Читать книгу "Цена твоей измены"

– Машка, ты чего несешь? – голос подруги заставляет вздрогнуть и скинуть оцепенение.

Ее силуэт расплывается за нескончаемым потоком слез. Ничего не могу с собой поделать. Новость о беременности добила меня. Я долго ждала этого момента. Столько тестов извела, что их не сосчитать. Врачи, анализы, диагнозы, лекарства – и все снова по кругу, а результатов ноль. И вот когда уже совсем не ждешь, не нуждаешься и строишь совершенно другие планы, получаешь то, о чем просил очень долго. Я не была готова становиться матерью-одиночкой, даже мысли такой не допускала. Иллюзия идеальной семьи затуманила разум. Я и предположить не могла, что моя жизнь совершит настолько крутой поворот.

– Ритка, я не потяну, не смогу. – Руки трясутся, тест выпадает, и я не могу остановить громкие всхлипы.

Закусываю губу, чтобы приглушить боль в сердце. Чувствую на языке металлический привкус крови и давлю еще сильнее. Все без толку, ни одна физическая боль не может заглушить тоску в сердце.

– Машка, ты же так хотела этого ребёнка, пусть мужик оказался говном, но ребенок… – она замолкает на полуслове, я физически чувствую ее осуждение.

Еще ничего не решено, но страх поселился в душе. На свете много матерей-одиночек, они же справляются как-то, значит, я тоже должна справиться. Нужно только собраться, придумать план и решить, как будет лучше для малыша. Да, сейчас нужно думать только о ребенке. Я теперь не одна, у меня есть ради кого бороться и жить дальше. Нужно успокоиться, собраться с мыслями. Моя истерика навредит крошечному комочку. Смогу ли я выносить его с такими стрессами?

– Машка, а ну, выбрось эти глупости из головы, все будет хорошо. – Ритка силой заставляет подняться с пола и утягивает на кухню. – Сейчас я тебе чай заварю с ромашкой, успокоишься, и мы подумаем, как быть дальше.

Хотелось бы иметь хоть капельку ее оптимизма. Права она была, когда говорила, что замуж нужно выходить позже, когда за спиной жизненный опыт, а не выпускные экзамены. Изменить прошлое я не могу, а будущее вполне. Кладу руку на живот, слегка поглаживая пальцами. Все у нас будет хорошо, я найду способ защитить наши жизни.

Рита как никто другой понимает меня. Когда-то у нее было похожее положение. Мы не любим вспоминать ту историю, но сейчас воспоминания сами всплывают наружу. Нам было по восемнадцать лет, когда подруга оказалась в интересном положении. Отец ребенка намного старше. Красивый, статный мужчина, при деньгах и с высоким статусом в обществе. Она до сих пор не рассказала, как они познакомились и уж тем более как оказались в одной постели.

Подруга была влюбленным подростком. Не видела дальше своего носа, розовые очки не позволяли этого сделать. Первая любовь – и столько боли она принесла в ее жизнь. Естественно, герой-любовник исчез, когда узнал о беременности, а Рита поступила так, как считала нужным. Возможно, все могло быть иначе, скажи она родителям. Если бы она только решилась, сейчас бы у нее был ребенок. Увы, прошлое никому не вернуть. Мы не исправим наши ошибки, но можем построить светлое будущее, стоит только попытаться. Мама говорила, что нельзя опускать руки, даже если ситуация кажется безвыходной.

За чашкой горячего чая мы обе постепенно приходим в себя. Вижу, что она тоже вспомнила печальную историю "большой" любви, а вернее, чем все закончилось. Аборт не прошел для нее бесследно. Боюсь, если я совершу ту же ошибку, то лишусь не только ребенка, но и лучшей подруги.

– Маш, я понимаю, ситуация складывается просто ужасно, – она первая начинает тяжелый разговор. – Но если подумать, нам уже не по восемнадцать, мы взрослые тети и должны отвечать за свои поступки. Квартира у тебя есть, работаешь удаленно, я буду помогать. – Рит, – смотрю в упор, не моргая, – я все это понимаю, мне просто нужно переварить эту новость, хорошенько подумать.

