Текст книги "Приключения Пиноккио (с иллюстрациями)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/priklyucheniya-pinokkio-15540.jpg)
Автор книги: Карло Коллоди
Жанр: Литература 19 века, Классика
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)
Глава 32
У Пиноккио вырастают ослиные уши, а затем он превращается в настоящего осла и начинает реветь по-ослиному
![](i_023.png)
* * *
Какое же это было событие?
Я вам сейчас расскажу, мои дорогие маленькие читатели. Когда Пиноккио однажды утром проснулся, у него зачесалось в голове, и он начал чесаться. И когда он начал чесаться, он заметил…
Как вы думаете, что он заметил?
К своему величайшему удивлению, он заметил, что его уши стали длиннее на целую ладонь.
Вы знаете, что Деревянный Человечек от рождения имел совсем-совсем маленькие уши, такие, что невооружённым глазом их вообще нельзя было увидеть. Стало быть, можете себе представить, что он почувствовал, когда обнаружил, что его уши за ночь стали длинные, как две метёлки.
Он тотчас же начал искать зеркало, чтобы посмотреть, в чём дело. Не найдя зеркала, он налил в миску воды и увидел в ней такое отражение, что не приведи господь: он увидел собственную голову, украшенную парой первоклассных ослиных ушей.
Вы можете вообразить горе, стыд и отчаяние бедного Пиноккио.
Он плакал, дрожал, бился головой о стенку. Но, чем больше он отчаивался, тем длиннее становились его уши, и вскоре их кончики даже покрылись волосами.
Его пронзительные крики привлекли внимание милого маленького сурка, который жил на верхнем этаже. Сурок прибежал и, увидев Деревянного Человечка в таком состоянии, заботливо спросил:
– Что с тобой приключилось, дорогой сосед?
– Я болен, милый Сурок, я очень болен. У меня такая болезнь, которая приводит меня в ужас. Ты умеешь щупать пульс?
– Немножко.
– Тогда пощупай, пожалуйста, не лихорадка ли у меня.
Сурок поднял свою правую переднюю лапку, пощупал у Пиноккио пульс и, вздыхая, сказал:
– Мой дорогой друг, я должен, к сожалению, сделать тебе неприятное сообщение.
– А именно?
– У тебя тяжёлая лихорадка.
– И что это за лихорадка?
– Это ослиная лихорадка.
– Не понимаю, – ответил Пиноккио, который, однако, всё очень хорошо понял.
– Тогда я тебе объясню, – продолжал Сурок. – Да будет тебе известно, что ты через два или три часа не будешь больше Деревянным Человечком, а также не будешь мальчиком…
– Кем же я буду?
– Через два или три часа ты станешь настоящим ослом, таким, как те, которых запрягают в повозку и которые возят на базар капусту и салат.
– Ах я несчастный! Ах я несчастный! – воскликнул Пиноккио в отчаянии, схватил свои оба уха руками и стал их яростно рвать и терзать, как будто это были чужие уши.
– Мой милый, – попытался утешить его Сурок, – что поделаешь! Это определено судьбой. Ибо написано в книгах мудрости, что все ленивые мальчишки, которые отвернулись от книг и учителей и проводят свои дни только в играх и развлечениях, раньше или позже должны стать ослами, все без исключения.
– И это действительно так? – зарыдал Деревянный Человечек.
– К сожалению, это действительно так. И напрасны все стенания. Надо было раньше об этом думать.
– Но я не виноват! Поверь мне, Сурок, виноват один Фитиль.
– А кто это Фитиль?
– Мой школьный товарищ. Я хотел вернуться домой, хотел стать послушным, хотел продолжать учение, хотел делать успехи… но Фитиль сказал: «Зачем тебе нужно забивать себе голову учением? К чему тебе школа? Лучше идём со мной в Страну Развлечений! Там мы не будем больше учиться, мы с утра до вечера будем прохлаждаться и забавляться!»
– А почему ты послушался совета этого неверного и плохого друга?
