дознавателем, следователем, прокурором и судом путем производства следственных и иных процессуальных действий.
В статьях УПК Российской Федерации, посвященных собиранию доказательств (в отличие от ст. 70 УПК РСФСР), прямо не указано, что дознавателю, следователю, прокурору и суду предоставлено право требовать от предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц и граждан представления предметов и документов, имеющих значение для дела. Однако следует согласиться с авторами научно-практического комментария к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации, которые полагают, что такое право властных субъектов уголовного процесса следует признать (см. ч. 2 ст. 84, ст. 286 УПК РФ). На практике к данному полномочию прибегают чаще всего при формировании такого вида доказательств, как иные документы[42]42
Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В. М. Лебедева. М., 2002. С. 201.
[Закрыть].
Впервые в законе четко указано, что подозреваемый, обвиняемый, а также потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители вправе собирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств. Отдельно выделено, что защитник вправе собирать доказательства путем получения предметов, документов и иных сведений; опроса лиц с их согласия; истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций. При этом названные органы обязаны предоставлять запрашиваемые документы или их копии (ч. 2, 3 ст. 86 УПК РФ).
Участники процесса имеют право ходатайствовать о производстве следственных действий по собиранию доказательств, а также сами представлять доказательства, что является способом реализации участником процесса своего права на участие в доказывании (ст. 46, 47, 53 и др. УПК РФ).
Содержание данных норм еще не свидетельствует о появлении в российском уголовном процессе института параллельного расследования, но их наличие в УПК Российской Федерации говорит о стремлении законодателя привести правоприменительную деятельность в сфере уголовного судопроизводства к мировым стандартам в области соблюдения и обеспечения прав и законных интересов граждан, вовлеченных в производство по уголовным делам, путем предоставления им вышеназванных прав. И несмотря на то, что настоятельной необходимости в формировании данного института в уголовном процессе России нет (в связи с тем, что следователь хотя и отнесен к стороне обвинения, на самом деле выполняет самостоятельную функцию расследования уголовных дел, так как устанавливает обстоятельства, и отягчающие и смягчающие наказание, о чем указывает в обвинительном заключении – ст. 220 УПК РФ), закрепление в УПК Российской Федерации вышеуказанных норм обоснованно и с организационной, и с нравственной точек зрения. Однако они, учитывая появившиеся в последнее время комментарии, подлежат доработке.
Так, по нашему мнению, нельзя согласиться с рабочей группой Генеральной прокуратуры Российской Федерации, которая, отвечая на вопросы прокуроров, появившиеся у них при изучении УПК Российской Федерации, пояснила следующее:
Вопрос: Обязан ли защитник представлять добытые им в стадии предварительного следствия доказательства следователю, и если нет, то каким образом в случае противоречия материалов дела добытым защитой доказательствам суд должен разрешать данную коллизию (при отсутствии института доследования)?
Ответ: В соответствии со ст. 86–88 УПК РФ защитник не обязан представлять добытые им доказательства в стадии предварительного следствия. Их он может представить в суд. Представленные доказательства подлежат проверке в ходе судебного следствия[43]43
200 ответов на вопросы, поступившие от прокуроров субъектов Российской Федерации, управлений Генеральной прокуратуры Российской Федерации в федеральных округах по применению нового уголовно-процессуального законодательства // Рабочая группа Генеральной прокуратуры Российской Федерации. М., 2002. Февраль. С. 11.
[Закрыть].
Вопрос: В п. 2. ч. 3 ст. 86 УПК РФ отмечено, что защитник вправе собирать доказательства путем опроса лиц с их согласия. Какой должна быть форма фиксации таких доказательств – устная, письменная, с применением аудио-, видеозаписи? Обязан ли защитник полученные в соответствии с ч. 3 ст. 86 доказательства передавать для приобщения к уголовному делу?
Ответ: Закон не предусматривает форму фиксации защитником собираемых доказательств. Поэтому форму такой фиксации защитник избирает самостоятельно. Полученные в соответствии с ч. 3 ст. 86 доказательства защитник не обязан передавать для приобщения к материалам уголовного дела[44]44
200 ответов на вопросы, поступившие от прокуроров субъектов Российской Федерации, управлений Генеральной прокуратуры Российской Федерации в федеральных округах по применению нового уголовно-процессуального законодательства // Рабочая группа Генеральной прокуратуры Российской Федерации. М., 2002. Февраль. С. 11.
[Закрыть].