– Так давай подумаем вместе, – произносит с мольбой в голосе. – Расскажи, что тебя тревожит?

– Много чего, но конкретно сейчас я думаю только о ребенке и стоит ли говорить об этом

Герману. – Мысли скачут в голове, пытаюсь сосредоточиться и понять, чего хочу на самом деле.

Родить не проблема, а вот все, что происходит дальше, вызывает море вопросов. Воспитать ребенка – это не пальцемпо воздуху водить. Пока Герман был рядом и обеспечивал семью, я точно знала, что справлюсь, но сейчас…

– Дело твое, Маш, что бы ты ни решила, я поддержу тебя.

– Спасибо.

Не знаю, что еще сказать. Если бы не ее помощь, я давно бы скатилась в пучину отчаяния. В голове наконец прояснилось, и я задаюсь только одним вопросом: где найти деньги хотя бы на самые необходимые покупки. Просить у Германа не собираюсь, я до сих пор не решила, стоит ли ему вообще говорить о ребенке.

– Точно, – выкрикнула, подпрыгнув на стуле.

– Ты чего? – Рита испугалась и схватилась за сердце. – Убить меня решила?

Наверное, сейчас я выгляжу как сумасшедшая, улыбаясь во все тридцать два зуба.

– Ритка, у меня же наличка спрятана в квартире, – признаюсь и не могу сдержать смешок. – Тысяч сто или двести, точно не помню, оставались от продажи трешки, а я все время забывала на счет положить.

Впервые есть повод порадоваться собственной забывчивости. Столько раз собиралась сходить в банк и каждый раз забывала. То времени нет, то дела другие, то работы много, а вот они и пригодятся, осталось только забрать их.

– Это же отлично, – подруга тоже оживает и улыбается, – нужно обязательно забрать.

– Угу, а еще мой ноутбук. И желательно не пересекаться с Германом.

Почему-то при упоминании бывшего мужа меня снова начало тошнить, а в носу свербит от неприятного запаха.

– Думаешь, получится скрыть от него? – Она кивает на живот, а я пожимаю плечами. – Я еще не решила, но боюсь, он не даст нам спокойной жизни, вдруг решит насолить мне и заберет ребенка? Лучше уж пусть не знает и занимается воспитанием ребенка от Виолетты. – Ну вот, теперь даже чай стал мерзким по вкусу.

Рита задумалась над моими словами. Мне знакомо это выражение лица, она генерирует очередную "замечательную" идею. Даже страшно стало, что на это раз взбредет в ее светлую головушку.

– Знаешь, а может, ты и права, не стоит Герману об этом знать. – Фух, вроде бы пронесло. – И у меня даже есть идея, как сделать так, чтобы он не видел тебя во время всей беременности.

– Нет, не пронесло.

– Выкладывай, – обреченно вздыхаю.

– Помнишь соседа сверху, Михаила Эдуардовича? – Киваю, кто же его не помнит? Самый приятный из всех соседей. – Так вот, у него дача есть в развитом поселке, родители часто там отдыхали, он раньше сдавал ее, но сейчас уже не в том состоянии, чтобы ухаживать за домом, пару раз просил меня съездить туда.

– И что ты предлагаешь? – спросила, хотя уже понимала, к чему клонит подруга.

– Уехать туда на время, когда живот уже будет видно, а вернуться перед самыми родами. – Думаешь, это поможет? Да и кто будет подготавливать квартиру к появлению малыша? Это же столько всего нужно купить, – выдаю свои сомнения, но полностью отвергать предложение не спешу.

– Герман побегает да и успокоится, он же ко мне заявится, я ему и скажу, что ты переехала в другой город, а с покупками помогу, за мной-то он следить не будет.

Страшно признаться, но ее идея кажется вполне адекватной. Не из-за Германа, а из-за возможности взять небольшой перерыв, пожить вдали от шумного мегаполиса, привести мысли в порядок и подготовиться к материнству. Декретные мне тоже выплатят, этого и моей заначки должно хватить на самые необходимые нужды и на некоторое время, а там уже и снова работать можно будет.

– Хорошо, Рит, дай мне время обдумать все, завтра я съезжу к Герману, заберу свои деньги и ноутбук, а там уже будем думать.

