Читать книгу "Цена твоей измены"

Так хочется, чтобы он услышал мои мысли, чтобы понял, как нужен мне. За несколько секунд успеваю тысячу раз извиниться перед ним за то, что хотела избавиться. Нет, он мне очень нужен, я буду любить его, заботиться, беречь, все сделаю, чтобы у нас была нормальная жизнь.

Пусть без его отца, но он не будет ни в чем нуждаться.

Настроение опять скачет от легкой тревожности до панической атаки. Слезы подкатывают к глазам, но я усилием воли заставляю себя держаться. Не хватало еще устроить истерику в кабинете врача.

– Как я уже сказала, ложиться на сохранение, однако сделать мы это сможем не раньше шестой недели, когда будет что спасать и сохранять, но по результатам анализов я также выпишу тебе витамины. В первую очередь твой организм остро нуждается в покое, никаких стрессов, здоровый сон, правильное и регулярное питание! Тебе это ясно, Маша? – Наталья Геннадьевна, словно строгая мама, смотрит на меня сверху вниз.

Закусываю губу и киваю, при этом незаметно заламываю пальцы. Как тут не нервничать? Что ни день, то постоянный стресс. Думала, что Герман одумался, согласился на развод и теперь я смогу спать спокойно. Да, только он не перестал заваливать меня цветами, названивать по сто раз в день и писать бессмысленные признания в любви.

Весь этот маразм дошел и до моих квартирантов, о чем я узнала совершенно случайно, когда приходила к ним на днях. Я собиралась сообщить, что договор продлять мы не будем, а они сказали то же самое и очень просили избавиться от постоянных посыльных. Оказалось, они уже больше недели отбиваются от доставок, звонили и писали мне, но среди кучи пропущенных я просто упустила этот момент. Квартиранты даже пытались объяснить курьерам, что они не являются получателями, все без толку.

К счастью, они оказались очень понимающими людьми. Я объяснила ситуацию, мне посочувствовали и обещали, что потерпят немного, но съедут в ближайшее время. Это даже порадовало: чем быстрее они съедут, тем быстрее Ритка сможет выдохнуть.

Наталья Геннадьевна выписала мне целую кучу лекарств и, назначив следующий прием почти через две недели, отправила домой. Теперь дело за малым: нужно перестать нервничать и в первую очередь огородить себя от Германа.

На выходе из больницы я остановилась на ступеньках, чтобы проверить неумолкающий телефон. Мобильник не переставая трезвонил еще в кабинете врача, но я не стала отвечать из вежливости.

– Алло, – ответила не глядя и удивилась, когда на том конце заговорил адвокат бывшего мужа:

– Мария, здравствуйте, это Кирилл Иванович, звоню вам, чтобы сообщить, что вы уже можете получить свидетельство о расторжении брака в районном отделении ЗАГСа.

Первая хорошая новость за день. Улыбнувшись, облегченно выдохнула.

– Спасибо, обязательно заберу его в ближайшие время. Это все, что вы хотели сказать? – Не совсем. Дело в том, что Герман Станиславович поручил связаться с вами по другому вопросу. – Мужчина замялся, а я напряглась в предчувствии плохих новостей. Скоро при упоминании имени бывшего мужа меня начнет трясти. Интересно, а бывают аллергии на имена? Если нет, то, чувствую, скоро появится первый прецедент.

– Кирилл Иванович, это что-то срочное?

– Да, Мария, и это не телефонный разговор. Вы смогли бы сейчас подъехать ко мне в офис? – Простите, но нет, – строго пресекаю любую попытку заманить меня в офис. – Мне нужен был только развод, любые другие вопросы решайте с Германом.

Я понимаю, но дело в том, что ваш бывший супруг решил оставить квартиру вам. Чуть телефон из рук не выпал. Это еще что за фокусы? Или это попытка купить меня? Нет, лучше держаться от всего этого подальше.

– Кирилл Иванович, передайте своему клиенту, что я в подачках не нуждаюсь, у меня имеется недвижимость, на улице точно не останусь, – закончив говорить, быстро кладу трубку и не раздумывая отправляю номер этого человека в черный список, а следом повторяю то же самое с бывшим мужем и свекровью.

