Текст книги "Камердинер, который любил меня"

Глава 13

Поздно ночью Белл лежал в постели без сна, положив руку под голову, и смотрел в потолок. Пламя единственной свечи, стоявшей на столике рядом с кроватью, отбрасывало на стены причудливые тени, через открытое окно в комнату проникал легкий ветерок и верещание сверчков на лужайке.

Их с Марианной необычная игра в вопросы-ответы была прервана двумя лакеями, явившимися в кладовку за мукой, так что у него не было возможности подробнее расспросить ее о самом важном для него – убийстве ее брата, а это кое-что объясняло. Убийство вполне способно любого сделать подозрительным. Но что могло случиться с ее братом? Когда она впервые упомянула о том, что его нет, Белл предположил, что, возможно, он погиб на фронте или умер от какой-то болезни. Сам он никогда не был на полях сражений, но смертей видел за свою жизнь немало. Война или болезнь – вот обычные причины смерти для молодого человека.

Белл так и не спросил Марианну, что именно произошло с ее братом, и эта девушка по-прежнему оставалась для него загадкой, хотя он узнал ее чуть лучше. Пусть ее подозрительность стала немного меньше, но не приходилось сомневаться, что тайн у нее еще предостаточно, и Белл подозревал, что случившееся с ее братом не самая страшная из них. Он внимательно слушал ее речь и больше не сомневался, что акцент ее надуманный. Только вот зачем ей это?

Несмотря на любопытство, сомнения и опасения, его тянуло к этой девушке. Зачем отрицать очевидное? Было в ней что-то необыкновенное: странное сочетание уверенности в себе, проницательности и уязвимости. Ничего подобного ему еще не приходилось видеть, и это интриговало.

Но каким бы ни было его отношение к Марианне, это никак не влияло на выполнение важной миссии: создавало определенные неудобства, но ничего не меняло. Необходимо сосредоточиться на работе: сблизиться с другими лакеями и расспросить их. После той встречи в кабинете между троицей подозреваемых не было никаких контактов, да и вряд ли ему удастся что-то выяснить у самих лордов.

Стук в дверь отвлек его от размышлений. Он поднялся с кровати и впустил ночного гостя.

– Рад видеть тебя, Белл, здоровым и бодрым, – провозгласил Клейтон. – Не надорвался еще на работе?

– Да не ори ты так! – прошипел Беллингем и втащил друга за руку в комнату. – А то прямо находка для шпиона.

Как ни старался Белл скрыть разочарование, которое испытал: по непонятной причине он рассчитывал увидеть Марианну, – ему это не удалось.

Клейтон нарочито заахал и вошел в комнату на цыпочках, изображая раскаяние.

– Прости, старина. Наверное, я перебрал за ужином.

Белл плотно закрыл дверь и повернулся к другу.

– Что тебя привело ко мне?

– Да вот, очередное послание. – Клейтон похлопал себя по карману. – Принесли перед ужином, и я решил не ждать до утра: вдруг что-нибудь важное.

Клейтон достал из внутреннего кармана письмо. Белл взял конверт, сломал печать: не терпелось узнать новую информацию. Как и прежнее, это послание было из министерства внутренних дел, но на конверте это никоим образом не отражалось. Белл пробежал глазами единственную страничку.

«Бакстер, мы обнаружили, во‐первых, что мистер Огаст Уилсон проходил подозреваемым по делу некоего общества, целью которого была разведка в пользу врага. Во-вторых, никаких записей относительно мисс Марианны Нотли из Брайтона в архивах нет. До ее работы у леди Кортни такого человека не существовало.

Мы продолжаем работу по Томасу Брумсли и рассчитываем вскоре сообщить вам больше информации.

Г.»

– Что там? – с жадным интересом спросил Клейтон.

Белл поднес листок к свече.

– Ты же знаешь: я ничего не могу тебе сообщить.

Клейтон вздохнул и, пожав плечами, ухмыльнулся, весело глядя на друга.

– Да, я знал, что ничего не скажешь: просто так спросил.

– Спасибо, что принес мне письмо сразу. – Листок уже почти догорел, и Белл положил его в пепельницу.

– Не стоит благодарности, – ответствовал Клейтон. – Не надо, не провожай: я помню дорогу.

Отвесив шутовской поклон, виконт вышел за дверь, слава богу, намного тише, чем вошел.

Бумага догорела. Белл некоторые время смотрел на струйку дыма и пепел и размышлял. Что касается Уилсона, он не удивился: тот давно был под подозрением. Но как понимать вторую новость, про Марианну Нотли? В министерстве не могли ведь ошибиться?

