Текст книги "Кумач надорванный. Книга 2. Становление."
![](/books_files/covers/thumbs_240/kumach-nadorvannyy-kniga-2-stanovlenie-257709.jpg)
Автор книги: Игорь Бойков
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
– XIX —
Несмотря на захлебнувшуюся попытку возродить орган власти СССР и неудачу Манежного вече, властвующие реформаторы длительной передышки не получили. Сопротивление им возникало повсеместно. К середине весны недовольство распространилось на большинство российских советов.
Открывшийся в Москве шестого апреля шестой съезд народных депутатов РФ с первых же дней стал разворачиваться не туда, куда хотелось Ельцину, правительству и ратующим за углубление реформ демократическим фракциям Верховного Совета.
Неоднородный состав депутатской массы не позволил демократическим коноводам захватить инициативу. Делегаты из округов, выезжавшие в Москву только на съезды, напрямую зависели от настроений в низах и в меньшей степени поддавались правительственной пропаганде.
Депутаты, съехавшиеся на съезд, делились на два десятка фракций, союзов и фракционных групп.
Фракция «Коммунисты России», имевшая в девяностом году численное большинство, распалась. В канун апрельского съезда отыскалось всего сорок человек, соглашавшихся открыто именовать себя коммунистами. Покидая разваливающуюся коммунистическую фракцию, бывшие её участники сбивались в новые группы и кружки, иногда умеренно консервативной, но чаще – умеренно реформаторской направленности. Часть отколовшихся депутатов вообще ни к кому не примкнула, объявив, что будет отныне ратовать исключительно за интересы выдвинувших их округов.
Патриоты и почвенники дробились не столь сильно, но демократы до поры не видели в них угрозы себе. Они помнили, что важнейшая победа на самом первом съезде – провозглашение суверенитета российской республики в пику союзному центру – была одержана при поддержке фракций «Россия», «Отчизна» и других мировоззренчески тяготеющих к ним объединений и групп. Они полагали, что и теперь, возникни к тому нужда, найдут, на чём с ними сойтись.
Решения съезда для Ельцина были важны. Ему требовалось одобрение делегатами реформаторских начинаний правительства и их согласие на составляемый его консультантами и советниками проект новой конституции. Как реформаторы, так и контрреформаторы знали, что без упразднения действующей, социалистической по содержанию и по духу, любые капиталистические переустройства будут зыбки, неглубоки…
Ельцин рассчитывал, что российский съезд ему подчинится.
Планы президенту и демократическому крылу неожиданно спутал вице-президент Руцкой. Импульсивный, он потребовал слова сразу после торжественного открытия, вынудил нарушить регламент.
– Уважаемые депутаты! Прошу экстренно внести в план работы вопрос о положении в Приднестровской республике [5]5
Приднестровская молдавская республика (ПМР) провозгласила государственную независимость 2 сентября 1990 года с целью остаться в Советском Союзе, выйдя из административного подчинения Молдавской Советской Социалистической Республики, готовившейся к выходу из СССР (ныне Республика Молдова). – Прим. ред.
[Закрыть], – потребовал Руцкой. – Я буквально вчера прилетел из Тирасполя. Ситуация в зоне молдавско-приднестровского конфликта критическая. Молдавской стороной создаются вооружённые отряды, идут обстрелы мирных сёл, гибнут люди. Русское население по левому берегу Днестра подвергается моральному и физическому террору…
Демократически настроенные депутаты загудели. Приднестровскую республику они ненавидели как пристанище красных реакционеров и реваншистов.
Из части зала, в которой сгруппировались «Радикальные демократы», полетели сердитые выкрики:
– Приднестровье – ч асть Молдавии!
– Прекратите демагогию! Нельзя делить людей по национальностям…
– Не акцентируйте внимание на национальной принадлежности!
– Не скатывайтесь в шовинизм!
Руцкой засопел, взял бумажный лист:
– У меня здесь поимённый список погибших. Они – жертвы обстрелов и насилий молдавской стороны. Подавляющее большинство – русские по национальности. Это – задокументированный факт.
