Текст книги "Приключения Пиноккио (с иллюстрациями)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/priklyucheniya-pinokkio-15540.jpg)
Автор книги: Карло Коллоди
Жанр: Литература 19 века, Классика
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
Глава 25
Пиноккио даёт Фее обещание стать хорошим и учиться, так как ему надоело быть Деревянным Человечком и он хочет стать хорошим мальчиком
![](i_046.png)
* * *
Сначала добрая женщина отрицала, что она маленькая Фея с лазурными волосами. Но, поняв, что тайна разоблачена, она не стала больше притворяться, призналась и сказала Пиноккио:
– Каким образом ты, деревянный плутишка, понял, что я – это я?
– Мне это открыла большая любовь к вам.
– А ты помнишь? Ты ведь меня оставил маленькой девочкой, а теперь ты видишь меня женщиной, и я могла бы, пожалуй, быть твоей матерью.
– Это очень хорошо, потому что теперь я могу называть вас не сестричкой, а мамой. Я уже давно мечтаю иметь маму, как все другие дети. Однако как вы сумели так быстро вырасти?
– Это моя тайна.
– Научите меня – я тоже хотел бы стать немножко больше. Разве вы не замечаете? Я всё ещё ростом с головку сыра.
– Ты ведь не можешь расти, – объяснила ему Фея.
– Почему?
– Потому что деревянные человечки не растут. Они являются на свет деревянными человечками и живут и умирают тоже деревянными человечками.
– Ах, мне осточертело быть Деревянным Человечком! – воскликнул Пиноккио и ударил себя кулаком по голове. – Пора мне уже стать человеком.
– И ты станешь им, если заслужишь.
– Правда? А чем я могу это заслужить?
– Очень просто. Ты должен только привыкнуть быть хорошим мальчиком.
– А разве я не хороший мальчик?
– К сожалению, нет. Хорошие мальчики послушны, а ты…
– А я непослушный.
– Хорошие мальчики прилежно учатся и работают, а ты…
– А я лентяй и бродяга.
– Хорошие мальчики всегда говорят правду…
– А я всегда говорю неправду.
– Хорошие мальчики охотно посещают школу…
– А мне становится противно при одной мысли об этом. Но с сегодняшнего дня я начну новую жизнь!
– Ты мне это обещаешь?
– Обещаю. Я буду хорошим мальчиком и утешением своего отца… И куда он запропастился, мой бедный отец?
– Этого я не знаю.
– Посчастливится ли мне вообще когда-нибудь увидеть и обнять его?
– Надеюсь, что да. Я даже уверена.
Этот ответ привёл Пиноккио в восторг, он схватил руки Феи и начал их целовать. Потом он поднял голову, посмотрел на неё с любовью и спросил:
– Скажи, милая мама, значит, ты действительно не умерла?
– Как будто бы нет, – ответила Фея с улыбкой.
– Если бы ты только знала, как мне было больно, когда я прочитал слова: «Здесь похоронена…» Как у меня сжалось горло…
– Я знаю. И поэтому я тебя простила. Твоё искреннее горе убедило меня в том, что у тебя доброе сердце. А детей, у которых доброе сердце, даже если они бывают немножко грубы и невоспитанны, никогда нельзя считать безнадёжными, то есть можно ещё надеяться, что они найдут правильный путь. Поэтому я последовала сюда за тобой. Я буду твоей мамой…
– Вот это здорово! – воскликнул Пиноккио и подпрыгнул от радости.
– Слушайся меня и делай всегда то, что я тебе скажу.
– Охотно, охотно, охотно!
– Начиная с завтрашнего дня, – продолжала Фея, – ты пойдёшь в школу.
Радость Пиноккио заметно ослабла.
– Ты можешь по собственному усмотрению избрать себе ремесло или другую какую-нибудь профессию.
Лицо Пиноккио стало серьёзным.
