Читать книгу "Диверсанты. Легенда Лубянки – Павел Судоплатов"

Защита центральной части Москвы

Осью сектора обороны была улица Горького (нынешняя Тверская) от Белорусского вокзала до Кремля. Передний край проходил вдоль Московско-Белорусской железной дороги и соединительной ветки. Правый фланг – Бутырская застава, левый – Ваганьково. В дальнейшем район обороны видоизменялся и уточнялся в соответствии с боевой обстановкой. В сектор бригады входили и районы, примыкавшие к Ржевскому и Савеловскому вокзалам, Хорошевское и Ярославское шоссе, зона Ярославской железной дороги. ОМСБОНу приказывалось закрыть подступы к центру Москвы и Кремлю с северо-запада.

Первые этажи домов и витрины магазинов на улице Горького были укреплены мешками с песком, кирпичом, сваями. Первая от Кремля баррикада перегородила район Пушкинской площади от кинотеатра «Центральный» (нынешнее здание «Известий») до недостроенного дома на другой стороне улицы. Вокруг баррикады в подвалах, на чердаках и т. п. устраивались замаскированные огневые точки. Следующая баррикада строилась в районе площади Маяковского, третья – у Белорусского вокзала. Но врага в Москву не пустили.

К этому следует добавить, что 2-й отдел НКВД был единственным подразделением, не эвакуированным из Москвы в Куйбышев в связи с передислокацией аппарата госбезопасности в октябре 1941 г.

На случай захвата Москвы противником 2-м отделом НКВД, II (контрразведывательным) и III (секретно-политическим) управлениями НКВД СССР, а также УНКВД по Московской области создавались разведывательно-диверсионные резидентуры в Москве и области. Комплекс мероприятий, осуществляемых в столице в случае ее оккупации, получил условное название «Московский план».

Всего по Москве на нелегальное положение было переведено 43 работника центрального аппарата НКВД, 28 сотрудников Управления НКВД Московской области. По состоянию на 3 ноября 1941 г. для деятельности в Москве и Подмосковье было подготовлено 676 человек, из них 553 человека должны были действовать в столице. Из общего числа нелегалов 241 человек был подготовлен для разведки, 201 – для диверсий, 81 – для терактов, 153 человека – для распространения листовок и слухов.

Все члены агентурной сети были проинструктированы на самостоятельные действия в случае потери связи. Оперативный состав, переведенный на нелегальное положение, и часть агентуры обеспечивались продовольствием на 2–3 месяца.

Главным резидентом московского подполья предстояло стать начальнику II Управления НКВД СССР П. В. Федотову. Он хорошо знал столичную агентурную сеть, а с наиболее ценными источниками был знаком лично.

«Организация агентурного подполья в Москве, – вспоминает П. А. Судоплатов, – имела свои принципиальные отличия. Намечалось создать два агентурных аппарата. Один – на базе связей и контактов людей из партийно-советского актива. Другой аппарат должен был подбираться из людей, совершенно не контактировавших с этим активом в прошлом. Двум независимым друг от друга резидентурам предписывалось оперативные и боевые задачи решать самостоятельно. Меркулов предложил вначале, чтобы я стал главным нелегальным резидентом НКВД по Москве в случае занятия ее немцами. Я дал согласие, однако Берия аргументированно возразил Меркулову. Было принято (не оформленное приказом по наркомату) решение назначить на эту работу начальника центрального аппарата контрразведки П. Федотова с подчинением ему всех резидентур, которые создавались по линии НКВД и партийно-советского актива. Это решение сейчас кажется спорным. Ведь ни в коем случае не следовало давать какую-либо, даже минимальную возможность немецким спецслужбам захватить фигуру такого уровня. Берия обосновал это назначение тем, что Федотов лично хорошо знал партийно-советский актив столицы и большую часть агентуры НКВД, которую намечалось оставить на подпольной работе. Это обстоятельство, конечно, позволяло бы Федотову в экстремальной обстановке принимать решения об использовании оперсостава и агентуры с учетом деловых качеств лично ему известных людей».

Руководителями резидентур также назначались: начальник КРО УНКВД Московской области капитан госбезопасности С. М. Федосеев, начальник ЭКО НКВД СССР, старший майор госбезопасности П. Я. Мешик и помощник П. А. Судоплатова старший майор госбезопасности В. А. Дроздов.