Самые нервные из «радикальных демократов» стали вскакивать с мест:
– Да отцепитесь уже от Молдавии! Приднестровскую проблему придумал КГБ!
– Не срывайте повестку!
Вице-президента закрикивали, мешая продолжать.
Руцкой, в бешенстве топорща пепельные усы, сдавленным голосом обратился к сидящему в президиуме Хасбулатову:
– Уважаемый председательствующий…
Хасбулатов внимательно наблюдал за залом, обозревая его, словно поле боя. Он видел, что шумит и ругается всё же меньшая часть депутатов.
Наклонившись к микрофону, Хасбулатов призвал:
– Убедительно прошу не перебивать вице-президента России!
Большими усилиями ему удалось водворить порядок. Зал поутих, хотя самые рьяные из демократов – Сергей Юшенков, Виктор Шейнис, Лев Пономарёв, Сергей Ковалёв – продолжали рассерженно пыхтеть.
Вице-президент обрисовывал трагическую картину. В Приднестровье, не признавшем власть молдавского президента-националиста Мирчи Снегура, с зимы создавали отряды самообороны. Снегур пытается подавить восставшую республику силой. Молдавские боевики обстреливают днестровское левобережье из артиллерии, снаряды ложатся в русские и украинские сёла. Приднестровье заперто в блокаде: с запада, из-за реки, его атакует молдавская полиция и полууголовные банды, на востоке лежит недружественная Украина. Приднестровские советы взывают к России. Её признают единственным своим отечеством люди левого берега Днестра. Напор молдаван нарастает, националисты разграбили армейские склады, добыли множество автоматов, пулемёты, бронетехнику. Ополченцы Приднестровья выходят против них с милицейскими пистолетами, охотничьими ружьями, обрезами, арматурой. Плохо вооружённые, несут потери. Офицеры расквартированной здесь с союзных времён 14‐й армии, оставшейся в подчинении Москвы, требуют от командования приказа на подавление бесчинств. Офицеры готовы сбросить молдавских карателей с занятых на левобережье плацдармов, но такого приказа им не отдают…
– 14‐я армия на грани раскола. Вот здесь у меня обращение группы офицеров. Тридцать девять подписей, – Руцкой поднял над трибуной исписанный от руки бумажный лист. – Офицеры заявляют, что если командование 14‐й армии не отдаст в ближайшие сутки приказа на защиту населения Приднестровья, то они самостоятельно пойдут в бой. Им есть, кого защищать. От террора националистов страдают семьи военнослужащих.
Зал опять зарокотал, но теперь негодовала патриотически настроенная часть делегатов. Среди депутатов присутствовали отставные армейские и флотские офицеры. Они лучше гражданских понимали степень бедственности положения оставленной на Днестре армии.
– Уважаемые делегаты, я обращаюсь к вам! Мы не имеем права бросать в беде Приднестровье. Мы не имеем права допускать раскола в Вооружённых силах. Съезд как высший законодательный орган страны должен безотлагательно принять решение об образовании на базе 14‐й армии миротворческой миссии. Только немедленным разведением конфликтующих сторон можно остановить кровопролитие, – проговорил Руцкой, глядя на депутатские ряды, словно командир на солдатские шеренги.
Настроение зала окончательно переломилось:
– Правильно! Остановить бойню!
– Защитим соотечественников!
– Не бросать в беде!
Преодолев сопротивление крайних демократов, съезд утвердил постановление «О содействии в обеспечении прав человека в Приднестровье». Он признавал за бойцами 14‐й армии право (правда, строго на добровольной основе) защищать гражданских и предписал образовать формирование миротворцев.
Демократы, ошеломлённые понесённым фиаско, крыли Руцкого почём свет.
– Независимую Молдавию давить задумал? Опять имперские замашки? – ярился в фойе Сергей Юшенков.
– Съезд пошёл на поводу у красно-коричневых. Руцкой – коммуно-фашист, – гундосил непричёсанный, малорослый Сергей Ковалёв, давний антикоммунист-диссидент.