– Ну да, вы ведь еще даже не разведены, пока рано убегать, но с Михаилом Эдуардовичем я обязательно поговорю, надеюсь, он не продал дачу.

Согласившись, прикрыла зевок ладошкой и, поблагодарив Риту за ее неоценимую помощь, пошла спать. День был тяжелым, а теперь мне нужен нормальный сон и меньше стресса. К тому же завтра хочу отправиться в свою бывшую квартиру с раннего утра, чтобы побыстрее разделаться с прошлым.

Глава 13

Маша

Новое утро я встретила в обнимку с белым другом. Похоже, из-за стресса беременность началась с раннего токсикоза, чтобы у меня точно не осталось сомнений насчет интересного положения. Признаюсь, я все еще надеялась на ошибку. Ну мог же тест бракованным быть? Но нет. После часовых обнимашек с фаянсовым другом никаких сомнений не осталось.

Ночь тоже прошла не самым лучшим образом. Меня тревожили два главных вопроса: оставлять ли ребенка и сообщать ли об этом Герману? Если во время разговора с Ритой я думала, что окончательно решила стать матерью и готова к появлению ребенка, то ночью снова стала взвешивать все за и против. Это ведь не хомячка купить, просто не будет. Утром я пришла к выводу, что все же хочу родить. С Германом или без – я хочу быть матерью, а вот вопрос с отцом ребенка остался открытым. Эти эмоциональные качели сводят меня с ума.

Нужно ли ему знать об этом? Впервые я задумалась о том, что нужно поступать не правильно, а так, как будет лучше для кого-то, вернее, для ребенка. Что будет для него лучше? Многие скажут, что расти в полноценной семье, но я категорически не соглашусь. Ребенок – это большие расходы, и не только материальные. Почти все мое время будут отдано новорожденной крохе. У меня нет мамы и папы, которые смогли бы помочь, став замечательными бабушкой и дедушкой. Есть Рита, но у нее своя жизнь, работа, дом, отношения, а мой ребенок для нее по факту никто. Сейчас она может говорить что угодно, но никто не знает, как обернется жизнь. В общем, все это слишком сложно, чтобы решать впопыхах.

В голове у меня появился определенный план действий, и для начала нужно съездить в старую квартиру и забрать ноутбук и шкатулку с деньгами. Если мне повезет, Германа не будет дома и мне не придется в очередной раз выслушивать о его сожалениях. Потом я собираюсь связаться с квартиросъемщиками и сообщить, что продлевать договор мы не будем. Ну и последний пункт на этот день – запись к врачу. Возможно, гинеколог сможет развеять мои страхи, ну или я окончательно признаю, что идея с родами не так уж и хороша. Всякое может быть, я долго не могла забеременеть, и нет никаких гарантий, что сейчас в моем организме все процессы идут как надо, но о плохом думать не хочется.

Ритка с раннего утра отправилась на работу, перед этим в очередной раз окатив меня жалостливым взглядом. Я взяла отгул, чтобы заняться всеми делами сразу. Наспех привела себя в порядок, отметив огромные синяки под глазами и потускневшие глаза. За прошедшее время из меня словно всю жизнь выкачали. Появились первые седые волоски, приводящие меня в полный ужас, кожа стала какой-то сухой, странного сероватого оттенка, и вообще я лет пять, а то и десять прибавила во внешности. Вот до чего доводит стресс. В зеркало смотреть страшно. Выходя из квартиры, даю себе зарок, что с первой же зарплаты куплю витамины. Хотя чего ждать? Сейчас заберу свою заначку и сразу побегу в аптеку. К тому же запас ромашкового чая сильно истощился, а мы с Ритой без него жить не можем. Хотя это скорее дело привычки, он давно не помогает успокоить расшалившиеся нервы.

По пути к уже не своему дому нервно заламывала пальцы и все время теребила молнию на пуховике. А если Герман дома? Не хочу оказываться с ним один на один и в очередной раз выслушивать оправдания. Вообще ничего не хочу. Появилась мысль бросить все и согласиться на предложение подруги. Уехать подальше из города, запереться в стареньком домике и… А что, собственно, дальше? Жизнь отшельника с грудным ребенком на руках? Это точно не про меня. Вечно бегать от Германа у меня не получится.