Меньше всего мне хочется, чтобы хоть кто-то из них решил связаться со мной. Пока бреду по улице, набираю в телефоне адрес нужного мне отделения ЗАГСа. Он находится недалеко от моей квартиры и относительно недалеко от центра города. От больницы это чуть больше четырех кварталов, которые я решаю пройти пешком. Нервишки снова расшалились, мне не повредят прогулка и свежий воздух, а еще очень хочется чего-нибудь сладкого.

Сразу решаю, что нужно срочно съесть что-нибудь вкусное и калорийное, заодно и потратить скромную зарплату. Начальник еще не в курсе, что скоро я уйду в декрет, хоть и ненадолго. Он точно не обрадуется, но выбора у него нет, я и так буду работать до самых родов, а потом постараюсь вернуться в строй как можно быстрее.

Я прошла уже пару кварталов, наслаждаясь прохладным воздухом и блеклым осенним солнышком. Никогда не любила это время года. Слишком пасмурно, то холодно, то жарко, это смесь весны и зимы, их угнетающая вариация. А вот мой папа любил осень, видел в ней нечто прекрасное и поэтическое. Он любил золотую листву, затяжные дожди, мог часами смотреть в окно и рассуждать о чем-то, но больше всего обожал читать в дождливую погоду. Мама в такие моменты нежно улыбалась, называла его романтиком, он таким и был.

Неспешным темпом я наконец дошла до нужного здания и под укоризненным взглядом одной из сотрудниц ЗАГСа забрала свидетельство. Я уже и забыла, как хорошо может быть от простой прогулки, когда никто и ничто тебя не тревожит. Смотрю на эту розовую бумажку и ничего не чувствую, разве что немного жалею об утраченном времени. Три года брака – сущий пустяк, горевать не стану, лучше отмечу свою свободу, тут и кафе нашлось неподалёку.

Интересное заведение с яркой фиолетовой вывеской издалека привлекло мое внимание. Хотя не только вывеска, но и невероятные запахи мяса и чего-то сладкого.

Нюх при беременности – странная штука. Не знаю, сколько это продлится, но я превратилась в ищейку с невероятным обонянием. Кто считает это плюсом, сильно ошибается, ведь наш мир воняет, а я даже об этом не подозревала.

– Здравствуйте, вы заказывали у нас столик? – приветливый хостес встретил меня у входа. – К сожалению, нет, – говорю, а сама думаю, что, если меня сейчас не покормят, я быстро превращусь в разгневанную ведьму.

– Тогда подождите минутку, я уточню, какие столики свободны.

Девушка убегает в зал, но очень быстро возвращается и провожает меня к одному из свободных мест. Маленький круглый стол из плотного дерева, накрытый клетчатой скатертью, создает особую атмосферу. Я бы даже сюда вернулась, есть в этом месте нечто французское – в моем видении Франции. Кремовые стены, классическая музыка, ароматы выпечки и витрина с кондитерскими изделиями. В этом месте хочется остаться.

Приветливый персонал быстро принимает мой заказ и так же быстро приносит его вместе с небольшим подарком от шеф-повара в виде паштета с поджаренным багетом. У меня уже рот слюной наполнился от вида еды, но весь аппетит отбил знакомый голос, доносящийся откуда-то из-за моей спины. Я обернулась, чтобы подтвердить свою догадку, и обомлела, когда в зал вошла свекровь под ручку с Виолеттой. Идеальная парочка так мило беседовала между собой, что меня не заметили, хотя это было достаточно трудно, ведь мой столик частично скрывался за колонной, как бы отгораживая от основной части зала. Аппетит безвозвратно покинул меня. Как назло, этих дамочек посадили слишком близко, как раз по ту сторону колонны, что позволило слышать их, но не видеть. Никогда не мечтала стать шпионкой, но, если выдалась возможность, почему бы и нет?

Некоторое время официант принимал у них заказ. Судя по тому, что они выбрали только кофе, надолго они тут не задержатся. Как только официант ушел, я полностью обратилась в слух. – Виолетта, не переживай ты так, Герман побесится, но в итоге прибежит к тебе. – Узнаю стиль Владлены Игоревны, она всегда считала, что хорошо знает сына, а он будет вечно бегать под ее указку.