Винер, отведя Филатова в сторону, делился тревогой:
– Ещё хлебнём мы с этим солдафоном, увидите. Его привлечение в команду Бориса Николаевича было ошибкой. Все эти провинциальные хозяйственники – колхозные председатели, заводская директура – чуют в нём своего. Усы в сапогах – их поля ягода. Вдохновляемые Руцким, они встанут в оппозицию президенту.
Филатов морщил щёки, поправлял на крупном носу очки.
Между демократическим крылом съезда и вице-президентом Александром Руцким пролегла глубокая, незапластовываемая трещина.
Ельцин выступил перед депутатами на второй день. Держался он твёрдо, говорил наступательно:
– Главным итогом тех шести месяцев, что прошли с момента завершения предыдущего, пятого съезда, является то, что от разговоров о реформах, мы, наконец, перешли к самим реформам. Реформы идут – и это на данный момент самое важное!
Голос главы России звучал низко, утробно. Приподнимая массивную голову над разложенными на трибуне страницами доклада, он устремлял давящий взор в зал:
– Главное, что угрожает стране сегодня – это возврат к недалёкому прошлому, к псевдореформам союзного правительства. Необходимо чётко уяснить себе, что возврат к этой политике невозможен. Я, как президент, сделаю всё, чтобы такого не допустить.
Ельцин взял под защиту министров-реформаторов, а более остальных – первого заместителя председателя правительства Егора Гайдара. Ни слова упрёка не допустил по его адресу президент:
– Наша экономика впервые за многие десятилетия заговорила языком финансов… Финансовая политика правительства даёт результат… Курс рубля твёрдый, и рубль на внутреннем рынке начал теснить доллар.
Несмотря на пиетет с примесью страха, внушаемый Ельциным депутатам, некоторые робко запротестовали. Кто-то всхохотнул, прикрыв ладонью рот, иронично хлопнул в ладоши. Все знали, что из-за разгоняющейся инфляции курс Центрального банка, выведенный ещё в союзную эпоху, заведомо ложен. Подлинный курс определяли спекулянты, которые требовали в Москве за доллар уже сто с лишним рублей. Дорожала на чёрном рынке и другая валюта: английские фунты, немецкие марки, французские и швейцарские франки.
Ельцин продолжал напирать на съезд.
– Нам нужен новый основной закон, – внушительно произнёс он. – В нём должен быть детально отрегулирован важнейший для нас институт частной собственности – основа основ рыночных реформ. Положения новой конституции должны максимально способствовать развитию рыночных отношений. Нынешняя конституция принималась в другую эпоху. Своими устаревшими статьями она тормозит переход к рынку. Я искренне надеюсь на ваше понимание в этом важнейшем для будущего России вопросе.
Наказ Ельцина съезду был категоричен. Он потребовал от депутатов трёх вещей: выражения верности реформаторскому курсу; гарантий для правительства; осуждения противников реформ.
Поведя с делегатами съезда разговор в откровенно повелительном тоне, Ельцин допустил ошибку. На четвёртом месяце реформ среди депутатов исчезло прежнее единодушие в их поддержке.
– Правительство – хорошо… А народ-то из ямы вытаскивать будем? – услыхал Винер позади себя ворчание.
Он оглянулся.
– Про то, чем конкретно людям помочь, он ничего не сказал, – простоватого вида незнакомый ему делегат пожимал плечами. – Непонятно.
Демократические фракции попытались устроить президенту овацию, но хлопки подхватило менее половины депутатов. Ельцин нахмурился, озадаченный холодностью значительной части зала.
Более двух часов пришлось ему отвечать на вопросы, которыми засыпали его народные депутаты из «Аграрного» и «Промышленного союза», «Отчизны», беспартийные и внефракционные делегаты. Пресыщенные патетикой нескончаемых деклараций, производственники из округов центральной России, Урала, Сибири спрашивали о насущном. Когда прекратится инфляция? Как восстановить производственную кооперацию? Как побороть производственный спад? Что правительство намерено предпринять, чтобы защитить население от нищеты?