Нескончаемый поток мыслей остановился, когда я оказалась напротив дверей квартиры. Руки задрожали. Сначала потянулась за ключами, но поняла, что лучше будет постучаться, вдруг хозяин все же дома.

Занесла руку над звонком. Судорожный вздох сорвался с губ вместе со знакомым и протяжным звуком. Минуты тянулись мучительно медленно, но никто не спешил открывать мне. С чистой совестью воспользовалась своими ключами, но входила с опаской. Чувствуя себя воровкой, оглянулась по сторонам. Тихо, и сильно пахнет средством для мытья полов.

Никогда не поверю, что Герман сам убирался, скорее всего, здесь успела побывать клининговая служба. Выдавать свое присутствие было бы глупо. Очень хочется, чтобы Герман не сразу понял, что я побывала здесь. Конечно же, он заметит, что ноутбук исчез, надеюсь, не решит нанести ответный визит.

С первого взгляда это место осталось таким же, каким я его запомнила в последний день. Прибрано, все лежит на своих местах, на дорогом диване раскиданы декоративные подушки, шторы плотно задернуты и не впускают внутрь тусклые лучи солнца. Однако я не чувствую здесь тепла, это место больше не приносит радости, лишь служит напоминанием о том, чего не вернуть.

Помню, как мы с Германом спорили о покупке картин, как он сам вешал их на стены. Каждая деталь интерьера имеет определенную историю. Герман всегда мечтал о большом стеклянном обеденном столе, а я отговорила его, сделав выбор в пользу искусственного камня. Диковинные люстры он выбирал сам, а когда я увидела этот ужас, больше напоминающий больную фантазию чокнутого дизайнера, лишь мило улыбнулась. Ему они очень нравились, да и гости восторгались необычной формой, изогнутыми линиями и прочей чепухой. Людям из высшего общества нравилось. Тогда я впервые задумалась, что, возможно, мой вкус далеко не идеален. Что может понимать простая девушка в дизайнерском искусстве? Судя по всему, выходило, что я ничего в этом не смыслю.

Мне было хорошо здесь, уютно. Наверное, поэтому я уже минут десять поглаживаю стену. В глазах защипало от набегающих слез. Прощаться с этой квартирой слишком сложно, я привязалась, вросла в нее корнями, как дерево в землю.

Грустно улыбнувшись, опускаю руку и иду в спальню. Здесь тоже ничего не изменилось, и наша совместная фотография все так же стоит на прикроватной тумбе. А еще здесь пахнет моими любимыми духами. Запах настолько отчетлив, что узнать его несложно.

Герман выбрал интересный освежитель – так и хочется съехидничать. Женское нутро ликует. Изменщик скучает по мне, я ему нужна, но как же поздно он об этом вспомнил! А вот я никогда не забуду вкус предательства.

К черту! Я пришла за ноутбуком и моими деньгами. Страдания излишни.

В гардеробе нашла заветную шкатулку, вернее, по размерам это небольшой сундучок из дерева, с резной крышкой и маленьким секретом: у него двойное дно. Герман купил его в одной из командировок, сказал, что не смог устоять от такой красоты, и я полностью с ним согласна.

Крышка этого изделия украшена настоящим янтарем. Если поставить сундук на солнце, он будет искрить, приманивать взгляд необычным дизайном. К тому же покупка оказалась очень полезной: в верхней части хранятся украшения, но они мне без надобности, а вот если нажать на маленькую и незаметную кнопочку сбоку, открывается секретный отсек.

Фух, деньги на месте, и даже чуточку больше, чем я рассчитывала. Триста сорок тысяч для меня просто огромная сумма, если не тратить, а наоборот, откладывать с каждой зарплаты, плюс выплаты при рождении ребенка – мне должно с лихвой хватить на самые важные покупки. Улыбнувшись, сложила деньги в сумку и закрыла шкатулку. Остался ноутбук – его нашла в зале, там же, где и оставляла. Когда я уже готова была уходить, кто-то позвонил в дверь. Точно не Герман, ведь у него есть ключи. Притаившись, решила подождать, пока незваный гость уйдет, но куда уж там. Дверной звонок разрывался, а следом за ним послышался и громкий стук о металлическое полотно.

