Текст книги "Игра окончена"
![](/books_files/covers/thumbs_240/igra-okonchena-6448.jpg)
Автор книги: Кевин Андерсон
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Глава 8
Озеро Мира
Я никогда не вернусь. Я устал от Игры, а Игра устала от меня.
Дроданис, уходя из Цитадели
Огромное спокойное Озеро, ровное и гладкое, словно лужица ртути, начало мелеть. Казалось, будто огромная щель или пропасть разверзлась на дне карты, позволяя водам Озера просачиваться в пустоту за ее пределами, в ничто. Дроданис стоял возле дерева и пристально вглядывался в свое изображение. Его лицо отвечало ему таким же взглядом, но смотрел он еще дальше, сквозь безмятежные глубины Озера Ведущей.
У самого дна мерцал вмерзший в столб вечного льда мальчик Леллин. Ведущая Мелани заключила его туда, чтобы уберечь от его собственных разрушительных сомнений. «Но теперь, когда уровень воды начал заметно падать, беззвучно и неумолимо, – подумал Дроданис, – даже этой защиты может оказаться недостаточно».
Ведущая не являлась ему уже очень давно. Раньше она приходила к нему, говорила с ним, беседовала о будущем Игроземья и о том, как оно живет без него. Она заверила, что Дроданис – один из самых любимых ее персонажей. Когда Дэвид, один из ТЕХ, задумал уничтожить карту, она позволила Дроданису послать предостережение своему сыну Делраэлю, но с тех пор она исчезла и никогда больше не являлась снова.
«У Ведущей Мелани, должно быть, есть и более серьезные заботы, связанные с судьбой всей Игры», – рассуждал он. Дроданис оставался в этом тихом лесу, отдыхая.., существуя, но не занимаясь ничем другим. Прошлое оставило глубокие шрамы в его душе. Он столько раз прокручивал в своем сознании трагические события своей жизни, что сами воспоминания постепенно становились все менее и менее четкими.
Он снова и снова видел смертельные мучения своей возлюбленной Фьель, видел ее влажную от пота кожу, вспоминал, как лихорадка разливалась по ее организму, словно змеиный яд. Он опять и опять чувствовал слабость, как будто только что поборол лихорадку.., ту самую болезнь, которую передал ей, пока она ухаживала за ним, пытаясь вернуть его к жизни. Фьель умерла, а он остался. Он видел, как мутнеют ее глаза, как горячка переходит в хладные оковы смерти….
Он снова видел последнюю самодовольную улыбку на лице своего брата Кэйона во время его смертельной битвы с великаном-людоедом на лесной опушке. В этом был весь Кэйон: он всегда старался соперничать со старшим братом, превзойти его, доказать, что и в одиночку может справиться с монстром. Но он отчаянно не подходил для такой задачи и понял это только тогда, когда было уже слишком поздно…
Снова и снова эти воспоминания всплывали в его мозгу, вытесняя все остальное. Они заставили Дроданиса забыть все, чем он жил раньше, прийти сюда в поисках забвения и пренебречь своим долгом – развлекать ТЕХ.
Здесь, в этом спокойном месте, тяжелые воспоминания проплывали перед его внутренним взором столько раз, что с каждым новым воспроизведением они становились более туманными и далекими, более хрупкими, словно стена утеса, стачиваемая речным потоком. Нынче все его воспоминания потускнели и превратились просто в тени далекого прошлого, которое когда-то было частью его жизни.
Дроданис стоял, прислонившись к стволу дерева, и чувствовал пустоту на душе. Теперь, когда боль покинула его, он ощущал только тупое оцепенение. У него не было ничего, чем он мог бы заняться, не было товарищей, не было Ведущей, не было юного Леллина, который сопровождал его в этом долгом походе сюда.
А еще Озеро Мира исчезало у него на глазах.
Дроданис всматривался в отражение старого воина, глядящего на него с гладкой поверхности озера, и спрашивал себя: неужели он действительно настолько изменился? В глубине души он все еще представлял себя пригожим молодым искателем, который уходил с Кэйоном навстречу приключениям, находил груды сокровищ и убивал дюжины монстров.