– Что ты там бормочешь сквозь зубы? – спросила Фея недовольно.
– Я соображал, – промямлил Деревянный Человечек, – что идти в школу теперь уже, пожалуй, поздно.
– Нет, мой миленький. Заметь себе, что никогда не поздно учиться!
– Но я не желаю заниматься никаким ремеслом и никакой профессией!
– Почему?
– Потому что я думаю, что работать очень утомительно.
– Мой мальчик, – сказала тогда Фея, – кто так думает, тот почти всегда кончает свою жизнь в тюрьме или в больнице. Ты должен твёрдо знать: каждый человек обязан что-то делать, чем-то заниматься, работать. Горе тому, кто вырастает бездельником! Безделье – весьма отвратительная болезнь, которую надо лечить с детства, иначе, став взрослым, от неё никак невозможно отделаться!
Эти слова произвели на Пиноккио большое впечатление. Он поднял голову и сказал с жаром:
– Я буду учиться, я буду работать, я буду делать всё, что ты мне скажешь, потому что, в конце концов, мне основательно надоела жизнь деревянного человечка и я хочу любой ценой стать настоящим мальчиком. Ты ведь мне это обещала, правда?
– Я тебе это обещала. Теперь всё зависит от тебя.
![](i_065.jpg)
Глава 26
Пиноккио идёт с товарищами к берегу моря, чтобы взглянуть на страшную акулу
![](i_066.png)
* * *
На следующий день Пиноккио отправился в народную школу. Представьте себе изумление шалунов, когда они увидели в школе Деревянного Человечка! Они хохотали до упаду. Каждый старался подстроить ему каверзу: один вырвал у него из рук колпак, второй потянул сзади за куртку, третий попробовал нарисовать ему чернилами большие усы под носом, а кто-то попытался даже привязать ниточки к его рукам и ногам, чтобы заставить его плясать, как марионетку.
Некоторое время Пиноккио просто не обращал на всё это внимания и продолжал делать своё дело. Но в конце концов он всё-таки потерял терпение и обратился ледяным голосом к тем, кто насмехался и куролесил больше других:
– Поосторожнее, ребята! Я пришёл сюда не для того, чтобы изображать перед вами клоуна. Я уважительно отношусь ко всем и требую, чтобы ко мне тоже относились уважительно.
– Браво, болван! Ты говоришь как по писаному! – закричали озорники, корчась от смеха.
А один из них, самый наглый, протянул руку и попытался схватить Деревянного Человечка за нос.
Но из этого ничего не вышло, потому что Деревянный Человечек немедленно брыкнул его под партой в колено.
– Ох, и твёрдые же у него ноги! – взвыл мальчик и начал тереть огромный синяк, появившийся на том месте, куда Деревянный Человечек пнул его.
– А локти… они ещё твёрже, чем ноги! – простонал другой, который в ответ на бесстыжие насмешки получил удар в живот.
Так или иначе, но Пиноккио после одного пинка ногой и одного удара локтем в мгновение ока завоевал уважение и благосклонность всех мальчишек в школе. И все принялись его обнимать и ужасно его полюбили.
Учитель тоже хвалил его, потому что он видел, что Деревянный Человечек внимателен, усерден и неглуп, что он всегда первым приходит в школу и последним встаёт, когда урок кончается.
Его единственным недостатком было то, что он слишком усердно якшался с товарищами, среди которых имелось немало отпетых бездельников, не желавших учиться и вообще что-либо делать.
Учитель предупреждал его каждый день, и добрая Фея тоже говорила не раз:
– Берегись, Пиноккио! Твои дурные школьные товарищи рано или поздно доведут тебя до того, что ты потеряешь всякое желание учиться. И не исключена возможность, что они навлекут на тебя большую беду.
– Никакой опасности нет, – отвечал Деревянный Человечек, пожимая плечами, и стучал указательным пальцем себя по лбу, что должно было означать: «Здесь мозгов, слава богу, хватает!»