Любопытство взяло верх. На цыпочках подкралась, посмотрела в глазок и едва не задохнулась от нахлынувшего чувства гнева. По ту сторону стояла любовница моего мужа. С подтеками туши и распухшим красным носом. Она не переставала звонить и стучать, чем заставляла меня скрипеть зубами еще сильнее.

А что? Имею право хоть раз побыть стервой. Соблазн открыть дверь и выговориться очень велик, но в то же время понимаю: она беременна. Плевать на нее и на мужа, но ребенок внутри нее не виноват. Он такой же потерпевший, как и я. Иначе и не скажешь. Крохотный человек лишь средство достижения цели для Виолетты, а Герману он совсем не нужен. Таких родителей и врагу не пожелаешь.

Трель звонка и не собирается прекращаться. Набрав полную грудь воздуха, собралась с мыслями и все-таки сделала это: повернула ключ и открыла дверь.

Она замерла истуканом, явно не ожидая увидеть меня здесь. Проходит секунда, и ее шок сменяется коварной улыбкой. Кулаки так и чешутся. Выбить бы ей пару зубов, чтобы не ухмылялась, но я выше этого.

– Прибежала обратно. – Будто и не ревела она только что. – Вот и вся женская гордость.

Думаешь, ты все еще нужна Герману?

– Ну-у-у-у, судя по тому, что у тебя все еще нет ключей от этой квартиры, а у меня есть… – Развожу руками и мило улыбаюсь.

Пусть муж и его мать вытерли об меня ноги, но его любовнице я этого не позволю.

– Хм, это лишь пока. – Она задирает нос, пытается казаться важнее меня.

Да пожалуйста, я не претендую. Тем более муж сам сделал выбор, увы, не в мою пользу. – Где Герман? Мне нужно с ним поговорить! – Едва не сносит меня с ног, проходя внутрь. – Герман! – кричит на всю квартиру, в ушах звенит от ее скрипучего голоса.

– Нет его, так что выметайся, – командую, придерживая дверь открытой.

Нахалка медленно оборачивается и, чуть улыбнувшись, двигается в мою сторону походкой от бедра. Ноги у нее длиннее и стройнее моих, и внешность более яркая, как с обложки журнала, я на ее фоне простушка из соседнего села.

– Я уйду, но даже не надейся, что он выберет тебя, – шепчет, склоняясь к моему лицу. Очередной приступ тошноты подкатил вовремя. От запаха ее духов меня за секунду выворачивает наизнанку прямо на ее коротенькое платье и пушистую шубку. «Ну вот и отомстила», – подумала я под громкий визг девицы.

Глава 14

Маша

Визг девицы не прекращается, а меня снова тошнит от ее нескончаемого вопля. Ужас, я думала токсикоз – это реакция на запахи, а оказывается, раздражителем может быть и чей-то голос. Хотя нет, мне от одного ее вида плохо становится. Эти визги заглушили звук приближающихся шагов и мелодичную трель прибывшего на этаж лифта.

Что здесь происходит? – На пороге квартиры появился Герман с увесистыми пакетами в руках, но меня заметил не сразу.

За долгие годы отношений он впервые сам покупал продукты, раньше этим занималась я, а до меня либо его мама, либо нанятая кухарка. Поэтому я испытываю нечто похожее на шок или удивление. Герман и продуктовый магазин – это очень плохой анекдот.

Я прикрылась дверью. Глупо, но меня распирает от смеха и одновременно желания сбежать. Как же не вовремя появился бывший супруг. Хотела остаться незамеченной, а в итоге наследила больше некуда. На бывшего мужа смотреть не хочется, но прятаться тоже глупо. Все у меня через одно место. Надеюсь, меня не станут обвинять в том, что не сдержала рвотный позыв. В конце концов, я не виновата, нечего было ко мне так близко подходить.

– Маша? – удивился Герман, когда я вышла из-за двери.