– Вы правда так думаете? Он даже на порог меня не пускает. – Я прямо по голосу поняла, что она сейчас губы раздувает, как обиженная кукла.

– Конечно, дорогая, его со дня на день разведут, и он поймет, что ты лучший вариант, чем эта безродная девица. В конце концов, ты носишь его ребенка. – О, так и хочется сказать, что я, между прочим, тоже, но нет уж.

– Да, вы правы, он не сможет оставить ребенка.

– Не сможет, мы ему не позволим, – заговорщически произносит старая карга, даже голос понижает, из-за чего приходится прислушиваться.

– И как же мы это сделаем?

– Ну что ты как маленькая? Надень белье покрасивее, платье покороче, приди к нему и уложи в постель, пусть забудет об этой замухрышке. – Сколько нового я о себе узнаю: безродная девица, теперь еще и замухрышка. Кем же она тогда считает Виолетту? Герцогиней?

– Думаете, я не пробовала? Герман прогнал меня и пригрозил, чтобы я больше не приходила.

– Почему-то эта новость не вызывает у меня никаких эмоций.

– Тогда сделаем так: я приду к сыну завтра, подсыплю ему кое-что в чай, а ты будешь ждать моего сигнала, после этого он точно не выгонит тебя. – А вот этого я не ожидала. Сердце затрепетало от нехорошего предчувствия, и даже дальнейшие слова свекрови, что это абсолютно безобидный препарат, никак не успокоили. Теперь осталось только понять, стоит ли предупреждать бывшего мужа об этом, или это тот самый бумеранг?

Глава 16

Маша

– Маша, я тебе еще раз говорю, что это уже не твоя проблема! – Рита не поддержала мою идею связаться с Германом и рассказать ему правду о его матери. – Она хоть и больная на голову, но вредить ему не станет, а остальное уже не твоя забота. Пусть хоть головой об стены бьются, это тебя уже не касается.

И это я уже слушаю больше часа. Я все понимаю, в ее словах есть доля правды, но я не могу так просто закрыть глаза. Хотя Рита утверждает обратное.

– Может, ты и права. – В противовес своим словам тихо всхлипываю. Как бы Герман со мной ни поступил, но сейчас мне его жаль. Самая близкая из его родственниц готова на все ради его денег, даже подсыпать какую-то дрянь.

Разве возможно, чтобы родная мать была готова что-то подмешать сыну, лишь бы уложить его в постель с "правильной" женщиной? Я оказалась простой замарашкой, а Владлена Игоревна хочет видеть в невестках Виолетту. Блистательную брюнетку с хорошим вкусом, идеально вписывающуюся в высшее общество. Конечно, я не смогла разделить ее любовь к мехам, бриллиантам, огромным тратам денег, а эта готова на все, лишь бы Германа привязать к себе. Две змеи нашли друг друга. Что еще нужно для счастья, не правда ли? Вот мне жилось хорошо и без этой парочки, но никто моего мнения не спросил.

– Маша, как ты только умудряешься влипать в такие ситуации? – Видно, что Рита морально вымотана, но старается держаться ради меня. – К тому же ты сама сказала, что они тебя заметили. Может, и не будут ничего ему подсыпать? – Этот аргумент звучит убедительней предыдущих, но опять-таки, не будут подсыпать сейчас, а что будет потом? Наверное, это действительно не моя забота, не буду же я носиться с бывшим до самой смерти и защищать его от нерадивой матери!

До сих пор страшно вспоминать наше столкновение на выходе из кафе. Я честно дождалась, пока парочка уйдет, оплатила счет и даже подождала пару минут, но мы все равно столкнулись на улице. Бывшая свекровь с ужасом смотрела на то, как я выхожу из того же заведения, в котором они были пару минут назад. Хорошо хоть, подходить они не стали и никаких лишних разговоров не было. Да и что бы это дало им? Очередной скандал на оживленной улице города?