– Почему?.. Мой дорогой Сурок, потому что я Деревянный Человечек, лишённый разума… и сердца. Ах, если бы у меня было хоть немножко сердца, я бы не убежал от моей доброй Феи, которая меня любила, как мать, и так много сделала для меня!.. Я бы теперь уже был не Деревянным Человечком, а настоящим мальчиком, как другие. Попадись мне теперь этот Фитиль, он у меня получит! Я ему задам перцу!
И он бросился к выходу. Но на пороге вспомнил о своих ослиных ушах, и ему стало страшно появиться в таком виде перед честным народом. Что же он сделал? Он взял большой фланелевый колпак и надел себе на голову, нахлобучив его до самого носа.
Затем он пошёл искать Фитиля. Он искал его на улицах и площадях, в маленьких театральных балаганах – одним словом, везде. Но не нашёл его. Каждого встречного он спрашивал о нём, но никто не видел Фитиля.
Тогда он пошёл к нему домой и постучал в дверь.
– Кто там? – спросил Фитиль за дверью.
– Это я, – ответил Деревянный Человечек.
– Подожди одну минутку, я тебе сейчас открою.
Через полчаса дверь открылась. И представьте себе изумление Пиноккио, когда он увидел Фитиля в большом фланелевом колпаке, напяленном по самый нос!
При виде этого колпака Пиноккио почувствовал некоторое удовольствие и сразу же подумал: «Не болен ли мой друг той же болезнью, что и я? Не ослиная ли у него лихорадка?»
Но он притворился, что ничего не замечает, и, улыбаясь, спросил:
– Как твои делишки, мой дорогой Фитиль?
– Всё отлично. Чувствую себя, как мышь в швейцарском сыре.
– Ты это говоришь серьёзно?
– Зачем мне врать?
– Прости, дружище, для чего ты надел на голову фланелевый колпак, закрывающий твои уши?
– Это мне врач прописал, потому что я сильно стукнул себе коленку. А ты, дорогой Деревянный Человечек, почему ты напялил себе на нос этот фланелевый колпак?
– По предписанию врача, так как я сильно ударил себе пятку.
– Ах, бедный Пиноккио!
– Ах, бедный Фитиль!
После этих слов последовало долгое-предолгое молчание, в течение которого оба приятеля с насмешкой оглядывали друг друга. Наконец Пиноккио пропел медовым голоском:
– Скажи мне, мой милый Фитиль, ты никогда ещё не болел ушной болезнью?
– Я? Нет!.. А ты?
– Никогда! Но вот сегодня утром одно моё ухо очень меня обеспокоило.
– И у меня то же самое.
– И у тебя тоже? А какое ухо у тебя болит?
– Оба. А у тебя?
– Оба. Значит, у нас одна и та же неприятность?
– Боюсь, что да.
– Сделай мне одно одолжение, Фитиль…
– Охотно. От всей души!
– Не покажешь ли ты мне свои уши?
– Почему бы нет? Но сначала я хочу увидеть твои, милый Пиноккио.
– Нет, сначала ты покажи свои.
– Нет, дорогуша! Сначала ты, а потом я.
– Ну ладно, – сказал Деревянный Человечек, – в таком случае заключим дружественный договор.
– Прошу огласить этот договор.
– Мы оба одновременно снимаем наши колпаки. Согласен?
– Согласен.
– Итак, внимание! – И Пиноккио крикнул громким голосом: – Раз! Два! Три!
По счёту «три» оба мальчика сорвали с головы колпаки и подбросили их в воздух.
И тогда случилось нечто такое, во что нельзя было бы поверить, если бы это не было правдой. А именно: случилось то, что Пиноккио и Фитиль вовсе не были охвачены горем и стыдом, когда увидели, что больны одной и той же болезнью, – напротив, они стали подмигивать друг другу и после многочисленных прыжков и гримас разразились неудержимым хохотом.
И так хохотали до упаду. Но вдруг Фитиль замолчал, начал шататься, побледнел и крикнул своему другу:
– Помоги, помоги, Пиноккио!
– Что с тобой?
– Ой, я не могу прямо стоять на ногах!
– Я тоже не могу! – воскликнул Пиноккио, заплакал и зашатался.