Хотелось бы сказать, что нет, это не я, тебе мерещится, но это будет совсем по-детски. А он уже не выглядит как побитая собака. Снова в костюме, причем в своем любимом. Смотреть на него больно. В присутствии этой парочки даже дышать становится невыносимо больно. Чувствую себя лишней. Собственная память играет против меня, услужливо напоминает, по какой причине мы оказались в такой ситуации. Хочу процитировать стихотворение Блока, но вместо:

"Ночь, улица, фонарь, аптека" – выходит что-то вроде: "Муж, его любовница, дубовый стол". Кажется, я уже могу смотреть на эту ситуацию с другой стороны, раз мне становится смешно до боли в груди.

– Милый, посмотри, что устроила эта дрянь, – выкрикнула Виолетта прежде, чем я успела хоть что-то ответить, и кинулась в его сторону.

Герман отшатнулся от нее, как от чумной, даже пакеты выронил. Его брезгливый взгляд прошелся по испорченной одежде брюнетки, и мне показалось, что бывшего мужа тоже сейчас стошнит.

А вообще, с чего вдруг я дрянь? Сама ведь ко мне полезла, но я молчу, не хватало еще оправдываться перед ними. Да, меня вырвало прямо на ее дорогущую шубу! Сожалею ли я? Ни капли! Повторить готова, пусть только поближе подойдет!

– А ты что здесь забыла? – вопросительно заламывает бровь и морщится.– И вообще, Виолетта, иди домой, могу даже денег на химчистку дать. – Устало вздыхает и обходит свою любовницу по широкой дуге.

Вот тебе и "милый", а говорят, женщины переменчивы и склонны к измене. Не-е-е-ет. Теперьто я знаю, чего стоит любовь некоторых мужчин: ровным счетом ничего, изменщики не умеют любить!

Меня снова начинает распирать от смеха. По-хорошему, мне нужно бежать отсюда, пока эта парочка отношения выясняет, но не могу с места сдвинуться.

Подхватив пакеты с продуктами, Герман заходит внутрь, а я стараюсь не отсвечивать.

Тихонечко накидываю свой пуховик, забираюсь в ботинки и невольно становлюсь свидетелем "шедевральной" актерской игры. Виолетта заходится в истеричном плаче. Звуки сирены нервно курят в сторонке по сравнению с ее воплями. Даже бывший муж растерялся, это было видно по его округлившимся глазам. Что уж говорить обо мне? Стою, глазами хлопаю, забыла, что собиралась валить отсюда, и побыстрее, только сумку с гаджетом и деньгами крепко к себе прижимаю, а другой рукой пытаюсь застегнуть обувь.

– Да как ты можешь? – кричит во все горло Виолетта, аж лицо покраснело. – Я же все для тебя, ребенка нашего ношу, а ты эту гадину защищаешь, она же мне шубу испортила. Ох, если сейчас я начну перечислять, что делала для бывшего мужа и с чем осталась в итоге, эти разборки закончатся не скоро. Залететь много ума не надо, в принципе, как и изменять законной жене, в этом они точно похожи.

– Еще хоть слово в сторону Маши, и я не посмотрю, что ты беременна, – обманчиво спокойным голосом произнес Герман.

Даже видя лишь его профиль, я пугаюсь. Мороз по коже от того, как быстро он может разозлиться.

– Я пришла поговорить, – она пошла на попятную и сменила тему, теперь ее уже и шубка не сильно волнует. – И не уйду, пока ты не выслушаешь. – Меня это не интересует, – сказал как отрезал.

Герман достал из кошелька пятитысячную купюру, всучил своей любовнице и под ее шокированный взгляд выставил из квартиры. Ну хоть больше не стучит в дверь. Все бы ничего, но мне бы тоже оказаться по ту сторону.

– Маш, ты прости, что тебе пришлось терпеть ее истерику. – Герман медленно обернулся, внимательно осмотрел меня и остался стоять на месте. – Почему тебе стало плохо? – неожиданный вопрос.

Я растерялась, вообще не подумала об этом, пришлось быстро брать себя в руки и придумывать отмазку на ходу.