Понятно, что подобные разъяснения коллектива рабочей группы Генеральной прокуратуры Российской Федерации вытекают из самого содержания норм УПК Российской Федерации, принятого в подобной редакции, но при следовании этим рекомендациям будут нарушаться принципы уголовного процесса, не будет достигнуто его назначение, а следовательно, потускнеет и нравственная сущность уголовного судопроизводства.
Подозреваемый (обвиняемый) будет направлять следствие по ложному пути, а защитник, собирая параллельно со следователем доказательства (не передавая их следователю на стадии предварительного расследования для приобщения к материалам уголовного дела) и представляя их непосредственно в суд в ходе судебного следствия, сможет добиться необоснованного прекращения уголовного дела или вынесения оправдательного приговора (при отсутствии института дополнительного расследования). Следователь, не зная дополнительных сведений по уголовному делу, которые известны защитнику, не сможет установить объективную истину; органы предварительного следствия, обязанные защищать общество и государство от преступных посягательств, будут безрезультатно тратить силы и средства. Здесь следует вспомнить и о потерпевшем, который вновь не получит должной сатисфакции за совершенное в отношении его преступление. Таким образом, следователь, который должен быть объективным, исходя из положений ст. 61 УПК Российской Федерации, не может участвовать в производстве по уголовному делу, если он лично, прямо или косвенно заинтересован в исходе данного дела; согласно ч. 1 ст. 73 УПК Российской Федерации – обязан собирать как обвинительные, так и оправдательные доказательства, устанавливать обстоятельства как отягчающие, так и смягчающие наказание, а также обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания, оказывается в неравном положении со стороной защиты. Обвиняемый и его защитник знают о доказательствах, изобличающих в совершении преступления с момента предъявления обвинения (ст. 172 УПК РФ), а затем после ознакомления со всеми материалами дела (ст. 215, 217 УПК РФ). Следователь же не знает о доказательствах, опровергающих обвинение. При этом в дальнейшем прокурор не сможет качественно поддерживать обвинение в суде, т. е. вновь нарушается принцип состязательности (ст. 15 УПК РФ), государственный обвинитель оказывается в неравном положении со стороной защиты. Если же нарушаются принципы уголовного процесса, нравственное содержание которых не вызывает сомнения, то снижается и уровень нравственного наполнения уголовно-процессуальной деятельности.
По нашему мнению, для восстановления баланса стороны обвинения и защиты, для предотвращения нарушений принципов уголовного процесса, для нравственного совершенствования уголовно-процессуальной деятельности следует предусмотреть в ст. 86 УПК РФ обязанность защитника представлять следователю доказательства, полученные на стадии предварительного расследования, для приобщения к материалам дела.
Проверка доказательств осуществляется дознавателем, следователем, прокурором, судом путем: 1) сопоставления их с другими доказательствами, уже имеющимися в уголовном деле; 2) установления их источников; 3) получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство (ст. 87 УПК РФ).
Каждое собранное по уголовному делу доказательство подлежит полной и объективной проверке. Сведения, содержащиеся в доказательствах, могут быть положены в основу выводов по делу только после их проверки и всестороннего исследования, что несомненно говорит о нравственной сущности уголовно-процессуальных норм, регламентирующих процесс доказывания, и наполняет саму уголовно-процессуальную деятельность государственных органов и должностных лиц, связанную с доказыванием, нравственным содержанием.
Содержание ст. 87 УПК Российской Федерации обязанность проверки доказательств возлагает на государственные органы, осуществляющие производство по уголовному делу. Однако другие статьи уголовно-процессуального закона убедительно показывают, что важную роль в проверке доказательств могут играть и иные участники уголовного процесса, участвующие в доказывании как со стороны обвинения, так и со стороны защиты. Они могут реализовывать ее путем заявления различного рода ходатайств, связанных с проверкой собранных или собираемых доказательств; постановки вопросов допрашиваемым (свидетелю, потерпевшему, обвиняемому, подозреваемому); внесения в протоколы следственных и судебных действий дополнений, поправок и замечаний; принесения жалоб на действия и решения дознавателя, следователя, прокурора, суда и т. п., что отчетливо показывает нравственную сущность уголовно-процессуальных норм, регламентирующих процесс доказывания.
И, наконец, оценка доказательств представляет собой мыслительную, логическую деятельность дознавателя, следователя, прокурора и суда в целях определения относимости, допустимости, достоверности и достаточности как каждого отдельного доказательства, так и всех их в совокупности (ст. 88 УПК РФ).
