Текст книги "Камердинер, который любил меня"

Глава 19

Белл был готов сломать самому себе нос за то, что заговорил с Марианной о ее брате после занятий любовью. Ему почему-то казалось, что после близости ей захочется поговорить, и в частности поделиться информацией. И чего он в итоге добился? Она закрылась наглухо, как бочонок с вином.

Выскользнув из его объятий, Марианна встала и быстро надела ночную рубашку с халатом. Белл вздохнул, но намек понял: тоже оделся и, запечатлев целомудренный и неловкий поцелуй у нее на лбу, покинул ее спальню.

Как выяснилось, Белл ушел очень даже вовремя, поскольку, едва он вернулся в свою комнату и лег, явился Кендалл.

Беллу пришлось долго убеждать друга, что ему необходимо сказать Фрэнсис Уортон, леди, в которую Лукас умудрился без ума влюбиться на этом приеме, правду о себе – о том, что он не лакей, а граф, – и постараться справиться с последствиями лжи. Тема была весьма чувствительной, потому что Кендалл винил Белла в том, что ему пришлось лгать: ведь вся эта идея с экспериментом принадлежала Беллу.

После ухода Лукаса Белл провел остаток ночи без сна и весь день был под завязку занят делами своего хозяина, лорда Копперпота. Вечером в его комнате собрались друзья. На этой импровизированной вечеринке Кендалл ухитрился напиться в стельку и даже стал проявлять признаки агрессии.

Оказалось, мисс Уортон не слишком благосклонно восприняла новость, что он граф, тем более граф, которого она давно всей душой ненавидела. Чтобы еще сильнее ухудшить ситуацию, родители мисс Уортон решили в тот же день объявить о ее помолвке с сэром Реджинальдом Фрэнсисом. Беллу пришлось провести с другом немало времени, уговаривая его не сдаваться.

Сам Белл, как обычно, являл собой воплощение спокойствия, сдержанности и самообладания по крайней мере в присутствии друзей, но, оставшись в одиночестве, он ни на мгновение не забывал о том, что произошло между ним и Марианной ночью.

Они занимались любовью. Впрочем, «любовь» не то слово, хоть Белл всегда был очень разборчив в связях и никогда не укладывал в постель каждую приглянувшуюся девицу. Только он вовсе не Уортингтон! Это Рис прославился своей безалаберностью, а Беллингем, в отличие от него, всегда гордился разборчивостью и умением держать себя в руках.

Белл часто и подолгу обходился без женщин, и это его не особенно беспокоило. Провести ночь с женщиной – это одно, а более долгие отношения значили проявление чувств, а любые чувства вели к осложнениям. Белл же всегда всеми силами старался избегать осложнений. В его жизни не было беспорядка, неразберихи, случайных людей и непредсказуемых поступков; всегда все было четко, ясно и распланировано.

Однако прошлой ночью он впервые не подумал о возможных осложнениях. Как правило, Белл безупречно контролировал низменные инстинкты, и когда дело доходило до плотских удовольствий, предвидел, чем все может кончиться, и, как правило, легко отказывался от них, если что-то его смущало.

С Марианной все было иначе: все мысли об ответственности в одночасье испарились, стоило ему увидеть эту женщину.

И даже теперь, при свете дня, он впервые осознал, что ни о чем не жалеет и с удовольствием повторит восхитительный опыт.

Марианна оказалась, как и предполагал Белл, очень страстной, совершенно без комплексов и ложной стыдливости. Ничего подобного с ним еще никогда не было, только вот почему – непонятно. Каким образом горничная, которая намеренно говорит как простолюдинка и лжет на каждом шагу, сумела вызвать в нем чувства и ощущения, которых он не испытывал никогда в жизни?

Она не просто лгала, а обманом вынудила его назвать свое имя. Каким-то образом она поняла, что он не тот, за кого себя выдает.

Белл считал себя ловким или хитрым, как правило, совершенно точно знал, с кем связывается, а Марианна переиграла его. Эта женщина – сплошная тайна, и ему очень хотелось разгадать ее.