Нет, едва ли: в этом ведомстве никогда не ошибаются. Значит, дама, с которой он познакомился, кто угодно, но не Марианна Нотли. Интересно, хоть что-то настоящее в ней есть?

Белл как раз собирался задуть свечу и лечь, когда опять раздался стук в дверь. Он в два шага преодолел расстояние до двери и в досаде распахнул ее:

– Послушай, Клейтон, не пошел бы ты…

Окончание фразы застряло в горле, поскольку перед ним стоял вовсе не старый друг, а мисс Марианна Нотли (или кто она): в синем форменном платье, но без фартука, все с тем же тугим узлом на затылке, разве что несколько прядей падали на уши. Белл выглянул в коридор, но тот был пуст, все двери закрыты. Решение пришло сразу. Он схватил Марианну за руку, затащил ее в комнату и быстро закрыл дверь.

Убедившись, что она скорее удивилась, чем испугалась, Белл спросил, пожалуй, немного резче, чем следовало:

– И как это понимать?

Марианна разгладила юбки и подняла голову.

– Я… мне нужно поговорить с тобой.

– О чем? – Белл скрестил руки на груди и переступил с ноги на ногу: деревянные половицы холодили босые ноги.

– Ты… ты злишься? – встревожилась девушка, всматриваясь в его лицо.

– Возможно. Так о чем ты хотела поговорить со мной, Марианна? – намеренно сделал он акцент на имени.

– Думаю, мне лучше уйти. – Она повернулась к двери. – Не стоило приходить, это глупо.

Белл стиснул зубы.

– Если ты решила поиграть, то я сегодня не в настроении.

– Поиграть? – Марианна обернулась и нахмурилась. – О чем это ты?

– Не делай вид, что не понимаешь, и убери этот дурацкий акцент, по крайней мере передо мной. Хватит притворяться.

Она вздрогнула и распахнула дверь, но Белл не дал ей выбежать, захлопнув дверь прямо перед ее носом, и рыкнул на ухо:

– Скажи правду хотя бы раз!

Стоя лицом к двери, Марианна, тяжело дыша, спросила:

– Чего ты от меня хочешь, Николас?

Ну вот, слава богу, просторечие исчезло. Судя по ее манере говорить, она вполне могла принадлежать к высшему обществу.

– Это ты пришла ко мне, а не я к тебе. Значит, вопрос в другом: чего ты хочешь от меня? – заметил он резонно.

– Ты говоришь загадками.

– Хорошо. – Белл подался вперед и зашептал ей прямо на ухо: – Постараюсь выразиться яснее. Видишь ли, мне стало известно, что мисс Марианны Нотли из Брайтона никогда не существовало. Что ты на это скажешь?

Он почувствовал, как она замерла, потом глубоко вздохнула, и, наконец, их взгляды встретились. В ее голубых глазах была непреклонная, железная решимость, ничуть не уступавшая его собственной.

– Я задам встречный вопрос, – сказала она, и глаза ее полыхали синим огнем. – Кто такой Белл и почему ты решил поиграть в камердинера при лорде Капперпоте?

Глава 14

Марианна пришла к Николасу вовсе не для того, чтобы ему угрожать, но как только стало ясно, что он многое про нее разузнал, все изменилось. Она уже была в коридоре, когда к нему заходил лорд Клейтон, и стояла, прижавшись к стене и не дыша, поэтому кое-что слышала. Ее потрясло, когда лорд Клейтон назвал мистера Бакстера Беллом. Кроме того, из манеры их общения было ясно, что они друзья.

Тогда Марианна поспешила вернуться в свою комнату и не выходила, пока лорд Клейтон не ушел. Когда же она все-таки решила зайти к Николасу, то еще не знала, что именно собирается ему сказать, но он сам дал ей повод, по непонятной причине разозлившись на нее.

Гнев изуродовал его лицо, лишив всех красок.

– Ты подслушивала! – Он опустил глаза и негромко выругался.

Марианна прислонилась спиной к двери и с вызовом уставилась на него. Настала ее очередь злиться.

– Да, и вот что тебе скажу: я всегда ненавидела лицемеров, а ты настоящий лицемер.

– Лицемер, я? – едва не задохнулся от возмущения Белл.

– Да. Ты обвинил меня в том, что я скрываюсь под чужой фамилией, а сам? Ты же вовсе не Николас Бакстер.