Путаясь и плавая во всём, что касалось конкретных сторон того или иного дела, Ельцин нажимал на политическую необходимость. Он утверждал, что трудности временны и к осени их удастся преодолеть. Ельцин вновь обрушился на противников реформ, расхваливал министров, кабинет.
Такие ответы приходились большинству депутатов не по душе, но вступать в прямые пререкания с главой государства не решался никто. Председательствующий Хасбулатов нервно улыбался в президиуме. Профессор-экономист, он был подкован в вопросах экономики получше многих реформаторов из министерств. Слушая делегатов, он сполна осознавал, что в хозяйстве и в отраслях начинается разруха.
По бросаемым вскользь фразам, интуитивно, нутром, депутаты начинали угадывать: стоящая над человеческой волей логика политической борьбы постепенно разводит главу депутатского съезда Руслана Хасбулатова с президентом России. Завоевавший уважение депутатской массы, но одновременно и зависимый от неё, Хасбулатов дорожил мнением съезда, не хотел и не мог идти ему наперекор. А съезд, обладавший колоссальной, закреплённой законодательно властью, продолжал колебаться, то склоняясь в пользу продолжения реформ, то ропща на них, подчиняемый силе чьего-нибудь личного красноречия.
Отчитывался за курс правительства Егор Гайдар – вице-премьер, вдохновитель и рулевой реформ. Пухлый, по-бабьи широкобёдрый, с рахитичным, лоснящимся лбом, носитель знаменитой фамилии вызывал нутряное отторжение даже у некоторых демократов.
– Хочу обратить внимание господ депутатов на безусловные позитивные сдвиги в нашей многострадальной экономике, которые уже произошли за четыре месяца с момента начала реальных реформ, – назидал Гайдар, по-рыбьи чавкая толстыми влажными губами. – Во-первых, сошёл на нет дефицит. Мне еженедельно кладут на стол докладные записки, из которых следует, что число городов, испытывающих дефицит мяса в продаже, постоянно сокращается…
Перед Гайдаром, в отличие от Ельцина, не испытывали ни пиетета, ни боязни. Упитанный и лощёный, он возбуждал особенную неприязнь у грубоватых провинциальных мужиков, отдавших заводам и совхозам десятилетия жизни. Почти сразу его витийства стали обрывать выкриками, поначалу разрозненными, но вскоре слившимися в сердитый гул.
– А как сокращаются людские сбережения, не хочешь рассказать? – крикнул кто-то. – Да людям покупать это мясо просто не на что!
– Ему-то что! Ишь, какую харю отъел, когда страна копейки считает!
Щёки Гайдара покрывались пятнами, но он продолжал:
– …Во-вторых, на наших глазах уже свершается настоящее чудо. Я и сам в начале года, когда мы только начинали реформы, не смел надеяться на подобное. Однако это произошло – иностранные лидеры поверили в нашу страну. Я постоянно общаюсь с западными политиками, частными инвесторами, обсуждаю конкретные проекты. Они на деле готовы вложить миллионы и миллионы долларов в возрождаемую российскую экономику. Объёмы сумм таковы, что инвестиции наших западных партнёров можно сравнить с легендарным планом Маршалла, поднявшим, как мы знаем, послевоенную Европу из руин. План Маршалла помог Европе от разрухи времён Второй мировой прийти к процветанию…
– Да Европа пешкой в руках Америки стала! – закричал сидящий рядом с Бабуриным редковолосый офицеротставник. – И нам такого хочешь?