Первое, что его очень заинтересовало, история с ее братом.

Что бы там ни было, Марианна явно не хочет об этом говорить. Но почему? Болезненные воспоминания? Внутренний голос говорил Беллу, что здесь кроется нечто большее.

Еще не было полуночи, когда стук в дверь отвлек его от невеселых мыслей. Белл неохотно встал. Как же ему осточертело выслушивать стенания Кендалла по поводу его неудачных ухаживаний за мисс Уортон!

Белл распахнул дверь и рявкнул:

– Ты бы лучше спустился вниз! Не сомневаюсь, что ужин еще не закончился.

– Ужин? – удивленно переспросила Марианна, явно не понимая, что он имеет в виду. – Я слышала, что сегодня ужин закончился весьма неожиданно.

Но Белл ее уже не слушал, обрадовавшись, что увидел ее, поскольку опасался, что теперь она станет его избегать.

Как обычно, он удостоверился, что коридор пуст, и втащил Марианну в свою комнату.

– Ты пришла… – Белл блаженно улыбнулся и закрыл за ней дверь.

– Да. – Она прикусила губу и почему-то с опасением, словно была готова в любой момент вскочить и исчезнуть, посмотрела на него. – Могу я присесть?

Он жестом указал ей на кровать, а сам присел на край подоконника рядом. Ее настроение удержало его от контакта, и с боязнью он ждал, что она скажет.

Марианна присела и, вздохнув, спокойно проговорила:

– Думаю, тебя удивляет, что я здесь.

– Ну… да, – признался Белл, усмехнувшись.

Марианна отвела взгляд в сторону.

– Я хотела извиниться за то, что так выпроводила тебя ночью: просто испугалась.

– Испугалась? Чего? – прислонившись к оконной раме, воскликнул Белл.

– Да, испугалась. – Пальцы ее нервно теребили складки синего форменного платья, лицо заливал очаровательный румянец. – Я никогда… никогда не испытывала ничего подобного раньше, поэтому испугалась.

Белл нахмурился: о чем это она?

– Ты же не была девственницей.

– Нет. – Ее румянец стал еще ярче, но она подняла голову и взглянула ему в глаза. – То, что произошло прошлой ночью, было совсем не так, как раньше. – Она с явным облегчением выдохнула, словно только что призналась в страшном грехе.

– Я чувствую то же самое, – тихо сообщил Белл, надеясь, что ей станет легче.

Марианна кивнула и чинно сложила руки на коленях. Краска стыда покинула лицо, остался лишь легкий румянец.

– Что касается брата… ты первый, с кем я о нем говорила.

Белл кивнул и, пересев к ней на кровать, взял ее руки в свои.

– Ты когда-нибудь терял близких людей? – продолжила Марианна.

Перед его мысленным взором промелькнула та ночь много лет назад, но он не позволил себе поддаться воспоминаниям.

– Никто из моих близких не умер насильственной смертью. Но к чему все это? Ты же уверяла меня, что не можешь говорить об этом?

– Верно, – кивнула Марианна, опустив голову.

– Не можешь или не хочешь?

– Не хочу. То есть не хотела.

– Ты и сейчас можешь ничего не говорить: в этом нет необходимости.

Марианна подняла голову, и Белл увидел слезы в ее глазах.

– Мой брат погиб на войне, но не в бою: его убили.

Белл кивнул.

– Собственно говоря, я так и думал, но хотелось бы знать подробности…

– Его просто убили, – повторила она, устремив невидящий взор в стену.

Белл сжал ее руку и предложил:

– Давай я провожу тебя в твою комнату.

Марианна затрясла головой и умоляюще посмотрела ему в глаза.

– Но я не хочу!

Он судорожно сглотнул.

– Чего же ты хочешь?

Марианна несколько секунд молчала и выглядела при этом испуганной и одинокой, поэтому Белл придвинулся ближе, обнял ее и стал гладить по плечам, спине, успокаивая, бормоча слова утешения.

– Поцелуй меня, – неожиданно попросила она, повернувшись к нему.