Его губы тронула слабая улыбка. Он оперся правой рукой о дверь – рядом с ее шеей – и, сделав шаг вперед, коснулся пальцем нежной кожи ее виска, провел по щеке, подбородку и прошептал голосом, который – Марианна в этом не сомневалась, – стал причиной грехопадения множества женщин:

– Кто ты?

Она вздрогнула и на мгновение зажмурилась. Ох! Если Николас сейчас попытается совратить ее, то вполне может преуспеть. Ей пришлось напомнить себе, что она совсем не знает этого человека, а он может быть опасен, и в первую очередь для нее, для ее сердца вне всякого сомнения.

Марианна открыла глаза и заставила себя встретить его тяжелый взгляд. Николас возвышался над ней как гора, а его на мгновение замерший на ее лице палец продолжил путь вниз и теперь путешествовал над линией декольте.

– Сначала скажи мне, кто ты такой, – горячо прошептала Марианна.

Улыбка его стала шире, и он медленно покачал головой, но при этом продолжал смотреть ей прямо в глаза.

– Ни одного шанса.

– Что ж, тогда будем называть друг друга вымышленными именами, – выдохнула она, не в силах думать ни о чем, кроме его губ…

Ее грудь поднималась и опускалась чаще обычного, а Марианна смотрела в светло-синие озера его глаз и понимала, что тонет в них. Николас продолжал поглаживать ее шею, и она чуть склонила голову набок, давая понять, что ей это нравится.

Он еще ближе склонился к ней.

– Я хочу попробовать тебя на вкус. Можно?

Не в силах ответить, Марианна только кивнула. Нет, губы ее шевельнулись, чтобы сказать «да», но не получилось выдавить ни звука. Когда его губы коснулись пульсирующей на шее жилки, она едва не лишилась чувств. Его горячий язык тронул ключицу, потом двинулся вверх, к чувствительному месту за ухом. Николас легонько прикусил мочку, и Марианна вздрогнула.

– Шшш.

Марианна попыталась взять себя в руки, успокоиться, но тщетно: от переполнявшего ее желания она буквально задыхалась. А его губы тем временем медленно, но верно приближались к ее рту, когда она, наконец, ощутила их нежное прикосновение. Марианна застонала, обхватила его за шею и ответила на поцелуй со всей страстью, на которую была способна. Она мечтала об этом с момента их первой встречи, и сейчас для нее ничто не имело значения: ни их настоящие имена, ни ложь, которую они говорили друг другу. Она просто хотела его, как женщина хочет мужчину, который вызвал в ней желание.

Его поцелуй тем временем становился все глубже и увереннее, руки жадно шарили по телу. Вот он наклонился, ухватил подол ее платья и потянул вверх. Его рука коснулась лодыжки, колена, бедра… Марианна не противилась, только крепче прижалась к нему, словно хотела стать с ним одним целым.

Николас поднял ее и прижал спиной к двери. Ее ноги сами собой раздвинулись и обхватили его бедра. Удерживая ее за талию, он смахнул то, что находилось на столе, и усадил туда Марианну. Она застонала и откинула голову назад. Теперь ему не надо было ее поддерживать, и он пустил в ход обе руки, чтобы ласкать ее тело.

Марианна потерялась в благословенном мире желания. Ее соски стали твердыми, в интимном месте между бедрами выступила влага. Ее тело приготовилось принять мужчину. Если бы он захотел взять ее прямо сейчас, она не стала бы возражать, да и не смогла бы, потому что хотела этого всем своим существом. У нее не хватило бы сил сказать «нет», да и зачем?

Белл тем временем потянул вниз корсаж, обнажил одну грудь и потянулся к ней ртом. Марианна опустила глаза. Видеть, как мужчина сосет грудь, оказалось выше ее сил: девушка застонала. Он несколько секунд забавлялся, трогая ее сосок языком и зубами, потом резко всосал его, полностью лишив Марианну способности связно мыслить. Белл раздвинул рукой ее ноги пошире, нащупал пальцем маленький чувствительной бугорок в интимном месте и легонько на него надавил, потом сильнее, потом принялся описывать круги. Не выдержав, Марианна вскрикнула, но он тут же завладел ее ртом и, поглотив крик, прошептал:

– Тише. Ты так красива: позволь мне трогать тебя.

Марианна могла только кивнуть: его губы опять властно завладели ее ртом, язык проник в глубины ее рта, и ее бедра сами собой задвигались. Она хотела ощутить его глубоко внутри, но только Белл вовсе не старался отнести ее в постель.