И при этих словах они оба опустились на четвереньки и начали бегать по комнате на руках и ногах. И в то время как они так бегали, их руки превратились в ноги, лица вытянулись и стали мордами, а тела их покрылись светло-серой, усеянной чёрными крапинками шерстью.
![](i_080.png)
Но знаете ли вы, какое мгновение было самым ужасным для обоих несчастных? Мгновение, когда они заметили, что у них сзади выросли хвосты. Охваченные горем и стыдом, они стали плакать и жаловаться на свою судьбу.
Лучше бы они промолчали! Ибо вместо плача и жалоб из их глоток раздался ослиный рёв. И, громко ревя, они произнесли согласно, как дуэт:
– И-a, и-a, и-а!
В этот момент раздался стук в дверь, и с улицы послышался голос:
– Откройте! Я Господинчик, кучер фургона, который привёз вас в эту страну. Немедленно откройте, иначе вы у меня запляшете!
![](i_081.jpg)
Глава 33
После превращения в настоящего осла Пиноккио был пущен в продажу и куплен директором цирка, который хотел научить его танцевать и прыгать через обруч. Но однажды вечером, охромев, Пиноккио попадает к другому покупателю, который хочет сделать из его шкуры барабан
![](i_015.png)
* * *
Увидев, что дверь не открывается, Господинчик открыл её самолично сильным пинком ноги. И, войдя в комнату, сказал, обращаясь к Пиноккио и Фитилю со своей обычной ухмылкой:
– Молодцы, ребята! Вы неплохо ревели, я вас сразу же узнал по голосам. И поэтому я здесь.
При этих словах оба ослика примолкли и присмирели. Они стояли, поджав хвост, опустив голову и развесив уши.
Прежде всего Господинчик погладил и ощупал их. Затем достал скребок и очень основательно почистил.
И когда он их почистил так здорово, что их шкуры заблестели, как два зеркала, он надел на них узду и отвёл на базар, дабы продать с хорошей прибылью.
И действительно, покупатели не заставили себя ждать.
Фитиля купил некий крестьянин, у которого за день до того подох осёл, а Пиноккио был продан директору одной труппы клоунов и канатных плясунов. Директор решил выдрессировать его, чтобы он вместе с другими зверями танцевал и прыгал.
Теперь вы поняли, мои дорогие маленькие читатели, каким ремеслом занимался Господинчик? Этот отвратительный карлик, у которого лицо было прямо-таки как молоко и мёд, время от времени совершал со своим фургоном прогулку по белу свету. По дороге он собирал при помощи обещаний и льстивых слов всех ленивых детей, которым опротивели книги и школа, грузил их в свой фургон и привозил в Страну Развлечений, с тем чтобы они там всё своё время тратили на игры, возню и забавы. Когда же бедные обманутые дети от беспрерывных игр и безделья становились ослами, он их с большим удовольствием брал под уздцы и вёл продавать на различные ярмарки и звериные рынки. Таким образом он за несколько лет заработал массу денег и стал миллионером.
Что в дальнейшем произошло с Фитилём, я не могу вам сказать. Но я знаю, что Пиноккио уже с первого дня стал вести тяжёлую, суровую жизнь.
Когда его привели в стойло, новый хозяин насыпал ему в кормушку соломы. Но Пиноккио, отведав этой пищи, немедленно выплюнул всё обратно.
Тогда хозяин, ворча, положил ему в кормушку сена, но и сено не понравилось начинающему ослу.
– Что, ты и сена не жрёшь? – гневно воскликнул хозяин. – Можешь не сомневаться, дорогой ослик, что дурь я из тебя выбью!
И чтобы образумить ослика, он ударил его бичом по ногам.
Пиноккио заплакал и заревел от боли. И сказал:
– И-a, и-a, я не могу переварить солому!
– В таком случае жри сено! – ответил хозяин, который очень хорошо понимал ослиный диалект.
– И-a, и-а, от сена у меня болит живот!
– Ты, кажется, думаешь, что я буду кормить такого осла, как ты, куриной печёнкой и каплунами! – ещё пуще рассердился хозяин и снова вытянул его бичом.
После второго удара Пиноккио счёл за благо промолчать и не произнёс больше ни звука.