– Давление, – вру, он не заслужил правды. – Мне пора, я забрала только свои вещи. – Двигаюсь к выходу, и, как ни странно, он отступает, лишь когда я уже открыла дверь, заговорил:

– Маш, прости, что наговорил тебе всякой ерунды и пытался угрожать, я все обдумал и больше не буду настаивать на сохранении нашего брака.

От удивления я замерла, так и не переступив порог. Медленно обернулась, чтобы посмотреть в его глаза. Не врет, я это отчётливо вижу.

Киваю, уже собираюсь уходить, но все же останавливаюсь. Я так и не получила ответы на свои вопросы. Может, сейчас самое время?

– Почему? – сама не понимаю, о чем именно спрашиваю. Либо о его согласии с разводом, либо об измене, а может, все и сразу.

Мне нужно знать, почему он выбрал ее. В чем была причина и была ли она вообще? Возможно, Рита права и мой муж – простой кобель, не смог удержаться от такого соблазна? Пускай скажет хоть что-нибудь, я любой вариант приму.

– Хотел бы я найти правильные слова, чтобы ты простила меня. Маш, ты просто знай, что я все еще люблю тебя и не оставлю попыток помириться.

Он так и не отвечает на мой вопрос, а снова возвращается к своим надеждам. Мне неприятно, больно, но теперь я точно понимаю, что Рита права: если я хочу оставить ребенка и обеспечить нам спокойную жизнь, нужно уезжать.

– Прощай, Герман.

Ухожу, не оборачиваясь, теперь он мое прошлое, а будущее… Эх, хотела бы я знать, какой выбор правильный. Совесть и сердце утверждают, что ребенка нужно оставить, но разум… Во мне слишком много сомнений. Поступок Германа оставил неизгладимый след в душе, я стала сомневаться в себе, своих силах и способностях. Раньше я считала себя независимой, сильной, способной пережить если не все, то многое. Сейчас понимаю, что так рассуждать легко, пока все в жизни хорошо. Вот пришла беда, а я не знаю, что с ней делать.

Мои родители прожили вместе почти двадцать пять лет, поженились рано, как часто говорили – это была настоящая любовь. Я точно знаю, что они не лгали, видела, как страдала мама, когда отца не стало. На пятом году их брака родилась я, отец получил повышение, и они переехали в город побольше. Я росла в любви, в настоящей семье, где есть поддержка. О такой семье я мечтала, да только мечты оказались далеки от реальности.

Выходя из подъезда, я настолько задумалась, что едва не снесла кого-то с ног, а когда поняла, кто стоит передо мной, поверила в собственное тотальное невезение. Владлена Игоревна окатила меня презрительным взглядом. Все же есть и плюсы в разводе: я больше никогда не встречусь с этой жабой. Может, и нехорошо так говорить о свекрови, но мне уже все равно, она же бывшая.

– Опять ты здесь, все возле моего сына трешься!

Нет. Даже отвечать ей не буду, она явно с головой не дружит.

Стараюсь обойти бывшую свекровь, но она ловко перекрывает путь. И как только умудряется так быстро передвигаться на этих шпильках?

– Что вам нужно? – устало спрашиваю. Вот только ссор мне сейчас и не хватало.

– Мне нужно, чтобы ты забыла дорогу к этому дому и больше не мешала моему сыну жить! – она не кричит, скорее шипит.

– Хах, – нервно смеюсь: она точно с головой не дружит. – Не волнуйтесь, через неделю Герман будет совершенно свободен, даже свидетельство выдадут. – Снова пытаюсь обойти, но она не пускает.

– Ты вроде бы девка неглупая, но неужели никак не поймешь, что из-за тебя ребенок без отца расти будет?

Да сдался мне ваш Герман и его ребенок! – Настроение вмиг меняется, я даже понять ничего не успеваю, когда внутри начинает закипать ярость.

– Ты можешь пудрить мозги ему, но я вижу тебя насквозь, только и ждала повода, чтобы по мужикам начать бегать, а виноватым выставляешь моего Германа. – Владлена Игоревна двигается в мою сторону с решимостью танка, только понять не могу, что за бред она несет. – Вы себя слышите? Ваш сын мне изменил, а не наоборот, я не бегаю за ним, нас ждет развод – и точка! – Все, доконали! Мои нервы не выдерживают этого сумасшествия.