Докладчика, казалось, прошибить было невозможно:
– …Разработанный совместно с нашими западными партнёрами план реформ поможет России преодолеть катастрофическое наследие «холодной войны». Иностранцы искренне верят в нашу открывающуюся их инвестициям экономику. Чем скорее мы проведём её полную демилитаризацию, чем скорее, наконец, передадим в частные руки ведущие предприятия, тем быстрее привлечём конкретных инвесторов из-за рубежа. В наши многострадальные, убыточные заводы потекут реальные доллары, фунты стерлингов, франки, дойчмарки…
Несуразно и дико звучали витийства Гайдара для съехавшихся в Москву уральцев, сибиряков, дальневосточников, северян, делегатов от краёв, областей, сёл. Даже демократы огорчённо зацокали языками, понимая, что вице-премьер проваливает речь.
– Да не мечите вы бисер, Егор Тимурович… – посетовал Винер, с раздражением выдернув волосинку из носа. – Ведь не поймут же вас.
Дебаты по докладу вице-премьера закипели страстные. Хасбулатову с трудом удавалось принуждать депутатов к относительной лаконичности:
– Да, четвёртый микрофон, пожалуйста… Регламент – две минуты… Да, пятый микрофон, пожалуйста… Выступающие, прошу уважать регламент… На выступление записалось много депутатов.
Доклад Гайдара громили с упоением, словно отыгрываясь на вызывающем неприязнь докладчике за недавнюю сдержанность с президентом. Депутаты, уже не вспоминая, как сами на прошлых съездах скопом голосовали за реформы и введение рынка, настаивали на дотациях предприятиям, мерах против спекулянтов, повышении пенсий, стипендий, зарплат…
Обозначились предводители групп, вставших в оппозицию к курсу правительства: тюменский депутат Николай Павлов, выдвиженец Свердловской области Владимир Исаков; ещё один сибиряк Владимир Исправников, в канун съезда разработавший программу «Реформы без шока»; порвавший с демократами Илья Константинов, антисоветчик и патриот Виктор Аксючиц, Сергей Бабурин…
Демократическое крыло пыталось сбить антигайдаровский порыв. Слово брали и сторонники Гайдара, но ни переубедить, ни перекричать отвратившуюся от первого зампреда правительства депутатскую массу у них не получалось. Ратующих за продолжение «шоковой терапии» освистывали.
Впервые за два года фракционной борьбы Филатов ощутил растерянность. Безоговорочно за Гайдара и его курс стояли только «Радикальные демократы», но их группа была невелика, всего сорок восемь человек. Но уже в гораздо более многочисленной и мощной «Демократической России» он с неприятным изумлением заметил колебания. Заколебались и другие реформаторские фракции: «Гражданское общество», «Свободная Россия».
Становилось ясно, что правительственные деятели терпят на съезде крах. То не был крах курса на капиталистические реформы вообще, но крах взявшихся их проводить министров и персональный крах Егора Гайдара – главного практика реформ, бывшего члена редколлегии журнала ЦК КПСС «Коммунист».
Раздвоенной, расщеплённой логикой руководствовались депутаты. Возмущаясь хозяйственным развалом, плодящейся нищетой, почти никто не брал под сомнение реформаторский курс сам по себе. Ругая Гайдара, даже малограмотные, неотёсанные колхозные бригадиры из глубинки были убеждены, что беду несут лишь неумелые, волюнтаристские шаги конкретных лиц.
Явившаяся на съезд вдова академика Сахарова Елена Боннэр, сутулая старуха с узким и злым лицом, набрасывалась в перерыве на выходящих из зала депутатов.
– Вы что вообще там несёте?! Что вы несёте, я вас спрашиваю? – взвизгивала она, топая ногами, сжимая крючковатые пальцы в кулачки. – Как вы смеете нападать на Егора Тимуровича? Вы жаждете номенклатурного реванша? Вы засланцы гебистов? Ополоумели вы вконец, а?!
Депутаты бочком отодвигались от беснующейся старухи.
– Только попробуйте вставлять палки в колёса нашей команде! Только посмейте! – вопила Боннэр, выходя из себя.
Гайдар вновь попросил слово, стремясь оправдаться хотя бы по самым тяжким обвинениям: в развале хозяйственной системы и провале реформ. Но второе его выступление получилось ещё слабее.