Хозяин запер стойло, и Пиноккио остался один. А так как он давно уже не ел, то начал реветь от голода. И при этом раскрывал свою пасть широко, как печь.
Но, не находя в своей кормушке ничего другого, он наконец начал старательно жевать сено. И, хорошо разжевав, закрыл глаза и проглотил его.
«Сено не такая уж плохая вещь, – сказал он затем сам себе, – но было бы лучше, гораздо лучше, если бы я продолжал учиться!.. Тогда бы я сегодня вместо сена ел краюху свежего хлеба и хороший кусок колбасы к тому же! Ох, ох, ох!..»
Проснувшись на следующее утро, он сразу же начал искать сено в кормушке. Но ничего не нашёл, ибо ночью сожрал всё без остатка. Тогда он напихал себе полный рот резаной соломы. Пережёвывая эту пищу, он точно выяснил, что солома даже в отдалённой степени не напоминает миланскую рисовую бабку или неаполитанские макароны.
– Терпение! – сказал он и продолжал жевать. – Если бы моё несчастье хотя бы могло послужить уроком всем непослушным и ленивым мальчишкам! Терпение!.. Терпение!..
– Терпение, вот ещё! – крикнул хозяин, который как раз вошёл в стойло. – Ты, наверное, думаешь, мой милый ослик, что я тебя купил только для того, чтобы ты мог жрать и пить? Я тебя купил затем, чтобы ты работал, а я бы зарабатывал на тебе много денег. А ну-ка! Пойдём со мной в цирк. Я тебя научу прыгать через обруч, пробивать головой бумажные бочки и танцевать вальс и польку на задних ногах.
Волей-неволей бедный Пиноккио должен был учиться всем этим премудростям. И в течение трёх месяцев он получал уроки и бесконечное множество ударов бичом по шкуре.
Наконец настал день, когда хозяин смог объявить об этом действительно необыкновенном представлении. На пёстрых афишах, которые он велел расклеить на всех углах, было написано:
![](i_082.png)
Понятное дело, что цирк в этот вечер был переполнен до отказа ещё за час до начала представления.
Нельзя было достать ни местечка в партере, ни приставного стула, ни ложи, даже если бы за них было уплачено чистым золотом.
Ступени цирка кишели маленькими девочками и мальчиками всех возрастов, которые жаждали увидеть, как танцует знаменитый ослик Пиноккио.
Когда первое отделение спектакля окончилось, директор предстал перед многочисленной публикой. На нём был чёрный фрак, белые рейтузы и пара кожаных сапог выше колен. После глубокого поклона он произнёс с большой торжественностью и достоинством следующую бестолковую речь:
– Уважаемая публика, кавалеры и дамы! Я, нижеподписавшийся, находящийся проездом в вашей блестящей столице, имею честь, так же как и удовольствие, представить сей мудрой и почтенной аудитории знаменитого ослика, который имел честь танцевать в присутствии его величества императора всех главнейших европейских дворов. И пусть мы почувствуем ваше воодушевляющее присутствие, и просим вас оказать нам снисхождение!
Эта речь вызвала немало смеха и аплодисментов. Но аплодисменты удвоились и дошли до ураганной силы, когда ослик Пиноккио был выведен на арену. Он был празднично одет, его украшали новая уздечка из лакированной кожи, пряжки и подковы из меди. На ушах его висели две белые камелии, грива была заплетена красными шёлковыми ленточками в маленькие косички, живот повязан серебристо-золотистым шарфом, а хвост перевит бархатными бантами амарантового и небесно-голубого цвета. Словом, это был ослик, в которого можно было влюбиться.
