Текст книги "Прошлое должно умереть"
![](/books_files/covers/thumbs_240/proshloe-dolzhno-umeret-85599.jpg)
Автор книги: Инна Карташевская
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Вьются кудри, вьются кудри,
Вьются кудри у б……й.
Почему ж они не вьются
У порядочных людей?
Потому что у б…….й
Деньги есть для бигудей.
А у порядочных людей
Все уходит на б….й
Когда они встречались с Сашей, она никогда не приглашала его к себе домой, где он мог встретить Ленку. Ленка понимала ее опасения, но не обижалась, а даже гордилась тем, что Аля ее боится. На свадьбу Аля, конечно, ее пригласила быть подружкой, но тут уж обстоятельства так сложились, что она и на свадьбу не попала. Аля выходила замуж летом. Лена должна была приехать в Москву из Запорожья, но как раз в это время у нее был бурный роман, и она укатила с очередным возлюбленным в Крым, махнув рукой на свадьбу подруги. И Алиной свидетельницей стала Лера Гинзбург, которая жила в Москве.
Позже, уже будучи замужем, Аля ни разу не пригласила подругу к ним домой. Отговаривалась тем, что у Саши негостеприимные родители. Она боялась ее. Даже будучи законной женой, она боялась конкуренции. Уж очень ее всегда подавляла Ленкина уверенность в себе, ее умение использовать любые обстоятельства, найти нужный тон с любым человеком. Она знала, что Лена, если захочет, сможет очаровать и Сашиных родителей и, не дай бог, самого Сашу.
Вот и сейчас, как только Ленка сказала, что может прийти к ним, у нее на лице появился не просто испуг, а самый настоящий ужас.
– Ну, хорошо, не приду, не приду, не дрейфь, – Ленка явно смеялась над ней. Потом заговорила деловым тоном.
– Значит, так. Ты рассказываешь своему Саше, что твою несчастную подругу бросил негодяй муж, забрал у нее детей, и ей бедняжке негде жить. В общем, нужно помочь ей встать на ноги: одолжить деньги на квартиру, договориться с крышей для ее бизнеса, и так далее. Да, кстати, когда я открою магазин, будешь советовать своим подругам одеваться у меня. Не бойся, у меня все будет на высшем уровне. Ты не смотри, что я сейчас так выгляжу, Я похудею, приведу себя в порядок. Мы с тобой еще будем встречаться на светских тусовках.
– Господи, да на каких там тусовках? За кого ты меня принимаешь? За миллионершу, даму из высшего общества? Ты, наверное, думаешь, что у меня и прислуга есть?
– Ну, не знаю. Я, во всяком случае, буду именно светской дамой и для этого мне сейчас нужно выбиваться любыми средствами. И я выбьюсь.
Да уж, с горечью подумала Альбина. Ты выбьешься за мой счет. Что ж тогда я тоже буду защищаться любыми средствами. Ладно, сейчас главное узнать точно ли она не называла мое имя Олегу.
– Ну, хорошо, – сказала она вслух, – предположим, я помогу тебе с квартирой, но ведь тебе и твоему Олегу это потом покажется мало. Начнете требовать что-нибудь еще.
– А что еще? Только помочь с крышей и все. Не волнуйся, я совесть имею.
– А Олег?
– А он не знает, к кому я обращаюсь. Знает только, что есть университетская подруга, которая многим мне обязана. Я даже у Лерки взяла телефоны всех девочек, которые остались в Москве. Так что он не сможет тебя вычислить.
Да, это удачно, подумала Альбина. Даже Лера, если и узнает что-нибудь, тоже не сможет вычислить меня. А в то, что у тебя есть совесть, я, дорогая моя подружка, не верю. Учитывая то, что ты со спокойной душой сделала в молодости, и как ты сейчас бросила мужа и детей… Да и выпить ты любишь, а когда выпьешь, много говоришь.
Альбина пыталась убедить себя, что Лена заслуживает уготованную ей участь, но это ей не удавалось. Не такая уж та все-таки злодейка, да и не Альбина ей судья. Дело в другом. Пока Лена здесь, Альбина ни одной минуты не будет чувствовать себя в безопасности. Да и Сашу никогда не убедить одолжить такие деньги неизвестно кому, и насчет крыши тоже ерунда какая-то. Он и говорить об этом не захочет. Нет, выход только один. Что ж, теперь нужно только выбрать подходящий момент.