Меня бы точно стошнило на этих дамочек, даже несмотря на то, что пообедать так и не удалось, а в желудке было пусто.

Домой неслась на всех парах, боялась преследования или что эти женщины способны на чтонибудь более страшное. Если Владлена Игоревна не боится собственному сыну что-то в чай подсыпать, страшно представить, чтобы она может сделать со мной. Нет, от этой змеи надо держаться подальше!

– Машка, расслабься ты, подсыпет маменька виагру блудливому сыночку, а потом придет эта грудастая Виолетта – и все, ничего с ним не будет.

Поднимаю затуманенный взгляд на Ритку, она серьезная, собранная и очень вымотанная. Круги под глазами выдают ее усталость. Подруга совсем не высыпается, а может, и не спит толком. Последнее время Рита много работает, а еще возится со мной, как с маленьким ребёнком. Я взяла на себя весь быт, стараюсь хоть как-то облегчить участь подруги. Готовка, уборка, закупка продуктов – все это лежит на мне, словно и не разводилась. Мне в радость заботиться о таких мелочах, хотя бы помогает отвлечься.

– Рит, я все поняла, пусть делают, что захотят, больше не буду об этом думать. Просто странно, что в городе-миллионнике я столкнулась с этой парочкой. – И это действительно странно, в городе уйма ресторанов, но так совпало, что я оказалась именно в этом. По-моему, это очень необычно для города с многомиллионным населением.

– Только не говори, что ты приняла это за знак судьбы. – Рита закатывает глаза и наливает себе крепкий кофе.

Почти ночь на дворе – похоже, причина ее бессонницы найдена. Раньше она даже крепкий чай поздним вечером не пила.

– Может, не стоит кофе пить перед сном? У тебя и так все признаки недосыпания на лице, – осторожно уточняю, ведь не люблю лезть не в свое дело.

Мы не дети, подруга сама знает, что ей делать, а что нет. Однако я не могу не переживать. Рита правильно сказала: у нас нет никого ближе друг друга.

– Работы много, фирма расширяется, теперь в два раза больше отчетов, а второго экономиста брать не хотят. – Рита устало растирает виски. – Жлоб старый, хочет выехать на одной мне, а бухгалтеры зашиваются, юристов не хватает, но их хотя бы по четверо, а я одна!

– Рит, ты молодец, просто умница, а еще на меня время тратишь, прости. – Мне так стыдно стало, у нее запара на работе, а я только и делаю, что ною, вываливаю свои проблемы и даже не удосужилась спросить, как у нее дела.

Переживаю о предателе, когда рядом действительно близкий человек нуждается в моей поддержке, понимании и крепких обнимашках, как это было в детстве. Пора завязывать с моим нытьем.

– Машка, да я терплю этого козла, только чтобы будущая крестница ни в чем не нуждалась, – горячо выпаливает подруга, а яне выдерживаю, смеюсь громко и заливисто. – Почему ты думаешь, что будет девочка? – спрашиваю, едва отсмеялась и стерла проступившие слезы.

– Если будет мальчик, то я все равно буду его крестной, никого другого я к твоему ребенку не подпущу, – это звучит как угроза, но я радостно улыбаюсь.

– Никого другого я и не попрошу стать его крестной, хотя я вообще об этом не думала. Рит, давай сначала все устаканится.

– Да, да, прости. – Она нервно кивает, соглашаясь с моими словами. – Ты уже сообщила своему начальству радостную новость?

Становится как-то не по себе. Я не рассказала Рите, что не встала на учет и что ребенок под угрозой, что если дохожу до шестой недели, то меня заберут в больницу. Молчала, лишь бы не трепать ей нервы лишний раз. Глупо, ведь она уже ищет магазины, где дешевле купить коляску, где продаются кроватки, и вообще делает намного больше, чем я. Даже о витаминах для беременных она знает больше, чем я. Меня будто выкинуло из жизни, я в каком-то тумане и не понимаю, что делать и куда идти.

– Не о чем еще сообщать, меня не поставили на учет, срок слишком маленький, нужно подождать еще минимум две недели.

Об остальном решаю помалкивать, ей и так сейчас проблем хватает.