![](i_083.jpg)
Представив его публике, директор произнёс ещё следующую краткую речь:
– Мои многоуважаемые слушатели! Я не собираюсь в данный момент рассказывать вам о тех великих трудностях, которые я должен был преодолеть, чтобы уразуметь, каким образом можно подчинить себе это млекопитающее, которое ещё недавно свободно и беспечно прыгало с холма на холм в иссушенных солнцем тропических долинах. Обратите внимание на то, сколько дикости в его взгляде! Ввиду того что все другие средства привести его в цивилизованный четырёхногий вид оказывались несостоятельными, мне приходилось часто говорить с ним на проверенном языке плётки. Но, как я ни был ласков к нему, он не любил меня, наоборот – ненавидел меня всё больше. Однако я открыл, по научной системе Галлеса, в его голове маленькую завитушку, которую даже медицинский факультет в Париже определил как знаменующую собой гениальность в искусстве танца. И я использовал это открытие для того, чтобы научить его танцевать, а также прыгать через обруч и через бумажную бочку. Удивляйтесь сначала! Затем судите! Но, прежде чем я начну, разрешите мне, синьоры, пригласить вас на завтра на вечернее представление. В случае же, если дождь окажет влияние на погоду, представление будет перенесено с вечера на одиннадцать часов пополудни.
Тут директор ещё раз сделал глубокий поклон, обратился к Пиноккио и сказал:
– Вперёд, Пиноккио! Прежде чем вы покажете наилучшим образом ваше искусство, приветствуйте эту многоуважаемую публику – кавалеров, дам и детей!
Пиноккио послушно подогнул передние ноги и оставался на коленях, пока директор не щёлкнул бичом и не крикнул:
– Шагом!
Тогда ослик снова встал на свои четыре ноги и пошёл шагом вокруг арены.
Через минуту директор воскликнул:
– Рысью!
И Пиноккио послушно перешёл с шага на рысь.
– В галоп!
И Пиноккио пустился в галоп.
– В карьер!
И Пиноккио побежал изо всех сил. Но вдруг директор поднял руку и выстрелил из пистолета в воздух.
При этом выстреле ослик притворился раненым и упал на землю как мёртвый.
![](i_084.jpg)
И когда он под бурю аплодисментов снова поднялся на ноги, он, разумеется, поднял также и голову и огляделся и увидел в одной ложе красивую даму. На шее у неё висела тяжёлая золотая цепь, а на цепи висел медальон. А на медальоне был портрет Деревянного Человечка.
![](i_085.png)
«Это мой портрет!.. Эта синьора – Фея!» – сказал себе Пиноккио. Он сразу узнал Фею и, охваченный радостью, хотел позвать:
– О моя Фея, о моя Фея!
Но вместо этих слов из его глотки вырвался такой громкий и продолжительный рёв, что все зрители, а особенно дети, чуть не умерли со смеху.
Директор ударил его рукояткой кнута по носу, чтобы дать ему понять, сколь неприлично реветь в присутствии публики.
Бедный ослик высунул язык и в течение чуть ли не пяти минут облизывал свою морду. Может быть, он думал таким путём смягчить боль.
Но велико же было его удивление, когда он, во второй раз подняв голову, увидел, что ложа пуста и Фея исчезла.
Он почувствовал себя глубоко несчастным. Его глаза наполнились слезами, и он начал горько плакать. Но никто этого не заметил, а меньше всех – директор, который снова щёлкнул бичом и закричал:
– Смелее, Пиноккио! Теперь вы покажете этим синьорам, как прекрасно вы умеете прыгать через обручи.
Пиноккио попытался это сделать два или три раза. Но всякий раз, оказавшись перед обручем, он не прыгал через него, а гораздо охотнее пробегал под ним.
Наконец он прыгнул, но его задние ноги, по несчастной случайности, зацепились за обруч, и он упал по другую сторону на землю, как мешок.
Когда он снова встал на ноги, оказалось, что он охромел и только с большим трудом смог добраться до своего стойла.
– Пиноккио! Мы хотим видеть ослика! Сюда ослика! – кричали дети в нижних рядах, полные жалости и сочувствия к маленькому животному.
Но в этот вечер они ослика больше не увидели.
На следующее утро ветеринар осмотрел его и установил, что он останется хромым на всю жизнь. Тогда директор сказал конюху:
– Что мне делать с хромым ослом? Это же будет бесполезный объедала. Отведи-ка его на базар и продай.
На базаре они быстро нашли покупателя, который осведомился у конюха:
– Сколько ты хочешь за хромого ослика?
![](i_086.png)
– Двадцать лир.