Он чуть отстранился и посмотрел ей в лицо, словно сомневался, в себе ли она.

– Хочу, чтобы ты был рядом, а все остальное исчезло.

Белл медленно привлек Марианну к себе, склонился над ней, но как только их губы соприкоснулись, она не позволила ему оставаться мягким и нежным: первой раздвинула языком его губы и сама принялась расстегивать рубашку.

Спустя несколько мгновений на них не осталось ни нитки: вся одежда была разбросана по комнате. Марианна рухнула на спину и потянула его на себя.

– Ну же, не медли! Сделай это скорее…

На этот раз он не стал тратить время на то, чтобы разжечь в ее теле огонь желания: он уже и так полыхал вовсю. Они оба желали, чтобы все произошло быстро.

И он не обманул ее ожидания: не вошел – ворвался в ее тело, и его толчки были мощными, глубокими, быстрыми. Марианна с трудом сдерживала крик, голова ее металась по подушке, пальцы впились в его ягодицы. Он почти сразу оказался на пороге финала и поспешил выйти из нее, излив семя на простыни. С хриплым стоном он рухнул рядом с ней, содрогаясь всем телом, глотая ртом воздух.

Когда спустя несколько минут к нему вернулась способность думать и говорить, он взглянул на нее и увидел на губах довольную улыбку.

– Извини, – сказал он смущенно. – Это был неудачный опыт.

– Тебе не за что извиняться, – все так же улыбаясь, сказала Марианна, устраиваясь поудобнее.

Интересно, что это с ней? Белл знал, что не доставил ей удовольствия: все произошло слишком быстро.

– Я не понимаю… – начал было он, но Марианна перебила его:

– Это дорогого стоит – увидеть, как ты теряешь контроль над собой.

Белл ухмыльнулся:

– Ах вот как! Ничего, знаю способ отплатить тебе тем же.

Спустя мгновение его губы и язык уже были в ее самом интимном месте, и все мысли покинули Марианну, остались только восхитительные ощущения.

Потом она расслабленно лежала, едва прикрытая простыней, и в который раз удивлялась, что Белл способен творить такие чудеса языком. Это было восхитительно.

Его руки крепко обнимали ее, прижимая к мускулистому телу, и ей было так хорошо, так уютно в этих объятиях. Но что-то ведь она хотела спросить. Ах да…

– Почему ты… вышел?

– Ты о чем? – не понял Белл.

– Пожалуйста, не заставляй меня повторять! Я спрашиваю, потому что Уильям никогда так не делал, – с трудом проговорила Марианна, почувствовав, как загорелись щеки.

Белл поцеловал ее макушку.

– Значит, этот твой Уильям – эгоистичный ублюдок. Я сделал это, чтобы избежать нежелательного зачатия.

Марианна кивнула. Конечно, он прав. Уильям – эгоистичный ублюдок. Правда, тогда она думала, что они поженятся, и не боялась этого. Впрочем, он даже не интересовался, не забеременела ли она.

Она прижалась к мужчине, благодарная за его заботу: сделал все, чтобы их связь не имела нежелательных последствий.

Прошло еще несколько минут, и Белл тоже вспомнил, что хотел кое-что спросить:

– Ты сказала, что ужин сегодня закончился рано. Что-то случилось? – Он ткнулся носом ей в шею.

Марианна засмеялась.

– Ах да! Леди Вильгельмина сказала, что там сегодня разыгралось целое представление. Один из лакеев залез на буфет, сорвал с себя парик и оказался графом Кендаллом. После этого он сделал предложение мисс Фрэнсис Уортон, а та в панике выбежала из столовой.

Улыбка тронула губы Белла: Кендалл все-таки молодец, прислушался к его словам, – и он покачал головой:

– Вот как?

Глава 20

На следующее утро Марианна еще до рассвета была на ногах, хотя почти и не спала. Вернувшись к себе в спальню в другом конце коридора, она забралась в постель и долго лежала, глядя в потолок. О чем только она думала, когда вступила в связь с мужчиной, которого практически не знает? Белл, его зовут Белл, и он зачем-то решил представиться лакеем. Вот и все, что ей известно.