Агентурной сети П. Я. Мешика следовало организовывать диверсии на транспортных объектах Москвы. Дроздову и его людям поручалось проведение дезинформационной работы в оккупированном городе. Незадолго до начала битвы под Москвой он был устроен на работу в качестве заместителя управляющего аптечным хозяйством города Москвы. Дроздов должен был предпринять попытку войти в доверие к немцам, для чего сразу после оккупации города передать им партию медикаментов. После этого открывшиеся возможности в немецкой администрации предполагалось использовать для дезинформации противника и распространения листовок.

Для групп и одиночек в Москве и Московской области были подготовлены конспиративные квартиры, склады с оружием, боеприпасами, взрывчатыми и зажигательными веществами, ядом, горючим, продовольствием, а также созданы явки под видом мастерских, магазинов, парикмахерских, в которых должны были ремонтироваться радиоаппаратура, оружие и изготавливаться спецсредства для оперативных групп. Все группы были снабжены мощными переносными радиопередатчиками.

Участники оперативно-боевых и диверсионно-разведывательных групп, а также одиночки снабжались необходимыми документами прикрытия. Их устраивали на работу в качестве владельцев кустарных мастерских, торговых палаток, аптек, преподавателей, артистов, шоферов, сторожей, служителей церкви и т. п. Семьи подпольщиков эвакуировались вглубь страны.

Особое внимание уделялось подготовке оправдательных документов о причинах, побудивших конкретных лиц остаться в оккупированной Москве. С этой целью изготовлялась фиктивная переписка с родственниками, которая легендировалась по всем правилам почтовых отправлений. В кратчайшие сроки были изъяты, уничтожены или заново переписаны многие домовые книги.

Оперативными группами и одиночкам были отработаны задания, способы связи и пароли; велись занятия по стрелковому делу, осуществлению диверсий, проведению террористических актов возмездия, психологии поведения на допросах в случае задержания и ареста. С радистами периодически отрабатывались учебные сеансы радиосвязи.

Только по линии работы Особой группы при наркоме внутренних дел на нелегальное положение перешли 243 человека, из которых было сформировано 36 групп с оперативно-боевыми, диверсионными и разведывательными задачами. 78 человек были подготовлены для индивидуального осуществления разведывательных, диверсионных и террористических мероприятий. Детали операций разрабатывались одним из главных «мозговых центров» 2-го отдела М. Б. Маклярским.

В октябре 1941 г. была проведена подготовка к осуществлению диверсионных актов в зданиях и на объектах, которые могли бы быть использованы нем цами для размещения штабов и войск, – например, здание нынешней Государственной думы, гостиницы «Москва» и др. Для дистанционного подрыва объектов создавались минные станции. Одна располагалась в недостроенном здании на месте нынешнего кукольного театра на Садовом кольце, другая – в колокольне церкви в Рогожском поселке, третья – в подвале школы № 79 на Арбате. Координация действий по подрывам возлагалась на сотрудницу 2-го отдела А. Ф. Камаеву.

«Горжусь, – вспоминает П. А. Судоплатов, – достойным вкладом в защиту столицы ОМСБОНа и наших рейдовых партизанских диверсионных соединений. Они сыграли важную роль в срыве операции вермахта „Тайфун“ по окружению, захвату и затоплению Москвы. Читаю о признании роли чекистских диверсионных операций в дневниковых записях командующего группой армий „Центр“ генерал-фельдмаршала Ф. фон Бока, рвавшегося к Москве: „Использование победы под Вязьмой более уже невозможно, налицо недооценка силы сопротивления врага, его людских и материальных резервов… Русские сумели настолько усилить наши транспортные трудности разрушением почти всех строений на главных железнодорожных линиях и шоссе, что фронт оказался лишенным самого необходимого для жизни и борьбы… В ошеломляюще короткий срок русские снова поставили на ноги разгромленные дивизии, бросили на фронт новые силы из Сибири, Ирана и Кавказа… Потери офицерского и унтер-офицерского состава пугающе велики… Стремление коротким штурмом разгромить русских было заблуждением“».

В период битвы под Москвой были окончательно определены конкретные боевые задачи 2-го отдела.

Вручение наград в партизанском отряде

Сбор и передача командованию РККА следующих разведданных:

– о дислокации, численном составе и вооружении войсковых соединений и частей противника;

– о местах расположения штабов, аэродромов, складов и баз с оружием, боеприпасами и ГСМ;

– о строительстве оборонительных сооружений;

– о режиме политических и хозяйственных мероприятий немецкого командования и оккупационной администрации.