И вот случилось в один прекрасный день, что по дороге в школу он встретил ватагу товарищей, которые его спросили:
– Ты уже слышал новость?
– Нет.
– Недалеко отсюда, в море, появилась акула величиной с гору.
– Неужели? Не та ли это акула, которая плавала здесь, когда мой бедный отец утонул?
– Мы идём на взморье, чтобы на неё взглянуть. Пойдёшь с нами?
– Нет, я пойду в школу.
– Да шут с ней, со школой! Завтра пойдём в школу. На два урока меньше или больше… всё равно мы останемся такими же ослами!
– А что на это скажет учитель?
– Пусть учитель говорит всё, что хочет. За это ему и платят, чтобы он нас каждый день бранил.
– А моя мать?
– Да мать ни о чём и не узнает, – ответили дурные товарищи.
– Знаете, что я сделаю? Акулу я по некоторым личным причинам обязательно должен увидеть… но после школы.
– Несчастный олух! – заорала вся ватага. – Неужели ты думаешь, что рыба таких размеров будет ждать, пока ты придёшь? Когда ей станет скучно, она уплывёт восвояси, и пиши пропало!
– Сколько ходьбы отсюда до взморья?
– Туда и обратно час.
– Внимание! Вперёд! Бежим на пари! – вскричал Пиноккио.
По этой команде вся банда, с тетрадями и книгами под мышкой, бросилась бежать по полям, а Пиноккио – впереди всех, словно на ногах у него выросли крылья.
Время от времени он оборачивался и насмехался над своими товарищами, которые остались далеко позади. И, видя, как они, покрытые пылью, высунув язык, задыхаются, пыхтят и потеют, он радовался от всей души. Бедняга ещё не знал, каким ужасным и жутким событиям он бежит навстречу.
![](i_067.jpg)
Глава 27
Большая потасовка между Пиноккио и его товарищами, причём один из них ранен, и Пиноккио арестовывают полицейские
![](i_021.png)
* * *
Достигнув морского берега, Пиноккио оглядел море. Но никакой акулы там не было. Море лежало спокойное и гладкое, словно гигантское хрустальное зеркало.
– Где ваша акула? – спросил он у товарищей.
– Надо полагать, что она как раз завтракает, – насмешливо сказал один.
– Или легла в постель, чтобы немного всхрапнуть, – хихикнул второй.
Из этих вздорных ответов и нелепого смеха Пиноккио сделал вывод, что товарищи сыграли с ним некрасивую шутку и одурачили его. Он рассердился и яростно налетел на них:
– Ну? Зачем вы мне рассказывали эту глупую сказку про акулу?
– На то были причины, – ответили они в один голос.
– Какие?
– Ты пропустил занятия и пошёл с нами. Разве тебе не стыдно каждый день так добросовестно и усердно посещать уроки? Разве тебе не стыдно так прилежно учиться?
– А какое вам дело до того, как я учусь?
– Ещё бы не дело! Из-за тебя учитель презирает нас.
– Почему?
– Потому что прилежные ученики ставят в дурацкое положение таких, как мы, не желающих учиться. А мы не хотим, чтобы нас ставили в дурацкое положение, у нас тоже есть своя гордость!
– Что же я должен делать?
– Ты должен тоже возненавидеть школу, уроки и учителя. Это три наших главных врага.
– А если я всё-таки буду и дальше прилежно учиться?
– Тогда мы с тобой больше не будем водиться и при первой возможности отплатим тебе за всё.
– Вы мелете вздор, – сказал Деревянный Человечек и покачал головой.
– Берегись, Пиноккио, – закричал самый большой из всей ватаги, – мы не позволим тебе быть ни гордецом, ни доносчиком! Если ты не боишься нас, то мы боимся тебя ещё меньше. Имей в виду: ты один, а нас семеро.
– Семь смертных грехов, – громко рассмеялся Пиноккио.