Но теперь на него смотрел человек с худым и дряблым лицом, с запавшими пустыми глазами. Вид этого человека напугал Дроданиса. Его густые каштановые волосы, длинные усы и борода теперь поблескивали седыми прожилками. Долгое время он не заботился о своей внешности, не видя в этом никакого смысла.
Дроданис вспоминал, как Фьель причесывала его волосы и как он убирал ее длинные косы; вспомнил, как украшал одежду и оружие драгоценными камнями, вспомнил великолепные доспехи, которые захватил у побежденных врагов. Но теперь он видел на водной глади лишь опустившегося и никому не нужного персонажа.
Он почувствовал, как странное ощущение поднимается в нем: негодование и гнев, но направленные не на себя, а на нечто за пределами Игры. Дроданис глубоко вздохнул.
Рябь на Озере Мира заставила его вздрогнуть. Что-то смогло поколебать его ровную гладь! Это настолько ошеломило Дроданиса, что ему потребовалось немало времени, чтобы осознать – уровень воды в Озере упал до того, что недвижная, окаменевшая фигура Леллина стала медленно проступать на поверхности. Озеро оседало вокруг него, открывая голову и плечи мальчика.
Под коркой молочно-белого льда Дроданис разглядел лицо мальчика, на котором застыло выражение удивления, недоверия и ужаса, который тот ощутил за секунду до того, как Ведущая остановила его.
– Ах, Леллин, что же это происходит с нами? – пробормотал Дроданис.
Но в ответ не услышал ни единого звука, даже журчания опускающейся воды. Высокие дубы и черные сосны скрывали Озеро Ведущей от любопытных персонажей. Ни одна поисковая тропа не вела сюда, и Дроданис нашел это место только после длительных поисков.
Когда Леллин все еще был с ним, он долго спорил с Ведущей о Правилах и реальности. Леллин оказался слишком восприимчивым. Он представлял собой настоящего Нарушителя Правил, он являлся живым противоречием, будучи человеческим персонажем с мощными магическими способностями. Он старался выпытать у Ведущей как можно больше сведений о реальности и о месте в ней Игроземья, а также о том, как оно было создано.
Когда в его сознание твердо врезалась мысль о том, что Игроземье не реально, что он сам не реален.., когда Леллии стал одержим этой идеей, не будучи в силах отказаться от нее, он в глубине души настолько разуверился в своем собственном существовании, что Ведущей пришлось остановить его. Она заморозила его, заключила в глыбу вечного льда и погрузила в Озеро за секунду до того, как он должен был превратиться в ничто.
Теперь, когда Озеро почти совершенно обмелело, Дроданис с ужасом увидел, что вечный лед стал таять.
Тело Леллина было открыто уже до голеней, и вода убывала с удвоенной скоростью. Руки мальчика-подмастерья застыли в отрицающем жесте, словно стараясь отвести от себя навалившуюся на него истину. Его ноги сделали шаг назад, словно он пытался убежать.
Вот уже от Озера лишь кое-где остались лужи-зеркала. Дно его было усеяно темными выпуклыми камнями, на которых ничего не росло.
– Ведущая, чего ты хочешь от меня? – выкрикнул Дроданис, нарушая тишину. Его голос зазвучал с необычной силой, и он ожидал услышать растревоженные крики птиц в лесу, но никто не откликнулся, даже шелест ветра в высоких кронах не ответил на его зов. Воздух оставался спокойным и теплым, слишком комфортным.
Искра гнева разгорелась в нем еще ярче. Он услышал треск и увидел, как с плеч Леллина упали куски вечного льда. Скоро вся твердая корка, покрывавшая тело мальчика, покрылась тонкой паутиной трещин. Вечный лед раскололся и опал, тая и испаряясь в ярких солнечных лучах.
– Леллин! – закричал Дроданис. Мальчик двинулся и поднял голову. Его глаза были широко раскрыты. Он шагнул назад, разводя руками, словно отмахиваясь от чего-то.
– Нет! – крикнул он, но это был ответ на вопрос, заданный много лет назад. Он не мог изменить свои мысли достаточно быстро. – Как я могу получить это против моей воли? – выкрикнул он высоким и искаженным голосом.