В области диверсионной деятельности:

– нарушение работы железнодорожного и автомобильного транспорта, срыв регулярных перевозок в тылу врага;

– вывод из строя военных и промышленных объектов, штабов, складов и баз вооружения, боеприпасов, ГСМ, продовольствия и прочего имущества;

– нарушение линии связи на железных, шоссейных и грунтовых дорогах, узлов связи и электростанций в городах и других объектах.

По линии контрразведки:

– установить дислокацию разведывательных, диверсионных и карательных органов немецких спецслужб, школ подготовки агентуры, их структуру, численный состав, системы обучения агентов, пути проникновения в части и соединения РККА, партизанские отряды и советский тыл;

– выявлять вражеских агентов, подготовленных к заброске или заброшенных в советский тыл, а также оставленных в тылу советских войск после отступления немецкой армии;

– установить способы связи агентуры противника с его разведцентрами;

– проводить систематическую работу по разложению частей, сформированных из добровольно перешедших на сторону врага военнослужащих РККА, военнопленных и насильственно мобилизованных жителей оккупированных территорий;

– ограждать партизанские отряды от проникновения в них вражеской агентуры, проводить ликвидацию наиболее опасных пособников врага и по возможности представителей оккупационной администрации, ответственных за карательные действия (фашистских властей и военного командования) по отношению к партизанам и местному населению.

«Кардинальное изменение обстановки под Москвой в нашу пользу, – вспоминает П. А. Судоплатов, – поставило перед органами НКВД новые задачи. Его спецназ, несмотря на понесенные потери, по-прежнему был высокобоеспособной ударной силой, которая могла действовать теперь на коммуникациях отступающего противника. Особенно обернулось колоссальным плюсом то, что мы не растеряли наши кадры подрывников и диверсантов в горниле Московской битвы. Ведь именно они позднее проявили себя блестяще и в партизанской войне».

Заканчивался 1941 год, заканчивались первые полгода войны – время первых ошеломляющих потерь и пока еще редких робких успехов, время пересмотра результатов огульного предвоенного «шапкозакидательства» и самодовольной расточительности в самоликвидации своих собственных кадров, время первых военных контрударов после долгого отступления с потерей огромных территорий и миллионов человеческих жизней, чудовищными утратами живой силы и техники Красной армии…

Наступал 1942 год…

П. А. Судоплатов среди награжденных бойцов и офицеров ОМСБОН – участников обороны Москвы

Глава 10
Всё во имя Победы

Осень 1941 г. была наиболее сложным периодом в деятельности Особой группы – 2-го отдела НКВД и подчиненных ему структур. Но именно в это время, несмотря на нехватку опытных кадров, специального оружия и снаряжения, закладывались основы организационной, разведывательной, диверсионной, террористической, саботажной, пропагандистской и разложенческой деятельности спецназа в тылу противника. Началась отработка боевой подготовки, тактики и схем оперативной работы, т. е. будущей классики нелегкой профессии спецназовца, по терминологии 1970-х гг., – разведчика специального назначения.

В конце августа – начале сентября 1941 г. на территорию Гомельской, Брянской, Курской, Орловской и Смоленской областей были направлены несколько особых оперативно-боевых групп. Главными задачами для них стали сбор информации об обстановке в тылу противника, подготовка будущих районов базирования разведывательно-диверсионных резидентур, отработка спецназовской и партизанской тактики. Об отряде под командованием А. К. Флегонтова мы уже упоминали. Кроме его отряда в немецком тылу действовали группы под командованием И. П. Галковского, В. И. Пудина, Л. Л. Чанцева.

П. Г. Лопатин, Герой Советского Союза, командир партизанской бригады, осуществлявшей диверсии на железной дороге

В числе первых был и отряд Дмитрия Николаевича Медведева, получивший кодовое наименование «Митя». Комиссаром отряда стал инженер Г. М. Кулаков, начальником штаба – полярник-геолог Д. Д. Староверов. В результате жесткого отбора (профессия, навыки, фронтовой опыт, физическая закалка) в состав отряда вошли 30 бойцов, в основном спортсменов, уже имевших боевой опыт. К отряду была также присоединена группа минских железнодорожников во главе с П. Г. Лопатиным. 13 сентября 1941 г. отряд перешел линию фронта у деревни Белоголовка на реке Десне. Через четыре месяца, 14 января 1942 г., разросшийся отряд (в его составе было уже 272 человека!) перешел линию фронта в районе Людинова и вернулся в Москву.