– Вы слышали? Он нас всех оскорбил! Он нас обозвал смертными грехами!
– Пиноккио, возьми назад свои слова, иначе будет плохо!
– Хи-хи! – произнёс Деревянный Человечек и насмешливо приложил указательный палец к кончику носа.
– Пиноккио, тебе худо будет!
– Хи-хи!
– Мы тебя измолотим, как собаку!
– Хи-хи!
– Ты вернёшься домой с расквашенным носом!
– Хи-хи!
– Вот тебе хи-хи! – зарычал самый храбрый из бездельников. – Задаток, который ты можешь сохранить себе на ужин. – И он ударил его кулаком по голове.
Но на удар последовал ответ. Деревянный Человечек без промедления пустил в ход кулаки, и завязалась ожесточённая драка.
Хотя Пиноккио был в одиночестве, он защищался, как лев. Он так хорошо работал своими ногами, сделанными из лучшего твёрдого дерева, что его врагам пришлось держаться от него на почтительном расстоянии. А попав в цель, ноги Пиноккио оставляли заметные следы – большие синяки.
Мальчишки, досадуя на то, что не могут добраться до Деревянного Человечка, взялись за метательные снаряды. Они открыли свои ранцы и забросали его букварями и грамматиками, своими «Джаннетини» и «Минуцоли», рассказами Туара, «Пульчино» Бачини и прочими школьными учебниками. Но ловкий и увёртливый Деревянный Человечек наклонялся в нужный момент, так что все книги летели поверх его головы и падали в море.
Представьте себе, что приключилось с рыбами! Они думали, что книги – доброкачественная пища, и стаями всплывали на поверхность. Но стоило им попробовать на вкус страничку или титульный лист, как они немедленно всё выплёвывали и при этом кривили рот, словно хотели сказать: «Это не для нас, мы привыкли к лучшему угощению!»
Между тем сражение становилось всё более ожесточённым. Тут из воды вылез большой рак; он медленно вполз на берег и крикнул голосом, звучавшим, как простуженная труба:
– Вы, глупые бездельники, немедленно прекратите свалку! Такие сражения между мальчишками редко кончаются благополучно. Как бы не случилось несчастья!
Бедный рак! С таким же успехом он мог бы проповедовать ветрам и волнам. Этот бесстыдник Пиноккио свирепо оглянулся и грубо ответил:
– Заткни фонтан, скучный рак! Лучше прими пару конфет от кашля, чтобы твоя глотка немного прочистилась. Или ложись в кровать и пропотей как следует!
В это время мальчишки, оставшись без книг для метания, заметили ранец Деревянного Человечка и немедля овладели им.
Среди книг Пиноккио имелась одна с толстым картонным переплётом, с корешком и уголками из пергамента. Это был учебник по арифметике. Вы, вероятно, догадываетесь, какой он был тяжёлый!
Один из бездельников схватил тяжёлый том, прицелился в голову Пиноккио и швырнул изо всех сил, какие только у него были. Но вместо того чтобы попасть в Деревянного Человечка, он попал в голову одного из своих товарищей. Последний побелел, как свежевыстиранное полотенце, и смог только произнести:
– Мама… мама… помоги, я умираю!
После чего свалился на песок.
При виде маленького трупа испуганные мальчишки разлетелись кто куда, и через несколько минут исчезли все до одного.