Лена по-своему расценила ее молчание.
– Ну, думаешь, что мужу сказать? – весело спросила она, заранее радуясь тому, что, по-видимому, ей удастся добиться своего. – Думай, думай, ты женщина умная, сможешь его убедить, и все у нас будет хорошо. Надо теперь за это выпить. Где наши стаканчики?
Она повернулась к Альбине спиной, неуклюже пытаясь замерзшими пальцами взять одноразовые стаканчики, которые они поставили на край каменной вазы с цветами.
Вдруг что-то как будто щелкнуло в Альбининой голове, и какой-то посторонний голос совершенно бесстрастно произнес; «Сейчас».
Альбина вдруг стала совершенно спокойной, перестали дрожать руки и ноги, прошла внутренняя дрожь. Она всунула руку в сумку и спокойно, не суетясь, вынула пистолет из пакета, сдвинула предохранитель и вытащила его из сумки. Время как будто бы растянулось, и она почему-то знала, что Лена не повернется столько времени, сколько ей будет нужно. Значит, бог за меня, мелькнула в голове кощунственная мысль. Также спокойно она поднесла пистолет к куртке подруги с левой стороны и нажала на курок.
Как же пуля пройдет сквозь всю одежду, мелькнула еще одна мысль. Но пуля прошла. Лена вдруг ткнулась головой в спинку скамейки и затихла.
Все еще не веря, что все уже произошло, Альбина еще некоторое время сидела, сжимая пистолет.
Господи, что же это я, наконец, спохватилась она. Как хорошо, что она все продумала заранее. Сейчас она могла действовать только как автомат. В голове не было ни одной толковой мысли.
– Так, что же я должна делать теперь? – вслух сказала она себе.
– Да, забрать все, что я принесла с собой.
Она осторожно обошла то, что еще недавно было ее подругой, а теперь стало чем-то страшным, взяла бутылку, стаканчики, подняла коробку от печенья, недоеденную шоколадку. Все положила в заранее приготовленный пакет.
По Плану нужно было теперь обыскать Лену, забрать документы, и лучше бы и деньги, чтобы подумали на грабителей, но это было свыше Альбининых сил. Даже под дулом пистолета она не смогла бы дотронуться до этого.
Она выглянула из-за постамента. Аллея по-прежнему была пустой. Вообще, кажется, во всем парке никого не было. Она быстро пересекла аллею и пошла между кустами к выходу. Теперь нужно было выбросить этот пакет в другом районе города.
Пистолет она вдруг решила не выбрасывать. Она давно уже приметила место, где могла бы его спрятать. В следующем от их дома дворе, через который она ходила на работу, осталось несколько гаражей для инвалидов. Однажды, выйдя из дому, она заметила, что у нее спустились колготки. Она втиснулась между гаражами, чтобы подтянуть их, и заметила, что из одной стены вывалился кирпич. Уже тогда она думала о тайнике и заглянула в отверстие. Оно оказалось достаточно вместительным для пистолета. Она подобрала и вставила на место кирпич, и с тех пор часто проверяла его. Никто и не собирался ремонтировать там стенку, да и, когда кирпич стоял на месте, совсем было незаметно, что его можно было вынуть. Конечно, у себя во дворе, она не рискнула бы сделать тайник, но в чужом вряд ли будут искать, если до этого дойдет.
Начал накрапывать дождик, что тоже было очень кстати. Прохожие прикрылись зонтиками, и перестали вообще видеть окружающих. Альбина была без зонтика, она побежала к метро вместе с другими. Начавшийся дождь сделал это естественным, и Альбина снова мысленно поблагодарила бога. Всю поездку в метро и потом на автобусе она была охвачена нетерпением уехать как можно дальше от этого страшного тела на скамейке.