Интересно, как ему удалось избавиться от камердинера лорда Копперпота? И главное, зачем? Какого черта Белл вырядился лакеем?

Кем бы он ни был, Марианна делила с ним постель и не единожды. Нет никаких оправданий ее поведению, разве что все списать на чисто животное влечение. Рядом с этим мужчиной у нее перехватывало дыхание, а сердце пускалось вскачь. От одной только мысли о его языке… ее бросало в жар.

Разумеется, она тоже не та, за кого себя выдает, но у нее есть на то основания. А какие основания у Белла? Вызывало досаду, что даже теперь, когда они назвали друг другу свои настоящие имена, ни он ни она не склонны открыть что-то еще. Загородный прием закончится, а она может так и не узнать, с кем была такая страстная связь. Что ж, значит, так тому и быть. Ведь даже осознание этого не остановило ее прошлой ночью.

Марианна не сказала ему всей правды о своем брате. Фредерика действительно убили на войне, но в этой истории было еще много чего, и именно поэтому она сейчас служит горничной у Копперпотов. Чтобы рассказать Беллу всю правду, они слишком мало знакомы.

Слава богу, он, похоже, удовлетворился полученной информацией: во всяком случае больше вопросов не задавал, вероятно, еще задаст. Ведь они оба знают, что лгут друг другу. Она также намеревалась спросить, зачем он сжег письмо и что в нем было.

Марианна тоже ждала письмо и должна была его уничтожить. Ирония судьбы! Она назвала его лицемером, хотя сама была ничем не лучше, а может быть даже хуже.

Она нервно мерила шагами свою маленькую комнату. Еще слишком рано, чтобы заняться какими-нибудь делами. Леди Копперпот и леди Вильгельмина еще спят. Пожалуй, она может спуститься вниз, в общее помещение для слуг, и начать подготовку к пикнику. У гостей виконта Клейтона уже был пикник в начале недели, но леди Копперпот и леди Вильгельмина его пропустили и сегодня намеревались наверстать упущенное.

Марианна не знала, в каком настроении сегодня будут обе дамы. Ей было известно из разговоров, которые они вели последние два дня, что леди Вильгельмина почти отказалась от идеи познакомиться с лордом Кендаллом на этом приеме. После шокирующих откровений в столовой накануне вечером леди Копперпот, вероятно, будет недовольна. Марианна успела помочь леди Вильгельмине переодеться и уйти к себе раньше, чем леди Копперпот вернулась в свою комнату из столовой, так что самых последних подробностей Марианна не знала.

Загородный прием должен был продлиться еще пять дней, так что леди Копперпот и леди Вильгельмине придется найти способ занять свое время, поэтому вполне можно было начать подготовку к пикнику.

Марианна открыла дверь спальни и собиралась выйти в коридор, но услышала голоса и остановилась, а выглянув, увидела, как из комнаты одной из горничных выходит пожилой джентльмен, которому совершенно нечего делать в такое время на этаже слуг.

Марианна тихонько закрыла дверь. Нельзя сказать, что ее это шокировало: она не раз бывала на подобных приемах и видела такое и раньше. Жаль, что мужчину она не узнала и понятия не имела, какую горничную он посещал.

Надо будет выяснить.

Она досчитала до пятидесяти, надеясь, что мужчина за это время успеет уйти, и, открыв дверь, с облегчением вздохнула: в коридоре было пусто, и дверь комнаты, из которой он вышел, была плотно закрыта. Марианна подумала и решила, что лучший способ добыть информацию – разведка боем.

Она вытерла о юбки слегка вспотевшие от волнения руки и быстро направилась к той самой двери, уверенно, но негромко постучала, чтобы не разбудить других слуг в соседних комнатах.

Из комнаты послышался шорох, и дверь открыла девушка с длинными светлыми волосами, одетая только в ночную рубашку. Обольстительная улыбка на ее лице при виде Марианны мгновенно сменилась недовольной гримасой, и она спросила незваную гостью:

– Че надо?