– Ну ничего, ты все равно поговори с начальством, нужно заранее обговорить с ним, что ты будешь работать в декрете.

– Угу. – Скрываю пылающее от стыда лицо за кружкой, но Рита этого не видит. – Лучше скажи мне, ты нашла номер Михаила Эдуардовича? – Лучше уж сменить тему, так безопаснее. О соседе мы говорили на днях, Рита сказала, что его номер недоступен, а в квартире никого нет, она несколько раз звонила в дверь, никто не открыл. Мужчина он в возрасте, поэтому мы стали переживать, и тогда подруга вспомнила, что был еще один номер каких-то родственников. Иногда ее родители звонили на второй номер, когда снимали у него дом. Мы толком не знакомы с Михаилом Эдуардовичем, и, пока подруга не стала вспоминать, мы и вовсе думали, что родни у него нет. Ни разу не видела, чтобы к нему кто-то приезжал, с внуками и детьми не сталкивалась на лестничной клетке, да и этот милый дедуля ни о ком не рассказывал. Хотя я пропустила появление любовницы у собственного мужа, поэтому и тут могла что-то недоглядеть. В конце концов, я не следила за соседом круглыми сутками.

– Да, в записной книжке нашелся номер, но сегодня уже поздно звонить, думала поручить тебе это на завтра.

– Я не против, – произношу вслух, а мысленно молюсь, чтобы Михаил Эдуардович узнал меня.

Да и вообще я надеюсь, что он все еще сдает свою дачу – и не сильно дорого. Сейчас у меня есть неплохая сумма, но тратить ее на съем жилья мне совершенно не хочется. Еще я задумалась о том, чтобы продать свою суперсовременную однушку и купить что-нибудь в этом районе, но больше по квадратуре.

Ритуля, как обычно, поддержала мою идею и даже снова спасла, сказав, что у нее есть знакомая риелтор. Завтра у меня выходной день – если быть точнее, я просто сказала, что буду не в сети, и подумываю встретиться с риелтором. Продать однушку в центре города труда не составит, а найти приличную двухкомнатную здесь, на окраине, – вот настоящие проблемы. Чем дальше от центра, тем ужасней дом и его состояние. Ремонт сделать не проблема, были бы деньги и время, а у меня нет ни одного, ни другого. Хотелось бы, наоборот, сэкономить как можно больше средств и оставить на крайний случай – по крайней мере, на это вся надежда.

Спать отправляюсь раньше обычно. Врач сказал, что мне нужен нормальный, крепкий сон, – собственно, от этого я отказываться не стану. С момента, как я узнала об измене мужа, все мое спасение кроется во сне – единственном времени суток, когда я не извожу себя до состояния нервного тика.

Вроде бы и пыталась выспаться, но встала все равно с темными кругами под глазами. Лицо отекшее, а тошнота достигает своего пика от запаха крепкого кофе. Ритка бегает по дому, собирается на работу, в суете чуть не забывает оставить найденный номер, а я выдыхаю, только когда дверь за ней закрывается. Ее куртка после химчистки ужасно воняет порошком и непонятно чем еще, подруга этого не замечает, а мой беременный организм очень даже. Позавтракав безвкусной кашей и половиной яблока, я не спеша привела себя в божеский вид. Долго нежилась в душе, нанесла витаминную маску на лицо, следом крем. Потускневшие волосы спасло увлажняющее масло. Было приятно уделить себе немного времени. Чисто поженски хотелось выглядеть хорошо, возможно, даже надеть платье, но, увы, я забрала только удобную одежду. В моем арсенале джинсы, брюки, водолазки, свитера, футболки – в общем, все, кроме платьев и юбок.

Мои запасы косметики максимально малы: тюбик туши, тональный крем, подводка и бальзам для губ. К счастью, у Риты в ванной стоит огромный арсенал, что позволяет мне сделать из серой массы конфетку.

С чего вдруг мне захотелось накраситься? Да просто так, для души, чтобы не забывать, что я тоже красивая, пусть и нет у меня ног длиной от ушей. Чертова Виолетта и Герман, а еще свекровь, считающая меня замарашкой, столько сомнений и комплексов во мне поселили. Или это действие гормонов?