Потом ее вдруг охватило чувство горькой непоправимой потери. Перед глазами стояла Ленка, но не та злобная баба, которую она оставила в парке, а хорошенькая стройная девочка в светлом платье, которая стояла перед дверью экзаменационной аудитории двадцать лет тому назад. Душа ее разрывалась от жалости. Леночка, подружка моя дорогая, что же ты с нами обеими сделала, стараясь подавить слезы, думала она. Может, и вправду можно было попытаться поговорить с Сашей, может, она и смогла бы уговорить его одолжить Лене деньги на квартиру. Но ведь этим бы дело не кончилось, она бы не отстала от тебя всю жизнь, тут же подсказывал ей здравый смысл. Эта, что пришла к тебе сейчас, совсем не та смешливая озорная девчонка. Та умерла давно. Это как в фильме «Кладбище домашних животных». Они хоронили там дорогих им людей, чтобы те воскресли, но назад возвращались нелюди, злобные, коварные. Так и с Леной. Сейчас к тебе пришла другая.
Но перед глазами все стояла девочка в летнем платье. Альбина вспоминала, как они дружили, как болтали ночами чуть не до утра, как зубрили и волновались вместе перед экзаменами, как смеялись и плакали над одними и теми же книгами и фильмами, как Ленка чуть ли не силой одевала и красила ее в тот незабываемый вечер, когда она познакомилась с Сашей.
Не хотела она только вспоминать о тайне, которая связала их двадцать лет назад. Связала такими крепкими узами, что разорвать их смогла только смерть.
* * *
Альбина поднималась в лифте усталая, опустошенная. Она сама толком не помнила, в каких местах побывала, и где что разбросала. Когда дошла очередь до пистолета, уже, слава богу, было совсем темно, и ее, скорее всего, никто не заметил.
Дома ждала семья. Нужно было сделать нормальное, спокойное лицо, но как же тяжело было с этим справиться. Правда, когда она позвонила, и дверь открыл ее дорогой и любимый сын Сашенька, лицо как-то само собой разгладилось, все случившееся стало казаться далеким и нереальным.
– Ха, возвращение блудной матери, серия вторая, – любовно – насмешливо сказал сын, помогая ей снять куртку.
– Где же ты, мамочка, шлялась так долго, да еще в таком затрапезном виде? – прибавила выскочившая из комнаты дочка.
В их семье царила полная демократия. Дети разговаривали с родителями совершенно также как и со своими сверстниками. Альбина и Саша на них никогда не обижались, а, наоборот, гордились тем, что дети считают их своими друзьями.
– Интересно, сами послали меня выбирать себе подарок, велели без этого домой не возвращаться, а теперь еще и недовольны, – привычно вошла в свою роль Альбина.
– Ну и как, нашла? – полюбопытствовала дочь.
– Ну, вообще-то, да, если моя семейка согласится выложить две тысячи долларов, чтобы мать выглядела как топ-модель.
– Платье? – ахнула дочь. – Красивое?
– Очень, – ответила Альбина.
Она не врала. Платье она вправду наметила, но только не сегодня, а несколько дней назад.
– А тебе хорошо в нем? – не отставала Юля.
– Я его не мерила. Мне ведь нужно, чтобы кто-нибудь посмотрел на меня в нем.
– Я, я пойду с тобой. Давай завтра же и поедем.
– Что, небось, уже мысленно примеряешь его на себя, – тут же не упустил случая поддеть сестру Саша-младший.
– А тебя наши женские дела вообще не касаются, – отпарировала Юля и закричала в кухню
– Папа, мама пришла. Она себе выбрала подарок.
– Слышу, слышу.
Саша-старший вышел из кухни, где они с детьми заканчивали накрывать стол к ужину.
– Все слышал. Две тысячи долларов, платье от Кардена или Диора, или Версаче, на меньшее мы не согласны.
– Ну и как, даешь две тысячи? – поинтересовалась дочь.
– Ну, вы же знаете, для вашей мамы мне ничего не жалко. А ваше мнение? – подчеркнуто серьезно спросил он.
– Я думаю, что она, в общем-то, у нас заслуживает, – солидно ответил сын.
– Ну, спасибо, уважили, – засмеялась Альбина.
Глаза у нее стали влажными. Господи, да разве дело в платье? Какая у нее семья! Ради них она пойдет на все, да и пошла уже.