Быть может, попросить его? Нет, пусть сначала покажет, что еще способен сделать с ее телом. А в том, что он способен на многое, она не сомневалась: его палец ни на мгновение не оставлял без внимания ее чувствительный бугорок, сводил ее с ума, а когда второй палец скользнул внутрь тела, она так крепко обхватила его бедра ногами, что он уложил ее на столешницу, продолжая восхитительные ласки, только губы оторвались ото рта и переместились к уху:

– Сделай это для меня: я хочу видеть.

Имена теперь не имели значения: они были просто мужчиной и женщиной, – и неважно, что каждый из них говорил или делал, важно, что чувствовал. Марианна ощущала, как в низу живота что-то накапливается, сворачивается в клубок и грозит вот-вот взорваться.

И спустя мгновение это произошло. Она словно разлетелась на тысячи крошечных осколков. Или это взорвался мир вокруг нее? Крик застрял у нее в горле, поглощенный его губами, очень вовремя накрывшими ее рот.

– О да, – прошептал Белл. – Ты именно такая, какой я себе представлял: страстная и требовательная.

Марианна часто и тяжело дышала, даже думать была не в силах.

Белл убрал руки из ее интимного места и пристально взглянул на нее, словно чего-то ожидая.

– Я не девственница, – сказала Марианна, постаравшись, чтобы эти слова прозвучали не как оправдание.

Белл с коварной улыбкой заметил:

– Я догадался, милая, но это ничего не меняет: с женщинами, имен которых не знаю, я не ложусь в постель.

И он отступил, оставив ее ошеломленной, и едва она успела привести в порядок платье, как открыл дверь и выглянул в коридор.

– Никого.

Бесцеремонно обхватив за плечи, он вывел ее в коридор, запечатлел на макушке целомудренный поцелуй, и, прежде чем захлопнуть дверь перед ее носом, подлый негодяй имел наглость заявить:

– Если захочешь большего, тебе придется сначала сказать мне свое настоящее имя.

Глава 15

Белл не слышал ни слова из того, что говорили его друзья. Они собрались в кабинете Клейтона, и Беллингем, глядя в окно на умытый дождем луг, не мог думать ни о чем другом, кроме Марианны, с которой так хотелось заняться любовью накануне ночью.

Собственно говоря, нельзя сказать, что эта встреча была неожиданной. После событий того вечера чего-то подобного он как раз и желал, и ожидал, но не думал, что все произойдет так скоро. Вспоминая о том, что происходило между ними, Белл почувствовал, как в паху стало тесно. Чертовщина какая-то! Ведет себя как последний идиот. Ясно же, что она была готова лечь с ним в постель, желала этого, к тому же, видит Бог, у него очень давно не было женщины, тем более такой страстной, как Марианна… или кто она там, неважно. Тем не менее он повел себя как-то… неправильно. И теперь испытывал странное чувство.

И только утром он понял, что это было: вина. Он испытывал вину, а для того, кто лгал, чтобы выжить, это чувство не было знакомым и привычным.

Марианна права: он проклятый лицемер. Как можно было обвинять ее именно в том, в чем виновен сам? Он тоже ей лгал, но когда она совершенно справедливо указала ему на это, повел себя, как… лошадиная задница. И свои похотливые ручонки он должен был держать подальше от нее, но не смог.

И это чудо, что он все-таки остановился, хоть наверняка этим и оскорбил ее. И это лишь усугубило чувство вины. Он не имел права пользоваться ее слабостью и своими преимуществами, чего-то от нее требовать. Да, она лгала ему, но ведь и он ей лгал.

Белл никогда не занимался любовью с женщиной, о которой ничего не знал. Да, он многих соблазнял, доставлял удовольствие, и не всех интересовало, кто он такой, но это была честная игра. Зачем говорить то, что никому не интересно?

Белл не хотел, чтобы так было с Марианной. В конце концов, она не скучающая супруга престарелого политика, которую нужно очаровать для получения информации. Пусть он не знал ее настоящего имени, но сомнений в искренности чувств к упрямой рыжеволосой чертовке не было. Раньше во время подобных миссий он не чувствовал ничего похожего. Она привлекала его, интриговала. Но самое главное – она его возбуждала, и Белл не сомневался: то же происходит и с ней.

Он вспомнил выражение ее лица, когда вывел ее в коридор, и усмехнулся: зрелище было незабываемое, – но потом поморщился. Интересно, она его когда-нибудь простит?

– Ты с нами, Белл? – отвлек его от невеселых мыслей Уортингтон.

Беллингем отвернулся от окна и уставился на друзей.

– О чем речь?