Действуя на территории Брянской, Могилевской и Орловской областей, отряд совершил более пятидесяти боевых операций, в том числе: разгром немецких гарнизонов в Хотимске, Жиздре, Клетне, налет на аэродром в Мглине, разгром штаба 576-го немецкого саперного батальона. Было взорвано 3 железнодорожных и 7 шоссейных мостов, сожжено 9 самолетов, пущено под откос 3 военных эшелона, уничтожено 2 генерала, 17 офицеров, более 400 солдат, казнено 45 изменников Родины.

Омсбоновцы оказали помощь Бежицкому, Дядьковскому и Людиновскому локальным партизанским отрядам, способствовали организации пятнадцати подпольных групп. Был захвачен в плен бывший белогвардеец Львов-Корзухин, знавший многие адреса явок немецкой агентуры. В Центр постоянно передавалась разведывательная информация о дислокации и перемещениях воинских частей; о вражеских объектах, в том числе аэродромах; о строительстве укреплений на берегах Десны и Болвы.

Д. Н. Медведев (слева), радистка и начальник отдела разведки отряда перед заброской за линию фронта, 1942 г.

В. А. Карасёв, Герой Советского Союза, командир партизанского отряда

Также отличился партизанский отряд старшего лейтенанта госбезопасности Виктора Александровича Карасёва. В ночь на 24 ноября 1941 г. в результате молниеносно проведенной операции карасёвцы разгромили штаб 12-го армейского корпуса немцев в поселке Угодский Завод Калужской области. Предварительно разведав расположение служб и отделов штаба корпуса, детально изучив систему обороны и расположение постов охраны, разведчики отряда вывели из строя линии связи и бесшумно сняли часовых. Затем три маневренные группы (примерно по 100 человек в каждой) внезапно атаковали четырехтысячный гарнизон противника, более чем в тринадцать раз (!!!) превосходящий силы партизан. В ходе боя гитлеровцы потеряли убитыми и ранеными свыше 600 человек, 4 танка, 80 грузовиков и 23 легковые машины. В руках у разведчиков оказались важные штабные документы командования группы «Центр». Собственные потери отряда составили 8 человек убитыми и 14 ранеными.

Битва под Москвой явилась хорошей школой для руководителей и оперативников 2-го отдела НКВД СССР, командиров и бойцов ОМСБОНа. Эффективность разведывательно-диверсионных операций постепенно нарастала. Масштаб решаемых 2-м отделом задач фактически перерос те рамки, что были очерчены приказом наркома внутренних дел СССР в октябре 1941 г.

18 января 1942 г. Л. П. Берия подписал приказ № 00145, который гласил:

«Для проведения специальной работы в тылу противника, а также организации и осуществления мероприятий по выводу из строя и уничтожения промышленных предприятий и других важнейших сооружений на территории, угрожаемой противником, приказываю:

1. Организовать IV Управление НКВД СССР.

2. Расформировать 2-й отдел НКВД СССР, обратив его штабы и личный состав на укомплектование IV Управления НКВД СССР.

3. Передать в IV Управление НКВД СССР 9-е отделение 4-го спецотдела со всем личным составом и техническим оборудованием».

I (Разведывательное) Управление НКВД, вспоминает П. А. Судоплатов, разделилось на IV Управление («бывшая Особая группа, а затем 2-й отдел во главе со мной»), которое вело «разведывательно-диверсионную работу против немцев и Японии, как на нашей территории, так и в оккупированных странах Европы и Ближнего Востока»; и собственное I Управление, «сфера действий которого распространялась на США, Англию, Латинскую Америку, Индию, Австралию»; возглавил его П. М. Фитин.

Итак начальником IV Управления был назначен старший майор ГБ П. А. Судоплатов, его заместителями старший майор ГБ Н. Д. Мельников и майор ГБ В. А. Какучая. Впоследствии, 20 августа 1942 г., после возвращения из Турции, заместителем был также назначен старший майор ГБ Н. И. Эйтингон.

Структура IV Управления состояла из руководства, секретариата, финансовой группы, информационно-учетного отделения, четырех отделов, отдельных подразделений. Штат управления был определен в 113 человек.

1-й отдел (зарубежный) состоял из четырех отделений. 1-е – европейское; 2-е – Африка, Дальний Восток; 3-е – Афганистан, Иран, Турция, Ирак, Ближний Восток; 4-е – работа по военнопленным и интернированным.