– Ладно, хватит о платье, а то вы, женщины, будете о нем весь вечер говорить, а мы от голода умираем. Правда, сын?
– Да, точно, а то мне уже уходить скоро надо, – Саша младший посмотрел на часы.
– Куда же это ты, на ночь глядя? – усаживаясь за стол спросила Альбина, хотя последнее время сын довольно часто не ночевал дома. Что ж, это понятно, ему уже скоро двадцать, он высокий, красивый, нравится девочкам. Альбина залюбовалась сыном.
– Да, и куда же это мы, на ночь глядя? – тут же подхватила Юля.
Хотя все они прекрасно понимали, что он ночует у девочки, Саша считал своим долгом придумывать какие-нибудь приличные причины для ночевки вне дома. И все, кроме сестры, делали вид, что верят ему.
– Готовиться к зачету, у меня книги нет, а у Юрки есть.
– А почему же обязательно ночью? – притворно наивно продолжала Юля.
– Потому что днем мы были на занятиях, а после обеда Юрка в супере работает, домой приходит в девять.
– Врешь ты все. Думаешь, я не знаю, что ты идешь к своей рыжей Марье, – торжествующе выпалила свое разоблачение сестра.
– Во-первых, она не Марья, а Марина, а во-вторых, нечего вторгаться в мою личную жизнь, – спокойно ответил ей брат.
– Ах, вот как, у тебя личная жизнь. А чего же ты тогда вторгался в мою?
– Когда это?
– А когда я хотела поехать Новый год встречать у Наташи на даче с классом, кто орал больше всех, чтоб меня не пускали?
– Сравнила. Ты, между прочим, несовершеннолетняя, и, кроме того, ты девушка, а я мужчина. А это, сама понимаешь, две большие разницы, а не одна какая-нибудь.
– В наше время больше не существует никаких ни больших, ни маленьких разниц. У нас все девочки ходят куда хотят и с кем хотят. Только вы меня не пускаете.
– Отец, – серьезно сказал Саша-младший. – Тебе не кажется, что у нас с ней будут большие проблемы?
– Кажется, – подтвердил Саша– большой. – Видишь ли, она очень хорошенькая, а с красивыми женщинами всегда проблемы.
– Ну, так нужно уже сейчас продумать, что нам с ней делать.
– Пожалуй, лучше всего выдать ее замуж сразу после школы. У тебя случайно нет кого-нибудь на примете?
– М-да, нужно будет серьезно подумать. Все-таки сестру отдаю, не корову.
– Вот именно, – также серьезно поддержала разговор Юля. – И у меня тоже есть требования.
– Давай, излагай, – кивнул отец, – имеешь право.
– Так вот, во-первых, он должен быть красивый. Не такой, конечно, как наш Сашка, а то я замучаюсь девок от него отгонять. Но такой, чтоб не стыдно было показать людям.
– Принято, – согласилась мужская половина семьи.
– Во-вторых, он должен быть богатым.
– Здрасьте, – возмутился брат. – По-твоему я отдам свою единственную сестру за нищего?
– Или мне нужен зять голодранец? – подхватил отец. – Конечно, за богатого.
– Ну, тогда я согласная, – милостиво кивнула Юля. – Только давайте ищите скорее.
– А мое мнение кого-нибудь интересует? – миролюбиво поинтересовалась Альбина.
– Твой голос только совещательный, – предупредил ее сын. – Но ты можешь говорить.
– Спасибо. Так вот, я против.
– Ваши аргументы:
– Наши аргументы следующие: создание семьи это очень серьезный и ответственный шаг. Особенно для женщины, так как у нее появляется много обязанностей. Ты готова убирать, стирать, готовить, а если еще и ребенок появится?
– Ну, мать, ты и излагаешь. Так человека вообще запугать можно, еще и решит старой девой остаться.
– Меня не так просто запугать, – преспокойно объявила Юля. – А, кроме того, я вообще не собираюсь ничего этого делать. Мой богатый муж наймет мне горничную и кухарку.
– Кто знает? И вообще, нужно уметь приспособиться к другому человеку, уметь уступать, не ехидничать, как ты любишь, не придираться по пустякам.