Фигура Леллина стала терять четкость своих очертаний, расплываться и наконец вовсе растаяла. «Куда я иду?» – были его последние слова, прежде чем он окончательно растворился в воздухе. Дроданис увидел, как гримаса ужаса на его лице сменилась выражением удивления.
Леллин исчез, не оставив после себя никакого следа, кроме небольшой лужицы.
Дроданис опустил голову и присел на корточки у края исчезнувшего водоема. У него ничего больше не осталось теперь: ни воспоминаний, ни Озера, ни Леллина, ни Ведущей… – ничего, ради чего стоило бы жить.
Единственная лепта, которую он внес в Игру с того времени, как поселился у Озера, было его послание Делраэлю – предостережение о необходимости остановить Скартариса. Делраэль отправился на поиски, и теперь судьба Игры определяется молодым поколением персонажей. Дроданис гордился своим сыном.
Он зажмурился, чувствуя горячие слезы на своих глазах и удивляясь им. Годы, проведенные здесь в забвении и покое, иссушили его, как воду в Озере, превратили его жизнь в тусклое, серое существование, без радостей и печалей.
Он не годился больше для Игры, старый, усталый воин, который уже давно не был в настоящем деле. Он чувствовал себя совершенно бесполезным. Он сомневался теперь, что много лет назад принял правильное решение, оставив в прошлом все, что было ему когда-то дорого.
Дроданис сконцентрировался на маленьком огоньке гнева внутри себя, и он показался ему единственной живой стрункой во всем его теле, единственным ярким пятном в его мире. Когда он подумал о том, что сделал, и о том, что ему не удалось сделать из-за своего бегства, он почувствовал, как искра разгорелась еще сильней. Он ощутил, как вновь пробуждаются его чувства.
«Нет, я еще небесполезен, – сказал он про себя. – Я еще помню, как вести войну. Я еще в силах изменить все это».
Возможно, Озеро обмелело, чтобы наказать его за уединение, чтобы вызволить его из этого оцепенения, показать ему, что Игроземье все еще нуждается в Дроданисе.
Он встал и подошел к одной из луж, оставшихся на дне Озера Мира. Он склонился к ней и, зачерпнув полную горсть воды, выплеснул ее себе на лицо, словно стараясь смыть с него часть усталости. Но сейчас это была обычная вода, а освежающая сила исходила откуда-то изнутри.
Дроданис снова выпрямился и, сделав глубокий вдох, ощутил, что его тело снова принадлежит ему: руки все еще могли держать меч, а глаза – замечать врага и целиться.
Оставив за спиной обмелевшее Озеро Мира, Дроданис не оборачиваясь пошел в сторону леса, ища ту тропу, которая снова привела бы его в Игру. Обратно в жизнь.
Глава 9
Черный Сокол
Немногие персонажи могут похвастаться миссией столь же ясной, как наша. Немногие персонажи взяли на себя ответственность столь же великую, сколь наша. Если людям суждено выиграть эту Игру, то мы должны быть чисты помыслами и решительны в своих действиях. Мы не в ответе ни перед кем, кроме нас самих и ТЕХ.
Анник, глава войска Черного Сокола
Когда армия Делраэля подошла к поселению илванов, войско Черного Сокола уже успело уничтожить большую часть лесного народца.
Деревья в лесу стояли слишком тесно, чтобы Делраэль мог увидеть поднимающийся дым, но вскоре он почувствовал его запах. Он услышал отдаленные звуки борьбы, пронзительные крики, вопли. Делраэль послал трех воинов разведать, что происходит.
Он пустился рысью по поисковой тропе прямо в сторону леса, понуждая свое войско идти быстрее. Ему поскорее хотелось вступить в бой с ощутимым врагом, вместо того чтобы продолжать долгое утомительное путешествие.
– Приготовиться к бою, – бросил он на ходу Джатену. Остальные персонажи передали его приказ по цепочке, поэтому никому не пришлось повышать голос, чтобы не спугнуть врага. Делраэль локтями пролагал себе путь между ветками, отшвыривая сапогами колючие ветки ежевики со своего пути. Он обнажил меч. Он слышал вопли, треск пламени, раскатистые, полные боли крики.