2-й отдел (оккупированные и угрожаемые территории СССР) состоял из девяти отделений. 1-е – г. Москва и Московская область; 2-е – Украина, Молдавия, Крым; 3-е – Белоруссия; 4-е – области РСФСР, Карело-Финская ССР; 5-е – Литва; 6-е – Латвия; 7-е – Эстония; 8-е – вербовка спецагентуры из числа заключенных лагерей; 9-е – учетное.

3-й отдел состоял из трех отделений и двух отрядов взрывников. 1-е – технической подготовки; 2-е – оперативное; 3-е – материально-технического снабжения; 1-й и 2-й отряды взрывников.

4-й отдел состоял из четырех отделений. 1-е – «Д»; 2-е – «ТН»; 3-е – подготовки; 4-е – материально-техническое.

Штаб истребительных батальонов и партизанских отрядов в составе двух отделений: 1-е – истребительные батальоны; 2-е – партизанские отряды.

Войсковые подразделения IV Управления: Отдельная рота саперов; Отдельная мотострелковая бригада особого назначения (ОМСБОН).

Организационно ОМСБОН состоял из управления; политотдела; двух мотострелковых полков – 1-го (четырехбатальонного состава) и 2-го (трехбатальонного состава) – батальоны организационно состояли из трех мотострелковых рот, а те в свою очередь – из трех мотострелковых и одного пулеметного взводов; двух батарей – минометной и противотанковой; инженерно-саперной (в ряде случаев именовалась еще саперно-подрывной) роты; роты парашютно-десантной службы; роты связи; автомобильной роты; школы младшего начальствующего состава; подразделений материально-технического обеспечения.

Возглавили эти подразделения настоящие профессионалы своего дела – яркие, смелые и неординарные личности, такие как Я. Серебрянский, М. Маклярский, В. Дроздов, П. Гудимович, М. Орлов, Г. Мордвинов и другие.

Перед IV Управлением НКВД стояли следующие задачи:

1. Организация и проведение диверсий на коммуникациях, промышленных предприятиях, сооружениях и аэродромах противника.

2. Сбор военной, экономической и политической информации в интересах руководства страны и Красной армии.

3. Организация партизанских отрядов, помощь партийным и советским органам в развитии партизанского движения.

4. Учет, выявление и уничтожение представителей оккупационных властей, германской агентуры, предателей, пособников оккупантов.

5. Борьба против антисоветских националистических формирований.

6. Инженерно-саперные и иные работы на территории, угрожаемой противником.

«Начало войны, – докладывал впоследствии П. А. Судоплатов наркому внутренних дел Л. П. Берия, – застало аппарат разведки неподготовленным к ведению большой диверсионной работы.

Отсутствие подготовленных кадров разведчиков-диверсантов, организаторов диверсионных актов и руководителей диверсионных групп, радистов задержало развитие успешной работы в тылу противника. Это сказалось на качестве подготовки первых групп, заброшенных в тыл противника в 1941 г. и в первый месяц 1942 г. Отсутствие навыков конспирации, заранее подготовленных технических баз привело к ряду провалов в работе».

На пути совершенствования боевой подготовки лежали и тяжелые потери, которые ОМСБОН понес в конце января 1942 г. А все началось с того, что в первой половине января командование Западного фронта приказало полковнику Орлову сформировать четыре отряда для выполнения разведывательных и диверсионных заданий в ближайшем тылу врага в районе Вязьма – Дорогобуж. В 1-м полку сформировали два отряда под командованием капитана Н. А. Васина и старшего лейтенанта М. К. Бажанова. Во 2-м полку – два отряда под командованием капитана Н. С. Горбачева и старшего лейтенанта К. З. Лазнюка. В каждый отряд было отобрано по 80–90 бойцов, многие из которых отличились в октябре – ноябре 1941 г. во время боев под Москвой. Желающих попасть в отряды оказалось столько, что командование бригады было вынуждено пригрозить мерами дисциплинарного воздействия к добровольцам.

«Лыжный отряд под командованием капитана Васина, – вспоминал М. Ф. Орлов, – должен был идти в северную часть Брянского леса, где уже действовал отряд Д. Н. Медведева. Остальным предстояло пробраться к железным дорогам Москва – Смоленск, Орша – Витебск и к Минскому шоссе, чтобы парализовать движение на этих магистралях между Оршей, Смоленском и Вязьмой. <…>

Не случайно для переброски отрядов через линию фронта мы выбрали участок наступления 10-й армии генерал-лейтенанта Ф. И. Голикова. Отсюда легче и быстрее можно было проникнуть в глубокий тыл врага и достигнуть намеченных районов.