– Вот, вот, – одобрительно кивнул Саша-младший. – Это я, твой брат, все от тебя терплю, а муж точно терпеть не станет.
– Ой, бедная я, бедная, – притворно вздохнула Юля. – Что же со мной будет?
– Мать права, тебе нужно будет поменять характер, а то муж тебя будет колотить, если только мы не найдем тебе ангела.
– Где ж его взять-то ангела, да еще богатого? – пригорюнилась Юля.
– Да, уж придется тебе с замужеством подождать. Нам не нужны разводы, дети без отца.
– Между прочим, сейчас многие сначала проверяют, как у них получится жить вместе. Не расписываются сразу, а просто снимают квартиру и живут вместе. Если что не так, сразу разбегаются и все. Так что можно сначала попробовать.
– Ты с ума сошла.
– Еще этого нам не хватало.
– Даже и думать об этом не смей.
– Я этого никогда не допущу.
Мужская половина семьи прореагировала на Юлино заявление мгновенно и бурно. Но на нее это особого впечатления не произвело.
– А что тут такого? Вы что никогда не слыхали о гражданских браках?
– Юля, – веско сказал Саша-старший, – запомни. Гражданских браков не существует. Есть законный брак, и есть сожительство.
– И еще запомни, сестра, – не менее сурово прибавил Саша-младший. – Лучше быть честной разведенкой, чем незамужней давалкой.
– Господи, Саша, что ты говоришь? – ахнула Альбина.
– А что? Ты со мной не согласна? – возмутился Саша. – Я что, неправильно говорю?
– Да, нет, правильно, – запуталась Альбина.
– А тогда чего ж ты возмущаешься?
И брат с сестрой радостно захохотали.
– Ну, все, я пошел. – Саша вскочил и, дожевывая на ходу, пошел одеваться.
– А сам бежишь к незамужней давалке, – успела крикнуть вслед сестра, и, довольная, что последнее слово осталось за ней, пошла на кухню мыть посуду.
Альбина вдруг почувствовала такую усталость, что еле встала из-за стола.
– Ну, ты, мать, даешь, – вздохнул Саша. – Так извести себя из-за какого-то платья. Вроде тебе уже и не восемнадцать. Ладно, иди ложись. Мы с Юлькой сами уберем.
Альбина устало и благодарно улыбнулась ему. Да, сейчас самое лучшее лечь в постель, спрятаться под одеяло и не думать, не вспоминать ни о чем.
Она постояла под горячим душем. Потом легла в постель, закрыла глаза и перед глазами опять встала молодая Ленка. Сколько же лет они не виделись. С тех пор, как родился Сашенька.
Когда Альбина с 3-хмесячным сыном вернулась в Москву, Лены уже в университете не было. Альбина продолжила учебу в группе на год младше, так как брала академический отпуск, чтобы рожать дома. Из бывших однокурсниц связь поддерживала только с Лерой Гинзбург. В новой группе она подруг не заводила. Девочки там откровенно ей завидовали. Она была для них живой легендой. Значит, возможно все-таки выйти замуж за москвича. Вот удалось же одной такое. И не просто за какого-нибудь захудалого, а за сына генерала.
Альбина старалась о муже и сыне много не рассказывать, вернее почти совсем ничего. Боялась, что сглазят. Даже фотографий никогда не приносила. Пусть не знают, что муж у нее красавец, и сын чудесный малыш.
Альбина невольно улыбнулась, вспомнив смешной случай, который произошел на следующий год в новой группе. У них на факультете решили ввести нулевой урок. Все стали жаловаться, что и так приходится рано вставать. Альбина тоже вдруг разговорилась.
– А у меня свекровь приучила Сашеньку утром есть хлеб с маслом. Только открывает глаза, тут же кричит и требует, чтоб ему немедленно подавали. А ведь он так медленно ест, и ему нужно нарезать на маленькие кусочки и вкладывать в рот.
Все сразу замолчали и стали удивленно смотреть на Альбину. Наконец, их преподавательница осторожно спросила:
– А что, сам он не может есть?
– Может, – ответила Аля. – Но он если берет еду сам, обязательно сначала расквасит, вытрет об себя, об стол, об пол. В общем, как у нас на Украине говорят «Свинья пока не вываляет, то и не съест».