– Я даю тебе одну лиру. Не думай, что мне нужен этот осёл. Мне нужна только его шкура. У него такая красивая крепкая шкура, что я хочу сделать из неё барабан для деревенского оркестра.
Можете себе представить, что почувствовал Пиноккио, когда услышал, что станет барабаном!
Так или иначе, покупатель уплатил одну лиру и сразу же повёл ослика к берегу моря. Там он повесил ему на шею большой камень, привязал к его ноге верёвку, другой конец которой остался у него в руке, и неожиданным сильным толчком спихнул ослика в воду.
Пиноккио с громадным камнем на шее незамедлительно погрузился на самое дно. А покупатель, по-прежнему крепко держа в руке верёвку, сел на скалу и стал терпеливо ждать, пока ослик утонет, чтобы затем снять с него шкуру.
![](i_087.jpg)
Глава 34
В море Пиноккио съедают рыбы, и он снова становится Деревянным Человечком, как прежде. Но, когда он спасается вплавь, его проглатывает страшная Акула
![](i_040.png)
* * *
Ослик находился под водой уже почти пятьдесят минут, и покупатель сказал себе:
– Теперь мой бедный хромой ослик, наверное, уже давно утонул. Стало быть, можно его вытащить и сделать из его шкуры красивый барабан.
И он начал тянуть верёвку. И он тянул и тянул, тянул и тянул, и как вы думаете, что наконец показалось на поверхности воды? На поверхности воды показался вместо мёртвого ослика живой Деревянный Человечек, который вертелся и извивался, как угорь.
Когда несчастный покупатель увидел Деревянного Человечка, он подумал, что грезит, оцепенел, рот его широко открылся, а глаза полезли на лоб.
Когда же он немного опомнился, он сказал, всхлипывая и заикаясь:
– А где ослик, которого я бросил в море?
– Этот ослик – я, – смеясь, ответил Деревянный Человечек.
– Ты?
– Я!
– Ах ты мошенник! Ты смеёшься надо мной, что ли?
– Я смеюсь над вами? Ничего подобного, папаша. Я говорю совершенно серьёзно.
– Но каким образом ты только недавно был осликом, а затем в воде превратился в Деревянного Человечка?
– Вероятно, это следствие влияния морской воды. Море любит пошутить.
– Берегись, Деревянный Человечек, берегись!.. Не думай, что ты можешь веселиться на мои деньги. Горе тебе, если моё терпение лопнет!
– Послушайте, папаша, я расскажу вам всю свою историю. Развяжите мне ногу, и я вам всё расскажу.
Дурак покупатель, полный любопытства, отвязал верёвку, и Пиноккио, почувствовав себя снова вольным, как птица, начал свой рассказ:
– Итак, да будет вам известно, что раньше я был Деревянным Человечком, точно таким, как сейчас. И я очень хотел стать настоящим мальчиком, каких много на этом свете. Но, так как я не имел желания учиться и поддался влиянию плохих друзей, я убежал из дому… и в один прекрасный день проснулся ослом с длинными ушами… и с длинным хвостом. Как я стыдился этого! Пусть блаженный святой Антоний хранит вас от такого позора. Меня привели на ослиный рынок, где я был продан одному директору цирка, которому взбрело в голову сделать из меня великого танцора и канатного плясуна. Но однажды вечером во время представления я неудачно упал и охромел. Директор не знал, что ему делать с хромым ослом, и велел меня продать на базаре. И вы меня купили.
– К сожалению! И я уплатил за тебя лиру. А кто мне вернёт обратно мои добрые денежки?
– Зачем же вы меня купили? Вы хотели сделать из моей шкуры барабан? Барабан!
– К сожалению. А где я возьму теперь другую шкуру?
– Не тревожьтесь, папаша. Ослов на этом свете предостаточно.
– Скажи-ка, наглый мальчишка, ты закончил свой рассказ?
– Нет, – ответил Деревянный Человечек. – Мне осталось добавить несколько слов. Купив меня, вы привели меня сюда, привязали весьма человеколюбиво тяжёлый камень мне на шею и бросили в море. Такое человеколюбие делает вам большую честь, и я буду вам вечно благодарен за это.