![](i_068.png)
Пиноккио, однако, остался. Хотя он от испуга и ужаса был ни жив ни мёртв, он всё же окунул носовой платок в морскую воду и приложил к вискам своего бедного школьного товарища. И, плача от страха, стал звать его по имени и причитать:
– Эдженио, мой бедный Эдженио!.. Открой же глаза и взгляни на меня!.. Почему ты мне ничего не отвечаешь? Это не я сделал тебе больно! Поверь мне, не я!.. Открой же глаза, Эдженио! Если ты всё время будешь держать глаза закрытыми, я тоже умру… О господи! Как я теперь вернусь домой? Как я покажусь на глаза моей доброй маме?.. Что будет со мной? Куда мне бежать? Куда мне спрятаться?.. О, если бы я пошёл в школу, насколько это было бы лучше, в тысячу раз лучше! Почему я послушался этих товарищей, ставших моим злым роком! А ведь учитель мне об этом говорил! И моя мать мне всё время твердила: «Берегись дурных товарищей!» Но я исключительный дурак. Я слушаю то, что говорят другие, а делаю, что хочу. И потом расплачиваюсь… За всю свою жизнь я не имел и пятнадцати минут спокойных. О боже, что станет со мной? Что получится из меня, что из меня получится?
И Пиноккио выл, и вопил, и бил себя по голове, и всё звал бедного Эдженио. Вдруг он услышал приближающиеся шаги.
Он обернулся. Это были два полицейских.
– Почему ты лежишь на земле? – спросили они Пиноккио.
– Я ухаживаю за своим школьным товарищем.
– Ему плохо?
– Кажется, да.
– Ещё бы ему не было плохо! – Один полицейский нагнулся над Эдженио и внимательно оглядел его. – Этого парня ранили в висок. Кто это сделал?
– Не я! – пискнул Деревянный Человечек, у которого душа ушла в пятки.
– Кто же это, если не ты?
– Не я, – повторил Пиноккио.
– А чем он был ранен?
– Этой книгой. – И Деревянный Человечек поднял учебник по арифметике, переплетённый в толстый картон и пергамент, и показал книгу полицейскому.
– А кому принадлежит эта книга?
– Мне.
– Этого достаточно. Больше нам ничего и не надо. Встань немедленно и иди с нами!
– Но я…
– Пойдём!
– Но я не виноват…
– Пойдём!
Прежде чем уйти, полицейские позвали нескольких рыбаков, как раз в этот момент проплывавших мимо на лодке, и сказали им:
– Мы оставляем этого парня на ваше попечение. Он ранен в голову. Отнесите его к себе домой и присмотрите за ним. Мы вернёмся завтра и займёмся им.
Затем они снова подошли к Пиноккио, взяли его с двух сторон и скомандовали по-военному:
– Вперёд! Да поживее! Иначе получишь!
Не ожидая повторений, Деревянный Человечек быстро пошёл по узкой дороге, ведущей в деревню. Но бедному парню было не по себе. Жизнь представлялась ему сном, отвратительным сном! Он совсем растерялся. В глазах у него двоилось, ноги дрожали, язык прилипал к гортани, и он не мог произнести ни слова. Но и в этом состоянии его всё-таки мучила мысль, что он должен проследовать меж двух полицейских мимо окон доброй Феи. Лучше уж было умереть.
Они достигли окраины деревни, и тут порыв ветра сорвал с головы Пиноккио колпак и отбросил его на десять шагов.
– Разрешите мне, – обратился Деревянный Человечек к полицейским, – поднять мой колпак.
– Что ж, иди, только поживее.
Деревянный Человечек пошёл и поднял колпак. Но вместо того чтобы надеть его себе на голову, он зажал его в зубах и побежал обратно к морю с быстротой пули, выпущенной из ружья.
Полицейские сообразили, что поймать его будет нелегко, и направили по его следу большую собаку-ищейку, которая на всех собачьих состязаниях брала первый приз по бегу. Пиноккио бежал быстро, но собака бежала быстрее. Все жители бросились к окнам или выбежали на улицу посмотреть, чем кончится эта дикая погоня. Но зрелища не получилось, потому что собака и Пиноккио подняли такую пыль на дороге, что уже через несколько минут вообще ничего не стало видно.
![](i_069.png)
![](i_070.jpg)
Глава 28
Пиноккио должен быть изжарен на сковородке, как рыба
![](i_004.png)
* * *
Во время этой отчаянной гонки было одно жуткое мгновение, одна секунда, когда Пиноккио думал, что пропал, так как Алидоро (такова была кличка собаки-ищейки) чудь не догнал его.