Следуя и правовым и нравственным требованиям, государственные органы и должностные лица, осуществляющие уголовно-процессуальную деятельность, вправе признать доказательство недопустимым как по собственной инициативе, так и по ходатайству участников уголовного процесса. При этом, на наш взгляд, рассматривая нравственные основы деятельности государственных органов и должностных лиц, осуществляющих производство по уголовным делам, и исследуя нравственное содержание уголовно-процессуальных норм, необходимо акцентировать внимание на отдельных положениях, не согласующихся с вышеозначенным.
Согласно п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК Российской Федерации к недопустимым доказательствам относятся показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде. Данная норма является несовершенной ни с правовой, ни с нравственной точек зрения. Указанное положение вступает в противоречие с иными нормами уголовно-процессуального закона и тем определением понятия допустимости, которое вытекает из текста уголовно-процессуального закона (ч. 1 ст. 51, ч. 1 ст. 75, ст. 173, ст. 189, ч. 4 ст. 235 УПК РФ). УПК Российской Федерации не устанавливает обязательность участия защитника во всех допросах обвиняемого, поэтому представляется спорным признавать доказательство недопустимым, если при его получении не были нарушены требования закона.
Избыточность п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК Российской Федерации проявляется в том, что признание названных показаний недопустимыми влечет лишение их юридической силы, а следовательно, и признание юридической ничтожности всех совершенных в последующем следственных действий и принятых решений с использованием данных доказательств. В результате необходимо будет признать недопустимыми все материалы предварительного расследования, с чем никак нельзя согласиться. Кроме того, при таком положении дел подозреваемые, обвиняемые смогут манипулировать рассматриваемой нормой. Они будут давать заранее подготовленные показания, отказываясь от защитника, а затем отказываясь и от них самих в суде. При этом, на наш взгляд, назначение уголовного судопроизводства не будет достигнуто.
На основании вышеизложенного следует исключить п. 1 ч. 2 ст. 75 из УПК Российской Федерации. Это будет в большей мере соответствовать нравственному содержанию уголовно-процессуальной деятельности.
Поскольку остальных вопросов, связанных с элементами доказательственной деятельности, мы еще коснемся в процессе исследования, то особо хотелось бы отметить сбор доказательств по уголовному делу с помощью оперативно-розыскных мероприятий. Порядок и условия проведения таких действий, а также их виды определены Федеральным законом от 12 августа 1995 г. «Об оперативно-розыскной деятельности»[45]45
СЗ РФ. 1995. № 33. Ст. 6135.
[Закрыть].
В связи с рассматриваемыми вопросами собирания, проверки и оценки доказательств на стадии предварительного расследования заслуживает внимания имеющий нравственный характер вопрос использования материалов, полученных в результате оперативно-розыскной деятельности. Этот вопрос достаточно подробно рассмотрела в своей монографии Т. Н. Москалькова[46]46
Москалькова Т. Н. Этика уголовно-процессуального доказывания (стадия предварительного расследования). С. 72–85.
[Закрыть]. Автор по-новому, широко с этической точки зрения подвергла исследованию проблемы оперативно-розыскной деятельности по сбору доказательств, но в ее работе есть отдельные спорные моменты, на которых стоит остановиться.
Трудно согласиться с автором по поводу соотношения юстиционной и оперативно-розыскной деятельности[47]47
Москалькова Т. Н. Этика уголовно-процессуального доказывания (стадия предварительного расследования). С. 72–73.
[Закрыть], так как признание самого существования такого противопоставления исключает оперативно-розыскную деятельность из сферы законности, что является не только не точным, но и ошибочным. Двойственный подход к сыску как к недопустимому атрибуту полицейского государства при наличии политической направленности и как к приемлемому средству борьбы с уголовной преступностью не вреден потому, что недопустимость оперативно-розыскной деятельности должна определяться не областью общественных отношений, в которой она применяется, а законностью и нравственностью ее осуществления[48]48
Возгрин И. А., Сальников В. П. Комплексное исследование актуальных проблем этики уголовно-процессуального доказывания // Следователь. 1997. № 2. С. 69–71.
[Закрыть].
Справедливо замечание рецензентов означенной монографии Т. Н. Москальковой, которые указывают следующее. Почему, исследуя благородные цели процесса и гласные средства их достижения, автор не видит во многом таких же целей оперативно-розыскной деятельности, направленной, в конечном итоге, на эффективное разрешение тех же задач, что и гласное уголовное судопроизводство? В силу каких метаморфоз лицо, производящее дознание по уголовному делу, может (и должно) обладать совокупностью определенных морально-этических качеств, позволяющих ему вести уголовный процесс к достижению его цели, а при осуществлении оперативно-розыскных мероприятий тем же лицом оно данные качества должно непременно утратить и непременно стать глубоко безнравственным субъектом указанных действий?[49]49
Баранов В. М., Ковтун Н. Н. Нравственность и уголовный процесс // Российская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия. Н. Новгород, 1998. С. 227.