– Да провалились вы со своей «шоковой терапией»! Признайте уже! – кричали ему.
Взмокший, растерянно озирающийся, Гайдар сошёл с трибуны и скрылся в зале.
На голосование вынесли проект постановления «О ходе экономической реформы в Российской Федерации». В документе содержались противоречивые постулаты. Общий замысел капиталистических преобразований депутаты одобряли. Курс Ельцина тоже. Виновником бедствий объявлялся Гайдар и другие министры-экономисты.
Хасбулатов в усиливающемся роптании зачитывал текст:
…При проведении экономической реформы Правительство Российской Федерации недостаточно эффективно взаимодействует с соответствующими органами власти и управления, руководителями предприятий, представителями трудовых коллективов и профсоюзных объединений.
Всё это стало результатом систематического невыполнения решений Съездов народных депутатов РСФСР, Верховного Совета Российской Федерации, касающихся экономического развития, социальной защиты населения, возрождения российской деревни…
Съезд народных депутатов Российской Федерации постановляет:
1. Подтвердить необходимость проведения курса на переход к рыночной экономике в Российской Федерации.
2. Признать неудовлетворительным ход экономической реформы в области социальной защиты населения, налоговой, финансово-кредитной, инвестиционной, промышленной и аграрной политики, преодоления монополизма государственных структур в сферах производства и распределения, а также комплексности проводимых мероприятий…
– Позор! Позор! – завопили Глеб Якунин, Лев Пономарёв, Сергей Ковалёв, десятки других демократов.
Боннэр, выскочив на возвышавшийся над залом балкон, зажестикулировала, замахала руками. Сидевшие внизу министры заёрзали, завертели головами, не зная, как быть.
– Выходите… Вы! – пронзительно повелела она.
Первым, вняв вдове Сахарова, поднялся Геннадий Бурбулис – госсекретарь и вице-премьер. За ним Гайдар, потом стали вставать другие министры.
– Позор! – неистовствовали демократические депутаты. – Правительство изгнали со съезда!
Хасбулатов прервал чтение, оторвался от бумаг:
– Так, подождите… Никакого позора нет… Не надо…
Но члены правительства, подгоняемые жестами Боннэр, провожаемые гудением, заглушающим разрозненные хлопки, двинулись из зала прочь.
– Ребята растерялись, – криво усмехнулся Хасбулатов, глядя в спины уходящим министрам.
Учинённая правительству обструкция привела Ельцина в бешенство. Он грубо кричал на приближённых, молотил по столу кулаком, ярясь, что съезд посмел восстать на его назначенцев:
– Народные депутаты, понимаешь… Возомнили о себе!.. И Хасбулатов, двуличный чечен, туда же. Будто не я его в председатели Верховного Совета двигал! У-у, сволочня!
– Съехались крикуны из разных Муходрищенсков и возомнили себя властью, – проскрипел Бурбулис, похрустывая сплетёнными пальцами. – Их аномально широкие полномочия дают им ощущение того, что они могут диктовать правительству. Борис Николаевич, такая ситуация крайне нездорова. Съезд надо окоротить.
Ельцин выругался.
– К ч-чёртовой матери этих депутатов с их полномочиями!
Все были удручены неудачей на съезде. Первым овладел собой Филатов. Заправив выпавший из пиджака галстук, он заговорил:
– Эмоции эмоциями, но нужно искать выход. В чём сила наших оппонентов? В том, что в соответствии с законом съезд действительно обладает огромными полномочиями. Это факт. Как говорится, за что боролись…
Ельцин прорычал ругательство.
– Но мы ещё можем развернуть ситуацию в свою пользу. Для этого требуется разящая контратака…
Гайдар, Бурбулис приподняли подбородки. Ельцин положил на стол массивные ладони, шевельнул бровью.
– Наш союзник сейчас – психология большинства депутатов. Они и впрямь воображают себя вершителями судеб страны и, входя в раж, готовы освистать кого угодно. Но они совершенно не способны брать на себя ответственность. Вот на этом и предлагаю сыграть. Их следует оставить лицом к лицу с народом, который уже и впрямь звереет от творящегося вокруг.