Деревянный Человечек уже слышал у себя за спиной пыхтение страшного зверя и даже чувствовал его жаркое дыхание.
К счастью, берег был близко, море находилось всего в нескольких шагах.
Как только Деревянный Человечек достиг берега, он совершил необыкновеннейший прыжок, вроде прыжка щуки, и плюхнулся далеко в воду. Алидоро охотно остановился бы, но с разгона тоже полетел в воду. А несчастный не умел плавать. Он заболтал ногами, чтобы удержаться на поверхности, но чем больше он барахтался, тем глубже его голова уходила под воду.
Высунув голову, он в ужасе закатил глаза и пролаял:
– Я тону, я тону!
– Шут с тобой! – ответил ему издали Пиноккио, чувствовавший себя теперь вне опасности.
– Помоги мне, милый Пиноккио! Спаси меня от смерти!
При этом возгласе отчаяния Пиноккио, у которого, в сущности, было золотое сердце, сжалился и крикнул собаке:
– Если я тебя спасу, ты обещаешь оставить меня в покое и больше не гнаться за мной?
– Обещаю! Обещаю тебе! Но только поскорее, пожалуйста! Если ты промешкаешь ещё полминуты, я пропал!
Пиноккио помедлил немного. Затем он вспомнил отцовскую поговорку: «Делая доброе дело, ты ничего не теряешь», поплыл к Алидоро, схватил его обеими руками за хвост и вытащил на сушу здоровым и невредимым.
Бедная собака валилась с ног. Она столько наглоталась солёной воды, что раздулась, как мяч. Всё-таки Пиноккио ей не слишком доверял и счёл за благо снова прыгнуть в море. Он отплыл на некоторое расстояние от берега и крикнул спасённому другу:
– Прощай, Алидоро! Доброго пути и всего наилучшего!
– Прощай, Пиноккио! – ответила собака. – Благодарю тебя тысячу раз за спасение от смерти! Ты мне оказал великую услугу, а добрый поступок всегда вознаграждается. Может, мы ещё встретимся.
Пиноккио поплыл дальше вдоль берега. Наконец он решил, что достиг безопасной точки, и, оглядевшись, увидел в скале пещеру, из которой поднимался столб дыма.
«В этой пещере, – подумал он, – очевидно, горит костёр. Тем лучше! Можно здесь обсушиться и обогреться, а там… будь что будет».
Придя к такому решению, он поплыл к скале. И когда он собирался влезть на неё, вдруг из воды что-то поднялось и увлекло его за собой. Он попытался убежать, но было слишком поздно, ибо, к своему великому изумлению, он очутился в огромной сети, среди множества рыб разных пород и размеров, которые били хвостами и отчаянно барахтались.
И тут он увидел, как из пещеры вышел рыбак, который был так безобразен, так исключительно безобразен, что напоминал морское чудище. Вместо волос у него на голове торчал толстый пучок зелёной травы, всё его тело было зелёного цвета, и глаза зелёные, и зелёная длинная-предлинная борода. Он был похож на гигантскую зелёную ящерицу, вставшую на задние ноги.
Вытянув сеть из воды, рыбак сказал в высшей степени довольным голосом:
– Счастливая судьба! Сегодня я тоже смогу до отказа набить себе брюхо рыбой!
«Мне повезло, что я не рыба», – подумал Пиноккио и немного приободрился.
Сеть, переполненная рыбой, была принесена в пещеру, в тёмную, закопчённую дымом пещеру, посреди которой шипела сковородка с маслом, распространявшим отвратительный запах ворвани.
– Теперь поглядим, какую рыбёшку поймала наша сеть, – сказал Зелёный Рыбак. И он сунул в сеть огромную руку, величиной с лопату, и вытащил оттуда несколько краснобородок. – Какие изумительные краснобородки! – сказал он и обнюхал их с удовольствием.