Трое разведчиков уже спешили назад к Делраэлю. Казалось, они были поражены тем, что им удалось узнать. Их глаза были широко раскрыты от ужаса.
– Их всех уничтожают, – выпалил юный Ромм, крестьянин из деревни.
– Да, я слышу, что происходит, – сказал Делраэль, стараясь ускорить шаг. Едва он ворвался на поляну, его взгляду открылось такое, что он вынужден был остановиться на мгновение, дабы не выронить свой меч.
Три замаскированных гнездовья илванов трещали, горя оранжевым пламенем, языки которого охватили почти весь кустарник. В воздухе висел запах гари и крови. Высокие деревья вокруг поляны были испачканы копотью и изуродованы белыми надрезами от ударов топоров и мечей. Останки лагерного костра были затоптаны и разбросаны по всей поляне.
Одно из пылающих жилищ треснуло, и его дно отвалилось. Шипящие, тлеющие останки, какие-то палки и прочие пожитки илванов кучей повалились на землю. Когда веревка, на которой крепилось гнездо, сгорела дотла, само жилище тоже с грохотом рухнуло на землю.
Вдоль по всей опушке разъезжала дюжина могучих воинов Черного Сокола. Они были на черных лошадях и экипированы так же, как Корим. Какая-то дородная баба, положив тяжелый испачканный кровью двуручный меч себе на плечо, криком отдавала приказы. Остальные кругами скакали по поляне и посылали стрелы, чтобы прикончить нескольких уцелевших илванов, пытающихся спастись в кронах деревьев.
В одно мгновенье Делраэль охватил взглядом лужи крови и изуродованные тела маленьких человечков в зеленых с коричневым одеждах – для маскировки в кронах деревьев. Горсточка других несчастных отчаянно копошилась, пытаясь вырваться из огромной сети.
Несколько илванов были повешены на деревьях. Трое из них еще извивались и дергали ногами, пытаясь вырваться, хотя их лица уже почернели от недостатка воздуха, языки были высунуты, а глаза закатились. Илваны отчаянно царапали свои шеи, пытаясь порвать веревки кровоточащими ногтями.
Один из всадников Черного Сокола неподвижно лежал на земле. Несколько стрел торчали из его спины, груди и горла. Лошадь без всадника, очевидно, принадлежавшая мертвому воину, разгуливала рядом.
Войско замерло, словно в столбняке от открывшегося зрелища. Боевой клич застрял у Делраэля в горле. Лишь через некоторое время он наконец смог облечь свой приказ в слова:
– Остановитесь! Остановитесь!
Воины Черного Сокола повернулись к новым персонажам. В первый момент их лица выразили удивление, но потом оно сменилось облегчением, поскольку из леса выступили люди, а не какие-нибудь нелюди.
– Лучники! Выбрать мишень! – завопил Делраэль. – Эй вы, Черные Соколы, остановитесь! – Воины Делраэля выхватили стрелы и нацелили их на ошарашенных черных всадников.
Джатен выбежал вперед и, раньше Делраэля добравшись до центрального дерева поселка, перерезал веревки, на которых висели извивающиеся илваны. Те рухнули на землю. Он старался побыстрее освободить их от петель. Кожа на их шеях была посиневшей и сморщенной от крепкого укуса веревки. Один из этих илванов был уже мертв. Другая сломала при падении руку. От боли она пришла в себя и стала ловить ртом воздух, пока Джатен возился с ее петлей. Третий илван с длинным значительным лицом, темными волосами и разбитым ртом тоже был еще жив и в сознании. Пока Джатен снимал веревку с женщины, тот сам сдернул с себя петлю. Он поднялся на колени, кашляя и блюя, стараясь в то же время набрать побольше воздуха в свои легкие, но его рвало еще сильнее.
Баба на коне повернулась всей своей огромной тушей и взглянула на Делраэля удивленно и вопросительно.
– Что ты делаешь? Только враги Игроземья могут противостоять нам. – Она повернулась к своему войску:
– Не обращайте внимания. Кончайте оставшихся паразитов.