С тем, что реформы нужны как таковые, мало кто рискнёт спорить. Даже на анпиловских сборищах это признают сквозь зубы. Согласны с общим курсом на реформы и депутаты – они это в своём постановлении сами же и засвидетельствовали. Так давайте же обратимся к обществу напрямую! Объясним ему, что не правительство, а именно безответственные популисты на съезде мешают наладить нормальную жизнь. Надо подать обществу их бучу так, что это они – депутаты – своими амбициями, глупостью и пустопорожним трёпом тормозят реформы, готовые вот-вот начать приносить реальные плоды.
– В обществе господствуют ещё более дремучие настроения, чем среди провинциальных депутатов, – возразил Гайдар. – Депутаты только лишь транслируют нам настроения с мест.
– Транслируют – примем к сведению. Но не забывайте, Егор Тимурович, что общество крайне переменчиво в своих оценках. Вспомните, всего только полгода назад в каждой очереди орали: «Даёшь реформы! Долой Горбачёва и дефицит!» А сегодня, когда дефицит исчез, те же самые люди орут уже «долой Гайдара!».
– Вот-вот, – м рачно просопел Гайдар.
– А что если… Егор Тимурович, только дослушайте до конца… – Филатов задумался, затем продолжил, растягивая слова. – Если правительство заявит, что не может конструктивно работать дальше после таких решений съезда? Ведь в таком случае, по логике вещей, продолжать реформы станет попросту некому. И это притом, что их – как таковых – хотят и сами депутаты, и народ…
На щеке Ельцина заиграл желвак.
Филатов увереннее стал развивать мысль:
– Общественное мнение враз развернётся против депутатов. Весь гнев обрушится уже не на правительство, а на них – за срыв реформ. Вот тогда-то все эти спасители отечества и подожмут хвосты. Ведь их же собственные избиратели в клочья разорвут в округах.
Линия центральной прессы задумке Филатова благоволила. Депутатов газеты предали поношениям: «Партноменклатура берёт на шестом съезде ползучий реванш…», «Реформы хотят утопить в говорильне…», «Нардепия объявила реформам войну…»
Долго совещался Ельцин с Гайдаром, Бурбулисом, министрами, депутатами-предводителями демократического крыла. Задерживал поочерёдно на каждом немигающий взгляд, словно в душу залезть желая.
– Обходным манёвром их взять предлагаете? Добро…
Спустя день в телевизионных новостях объявили, что правительство, не найдя компромисса с большинством съезда, подало президенту прошение об отставке.
Филатов не ошибся – самоустранение реформаторской команды повергло съезд в растерянность.
Депутаты разошлись по фракционным сходкам, плохо понимая, какую линию далее повести. Атаки на Гайдара велись полустихийно. Большинство делегатов из провинциальных округов, беря в выступлениях резкий тон, питали надежды министров вразумить. Решение правительства о сложении полномочий ставило в затруднительное положение все вставшие в оппозицию к Гайдару фракции.
Поздними вечерами, уже после завершения заседаний съезда, Хасбулатов вёл с Ельциным осторожные, с недомолвками, переговоры. Говорили они и наедине, и в присутствии доверенных лиц. Будто делегации двух недружественных государств сходились в Кремле: Ельцин с советниками и работниками аппарата и Хасбулатов с главами комитетов и фракций.
– Правительство должно продолжить работу, – настаивали переговорщики со стороны съезда. – Хотим ещё раз, Борис Николаевич, до вас донести: никто не возражает против реформ. Съезд за переход к рынку. Нас возмущает лишь топорность и волюнтаризм, с которыми действуют отдельные министры.
Ельцин, чувствуя слабину тех, кого окончательно зачислил в противники, нажимал сильнее:
– По отношению к правительству депутатами допущена вопиющая бестактность. На съезде были нанесены оскорбления государственным деятелям. Считаю такое абсолютно недопустимым.