К обеду мое настроение заметно улучшилось, я даже смогла спокойно поесть, не морщась от запахов и рвотных позывов. А когда с этим делом было покончено, я набралась смелости и позвонила по номеру, оставленному Ритой, только совсем не была готова к тому, чем для меня обернется этот разговор.

Глава 17

Маша

– Алло, – после длительных гудков на той стороне провода мне ответил мужской голос, но далеко не старческий.

– Здравствуйте, я могу услышать Михаила Эдуардовича? – произнесла на одном дыхании, сдулась, как воздушный шарик.

Я даже растерялась, боясь, что ошиблась номером. После секундной заминки смогла четко изложить свою мысль, а не мычать в трубку. Слишком уж приятный голос оказался у собеседника, грубоватый, с интимной хрипотцой.

– Здравствуйте. Представьтесь для начала.

Ах да, что же это я, в самом деле? Видимо, совсем головой поехала, раз залипаю от чьего-то голоса. Не зря говорят: во время беременности гормоны способны превратить женщину в похотливую самку. Это ужас какой-то, даже мурашки по телу пошли, а в голове колокольный звон, ни одной мысли связной, только желание слушать незнакомого собеседника. Еще чутьчуть, и слюнка побежит по подбородку. Соберись, Машка, вспомни, зачем звонишь!

– А-а… Э-э-э… – выдаю что-то нечленораздельное. – Соседка его, хотела дачу арендовать, – слова вылетали из меня со скоростью раненой улитки.

По ту сторону телефона послышался тихий смешок или нечто похожее. Неловко стало от собственной глупости. Да и вообще со мной такое впервые. Я не маленькая девочка и слышала о существовании разных фетишей, но чтобы на голос так реагировать – это стало для меня открытием.

– А зовут тебя как, соседка? – уже не тая смеха, спросил мужчина.

– Ма-ша, – ответила, слегка заикаясь.

– Приятно познакомиться, Маша, а меня Петр зовут, я внук Михаила Эдуардовича.

Из его уст любое имя звучит прекрасно.

Собственное состояние пугает до чертиков. Какая муха меня укусила? Я так на голос Германа никогда не реагировала, а тут совершенно незнакомый мужчина, которого не видела ни разу.

– Так что вы хотели, Маша? – устало проговорил мужчина.

– Я? – А что я хотела? – Ах да, я же ужеговорила: дачу хочу арендовать у Михаила Эдуардовича. – Мысленно умоляю высшие силы, пусть он уже передаст трубку своему деду, иначе я не могу здраво мыслить.

– Ну это навряд ли, – приглушенно ответил собеседник. – Дед умер на прошлой неделе Ох, умею я вовремя позвонить. Слова застревают в горле, а перед глазами встает картинка, как этот милый мужчина угощал нас с Ритой конфетами, когда мы еще были детьми. Всегда любезный, с военной выправкой и, несмотря на годы, с горделивой осанкой, какой можно только позавидовать. Я всегда удивлялась его любви к костюмам коричневого и серого цветов, он носил их даже летом, не обращая внимания на жару. Михаил Эдуардович был очень сильным и стойким мужчиной. Несмотря на легкую хромоту, я ни разу не видела его с тростью, настолько он не хотел казаться слабым. Жил он не бедно, как многие пенсионеры. У него были хорошая двухкомнатная квартира, дача, автомобиль – он его называл старым немцем, наверное, из-за марки, – а еще гараж. И насколько я помню, он довольно часто разъезжал по разным курортам страны. Бывало, выйдем с Рикой во двор, а этот милейший человек копается под капотом авто, но стоит увидеть нас, и он тут же расплывается в улыбке. А когда он возвращался с дачи, то всегда привозил нам яблоки, вишню, черешню и несколько тазиков с клубникой.

Удивительный был человек, и поэтому я ощущаю неимоверную горечь от его ухода. – Соболезную, – слова все ещё даются с трудом, а мое настроение, словно светофор, быстро меняется с игривого на угнетенное.

