Читать книгу "22 улыбки Бога. Или каббала любви"

Тав

Итак, это последняя буква, символизирующая отпечаток, который вера в Бога оставляет на человеке; Знак Каина, каким Бог пометил первого убийцу на Земле. Я отбывал свой срок в Мордовский лагерях: пять лет из восьми по приговору в колонии общего режима, случайно попав под амнистию. Осужден был по статье 105, часть 1. Я даже не пытался обжаловать решение суда, потому что это придавало хоть какую-то осмысленность всем последовавшим годам моей жизни – сидеть в заключении и ждать часа своего освобождения: с меня полностью сняли ответственность за самого себя и вверили в чужие руки. Так было много проще, я словно вновь стал ребенком, которого пытались воспитывать.

Кто не видел Мордовских лагерей, тот просто не поймет, в каком смрадном бульоне я варился все эти годы, состоявшем сплошь из человеческих отбросов и экскрементов. Из нас пытались лепить героев, но материал не держал форму. Я будто вновь оказался в армии, когда был художником-оформителем, только теперь я писал плакаты совсем другого содержания, вместо ленинских комнат оформлял молельни, и у меня не было моего Бога с женскими ногами.

После освобождения я поселился в поселке при лагере: устроился работать кочегаром в котельной. Ехать домой, к родителям не имело смысла. Нам ничего было сказать друг другу, кроме банального «Прости». Ее я увидел в церкви, на службе. Она с такой интенсивностью следила за происходящем в алтаре таинством, что казалось будто все окружающее есть порождение ее мысли. При личном общении выяснилось, что она глухонемая: плод инцеста брата и сестры, – работала на свиноферме.

Ее звали Варда, что в переводе на русский означает «Роза». От нее и правда, пахло – только свиным навозом. Но это меня не останавливало, ведь я не спал с женщинами больше пяти лет. За ней не надо было ухаживать, она все понимала на уровне инстинктов, по одному лишь движению моих глаз. Она была больше животным, чем человеком, но меня и это устраивало. Именно такая жена мне и была нужна. После всего, что я уже испытал, я считал себя достойным только такой, как она: глухой к любым словам; принимающей меня безропотно как своего господина; таким, каков я был на самом деле – врагом всего рода человеческого.

Говорят, что если таракану оторвать голову, он будет жить еще пару недель. Люди, в отличие от тараканов, могут жить без головы всю свою жизнь и даже принимать судьбоносные решения. Варда была именно такой: разум не обременял ее душу. Гладкая и упругая как молочный поросенок, она лишь хрюкала от избытка эмоций, когда я овладевал ею, и выла, когда хотела мне сказать, что хочет меня. Когда-то мой далекий полумифический предок, от которого в свое время благополучно открестилась вся моя родня во имя чистоты пресловутого пятого пункта, был шестым раввином в Большой Любавичской синагоге, теперь же его отдаленный ветреный отпрыск волею судеб и благодаря ходу истории спустя более чем столетие, сменив язык и веру, сожительствовал со свинаркой. В этом была какая-то своя, злая ирония.

Есть авторитетное мнение, что каббала возникла лишь тогда, когда Ветхозаветный Бог случайно забыл свое Истинное Имя, благодаря которому творил все свои многочисленные библейские чудеса. Тогда он эманировал из себя первого каббалиста всех времен и народов благословенного Шлому Бен Иехуду ибн Гвироля, более известного как Авицеброн, вложив в его пустую голову совершенно простую мысль – найти заново истинное Имя Бога. Авицеброн, не сумев справиться с этой задачей, эманировал из себя рабби Йегуда а-Хасида, а тот породил всех остальных каббалистов мира, продолжающих и до ныне безуспешные поиски Божьего Имени везде, где только возможно, начиная от женского чрева и кончая конским навозом.

Не являясь исключением из этого общего правила, я тоже искал Истину на всех возможных путях, не пренебрегая заглядывать даже в рот моей возлюбленной свинарке в надежде ее там найти: ведь если заговорит немая, думал я, то первое, что она обязана произнести – Имя Господа, даровавшего ей членораздельную речь. На какие только ухищрения я не шел, видит Бог, чтобы заставить ее начать пророчествовать, но совершенно безрезультатно. Впав в уныние, я обнаружил, что белозубая продавщица нашего сельпо владеет секретом умопомрачительного орального секса, которым готова щедро делиться со мной, если я буду помогать ей по хозяйству.

И вот, когда я объявил Варде, что ухожу от нее к другой, свершилось чудо – через невероятное усилие, сопровождаемое чудовищной судорогой всего ее тела, она, растягивая и коверкая слова, вполне отчетливо впервые в жизни произнесла «А как же любовь?» ввергнув меня в священный трепет. Свершилось. А она все твердила и твердила «Л-ю-б-о-о-о-в-ь, л-ю-б-о-в-ь, л-ю-б-о-в-ь», не переставая, пока я не овладел ею, заткнув рот подушкой.

А после без сил провалился в глубокий сон, в котором увидел мою возлюбленную уже как белую лилию между тернами, как яблоню в цвету среди лесных деревьев, с которой я в сияющих ризах псалмопевца на лиловом облаке возношусь в эмпиреи, где нас ждет настоящее «вечное бессмертие» и неугасимое Солнце Любви.