И, обнюхав, он их кинул в порожний горшок.
Так он проделал несколько раз. И каждый раз, вынимая из сети рыбу, он восклицал в радостном предвкушении:
– Какая замечательная треска!
– Какая изысканная кефаль!
– Какая прелестная камбала!
– Какой превосходный морской окунь!
– Какие миленькие сардинки!
Можете не сомневаться, что треска, кефаль, камбала, окунь и сардинки попадали в ту же самую посуду, где уже находились краснобородки.
Последним в сети был Пиноккио.
![](i_071.png)
Вытащив его, рыбак в изумлении вытаращил свои большие зелёные глаза и воскликнул почти со страхом:
– А это что за рыба? Не могу вспомнить, чтобы я ел когда-нибудь такую!
И он осмотрел Пиноккио довольно внимательно. И после того как он осмотрел его довольно внимательно, он наконец сказал:
– Всё ясно. Это, очевидно, морской рак.
Пиноккио обиделся, что его приняли за рака, и проговорил сердито:
– Что значит рак? Как вы обращаетесь со мной? Да будет вам известно: я Деревянный Человечек!
– Деревянный Человечек? – повторил рыбак. – Должен признаться, что рыбу такой породы я ещё не видывал. Тем лучше – я съем тебя с ещё большим удовольствием.
– Вы меня съедите? Неужели вы не можете уяснить себе, что я вовсе не рыба? Вы разве не замечаете, что я разговариваю и думаю точно так же, как вы?
– Это совершенно правильно, – подтвердил рыбак. – И поскольку я вижу, что ты рыба, которая имеет счастье разговаривать и думать так же, как я, я хочу воздать тебе честь, какую ты заслужил.
– А что это за честь?
– В знак моей дружбы и особого почтения ты можешь самолично выбрать способ своего приготовления. Хочешь ты быть изжаренным на сковородке или лучше сварить тебя в горшке, в томатном соусе?
– Чтобы быть честным до конца, – ответил Пиноккио, – скажу вам, что, если за мной право выбора, тогда лучше всего освободите меня, и я вернусь домой.
– Вероятно, это шутка? Неужели ты думаешь, что я упущу возможность отведать столь редкой рыбы? Рыба из семейства Деревянных Человечков появляется в этих водах не каждый день. Позволь мне сделать так: я тебя изжарю вместе со всеми другими рыбами на сковородке, и ты будешь доволен. Быть изжаренным в компании всегда приятно.
При этом известии несчастный Пиноккио начал плакать, выть и молить о пощаде. Он сказал со слезами:
– Ах, если бы я пошёл в школу… Но я поддался на уговоры моих товарищей и теперь наказан. У-у-у, у-у-у!..
И так как он начал извиваться, как угорь, и делать всяческие усилия, чтобы освободиться от лап Зелёного Рыбака, последний взял пучок крепчайшего камыша, связал Пиноккио по рукам и ногам, словно колбасу, и бросил его в горшок к другим рыбам.
Затем он достал громадную деревянную тарелку с мукой и высыпал в неё всю рыбу. И, обвалявшись в муке, они тут же перекочёвывали на сковородку.
Первыми поплыли в кипящем масле бедные краснобородки, за ними последовали маленькие окуньки, потом треска, кефаль и сардинки. Наконец подошла очередь Пиноккио. Увидев смерть перед глазами (и притом столь отвратительную смерть!), он пришёл в такой ужас, что не мог вымолвить ни слова.
Только взгляд бедняги молил о снисхождении. Но Зелёный Рыбак не обращал на это никакого внимания. Он вывалял Пиноккио пять или шесть раз в муке, покуда тот не стал белый сверху донизу, словно гипсовая кукла.
Затем ухватил его за голову и…
![](i_072.jpg)
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.