Делраэль обернулся к своим воинам:
– Если еще один илван умрет, убейте всех Черных Соколов. Всех! Мне тошно от этого.
Один из всадников закричал, и все обернулись, чтобы взглянуть на него. Маленькая стрела торчала из его плеча. Несколько едва различимых из-за огня и дыма илванов сновали в густых кронах деревьев.
Командирша Черных Соколов взревела так, как только позволяли ей ее легкие:
– Схватить их! Мы не можем назваться победителями, пока не убьем их всех!
– Я сказал – нет! – Делраэль вырвался вперед с мечом наготове. Он встал, загораживая дорогу женщине и ее коню.
Она глянула на него с довольной ухмылкой.
– Мне уже надоело твое нытье! – Она оглянулась. – Корим!
Из-за леса по другую сторону опушки выехала еще целая дюжина всадников Черного Сокола, каждый из них держал наготове лук с туго натянутой тетивой. Они целились прямо в Делраэля. Отряд вел Корим. Его лицо оставалось бесстрастным, на нем не было ни следа жалости или хотя бы узнавания.
– Твое войско, может, и превосходит нас по численности, но я гарантирую, что каждый Черный Сокол убьет по десять твоих воинов, прежде чем падет сам.
Джатен, красный от гнева, стоял рядом со все еще задыхающимися илванами. В это время воинство Делраэля продолжало прибывать на поляну, и вскоре уже показались старая Сайя, Энрод и Тарея.
– Энрод, сделай что-нибудь! – закричал Джатен.
Но пока Страж Тайра, не понимая, в чем дело, вертел головой, Делраэль ощущал, как двенадцать стрел целятся прямо в его сердце. Игра остановилась на мгновение. Он чувствовал, как бьется его сердце, и совсем не хотел, чтобы оно перестало биться. Тарея схватила Камень Воды, но остановилась в замешательстве, боясь рисковать.
– Нет, – сказал Делраэль. Он почувствовал, как тонко звучит его собственный голос. – Ты не успеешь.
Вынутый из петли илван наконец поднялся на ноги и завопил хриплым из-за покалеченного горла голосом:
– Как вы смеете! Что плохого мы сделали людям?
Он в ужасе смотрел на истекающие кровью трупы соплеменников. Маленький человечек, хотя сам едва стоял на ногах, стремился ответить убийством на убийство. Он прыгнул вперед, с выставленными вперед руками, готовый своими когтями выцарапать глаза командирше Черных Соколов. Джатен успел поймать его за локти и оттащить назад.
Делраэль уставился в лицо предводительнице Черных Соколов. Он жалел, что Вейлрета нет сейчас поблизости, потому что тот был хорошим оратором. Он всегда находил способ помирить враждующие стороны. Делраэль сглотнул и решил попытать счастья, остановив свой взгляд на всадниках. Случайно он встретился глазами с Коримом, стоявшим на краю поляны.
– Мы сейчас теряем время и силы, – обратился Делраэль к кровожадной бабе. – Разве Корим не передал мое послание? Мы хотим, чтобы вы присоединились к нам. У нас всех есть настоящий враг, с которым нам надо бороться. Вы только попусту растрачиваете здесь свою удаль. Мы не можем разбрасываться людьми, в то время как каждый должен защищать Игроземье.
Командирша Черных Соколов опустила свой двуручный меч и слезла с лошади. Стоя перед Делраэлем, она возвышалась на целую голову. Ее волосы, заплетенные в тоненькие крысиные хвостики, были длинными и светлыми, кое-где подернутыми сединой, каждая прядь была перехвачена кожаными ремешками с железными шариками-заколками на концах, ставшими уже коричневато-рыжеватыми от сырости и дождя. На ее грубой и некрасивой физиономии застыла высокомерная гримаса. Широченные голые руки были заляпаны кровью, кожаный панцирь дыбился на неохватной груди. Баба-предводительница выглядела не то чтобы неуклюже, а, напротив, безжалостно и неумолимо.
– Я передал твое послание, Делраэль, – сказал Корим, не ослабляя тетивы и не отводя в сторону наконечник стрелы. – Но у Анник свои планы.