[Закрыть]
И вообще, указанный Федеральный закон называет оперативно-розыскную деятельность государственной деятельностью (ст. 1), а государственное – априори не может быть безнравственным.
Также нельзя признать справедливым утверждение, что существует неоспоримое правило, по которому если оперативно-розыскные материалы представляют из себя или основываются на сообщениях лиц, сотрудничающих с органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность на конфиденциальной основе, они не могут расцениваться как источник доказательства, кем бы, как бы и при каких бы обстоятельствах не были зафиксированы данные, содержащиеся в этих сообщениях[50]50
Возгрин И. А., Сальников В. П. Комплексное исследование актуальных проблем этики уголовно-процессуального доказывания. С. 80.
[Закрыть].
В этом отношении необходимо заметить, что в действующем законодательстве такого правила нет. Более того, ст. 11 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» не делает никаких исключений в использовании результатов оперативно-розыскной деятельности по источникам их получения, а в ст. 12 того же Закона даже содержится процедура придания гласности сведений о лицах, внедренных в организованные преступные группы, о штатных негласных сотрудниках органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, а также лицах, оказывающих или оказывавших им содействие на конфиденциальной основе, которая состоит в том, что такой порядок действий «…допускается лишь с их согласия в письменной форме и в случаях, предусмотренных федеральными законами».
Вместе с тем монография Т. Н. Москальковой содержит ряд ценных положений, заслуживающих теоретического развития и практической реализации, особенно в отношении возможности использования в уголовно-процессуальном доказывании предметов и документов, полученных в результате проведения негласных оперативно-розыскных мероприятий, и необходимости дополнения ст. 69 и 70 УПК РСФСР[51]51
Возгрин И. А., Сальников В. П. Комплексное исследование актуальных проблем этики уголовно-процессуального доказывания. С. 83–85.
[Закрыть], которые, к сожалению, так и не были услышаны законодателем.
В УПК РСФСР совсем не упоминалось об использовании результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовно-процессуальном доказывании, поэтому радовало появление в проектах УПК Российской Федерации норм о том, что протоколы оперативно-розыскных действий являются доказательствами по уголовному делу наряду с протоколами следственных и судебных действий (ст. 76), и что материалы, полученные в ходе оперативно-розыскной деятельности, могут быть признаны в качестве доказательств по уголовному делу, если они получены в соответствии с Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности», представлены и проверены по правилам, установленным уголовно-процессуальным законом (ст. 78)[52]52
Проект Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации // Юридический вестник. 1995. № 31; Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Проект // НИИ проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре России. М., 1994; Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. Проект // ГПУ Президента России. М., 1994.
[Закрыть].
Однако законодатели снова с недоверием и отчужденностью отнеслись к оперативно-розыскной деятельности, ее результатам и оперативным сотрудникам, о чем свидетельствует отрицательное содержание уголовно-процессуальной нормы. Согласно ст. 89 УПК Российской Федерации в процессе доказывания запрещается использование результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам.
Но несмотря на этот негативный тон проведение оперативно-розыскных мероприятий все же является частью доказывания. В связи с этим на оперативно-розыскной деятельности, в которой также существует немало проблем нравственно-правового характера, необходимо акцентировать внимание еще раз. В этом плане примечательна работа Ю. Н. Егорова «Морально-этические основы оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел»[53]53
Егоров Ю. Н. Морально-этические основы оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел: Учеб. пособие. Иркутск, 2002.
[Закрыть]. (Сразу следует отметить, что автор необоснованно сужает рамки работы исследованием оперативно-розыскной деятельности, с позиций нравственности, только в органах внутренних дел. Оперативно-розыскная деятельность, согласно ст. 13 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» осуществляется и другими правоохранительными органами Российской Федерации: органами федеральной службы безопасности, федеральными органами налоговой полиции, органами пограничной службы и др. Поэтому говорить о работе Ю. Н. Егорова будем с учетом этих положений.)
Автор справедливо пишет, что специфика регламентирования оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел (ОРД ОВД) ставит во главу угла высокую профессиональную подготовку оперативных работников, которая, прежде всего, должна базироваться на прочных моральных принципах профессиональной этики. ОРД ОВД постоянно ставит перед оперативными работниками проблему морального выбора между добром и злом, так как построение и организация оперативной работы происходит на стыке внешних и внутренних противоречий, которые обусловлены тенденцией повышения общего правосознания оперативных работников. Кроме того, необходимо учитывать и значительное многообразие приемов оперативной работы, вытекающее из необходимости борьбы с изощренными, тщательно маскируемыми преступлениями – все это неизбежно наталкивает на этические оценки, суждения о моральной дозволенности или недопустимости тех или иных конкретных способов решения задач, возникающих в сфере ОРД ОВД, что предопределяет более широкий подход к ее морально-этическим основам.