Впрочем, дорогой папаша, вы на сей раз не взяли в расчёт Фею.
– Какую такую Фею?
– Это моя мать. Она такая же, как все хорошие матери, которые любят своих детей, никогда не теряют их из виду, выручают из любой беды, даже в том случае, если эти дети своим неразумием и дурным поведением, в сущности, заслуживают быть брошенными на произвол судьбы. Когда добрая Фея увидела, что я начинаю тонуть, она немедленно послала целую стаю рыб, которые сочли меня совершенно дохлым ослом и начали меня пожирать. И какие огромные куски они отхватывали! Я никогда не думал, что рыбы ещё прожорливее, чем маленькие мальчики… Они съели мою морду, мою шею и гриву, мою кожу на ногах, мою шкуру на спине… и нашлась даже одна отзывчивая маленькая рыбка, которая сочла возможным сожрать мой хвост.
– Отныне, – сказал покупатель с отвращением, – я, с божьей помощью, никогда не буду есть рыбы! Это было бы слишком неприятно: найти в желудке какой-нибудь краснобородки или жареной трески ослиный хвост!
– Я вполне разделяю ваше мнение, – ответил Деревянный Человечек и засмеялся. – Стало быть, когда рыбы съели ослиную кожу, в которую я был обёрнут с головы до ног, они, натурально, наткнулись на кости… или, точнее говоря, на дерево, ибо, как вы видите, я весь сделан из лучшего твёрдого дерева. Но уже после первой попытки эти прожорливые рыбы заметили, что дерево им не по зубам, и, полные отвращения к этой неудобоваримой пище, бросились от меня врассыпную, ни разу не обернувшись и не сказав спасибо. Таким образом, я вам объяснил, почему вы с помощью вашей верёвки вытащили из воды Деревянного Человечка, а не осла.
– Плевать я хотел на твой рассказ! – в ярости вскричал покупатель. – Я уплатил лиру за тебя и хочу получить обратно свои деньги. Знаешь, что я с тобой сделаю? Я отведу тебя обратно на базар и продам, как сухое дерево для растопки.
– Конечно, продайте меня. Я ничего не имею против, – сказал Пиноккио.
И с этими словами стремительно прыгнул в море. Он весело поплыл от берега, всё дальше и дальше, и крикнул бедному покупателю:
– Прощайте, папаша! Когда вам понадобится шкура для барабана, вспомните обо мне!
И поплыл дальше. А через минуту снова обернулся и крикнул ещё громче:
– Прощайте, папаша! Когда вам понадобится для растопки немного сухих дровец, вспомните обо мне!
И в мгновение ока он оказался так далеко, что его уже нельзя было различить. На поверхности моря была видна только чёрная точечка, которая время от времени высовывалась из воды и подскакивала, как играющий дельфин.
Плывя в открытое море наудачу, Пиноккио увидел скалу из белого мрамора. А на вершине скалы стояла милая маленькая козочка, которая нежно блеяла и делала ему знаки, чтобы он подплыл ближе.
Самое удивительное было то, что её шкурка была не белая, или чёрная, или пятнистая, как у всех других коз, – она была лазурного цвета, причём такая блестящая и лазурно-голубая, как волосы Красивой маленькой Девочки.
Можете догадаться, как застучало сердце Пиноккио! Он удвоил свои усилия и поплыл со всей возможной быстротой к белой скале. Он проплыл уже половину расстояния, когда из воды вдруг поднялась ужасная голова морского чудовища. Она приближалась к нему. Широко открытая пасть была как пропасть, и в ней виднелось три ряда зубов, таких страшных, что если даже их только нарисовать, и то они могли бы смертельно напугать человека.
И знаете, что это было за морское чудовище?
Это морское чудовище было той самой гигантской Акулой, о которой уже не раз упоминалось в нашей истории; она производила такие опустошения и была столь ненасытно-прожорлива, что по справедливости слыла пугалом рыб и рыбаков.
![](i_088.jpg)
Представьте себе, как испугался Пиноккио при виде этого чудовища. Он хотел вывернуться, удрать, хотел поплыть в другом направлении. Но огромная открытая пасть всё время оказывалась у него на пути.