Марианна, конечно, не ожидала, что ее встретят с распростертыми объятиями, но и причины для столь явной враждебности, по ее мнению, не было, поэтому она на какое-то время даже забыла, что хотела сказать.

– Я… э… прости… ты ведь горничная леди Хайтауэр, Рамона, да?

Девица прищурилась, глаза ее превратились в узкие щелки, и буркнула:

– Ниче такого! Пшла вон! Не то кликну лакея хозяина, он те покажет!

Марианна не успела и слова сказать, как дверь перед ее носом захлопнулась. Еще несколько секунд она стояла, пытаясь справиться с изумлением. Откуда такая враждебность? Ничего плохого она этой девушке не сделала. Хорошо хоть успела ее разглядеть, и была уверена, что раньше ее не видела. Судя по всему, она не служила у лорда Клейтона: его слуги всегда были дружелюбны. Видимо, она приехала с кем-то из гостей.

Марианна направилась к лестнице для слуг, сетуя на свое невезение. Она-то надеялась, что, если угадает имя девушки, та ей расскажет про тех, на кого работает, но уловка не сработала.

Расстроенно качая головой, она миновала комнату Белла и спустилась вниз. Кто бы ни была эта девица, ее грубость наводит на мысль, что она скрывает куда более серьезное, чем связь с мужчиной. Как раз в этом Марианна не могла бы ее винить, поскольку сама не без греха.

Едва переступив порог общего помещения для слуг, она услышала дружелюбный голос:

– Доброе утро, мисс Нотли! Вы сегодня ранняя пташка.

Марианна обернулась и увидела экономку миссис Котсуолд, которая шла в кухню с чайником в руке. Ей тут же в голову пришла идея. Вот кто наверняка знает всех слуг: не только своих, но и тех, кто приехал с гостями.

– Доброе утро, миссис Котсуолд! Как хорошо, что я вас встретила. Мне так нужна ваша помощь!

Экономка остановилась.

– Конечно, помогу чем смогу, мисс Нотли.

– Скажите, если я подробно опишу вам внешность одной горничной и скажу, в какой комнате она живет, вы сможете назвать мне ее имя?

Глава 21

После умопомрачительного свидания с Марианной у Белла был весьма насыщенный остаток ночи и утро в компании Кендалла, к которому он тайком спустился.

Ему надо было услышать из первых уст, что произошло вечером в столовой между мисс Уортон и Лукасом. Как выяснилось, мисс Уортон сбежала от графа в точности так, как описала Марианна. Кендалл долго искал мисс Уортон, нашел, попытался объясниться, но она наотрез отказалась его слушать.

То же самое сделал и Кендалл, когда Белл попытался дать ему совет продолжать попытки. Дело кончилось тем, что Лукас предложил Беллу убраться ко всем чертям и, если у него есть желание, самому поговорить с мисс Уортон. Только она упряма как сто ослов и все равно не передумает. Немного поразмыслив, Белл решил, что это самое правильное решение и ему надо самому поговорить с мисс Уортон.

Разумеется, пришлось дождаться утра. Он знал, что девушка проводит утренние часы в библиотеке, и, выждав время, направился туда. После короткой беседы с мисс Уортон Белл рассчитывал, что упрямая девица изменит свое отношение к бедолаге Кендаллу, хотя особо обольщаться не стоило: еще не ясно, сменит ли дамочка гнев на милость. Кроме того, история, которую Белл поведал ей, пытаясь переубедить, далась ему нелегко, потому что пришлось вспомнить о самой ужасной ошибке в своей жизни.

– Должен признаться, не прошло и дня, чтобы я не сожалел о случившемся, – сказал он мисс Уортон. – Поверьте, о некоторых решениях можно жалеть всю жизнь, даже если вы совершенно правы.

А если добавить сюда тот факт, что осталось всего пять дней до окончания приема у Клейтона, а он так и не раскрыл, кто предатель; понятно, что чувствовал он себя совершенно выбитым из колеи. Ему отчаянно хотелось знать, кто такая Марианна, тем не менее Белл понимал, что это едва ли возможно, пока он не может сказать ей правду о себе. У него не было права требовать, чтобы она раскрыла свои тайны, поскольку свои раскрывать он не собирался.