Первым выехал отряд капитана Васина. С этим отрядом я направил комиссара бригады А. А. Максимова и своего заместителя полковника И. М. Третьякова. Они должны были получить в штабе 10-й армии дополнительное задание для отрядов и договориться о взаимодействии их с войсками армии. <…>

По дороге в деревню Меховое, где располагался штаб 10-й армии, отряд Васина встретился с отрядом Д. Н. Медведева, который только что перешел линию фронта. Хотя людей, знакомых между собой, было очень мало, магическое слово „наши“ мгновенно сделало всех близкими и родными.

Подошли в Меховое и два других отряда. Здесь командующий 10-й армией неожиданно приказал Васину направить отряд в деревню Попково для прикрытия штаба армии. Оказалось, что наши отряды пришли сюда в очень трудный момент. 10-я армия прошла с боями около трехсот километров. Коммуникации ее растянулись по снегам и бездорожью, дивизии поредели. В районе Сухиничей войска армии окружили 216-ю немецкую дивизию, но завершить ее разгром не хватило сил. 20 января обстановка внезапно ухудшилась. Немецкое командование бросило на помощь окруженной дивизии части 208-й и 211-й пехотных и 18-й танковой дивизий. Генерал-лейтенант Ф. И. Голиков решил использовать для помощи омсбоновские лыжные отряды. Внезапными атаками, короткими и быстрыми ударами лыжники должны были вынудить вражескую пехоту и танки остановить продвижение и перейти к обороне. Отряд Васина был направлен на Брынь, откуда ожидалось наступление противника, а отряды Лазнюка и Горбачева временно посланы в распоряжение командира 328-й дивизии полковника П. А. Еремина.

Комиссар бригады Максимов и полковник Третьяков поехали с группой отряда Васина. Недалеко от станции Брынь на их машину налетели фашистские самолеты, и оба моих боевых товарища погибли».

Вместо внезапных налетов и засад омсбоновцам трех отрядов пришлось вести затяжные бои, а к ведению общевойскового боя они были почти не подготовлены. К тому же омсбоновцы имели на вооружении только легкое стрелковое оружие: ручные пулеметы, карабины, пистолеты-пулеметы ППД и ручные гранаты. Однако бойцы всех трех отрядов стояли насмерть. Теряя своих товарищей, они день за днем громили врага…

Успешно действовал за линией фронта в районе станции Зикеево и деревень Дубровка, Речица и др. только отряд Бажанова.

В результате действий четырех отрядов омсбоновцев за период с 20 января по 14 февраля было уничтожено до 600 солдат и офицеров противника, подбито 3 танка, взорвано 28 подвод с боеприпасами и продуктами, захвачено 8 подвод с боеприпасами.

В бою

Потери омсбоновцев были немалыми: погибли и пропали без вести 96 человек, были ранены 36 бойцов. В том числе погибли комиссар и заместитель командира бригады, два командира отрядов: Васин и Горбачев, комиссары Утяшев и Назаретский.

Кроме разведывательно-диверсионной и пропагандистской работы на оккупированных территориях Советского Союза IV Управление вело и другую оперативную работу. В тесном сотрудничестве с руководством Коминтерна П. А. Судоплатов и его товарищи занимались созданием антифашистского движения в Италии, Венгрии, Румынии, Словакии, Финляндии и других странах, «чтобы не дать Гитлеру новые людские резервы для подготовки немецкого наступления весной, действовать для раскола гитлеровской коалиции…».

Тереза Мондини, член «Отряда гарибальдийцев», воевавшего в Италии в годы Второй мировой войны (фотография 2002 г.)

«При колоссальной потребности в людях, – вспоминал П. А. Судоплатов, – мы очень взвешенно и бережно использовали ценную агентуру из числа иностранцев и политэмигрантов. Я категорически выступил против немедленной заброски в тыл противника ценных агентов – немцев, австрийцев, итальянцев, венгров, поляков, кто мог работать в экстремальных условиях и хорошо знал обстановку в странах Европы, оккупированных немцами. Неразумно было распоряжаться ими для затыкания дыр. Поэтому в составе нашего спецназа они всегда дер жались в особом резерве, на самый крайний слу чай. (Только испанцы приняли участие в составе ОМСБОНа в боях под Москвой.) Интернациональную часть спецназа мы „приберегали“ и потому, что приходилось считаться с возможностью развязывания против нас военных действий с территорий стран, поддерживающих фашистскую Германию, которые еще не были вовлечены в войну».