Все продолжали молча смотреть на Алю, а она никак не могла понять, в чем дело.
И вдруг преподавательница еще осторожнее спросила.
– Но ведь Саша, это ваш муж?
Только теперь до Альбины дошло, что никто в группе даже не знает, что ее мужа и сына зовут одинаково.
Едва сдерживая смех, она спросила,
– Вы что же думаете, что у меня муж идиот? – Я же говорю о Сашеньке. Муж – это Саша, а сын – Сашенька.
– Ах, вот что, – Светлана Алексеевна и за ней вся группа с облегчением рассмеялись. – А сколько ему?
– Год и пять месяцев, и он настоящий поросенок, особенно, когда ест. Мы его так и называем «Пачкуля Пестренький».
Да, им было чего завидовать Альбине. Муж у нее был красавец, а кудрявый крепыш Сашенька со своими розовыми пухлыми щечками так и просился на рекламу «пейте, дети, молоко, будете здоровы». Он был похож на Альбину, такой же чуть вздернутый носик, такие же ямочки на щечках. И хотя он совсем не удался в породу Крыловских, Сашины родители все равно очень любили внука, особенно дед. Да и Сашенька был очень привязан к нему, и считал его своим дружком.
Когда Саша и Альбина стали жить отдельно, они по субботам часто приводили сына к бабушке и дедушке. Сашенька обычно набирал целый мешок с игрушками, и, спотыкаясь и падая, сам тащил его с собой. Подойдя к двери, он начинал колотить в нее руками и ногами, громко крича:
– Баба, окой! Дед, окой!
Он не выговаривал букву «р», и у него получалось «окой» вместо «открой».
Виктория Сергеевна спешила открыть дверь, приговаривая:
– Иду, иду, тебе не откроешь, так ты, пожалуй, и дверь выломаешь.
– Да, – подтверждал Сашенька, и, громко сопя от напряжения, тащил мешок к деду. Там он вываливал все игрушки на пол, заставлял деда садиться рядом, и они принимались их делить. Так они могли сидеть очень долго, ожесточенно торгуясь из-за каждой игрушки, и оба были в восторге от этого процесса.
Дед вообще безумно любил внука, и ему даже нравилось, что тот называет его «дед», а не «дедушка». Принципиальная же Виктория Сергеевна, обижалась, что Сашенька называл ее «баба», и пыталась научить его говорить «бабушка».
– Чего ты хочешь от него? – пытался урезонить ее Саша. – Он еще маленький, ему трудно выговорить такое длинное слово.
– Нет, – обиженно возражала Виктория Сергеевна. – Это вы его просто не учите.
И она упорно продолжала учить его говорить «бабушка». Сашенька внимательно следил за ее губами и добросовестно пытался повторить, пока однажды, наконец, не выговорил «бабашка».
Саша был очень доволен и говорил матери:
– Ну, вот, не хотела быть бабой, будешь теперь бабашкой.
Ему это казалось очень забавным, и он хохотал во все горло, когда слышал, как Сашенька кричит «бабашка», а Виктория Сергеевна продолжала обижаться, пока Сашенька не научился выговаривать правильно «бабушка».
Когда ему исполнилось три года, Альбина закончила университет. Саше как раз предложили поехать работать на два года в Йемен. Альбине тоже нашлась там работа переводчика. Учитывая ужасный климат этой страны, Сашеньку решили с собой не брать. Только потом Альбина поняла, какой подвиг совершила Виктория Сергеевна, согласившись остаться с Сашенькой на два года. Единственное, чего она не могла сейчас понять, как она могла решиться оставить его. Видно, молодая была, глупая, а ведь уже тогда могло случиться все, что угодно. Да и работать там ей все равно не пришлось. Через два года они вернулись с 8-месячной Юлечкой на руках.