– Правительство само спровоцировало этот скандал. Никто его со съезда не гнал, – заступался за депутатов Хасбулатов. – Во всём случившемся присутствует элемент провокации.
– Наоборот – это правительство спровоцировали. Устроили президентской команде разнос, понимаешь…
Депутаты, не готовые к жёсткой словесной рубке, сглаживали на переговорах углы. И Хасбулатов, и остальные заверяли, что тоже горой стоят за реформы, что коммунистических реваншистов в их кругу нет.
– Правительство – это не только Бурбулис и Гайдар, – повторял Ельцин, сурово глядя на депутатов. – Если кто забыл, то напомню: правительство реформ возглавляю лично я. Желает ли съезд своим демаршем заявить, что отказывает в доверии мне – з аконно избранному президенту?
– Борис Николаевич, съезд вовсе не против реформ. Мы же об этом в нашем постановлении прямо заявили, – забормотал депутат Рябов, сильно ругавший Гайдара на съезде. – Просто поймите, многие делегаты приехали, накрученные своими избирателями в округах. Люди там на нервах из-за остановки производства, из-за цен…
– На моих нервах тоже играть не советую. Я никому не позволю повернуть реформы вспять, – прохрипел Ельцин.
Он продолжал давить на депутатскую делегацию, требовал отказа от уже принятого постановления. Однако Хасбулатов как предводитель переговорщиков съезда осознавал, что против такой унизительной капитуляции восстанет большинство делегатов.
– Борис Николаевич, это невозможно, – твёрдо возразил он, наконец. – За постановление проголосовали, оно принято. Нужно уважать решения съезда.
Соглашение, к которому в конечном итоге пришли Хасбулатов и Ельцин, мало походило на честный компромисс. Депутаты на следующем заседании в довесок к уже принятому постановлению (оно формально не было отменено) утвердили новый документ – Декларацию «О поддержке экономической реформы в Российской Федерации». Тональность его была иной:
Провозглашая решимость последовательно и неуклонно продолжать осуществляемый курс экономических реформ, Съезд народных депутатов Российской Федерации поддерживает действия Президента Российской Федерации, Верховного Совета Российской Федерации и правительства Российской Федерации, направленные на принципиальные преобразования экономики…
Съезд заявляет, что на новом этапе экономической реформы важнейшей задачей Верховного Совета Российской Федерации, правительства Российской Федерации, органов представительной и исполнительной власти на местах является комплексное развёртывание реформы, обеспечивающее стабилизацию денежно-финансовой системы, права человека на социальную защиту, активное участие широких слоёв населения в практическом осуществлении преобразований и исключающее возврат к прежней административной системе управления экономикой…
Съезд народных депутатов Российской Федерации в этот сложный для России период призывает народы Российской Федерации поддержать курс коренных преобразований, проявить мудрость и терпение в преодолении неизбежных временных трудностей.
Из противоборства с депутатами Ельцин вышел победителем. Декларация возвещала о почётной капитуляции съезда. Голосами целой тысячи делегатов ото всех областей, краёв, автономных округов и республик России съезд подтверждал верность делу реформ.
Не мешкая, Ельцин закрепил политический успех. Прошение правительства об отставке было им отклонено – Гайдар и остальные министры сохранили посты. Новая декларация съезда выводила их из-под удара. Один только Геннадий Бурбулис понёс ущерб. Он перестал быть первым зампредом главы совета министров, но остался в правительстве как госсекретарь.
– Не убудет, подсластим им пилюлю, – посмеиваясь, растолковывал Ельцин Филатову свой ход. – Да и то правда: Бурбулиса этого в последнее время стало что-то чересчур много.
По конституционному вопросу больших подвижек Ельцину достичь не удалось. Постановление депутатов «О проекте Конституции Российской Федерации и порядке дальнейшей работы над ним», принятое уже в завершающий день съезда, вышло размытым, но и его Ельцин расценивал как успех. Депутаты соглашались поддержать общую направленность навязываемого им проекта.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?