– Скорее, Пиноккио, во что бы то ни стало скорее! – проблеяла красивая Козочка.
И Пиноккио отчаянно работал руками, грудью, ногами.
– Быстрее, Пиноккио! Чудище приближается к тебе!
И Пиноккио собрал все свои силы и поплыл вдвое быстрее.
– Берегись, Пиноккио!.. Чудище хватает тебя! Вот оно! Скорее, скорее, иначе ты пропал!
И Пиноккио не плыл, а прямо-таки летел, словно пуля. Вот он уже достиг утёса, и Козочка наклонилась над морем и протянула ему своё копытце, чтобы помочь вылезти из воды…
Но было слишком поздно! Чудовище схватило его. Оно втянуло в себя воду – почти так, как втягивают куриное яйцо, – и сглотнуло бедного Деревянного Человечка. Сглотнуло с такой жадностью и силой, что Пиноккио, скатываясь в желудок Акулы, сильно захлебнулся и четверть часа пролежал без сознания.
Когда он пришёл в себя, он не знал, где, собственно, находится. Вокруг царила такая глубокая и всеобъемлющая тьма, что ему казалось, что он окунулся с головой в бочку чернил. Пиноккио прислушался, но не услышал ни малейшего шума. Время от времени он чувствовал на лице сильные порывы ветра. Вначале он не мог понять, откуда здесь ветер, но потом заметил, что эти порывы идут из лёгких чудовища. Дело в том, что Акула страдала сильной астмой, и, когда она дышала, в её нутре подымался вроде как бы северный ветер.
Сперва Пиноккио бодрился. Но, когда он окончательно убедился, что заключён в теле морского чудовища, он начал плакать и жаловаться и, рыдая, воскликнул:
– Помогите! Помогите! О я несчастный! Неужели здесь нет никого, кто бы мог мне помочь?
– Кто может тебе помочь, горемыка? – послышался из темноты голос, низкий, надтреснутый, как расстроенная гитара.
– Кто здесь говорит? – спросил Пиноккио, у которого спина похолодела от страха.
– Это я, бедный Тунец, который был вместе с тобой проглочен Акулой. А ты что за рыба?
– Я ничего не имею общего с рыбами. Я Деревянный Человечек.
– Если ты не рыба, зачем же ты дал себя проглотить чудовищу?
– Я вовсе не дал себя проглотить. Оно само меня проглотило! А что мы сейчас будем делать в темноте?
– Мы будем сидеть и ждать, пока Акула нас не переварит.
– Но я не желаю быть переваренным! – вскричал Пиноккио и опять начал плакать.
![](i_089.png)
– Я тоже не хочу быть переваренным, – возразил Тунец, – но я философ и утешаю себя мыслью, что, ежели ты уж родился на свет тунцом, то лучше тебе кончить свои дни в воде, чем на сковородке.
– Чепуха! – воскликнул Пиноккио.
– Это моё личное мнение, – возразил Тунец, – а личное мнение, как утверждают тунцы-политики, следует уважать.
– Во всяком случае, я хочу уйти отсюда… я хочу бежать…
– Беги, если можешь.
– А эта Акула, которая нас проглотила, велика? – спросил Деревянный Человечек.
– Представь себе, что её тело без хвоста составляет километр в длину.
В то время как они беседовали в темноте, Пиноккио вдруг показалось, что он видит вдали слабый свет.
– Что это может быть за свет вон там, вдалеке? – удивился Пиноккио.
– Вероятно, наш товарищ по несчастью, который тоже ждёт, чтобы его переварили.
– Я хочу к нему. Может быть, он какая-нибудь старая рыба, которая сможет мне сказать, как уйти отсюда.
– Желаю тебе от всего сердца, мой дорогой Деревянный Человечек, чтобы так оно и было.
– До свидания, Тунец!
– До свидания, Деревянный Человечек. Желаю удачи!
– Встретимся ли мы когда-нибудь?
– Кто может знать?.. Лучше всего не думать об этом.
![](i_090.jpg)
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.