Регламентирующие оперативно-розыскную деятельность органов внутренних дел ФЗ «Об ОРД», ведомственные нормативные акты не содержат исчерпывающих предписаний поведения оперативных работников и конфидентов в тех или иных ситуациях, поскольку в условиях противоборства оперативного работника и преступника охватить правовым регулированием все нюансы оперативной работы просто невозможно. Поэтому в последние годы внимание ученых и практиков все чаще привлекают проблемы профессиональной оперативно-розыскной этики. Этот интерес не случаен: строгое и неуклонное соблюдение законности в сфере ОРД ОВД, охрана прав и интересов граждан и общества, вопросы профилактики профессиональной деформации сознания оперативных работников в значительной степени зависят от теоретической разработки проблем морально-этических основ ОРД ОВД, профессиональной оперативно-розыскной этики[54]54
Егоров Ю. Н. Морально-этические основы оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел: Учеб. пособие. Иркутск, 2002. С. 4–5.
[Закрыть].
Однако Ю. Н. Егоров очень упрощает поставленную проблему. Он пишет: «Статья 5 Закона “Об ОРД” содержит прямое запрещение разглашать сведения, которые затрагивают неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя граждан, которые стали известными в процессе проведения оперативно-розыскных мероприятий, без согласия граждан, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом. Эти и другие нормы Федерального закона имеют отношение к нравственным аспектам ОРД и убедительно подтверждают нравственность и гуманность этой деятельности во всех ее проявлениях[55]55
Егоров Ю. Н. Морально-этические основы оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел: Учеб. пособие. Иркутск, 2002. С. 8–9.
[Закрыть]. Было бы замечательно, если бы одно лишь законодательное закрепление нравственных норм делало гуманной и нравственной ту сферу общественных отношений, которую они регулируют.
И тем более нельзя согласиться с автором по поводу того, что «вряд ли правомерно считать, что нормы морали конкретизируются и (даже) развиваются в ведомственных нормативных актах. ОРД ОВД специфична, поэтому регламентирующие ее ведомственные нормативные акты хотя и изданы во исполнение ФЗ «Об ОРД», в ряде случаев внешне от него отличаются»[56]56
Егоров Ю. Н. Морально-этические основы оперативно-розыскной деятельности органов внутренних дел: Учеб. пособие. Иркутск, 2002. С. 9.
[Закрыть]. К сожалению, Ю. Н. Егоров забыл об иерархии нормативных правовых актов, о происхождении права и соотношении права и нравственности.
И ни в коем случае нельзя забывать о том, что уголовно-процессуальная деятельность и оперативно-розыскная деятельность очень близки. Несмотря на их специфику, уголовно-процессуальная и оперативно-розыскная деятельность тесно связаны между собой прежде всего наличием общей цели – защиты человека и гражданина от преступных посягательств.
Учитывая все вышеизложенное, следует отметить следующее.
На основании принципов и требований нравственности в сфере уголовно-процессуальной деятельности должны вырабатываться и формироваться нравственно допустимые средства реализации назначения уголовного процесса, определяться рамки нравственно допустимого поведения в сфере правоотношений, возникающих в связи с собиранием, проверкой и оценкой доказательств по уголовному делу.
Уголовно-процессуальные нормы и нормы нравственности имеют общую нормативную природу, входят в единую систему социальных норм и являются их разновидностью. Характерными чертами обоих видов норм являются также их историческая, политическая, социальная, экономическая и культурная обусловленность.
Нормы уголовно-процессуального права и оперативно-розыскной деятельности, методика и тактика расследования и раскрытия преступлений и нормы нравственности формируются в рамках одного и того же общества, в силу чего, как правило, не вступают в антагонизм друг с другом. Они являются регулятором существующих общественных отношений в сфере доказывания по уголовному делу, определяют пределы дозволенного и обязательного в процессе собирания, проверки и оценки доказательств.
И, наконец, уголовно-процессуальные нормы и нравственные регуляторы в данной сфере общественных отношений преследуют одни и те же цели и задачи. Они призваны создать условия, организующие основы для расследования уголовного дела на началах справедливости, гуманизма, уважения прав и свобод человека и гражданина, и в силу этого выступают фундаментальными историческими ценностями, направленными на защиту личности и общества от преступных посягательств.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?