Хуже всего было то, что изрядная часть его существа не желала знать, кто такая Марианна. Что, если, узнав все друг о друге, они будут вынуждены прекратить связь? Пусть это эгоизм, но Белл не желал такого исхода. Он хотел ее всегда: когда видел ее, чувствовал ее запах, когда она была рядом и когда ее не было вовсе. Вот в чем, к сожалению, истина.

Даже сейчас, в помещении для слуг ожидая письма, при одной только мысли о ней он почувствовал стеснение в паху. Черт! Черт! Черт!

Марианны в помещении не было. Накануне она говорила, что ей надо встать пораньше и подготовить все для пикника леди Копперпот и леди Вильгельмины, но и зная, что она занята, Белл непроизвольно искал ее глазами среди слуг.

Наконец-то явился дворецкий, выкрикнул его, и Белл получил долгожданное письмо, разумеется, на имя Николаса Бакстера. Спрятав конверт в карман, он отправился в свою комнату, чтобы спокойно прочитать.

В послании не было ничего нового. Любопытно, что оно не содержало абсолютно никакой информации даже о Марианне. В прошлом мистера Брумсли не обнаружилось ничего подозрительного, поэтому Беллингему рекомендовали сосредоточиться на разработке Уилсона, который теперь считался главным подозреваемым. Белл никак не мог сдвинуться с мертвой точки в расследовании, и это вызывало досаду.

Единственное, что он сумел выяснить, – это где находится комната мистера Уилсона: через три двери от его спальни, только на противоположной стороне. Теперь надо каким-то образом проникнуть туда и поискать бумаги: возможно, удастся найти образец почерка, но на это много времени не уйдет.

Белл вздохнул. Других дел у него пока не было. После утренней грозы Копперпоты отбыли на пикник, и ему надо было чем-то себя занять. Так почему бы не попытаться заняться обыском сейчас?

Белл подумал было попросить о помощи Марианну: постоять в коридоре и наблюдать, чтобы никто не помешал, но быстро отказался от этой идеи. Эта просьба наверняка вызвала бы дополнительные вопросы, на которые у него пока нет ответов. Возможно, он эгоист, но его вполне устраивали их теперешние отношения.

Нет, придется ему обыскивать комнату Уилсона быстро и в одиночестве.

В это время дня, как ему было известно, слуги или выполняют задания своих хозяев, или собираются в общей комнате поболтать.

Закрыв свою дверь на ключ, Белл подошел к комнате Уилсона и, оглядевшись по сторонам, прижался ухом к двери. Если он там, то не может не издавать никаких звуков, а значит, Белл его услышит. Подождав пару минут – время он определил по часам, висевшим в коридоре, – но так и не услышав ничего подозрительного, он решил проверить, заперта ли дверь.

Слуги редко закрывали двери на ключ, вот и эта оказалась незапертой. Белл заглянул внутрь и убедился, что там никого нет.

Комната Уилсона была практически такой же, как его собственная. Здесь стояли небольшой гардероб, кровать, письменный стол и стул. Ничего лишнего. Как и в его комнате, в этой царил идеальный порядок.

Белл начал обыск с письменного стола, здраво рассудив, что если где-то и есть что-то, написанное Уилсоном, то, вероятнее всего, здесь. В ящиках нашлось несколько обрывков дешевой бумаги и перо. Больше ничего.

Проклятье!

Далее он перешел к гардеробу и, распахнув обе дверцы, обыскал рюкзак Уилсона, перетряхнул белье и еще заглянул в карманы. Ничего. Даже поспешно накорябанной записки не обнаружилось.

Белл заглянул под кровать, а также в сменную пару ботинок. Ничего. Пришлось признать свое поражение. И тут ему в голову пришла очередная идея. Белл аж замер посреди комнаты. Надо заставить мистера Уилсона что-то написать. Но как?

Белл не знал, как это сделает, зато точно знал, к кому обратится за помощью.