Увидев в аэропорту выросшего и повзрослевшего без нее сына, Альбина почувствовала себя преступницей. Сын вроде бы узнавал их, но, неохотно разрешая обнимать и целовать себя, старался все время быть поближе к бабушке и дедушке. С тех пор Альбину постоянно преследовало чувство вины за то, что она на целых два года оставляла его. Конечно, обоих своих детей она любила одинаково, но за Сашу всегда как-то больше переживала. Традиционно у них в семье считалось, что Саша – мамин любимец, а Юля – папина. Хотя все это говорилось шутя, Юля дразнила Сашу, у которого рост был метр восемьдесят пять, маминой крошкой, а он ее папиной лапочкой-дочкой. Но на самом деле они были очень привязаны друг к другу и к родителям.
Да, у меня хорошие дети, подумала Альбина. То, что я сделала, я сделала ради них. Только, что теперь будет со мной, есть ведь еще Олег. Сказала она ему или нет? Не могу же я убить и его, это совершенно невозможно. Действительно получается как у Достоевского. Убийство, каким-то образом оправданное, влечет за собой следующие убийства, неоправданные, с отчаянием подумала она.
* * *
Олег метался по квартире, не помня себя от злости. Куда же эта дура подевалась? Ну, вчера не явилась ночевать, может, у этой своей подруги загуляла, ей ведь теперь стоит выпить, она готова на любые подвиги. Но ведь и сегодня целый день тоже ее нет. А это уже на нее не похоже. Неужели ее подружка от нее избавилась? Ох, тоже мне еще шантажистка нашлась. Пошла на такое дело и даже не подстраховалась. А все жадность. Боялась, что делиться придется. И ведь так и не сказала, как подругу зовут. Где же теперь ее искать? И чем таким она собиралась шантажировать свою подругу? Тем, что расскажет ее мужу, что у той в молодости любовники были? И когда? Двадцать лет назад? Очень ее мужу это важно теперь. Да и говорила она как-то странно. «Она мне обязана». Чем обязана? И кто же все-таки ей обязан? А может, подруга ее уговорила вернуться домой к мужу и детям? Нет, этого не может быть. Во-первых, ее деньги у него, и вещи, кстати, здесь тоже. Нет, точно ее подруга прикончила. Или, может, Марианна? За той тоже не заржавеет, давно на Ленку зубы точит. Да, и ему самому она уже давно надоела, но осложнения ему не нужны. Тем более теперь, когда он уже так близок к цели, к которой шел столько лет.
Да, уж столько долгих лет. А все потому, что ему не повезло с самого начала, с родителями, хотя они не были ни алкоголиками, ни наркоманами.
Он родился в семье очень простых и порядочных людей. Всю свою жизнь его родители прожили без всяких претензий на лучшую долю, довольствуясь зарплатой в 120 рублей и малогабаритной 2-хкомнатной квартирой, на которую стояли в очереди почти десять лет. Отец, инженер-механик, и мать, инженер-экономист, всю жизнь проработали на одном заводе. Как и все в их районе заводских квартир они вставали в шесть утра, добирались на троллейбусе до проходной, чтобы в пять вечера пройти обратно. По дороге назад заходили в гастроном возле дома, покупали что-нибудь из скудного выбора продуктов. Дома мать готовила обед. Обычно она варила суп из костей, составлявших суповой набор, лепила вареники с картошкой, перекручивала на ручной мясорубке какое-нибудь плохонькое мясо на котлеты. Всю жизнь они вынуждены были копить на что-нибудь деньги: на топорную советскую мебель, которую выстаивали в очереди по записи, на новый холодильник, на ковер, который получали по распределению в очереди на заводе. Приходилось также откладывать месяцами на новые ботинки или пальто.
Раз в году летом они ездили отдыхать вместе с Олегом в убогий заводской пансионат, где кормили кашами и отвратительными котлетами, но куда путевки стоили всего 12 рублей.
Однажды, получив неожиданно большие премии, они решили съездить за границу. Так как в капиталистические страны таких как они не пускали, они решили попросить в профкоме путевки в Югославию, которая считалась почти капиталистической страной. Но в профкоме им сурово ответили, что путевки в Югославию предназначены для лиц другой категории, а им в лучшем случае могут выделить путевки в Болгарию, если они предоставят соответствующие характеристики.