Предводительница по имени Анник какой-то миг хмуро смотрела на Корима, словно негодуя, что кто-то смеет отвечать вместо нее. Затем снова глянула на Делраэля, уловив наконец, кто он такой.
– Корим передал мне твое нелепое предложение. Делраэль ощетинился, но Анник продолжала свою речь, возвышая голос среди усиливающегося шума от горящих деревьев, стучащих копытами лошадей и стонущих покалеченных илванов.
– Почему мы должны слушаться тебя, юнец? Мы сражаемся на протяжении поколений! Со времен Чистки войско Черного Сокола делает Игроземье подходящим местом обитания для людей.
– Коли тебе взбрела в голову идея выступить в поход, ты уже решил, что каждый из нас с радостными воплями станет под твои знамена? Что мы сразу забудем о собственной миссии, о борьбе с паразитами, странствующими монстрами и прочими уродами, угрожающими Игроземью? Ты хочешь, чтобы ни с того ни с сего мы стали их друзьями? Да ты щенок еще.
Делраэль выпрямился, стараясь казаться выше. Его рука трепетала на рукояти меча, но от гнева, а не от страха.
– А ты, Анник, – ответил он, – так глупа, что я даже поражаюсь, как тебе удавалось остаться в Игре так долго.
Остальные воины Черного Сокола скучились, гремя своим оружием, но гнев Анник продолжался не дольше минуты. Затем она принялась хохотать, что рассердило Делраэля даже еще больше.
Однако он продолжил:
– Нам нужна ваша помощь. Все мы должны сражаться вместе. Илванов хватило на то, чтобы сразить одного из ваших воинов, – сказал он, указывая на мертвого мужчину, лежащего возле дерева. – Они могут с еще большей легкостью сразить кого-нибудь из монстров. Но вместо этого вы предпочитаете сражаться с такими слабыми противниками. Или, может, вы считаете их своими злейшими врагами?
Он оглядел каждого из лучников, которые все еще целились в него.
– Если вы сейчас убьете меня, мои воины истребят вас всех до одного, не важно, во что это им станет. Да, я не сомневаюсь в том, что ваше войско Черного Сокола будет прекрасно сражаться, и я не сомневаюсь также, что вам удастся убить немало моих воинов, прежде чем вы все ляжете на поле битвы. Но вы все умрете – во имя чего? И что мы выиграем от того, что все ваше воинство будет уничтожено? Что вы выиграете, если мои бойцы будут покалечены и убиты в борьбе против вас?
Он дотронулся кончиком своего меча до земли.
– Выиграет только Серрийк и его армия. Они не понесут потерь, если мы с вами будем сражаться. Мы все будем в проигрыше: вы, илваны и моя армия. Оставьте же их в покое и присоедините свои силы к нашим. – Голос Делраэля звучал ровно, хотя сама мысль о возможности присоединения Черных Соколов была ему теперь неприятна.
Анник тряхнула головой с тревожной улыбкой на лице. Крысиные хвостики с шариками-заколками на концах вихляли из стороны в сторону.
– Ты не слишком хорошо понимаешь, как играют в эту Игру. Раз мы оказались в такой ситуации, мы не можем завершить все дружеской пирушкой. Это противоречит нашей природе.
Мужчина-илван снова закашлялся, вырываясь из крепкой хватки Джатена. Он обернулся к Делраэлю и заговорил хриплым голосом:
– Не торгуйся за нас, человек. Это наша битва, и если мы проиграем, то пусть это будет из-за нашей слабости, а не потому, что один человек сильнее другого.
Делраэль облизнул губы.
– Я предлагаю следующее решение. – Его голос звучал более убедительно, чем ему казалось. – Правило 10 предлагает единоборство для решения споров. Анник, пусть твое войско выберет сильнейшего. А илваны пусть выберут своего. – Он поднял брови и посмотрел на бабу-предводительницу. – Такой способ решения задачи должен еще больше подходить вашей природе.
Анник оглянулась на крошечных илванов, метнула короткий взгляд на тех уцелевших, которые все еще прятались где-то в глубине ветвей, и снова улыбнулась Делраэлю, показывая свои огромные желтые зубы.