Ни одни слова в мире не смогут унять боль от потери родного человека, я это знаю не понаслышке. Сколько раз люди говорили слова соболезнования, но в них не было и капли той боли и печали, что жила во мне, лишь простая вежливость.

– Благодарю, Мария, и извините, но мне уже пора, очень много дел. – Да, да, конечно, извините, – я засуетилась и скинула звонок.

Максимально неловкая ситуация. Откладываю телефон, а потом снова беру его в руки и набираю сообщение Ритке, даже писать о таком сложно. Захотелось выпить горячего чая, а еще лучше чего-нибудь покрепче, но мне нельзя. Приходится довольствоваться малым – крепким черным чаем и сладкой булочкой. О фигуре я не то чтобы перестала волноваться, просто наконец расслабилась, позволяю себе съесть что-нибудь вкусненькое, если того требует организм, с моим токсикозом это редкое удовольствие.

Расслабилась наконец, сижу себе спокойно, пытаюсь выкинуть из головы мысли об умершем соседе, и тут телефон звонит. Трубку беру не глядя, просто потому, что вымоталась морально, устала от каждого шороха вздрагивать и чуть ли не на самотек все пустила. А может, я просто все еще в шоке от новостей о смерти Михаила Эдуардовича. Я вообще эмоционально реагирую на слово "смерть", уж так сложилось, что это превратилось в подобие фобии после того, как родителей не стало.

– Мария, это Петр вас беспокоит. – Хорошо, что в этот момент я уже поставила кружку на стол, иначе перевернула бы ее на себя. – Вы давно знали моего деда? – вопрос уж совсем неожиданный.

– Да, Михаил Эдуардович знал меня с детства, мы иногда общались, пока я не переехала, – мой ответ сумбурный и довольно скомканный, не знаю, что еще могу рассказать. – Отлично, Мария, у меня есть к вам деловое предложение. Скажите, вы могли бы сейчас подъехать к дому, в котором жил дед?

– Я сейчас здесь, у подруги в гостях, – неуверенно мямлю.

Какое еще деловое предложение? Мне сложно сейчас сосредоточиться, и причин тому много. – Отлично. Маша, если вам не сложно, подойдите к его квартире. Разговор не телефонный, и много времени он не займет, обещаю вам.

Недолго думая, соглашаюсь. Из-за тумана в голове натягиваю первую попавшуюся обувь и только в подъезде осознаю, что это домашние тапочки ярко-розового цвета и с заячьими ушами. Ну и ладно, в конце концов, не на свидание иду. С такими мыслями спустилась на этаж ниже и, не дав себе времени на раздумья, позвонила в дверной звонок. С той стороны послышались тяжелые шаги, старенькая дверь скрипнула, и передо мной предстал Аполлон, то есть Петр. Широкоплечий мужчина под два метра ростом, на фоне которого я, скорее всего, смотрюсь, как маленький ребенок. Его внешность полностью оправдывает грубоватый басистый голос, пробирающий до мурашек. Есть в этом мужчине что-то от Михаила Эдуардовича: тот же добрый взгляд и ямочки на щеках, которые появляются даже при едва заметной улыбке. Навскидку я бы сказала, что Петру около тридцати пяти лет, еще молодой, но уже заметен налет тяжелой жизни – это все отображается в его взгляде. Красивый мужчина почему-то стоит в насквозь промокшей футболке, с гаечным ключом в руке, а на предплечье виднеется часть татуировки, покрывающей бугристую мышцу руки.

– Вы Маша? – Да, это определенно он.

Снова подвисаю. Мужчина чертыхается, задирает футболку, оголяя идеальный пресс, и отжимает ее прямо на пороге квартиры.

– Простите, у деда трубу прорвало, квартира старенькая, – объясняется, даже не обратив внимания на мое молчание и на то, что мы до сих пор стоим с распахнутой дверью. – Проходите, я сейчас быстро переоденусь, и мы все обсудим.

Почему-то в голове даже мысли не возникает, что этот мужчина – незнакомец и может быть опасен. Доверчиво захожу в квартиру, закрываю за собой дверь, а Петра уже и след простыл. Дверь в санузел открыта, и здесь виден немалых размеров потоп. Лужа распространилась по коридору и затопила всю ванную комнату. Хорошо, что здесь плитка, а не ламинат. Однако это не спасет от проблем с соседями с нижнего этажа.