Характеристики им, конечно, дали. Кому могло бы прийти в голову, что такие серые личности смогут что-нибудь натворить заграницей. Хотя парторг, подписывая характеристики, успел пробурчать, что зачем им, мол, нужна заграница. Поехали бы лучше по Советскому Союзу на Алтай, например, или в туристическом поезде. Но один раз в жизни и бескрылым птицам хочется летать. Они все-таки настояли на своем, получили заветные путевки и отбыли в составе группы, с обязательным сопровождающим из КГБ и прочими стукачами-добровольцами. Эта поездка в несчастную Болгарию стала единственным ярким впечатлением за всю их жизнь.
Только подумать, они жили в гостинице, обедали в ресторане, их даже сводили в ночное кабаре. Правда, они, конечно, не могли позволить себе купить даже бутылочку воды, так как нужно было привезти подарки сыну, родителям, родственникам, а денег меняли совсем мало. Зато им давали время побегать по магазинам, и они, зажав в потном кулаке свои немногочисленные левы, метались в самую жару от одного магазина к другому, стараясь купить что-нибудь получше, чем совдеповское убожество фабрики «Большевичка».
Только однажды увидев, как немцы и англичане неторопливо прогуливаются по променадам, выбирая сувениры, открытки и другие бесполезные, но красивые подарки, они вдруг впервые подумали, что жизнь их, наверное, все-таки не такая, как должна быть у нормальных людей.
Но мысль мелькнула и тут же исчезла, и они побежали дальше в поисках чего-нибудь красивого для сына. И много месяцев они еще с восторгом вспоминали, как побывали заграницей.
Удивительно, что у них родился такой сын как Олег. Еще в детстве он выделялся среди других детей их рабочего района. Высокий крепкий мальчик с красивыми правильными чертами лица, постоянно привлекал к себе внимание. Большие серые глаза, опушенные длинными темными ресницами, смотрели серьезно и внимательно. Густые русые волосы всегда были аккуратно причесаны на пробор.
Еще в школе Олег понял, что нужно как-то выбиваться в люди. Жизнь его родителей, которых он, кстати, любил и жалел, хоть и презирал, его не устраивала. Умный мальчик довольно быстро понял, что, не имея связей, и не родившись в номенклатурной семье, можно попытаться выбиться по комсомольско-общественной линии. И начиная со средних классов, он последовательно становился председателем совета отряда, потом дружины, потом комсоргом класса и школы, правой рукой классного руководителя и организатора внеклассной работы.
Серьезного исполнительного парня, всегда готового выступить с нужной инициативой, приметили в райкоме и горкоме комсомола. У Олега было достаточно ума, чтобы понимать, что лучшие места зарезервированы для деток и внуков партийных боссов, но он надеялся, что все-таки со временем что-то перепадет и ему. Начальники, хоть и стояли стеной, чтобы не пропустить чужаков в свои ряды, имели одно слабое место. Они постоянно подсиживали друг друга, и каждый начальник предпочитал иметь в заместителях кого-нибудь серенького, всем ему обязанного, а потому преданного (пока ему выгодно, конечно) помощника. Человеку без связей гораздо труднее подсидеть своего начальника. На войне, например, это было легче. Стреляешь в спину своему непосредственному командиру и принимаешь командование на себя. А в мирной жизни постороннему человеку добраться до номенклатурной кормушки было совсем непросто.
Советское государство все устроило так, что отрыв от кормушки был для любого начальника смерти подобен. Больших зарплат не давали никому, чтобы ни у кого не было легальных накоплений. Деньги дают независимость, а независимые люди совсем не были нужны советской власти. Вместо большой зарплаты человеку давали возможность покупать вещи и продукты в специальных распределителях, давались большие казенные квартиры, дачи, машины. Потеря номенклатурного места означала потерю этого всего, поэтому они и держались за свои места зубами до самой смерти. Все это Олег отлично понимал, но была у него еще одна потаенная надежда. С его внешностью, он вполне мог влюбить в себя дочку какого-нибудь босса. Капризное избалованное дитя заставит родителей согласиться на этот брак, и уж тогда его будущее обеспечено. Поэтому Олег с четырнадцати лет стал регулярно заниматься культуризмом и плаваньем, чтобы всегда быть в хорошей форме. Он очень следил за своей внешностью, так как многое ставил на нее.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?