Эпилог

Существует альтернативная легенда о происхождении женщины, прямо противоположная той, что излагалась в прологе этого повествования. Согласно ей женщину сотворил ни кто иной, как первый человек Адам Кадмон, которого Бог слепил из глины и поместил в Эдемский Сад присматривать за порядком в нем. В саду ни в чем не было недостатка, было там даже место для смерти, которую предусмотрительно Бог отделил от всего сущего и поместил в серебряный сосуд, запечатал печатью со своим именем и бросил на дно источника вечной жизни, питавшего всех обитателей Эдема. И вот в воскресный день прохлаждаясь у этого самого источника и любуясь своим отражением в воде Адама посетила мысль сделать себе друга, который был бы копией его самого и с кем он мог бы приятно проводить время. Сам Адам был создан из земли, поэтому для своих целей избрал тот же материал, зачерпнул глину со дна источника и вместе с ней извлек сосуд со смертью, который по незнанию замуровал в тело своего рукотворного двойника, а горлышко вывел наружу, чтобы печать с именем божьим украшала его. Желая сделать свое творение как можно лучше, он обжег его в огне и раскрасил, а затем начертал Имя Бога Живого у него на челе, которое услышал от самого Всевышнего, когда тот вдувал в него жизнь через левое ухо. Так на свет появилось самое прекрасное существо, затмившее красотой все созданное до него самим Творцом, которое он назвал Евой. Заключив смерть в женщине Адам оставил в ней дверь, точнее узкую лазейку, через которую она могла выпустить ее из себя: огонь растопил серебро и оно все вытекло наружу, посеребрив женское тело и навсегда связав его с Луной. После казуса с грехопадением, когда Ева приняла в себя семя Адама, смерть выскользнула наружу с первым же родившимся младенцем Каином и история человечества началась. Казалось бы, какая связь между происхождением женщины и нашей любовной катавасией?

Ева была для Адама зеркалом, в котором отражалось его бытие, его чувственно-духовная вселенная. Адам был первым каббалистом, создавшим укрытие из языка, дав названия всем вещам и определив для каждой из них свое собственное место, замкнув мир вокруг себя и на себя, сделав его непроницаемым и самодостаточным. И не вина Адама, что он не принял в расчет смерть, которая пресекла его жизнь, а вместе с ним и его знание об этом мире. Отныне мы существуем в замкнутом пространстве из одних лишь слов и образов, не догадываясь об истинном их значении, которые диктуют нам наше поведение – синтаксис и грамматику нашей жизни.

Но разве Каббала не хочет отменить историю, сведя ее к простым операциям с буквами, дающими нам власть над всем сущим? Отменить смерть и получить бессмертие – хотя бы непродолжительное, но чтобы навсегда. Изучая древо сефиротов истинный каббалист учится по нему карабкаться на небо, используя все возможности женского тела, являющегося прямой лестницей к Господу Богу, лик которого всегда проступает на любом женском лице, когда она занимается любовью.

Сейчас, вспоминая всех этих женщин, таких разных, мне невольно на ум приходит образ Будды, точнее его лукавая полуулыбка с его же обращенными во внутрь глазами, чтобы представить всю ту степень безмятежности, отражавшуюся в их лицах словно в зеркалах каждый раз, когда я в них заглядывал в надежде увидеть ответ на единственный вопрос, который мучил меня всю мою жизнь: «Что есть истина и где ее искать?»

Все они в свое время лежали подо мной, такие близкие и невероятно далекие, недоступные для любых моих поползновений прорваться к ним: казалось, что я космонавт, все это время паривший в открытом космосе над древней как сама жизнь планетой «Silentium» и боявшийся на нее ступить. И каждая была свитком Торы со своим священным текстом, который приходилось бережно разворачивать, чтобы прочесть от первой до последней буквы, дабы расшифровать тайнопись Бога.

Каббалу мало кто понимает как отыскание первичных представлений обо всей полноте окружающего мира – это попытка выйти за границу мироустройства и увидеть внешнюю сторону природного бытия всего сущего вне пределов «укрытия» от безграничного, чтобы убрать пределы между человеком и Богом, полагаемые его телом. «Если ты, тело покинув, в свободный эфир вознесешься, станешь нетленным и вечным и смерти не знающим богом».

Насколько успешными могут быть операции с буквами, – дотварными образами вещей, – зависит, по-видимому, от степени сопричастности самого каббалиста замыслу Бога. Каждый из нас похож на волшебную кожаную флейту, сквозь которую проходит божественное дыхание музыканта, воспринимаемое нами как нерасчлененно-единый мир идей, и лишь от нас самих зависит способность воспроизводить это дыхание в музыку сфер – гармонию собственного телесного бытия.

Все наше бытие заключается в непрерывном желании и стремлении к обладанию Красотой через наполнение себя Ею и к обладанию Ею. Мужчина обнаруживает Красоту во всем, что вне его, а женщина только в том, что является ее частью.

Всякая личность есть совокупность ее внутренних и внешних качеств, данных ей при рождении. В женщине ее внешние качества господствуют над ее внутренними, важна лишь ее привлекательность и манкость: женщину можно уподобить «золотой чаше» – блистающей своей внешней красотой и абсолютно полой изнутри. В мужчине его внешние качества в виде физической красоты не играют определяющей роли в становлении его как личности – главным является его ум и внутренняя твердость: мужчину можно уподобить глиняной литейной форме, неказистой снаружи, но содержащей в себе «золотой венец» внутри.

Всякое творчество, с одной стороны, интересно только лишь потому, что «ценные личности высказывают нам при посредстве своего бессознательного всегда ценные вещи» (К. Юнг), а, с другой, конечная цель любого творчества – это свидетельство о присутствии Бога в Его видимом образе как части Творения. Не случайно христианский восток всегда оставался верен идее, что любовь и познание тесно связаны. Ведь «первой и основной заповедью является любовь, благодаря которой разум познает изначальную любовь, т. е. Бога». (Еваргий).

Продвижение к Богу на пути Творения есть всегда освобождение. Посвятим же себя, друзья, Красоте и обретем, наконец-то, Благо.