Нужно было заснять этот момент, когда из спокойной невестки я превратилась в гарпию и вместо слез готова залепить пощечину старой су…

– Да, да, можешь так и дальше говорить, но я видела тебя в кафе с мужчиной и уже рассказала об этом сыну, он больше не станет унижаться перед тобой!

Сначала до меня не доходит смысл ее слов, а потом будто кирпичом по голове приложили.

Значит, мне не показалось, за мной действительно кто-то наблюдал. Сумасшедшая семейка. Похоже, пришла пора радоваться, что я уношу от них ноги. За все это время я была в кафе лишь раз, с коллегой Риты, юристом. Даже странно, что бывший муж об этом не заикнулся. – Ага, – складываю руки на груди и не скрываю улыбку, – наверное, поэтому Герман только что снова просил дать ему еще один шанс. – Шах и мат, я ликую, а свекровь растеряна. – Не знаю, что за бредни вы плетете Герману, но мне все равно, я ему не изменяла, все с точностью до наоборот, и знаете что? Вы отвратительная мать!

Хотелось сказать куда больше, но даже сейчас мое воспитание не позволяет произнести это вслух.

Покрепче обхватила сумку и под разгневанным взглядом свекрови уматываю прочь. Перебираю ногами так быстро, как только могу, но до меня все равно долетают обрывки громких ругательств. Пусть подавится собственным ядом, но в этой битве победа точно за мной.

Глава 15

Маша

– Итак, Мария, ваши анализы оставляют желать лучшего, – это не те слова, которые хотелось услышать от гинеколога.

Прошла пара дней, как я обратилась в эту клинику, хотя раньше здесь никогда не бывала. С собой прихватила карту из прошлого медучреждения и попала в заботливые руки опытного врача. Наталья Геннадьевна – женщина в возрасте, и, как ни странно, мы быстро нашли с ней общий язык.

В прошлую нашу встречу я залетела к ней в кабинет, все еще взвинченная после встречи со свекровью, и толком не знала, что говорить. До сих пор стыдно за свое поведение и за то, как я с ходу кинула свою карту на стол. Как я уже сказала, она опытный медик, и, видимо, в ее практике бывали случаи и похуже, чем злая беременная девушка. Молча осмотрев меня, она выписала направление на УЗИ, где еще раз подтвердили мою беременность сроком в четыре недели. Это слишком маленький срок, чтобы становиться на учет. Сомнений к тому моменту у меня уже не было, все решили слова мудрой женщины-гинеколога.

– Ты, конечно, можешь сделать аборт, сроки сейчас подходящие, но я не даю гарантий, что все пройдет без последствий и что после этого у тебя вообще будут дети. – Это был уже не гвоздь в моем гробу, а нечто более ужасное.

Кто вообще после такого решится пойти на аборт? Точно не я! Будучи спокойной, домашней, со своим видением идеальной семьи, я не представляю, как смогла бы пойти на столь большой риск.

Наталья Геннадьевна сразу взяла меня в оборот, назначила большой список анализов и дату следующего приема. Я же, как послушный пациент, на следующее утро снова пришла в больницу и отстояла огромную очередь среди недовольных беременных женщин. Это тоже позволило мне взглянуть на свою ситуацию с другой стороны. Когда я смотрела на их большие животы, которые они нежно поглаживали, тихо приговаривая всякие милости, в сердце что-то колыхнулось. Желание увидеть своего ребенка, почувствовать первые шевеления, услышать биение сердца. С Германом или без – я люблю этого кроху, и вот сейчас мне приходится слышать не самые приятные слова.

Наталья Геннадьевна морщится, всматриваясь в очередной квиток с результатами, и укоризненно цокает языком. Эти действия повторяются еще несколько раз, прежде чем она вскидывает на меня недовольный взгляд.

– Мария, если вы хотите выносить ребенка, то, по-хорошему, вам уже сейчас нужно ложиться на сохранение, хотя по срокам не положено.

– И что же мне делать? – Невольно складываю руки на животе и мысленно прошу крошечный комочек выжить.