Для непосредственной помощи в организации движения Сопротивления в Европе по линии Коминтерна при поддержке НКВД 28–29 декабря 1941 г. была переброшена северная польская группа в составе шести человек под руководством М. Новотко. 8–9 января 1942 г. осуществлена переброска южной польской группы в составе пяти человек, а в середине января еще одной (8 человек). Группы имели две основные задачи: восстановление компартии, получившей название Польской рабочей парии (ППР); создание боевых партийных групп и отрядов под общим названием «Гвардия Людова».

В первой трети 1942 г. по линии ИККИ было подготовлено несколько групп, которые планировалось забросить в следующей последовательности: чехословацкая группа (7 человек) – в конце февраля; группа судетских немцев (6 человек) – в конце февраля – начале марта; австрийская группа (5 человек) – в начале марта; польская группа (10 человек) – в конце марта – начале апреля; румынская группа (5 человек) – в начале апреля. Заброска коминтерновских групп осуществлялась в основном с помощью авиации. Остальные национальные группы проходили интенсивную и, по меркам военного времени, достаточно разностороннюю подготовку в специальных тыловых школах ИККИ, которые функционировали на базе подмосковных и московских конспиративных центров.

С началом войны увеличилась потребность разведок НКВД и РККА в специалистах, имевших опыт нелегальной работы, знавших иностранные языки, нравы и обычаи европейских стран. В 1942 г., особенно с учетом понесенных потерь, удовлетворить потребность спецслужб СССР в квалифицированных кадрах без привлечения Коминтерна было просто невозможно. Так, например, 5 февраля 1942 г. Г. Димитрову поступил следующий запрос из НКВД:

«ТРЕБУЮТСЯ ТОВАРИЩИ:

1. На роли нелегальных резидентов, умеющих и способных создать самостоятельные группы для получения политической и военной информации, которые могут дать объективный анализ внутреннего политического состояния страны.

2. Способные на выполнение отдельных специальных заданий в стране и в тылу врага.

Специфичность указанной работы к избранным товарищам предъявляет требования:

1) Обладать инициативой и способностями к организационной деятельности. Иметь хотя бы некоторый опыт подпольной работы.

2) Быть способным на активные боевые действия.

3) Знать язык страны, где он может работать, иметь в стране (районе) родственные и другие связи для прикрытия (возможности осесть), для организации и развертывания работы.

Опыт использования отдельных товарищей показывает, что прямые разговоры об этом с намеченными для указанной работы лицами приводят к тому, что это становится достоянием всей колонии той национальности, к которой принадлежит избранник, и таким образом дело расшифровывается раньше, чем оно организовано.

В связи с изложенным работу по отбору нужных лиц необходимо тщательно маскировать, подбирая людей, например, под предлогом создания партизанских групп, совершенно не упоминая о настоящих целях отбора.

В курсе проведенной работы должно быть крайне небольшое число лиц. Работа должна жестко конспирироваться от окружающих».[139]139
  Цит. по кн.: Коминтерн и Вторая мировая война / Сост. И. С. Лебедева, М. М. Наринский. Ч. II. М., 1998. С. 194–195.


[Закрыть]

В условиях войны большинство коминтерновцев совмещали партийную работу с разведывательной. Например, Я. Александрович, направленный в январе 1942 г. в Польшу с задачей восстановления компартии, собирал и передавал сведения о численности и вооружении немецких гарнизонов; о транспортах, направляющихся на Восточный фронт; о ситуации в Польше. С помощью курьеров он восстановил свои связи с ветеранами испанских интербригад в других странах и от них также получал разведывательную информацию.

Заброска отрядов и разведывательно-диверсионных групп IV Управления в начале 1942 г. в основном осуществлялась путем перехода линии фронта. На участках 10-й и 16-й армий в Калужской области во вражеский тыл уходили отряды, направленные в Брянскую и Орловскую области, в районы Белорусского и Украинского Полесья. Заброска в Смоленскую область и Белоруссию осуществлялась через лесные массивы западной части Калининской области с центром в г. Торопце.