– Может быть, ты не так уж и глуп, Делраэль. То, что ты предлагаешь, звучит разумно. Так каковы будут условия победы и капитуляции?
Делраэль нахмурился, словно обдумывая ее вопрос, хотя на самом деле уже давно все решил.
– Ну, если победит представитель Черных Соколов, то моя армия уйдет, и вы вольны делать с илванами все, что захотите, и я не буду мешать вам в этом. Если победит представитель илванов, вы раз и навсегда прекратите преследовать их и присоединитесь к моему войску, чтобы сражаться против настоящего врага.
Услышав эти слова, Анник бросила победоносный взгляд на продолжающего вырываться от Джатена главаря илванов и еще нескольких лесных человечков, привязанных к дереву. Условия Делраэля заставили многих из них застонать от страха.
– В этом что-то есть, – сказала боевая баба, опустив на землю клинок своего массивного меча, так что его кончик глубоко вошел в кучу золы, оставшуюся от центрального костра илванов. Затем она продолжила:
– Я – сильнейший борец во всем войске Черного Сокола. Благодаря этому я и добилась всеобщего уважения. Но кого же выберут илваны? – Она взглянула на маленького темноволосого человечка, которому наконец удалось вырваться из сильных рук Джатена и встать прямо.
– Я Келлос. Это… Это была моя деревня. И я буду выбирать сильнейшего.
Всадники Черного Сокола насмешливо переговаривались между собой. Воины Делраэля казались удивленными и смущенными, не вполне понимая, что происходит и что они должны делать.
Анник пренебрежительно улыбнулась Келлосу:
– Не торопись, маленький паразит. Нам некуда спешить: битва и так не затянется.
Келлос посмотрел на останки своего селения. Одно из висевших гнезд все еще продолжало гореть, и время от времени пучки глины и веток отделялись от него и падали на землю. Он посмотрел на лужи крови, на женщину, которая стонала подле него, корчась от боли в сломанном запястье. Третий повешенный илван лежал на земле с черным, распухшим лицом и глазами, вылезшими из орбит. Молния сверкнула в глазах илвана, и он внимательно оглядел сначала Черных Соколов, а потом армию Делраэля. Затем выражение его лица неожиданно прояснилось, словно ему в голову пришла счастливая мысль.
Он показал пальцем на самого Делраэля.
– Ты – сильнейший, которого я выбираю. Ты, человек, будешь бороться за жизнь илванов, так же как и за свою собственную жизнь.
Войско Черного Сокола казалось удивленным таким поворотом событий, а по рядам армии Делраэля прошел сдержанный гул. Но Делраэль даже не пошевелился. В глубине души он почувствовал облегчение. Он надеялся, что Келлос подумает об этом.
Делраэль выпрямился, вздернув подбородок, и прищурился. Он взглянул сначала на Анник, затем снова оглянулся на Келлоса. Он вспомнил маленького Тэлина, илвана, покинувшего родную деревню, чтобы последовать за Делраэлем. Его преданный друг погиб прямо на его глазах при нападении Антедов. Тогда Делраэль был не в силах помочь маленькому илвану.
– Я буду счастлив биться за вас, – сказал он. Когда он снова посмотрел на Анник, та казалась еще более довольной. Обеими гигантскими руками баба схватила свой массивный двуручный меч. Делраэль сразу усомнился в том, что вызов на единоборство был такой уж удачной идеей. Он не чувствовал, что гораздо больше подходит для битвы с ней, чем, скажем любой из илванов.
Но Делраэль прошел через все, что только может пройти воин: на его счету было огромное количество поисков; он сражался с огром Гейротом, колонией гигантских муравьев, драконом Трайосом, призраком Кэйли и целыми ордами воинов Скартариса.
– Ну, Делраэль, – она коротко усмехнулась, – начинай!
Баба-предводительница подняла меч, держа его у самого плеча.
Делраэль повернулся к Келлосу:
– Я сделаю для вас все что смогу. Воспользовавшись тем, что он отвлекся, Анник прыгнула вперед, размахивая своим огромным мечом. Делраэль увидел, как изменилось лицо Келлоса, и в тот же миг Джатен издал предостерегающий возглас.