– Старина, ты нас совсем не слушал? Скажи, не обнаружил ли кто-нибудь, что ты никакой не камердинер? – повторил Уорт.

Как на это ответить? Ад и дьяволы! Должен ли он сказать друзьям, что некая Марианна Нотли (или как там ее зовут) поняла, что он не тот, за кого себя выдает? Хотя, с другой стороны, один лишь этот факт еще не означает, что он проиграл. Дебютантки и, разумеется, их мамаши не должны знать, что они не настоящие слуги. Прежняя возлюбленная Уортингтона в первый же день узнала его на конюшне, но по причине, которую герцог наотрез отказался раскрыть, хранила молчание.

Белл, таким образом, должен обеспечить молчание Марианны. Но здесь возникало затруднение. Он не видел ее с ночи, а когда они расстались, она едва ли испытывала к нему положительные чувства. Может статься, она успела рассказать всем, кто соглашался ее слушать, что он не тот, за кого себя выдает. Он не имел возможности узнать, сохранила ли она его тайну, пока не поговорит с ней. Именно это Белл собирался сделать при первом удобном случае.

Он решил дать друзьям самый честный ответ, возможный в данной ситуации.

– Полагаю, все правильно.

Кендалл удивился.

– Ты полагаешь, все правильно?

– Совершенно верно. – Белл сцепил руки за спиной и принялся перекатываться с пятки на носок.

– Из твоих слов следует, что тебя кто-то узнал, – заметил Уорт с ухмылкой.

– Здорово! – воскликнул Клейтон. – А я-то думал, что ты дольше всех продержишься, Белл. Если уж ты вылетел первым, у меня было больше шансов выиграть.

– Я еще не вылетел, – пояснил Белл. – По крайней мере, насколько мне известно. А если это и случилось, то виноват ты.

Клейтон моргнул и сделал шаг назад.

– Что ты имеешь в виду?

Белл тряхнул головой.

– Я имею в виду, что вчера ночью ты на весь этаж назвал меня другим именем. Одна из горничных слышала.

Клейтон досадливо поморщился.

– О нет! Прямо так и сказал?

– Да, что-то вроде «Рад видеть тебя, Белл. Не надорвался еще на работе?»

– Какой ужас! – ахнул Клейтон. – Проклятье, я так и знал, что последний бокал вина был лишним.

– Сейчас уже слишком поздно сожалеть, – сурово проговорил Белл и скрестил руки на груди.

– И кто слышал мои опрометчивые слова? – пожелал узнать Клейтон.

– Некто мисс Марианна Нотли, – ответил Белл. Не зная ее настоящего имени, не было смысла сообщать друзьям, что она не та, за кого себя выдает. Кроме того, если он хотел, чтобы она хранила его тайну, он тоже должен поступать так же.

Кендалл нахмурился.

– Та самая горничная, которая докучала тебе?

Граф не знал и половины.

– Да, – невесело ухмыльнулся Белл.

– О, так это превосходно! – рассмеялся Уортингтон, и его смех отразился от деревянных книжных полок за столом Клейтона.

– Не вижу ничего превосходного, – буркнул Белл, одарив друга недовольным взглядом.

– Какая-то особенно проницательная горничная догадалась, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Я бы сказал, что лучше и быть не может.

– Рад, что хотя бы ты видишь в этом что-то смешное, – заметил Белл, тряхнув головой.

– Она может с кем-то поделиться своими наблюдениями? – спросил Кендалл, вышагивая перед камином.

– Не уверен, – ответил Белл. – Именно поэтому я сказал: полагаю, что еще не вылетел из игры.

– Хм. – Клейтон разгладил ладонями свой сапфировый жилет. – Это все усложняет. – Прошу прощения за свою несдержанность, Белл.

– Придется напрямую спросить горничную, намерена ли она рассказать кому-нибудь о том, что узнала, – со вздохом сказал Белл.

– Откуда тебе известно, что горничная знает, если ты с ней не говорил? – удивился Уортингтон, наморщив лоб.

– Скажем так, она дала понять, что знает, но мы… хм… не обсуждали подробности.

Три друга некоторое время молчали, в недоумении глядя на четвертого.

– Очень хорошо, – сказал наконец Кендалл. – Мы подождем, пока ты будешь готов рассказать нам больше, Белл. А что касается твоего дела – узнал что-нибудь?

– Боюсь, почти ничего. Но я сегодня устраиваю ужин на четвертом этаже. Там будут только руководители здешнего персонала. Мистер Уилсон тоже. У меня есть к нему вопросы.