Заметив в углу тряпку и ведро, без задней мысли начинаю собирать воду. Мне несложно, да и Петру явно не помешает помощь. Делаю все на автомате, так как уже сталкивалась с такой ситуацией, когда еще родители были живы. Я так увлекаюсь работой, что пугаюсь, когда сзади раздается тихое покашливание владельца квартиры.

Подскочив на месте, бросаю тряпку и оборачиваюсь лицом к мужчине. На его губах играет легкая улыбка.

– Спасибо, Мария, но я бы и сам справился, – он снова гипнотизирует меня своим голосом.

Мне не обязательно смотреть в зеркало, чтобы понять, как сильно я покраснела лицом. И отчего, спрашивается? Ну подумаешь, стоит напротив меня красивый мужчина в белой футболке, спортивных штанах и с мокрыми волосами цвета горького шоколада.

– Мне было несложно, – фух, как же сложно дается связная речь. – Так о чем вы хотели поговорить?

– Точно, – он опомнился и сделал приглашающий жест в сторону кухни. – Пройдем, я сделаю чай, и мы все обсудим.

Снова не сопротивляюсь, иду следом за ним, послушно сажусь на старенький стул и жду, пока напротив меня поставят чашку с дымящимся напитком. Петр делает все быстро и в то же время плавно, хотя видно, что он не знает, где и что стоит на кухне деда. Путается в шкафах, но все будто так и задумано. Никакой лишней спешки, только спокойные движения и легкая радость при нахождении искомого. Гостеприимный хозяин выставляет на стол печенье и сладости, при этом как-то странно осматривая меня сверху вниз, а после этого достает еще и упаковку вафель.

Только после того, как Петр занял свое место, я решилась первая начать разговор:

– Петр, так о чем вы хотели поговорить?

– Видите ли, Маша, я единственный внук и наследник деда, квартира и дача, соответственно, достались мне. Дед давно оформил на меня дарственные, только узнал я об этом пару дней назад, когда сюда приехал и стал разбираться в документах. Сам я не из этого города, а в последние недели дедушка сильно болел и жил у меня, в том же городе я его и похоронил. Видно, что ему тяжело об этом говорить. Наверное, они были очень близки, хотя ни я, ни Ритка не видели его раньше.

– Но это все детали. Проблема в том, что я заключил контракт с иностранной компанией и через два дня вынужден буду покинуть страну на ближайшие три года. За дачей и квартирой некому приглядывать, продавать их я не хочу, а нанимать людей через агентство… – он замялся, явно пытаясь подобрать правильные слова. – В общем, не доверяю я им. – А мне доверяете? – нервно усмехнулась, ведь уже поняла, к чему клонит мужчина. – Вы меня совсем не знаете.

– Тут вы правы, но будем называть это чутьем. – Петр кивнул и еще раз внимательно меня осмотрел. – За два дня я успею починить здесь трубы и забор с дверью на даче. Если будут еще какие-нибудь поломки, деньги могу выслать, а дача в полном вашем распоряжении на три года, как и квартира, если вдруг вам это понадобится. Если вы согласитесь, то завтра же оформим на вас доверенность.

Он говорит так уверенно, будто это уже решенный вопрос, но я не могу скрыть собственных сомнений. Во-первых, я беременна и носиться по городу с животом из-за возможных проблем не смогу, а во-вторых, это большая ответственность – чужая недвижимость, может возникнуть очень много проблем. Говорить фактически незнакомому мужчине о своей беременности не хочу, да и зачем?

– Маша, я понимаю, что это предложение как минимум странное, поверьте, я сам не думал предлагать такое практически первой встречной, но я привык доверять своему чутью и верю, что вы неплохой человек, да и у меня нет выбора. – Он нервно ерошит волосы и продолжает: – Я должен был улететь еще две недели назад, но из-за смерти деда компания дала мне время для урегулирования всех вопросов. Если через два дня я не сяду в самолет, с меня сдерут огромную неустойку за срыв контракта, таких денег у меня нет.