Но он уже бросился на землю. Клинок Анник со стонущим звуком рассек воздух в том месте, где он только что стоял. Делраэль перекувырнулся и снова вскочил на ноги, видя, что она готова к следующему удару. Ее лицо искажала гримаса напряжения, словно вся она сосредоточилась на том, чтобы совладать с тяжелым оружием. Она явно хотела отсечь ему голову, прежде чем он успеет собраться для следующего удара.
Делраэль отпрыгнул в сторону. Воины Черного Сокола хихикали и переговаривались. Корим с каменным лицом наблюдал за ходом поединка.
Делраэль выставил вперед меч, стараясь защититься. Теперь боевой пыл и ярость вскипали в его жилах еще сильнее, чем прежде, когда он чувствовал только возмущение тем разбоем, который Черные Соколы учинили в поселке илванов.
Размахивая мечом, он старался поднырнуть под длинный клинок Анник, подступиться к ней поближе, чтобы ей неудобно было использовать свое массивное оружие. Но баба-богатырь так низко рубанула кончиком своего клинка, что неминуемо выпотрошила бы Делраэля, если бы тот вовремя не отпрянул назад.
В ушах Делраэля гремели приветственные возгласы и крики илванов, его собственного войска и Черных Соколов. Ему показалось, что он слышал, как Тарея пожелала ему удачи. Он знал, что старая Сайя будет в ужасе следить за поединком, вспоминая о другой битве, в которой был убит ее муж.
Делраэль чувствовал, что его мускулы звенят от напряжения. Он наконец бился, делал что-то, действовал так, как должно быть в этой Игре. Но это был бой с серьезным противником, а не с каким-нибудь жалким дураком.
На какую-то долю секунды он замер, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. Он снова посмотрел на Анник, стараясь думать о том, как лучше сокрушить ее, а не как отомстить. Месть только отвлекла бы его мысли.
Делраэль крепче сжал рукоять своего меча и ринулся вперед, стараясь перебить удар Анник. Когда оба клинка столкнулись, лязг металла эхом прокатился по всему лесу. Делраэль почувствовал, что его руки готовы выскочить из своих суставов, как во время битвы с Гейротом, вооруженным шипастой дубиной. Но Гейрот был безнадежно глуп, а Анник и войско Черного Сокола – нет.
Он все еще смотрел на бабий клинок, скрещенный с его клинком, но движение ее левой руки отвлекло его. Анник освободила ее от меча и вытащила из-за пояса длинный кинжал. Тяжелый меч в ее правой руке медленно клонился к земле, по мере того как она концентрировала свое внимание на кинжале, направляя его в сторону Делраэля.
Делраэлю удалось увернуться, но лезвие скользнуло по его доспехам и распороло их, больно ужалив его между ребрами.
Он размахнулся своим мечом, пытаясь выбить кинжал из рук Анник. Но он заметил – слишком поздно, чтобы успеть что-то предпринять, – как Анник отвела свой меч в сторону, низко к земле, потому что не могла поднять его одной рукой достаточно высоко, чтобы нанести смертельный удар. Ее лицо исказилось от напряжения.
Широкое лезвие вонзилось в незащищенную левую ногу Делраэля прямо под коленом. Он услышал звук, похожий на чмоканье.
Непереносимая боль потоками белого пламени вздымалась из ноги прямо в его мозг. Делраэль закричал и упал на спину, не в силах больше думать о том, чтобы двинуться с места.
Сквозь боль он услышал крики своих воинов. Ему показалось, что он различает среди них вопли илванов. Он пытался избавиться от плавающих перед глазами черных пятен. Когда его зрение наконец прояснилось, он решил продолжить поединок, но чутье подсказывало ему, что он проиграл, что он никогда не будет сражаться с ордами Серрийка и спасать Игроземье. Он погибнет здесь, от руки другого человека.
Анник стояла над ним, обеими руками держа свой меч над головой. Ее кинжал остался лежать неподалеку, там, где она его отбросила. Баба-предводительница явно намеревалась отсечь противнику голову прямо здесь, среди углей потухшего илванского костра.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.