Читать книгу "Футарк. Второй атт"

– Рассказывай, что случилось, – сказал он, едва усевшись в кресло. Мы заняли один из приватных кабинетов, и вряд ли кто-то мог нас побеспокоить: всех занимали планы Палмера. – Я приехал, смотрю – шумят. А тут ты, бледный, как привидение, злой, как тысяча чертей, ну и Лайонел вдобавок. Чего вы не поделили?

– Он предлагает всем желающим присоединиться к экспедиции в Новую Гвинею, – ответил я. – Мистер Болдуин спонсирует…

– Ну! – неопределенно произнес Фрэнк. – И что?

– То, что почти все кинулись к нему, едва ли не локтями друг друга отпихивают… Даже Стивен… – Я скривился. – Кстати, а ты?..

– А что я? – удивился он. – На кой мне сдалась эта Новая Гвинея? Ты же знаешь, мне нравится, где похолоднее! Передохну, снова пойду на Памир. Или в Гренландию. Не решил пока, там видно будет… Но это-то ладно! Вик, я не пойму, что тебя так тревожит? Ну набирает Палмер партию искателей приключений, так в этом нет ничего дурного! Я ведь тоже искал попутчиков, да никто не согласился…

Я помолчал. С одной стороны, говорить не хотелось. С другой – Фрэнк был единственным моим… союзником? Хотя нет, просто он сохранял возможность мыслить здраво, поскольку его не интересовала инициатива Палмера. А еще – он владел художественным словом и, если что, смог бы убедить сэра Келли в нецелесообразности экспедиции или в чем-то еще… Я, увы, был далеко не красноречив и теперь уже не имел веса в этом обществе.

– Ты видел план Палмера? – спросил я.

– Так, краем уха кое-что слышал, но подробностей не знаю, – ответил Фрэнк настороженно. – Он совсем плох?

– По мне, так он вообще никуда не годится, – устало сказал я, – но доказать это кому-либо я не в состоянии. Сам понимаешь…

– Не тебе судить о работе «в поле»? – сощурился он.

– Именно. Куда уж мне. Я калека, я который год не покидаю Англии…

– Но до того ты любого из нас за пояс бы заткнул!

– А кто помнит те времена, Фрэнк? – негромко спросил я. – Ну кто, скажи? Ты, допустим, помнишь, мы с тобой бывали… кое-где. Стивен – и то немного… Остальные – кто в пути, кто еще где, а молодежь меня совсем не знает. Я ведь вроде достопримечательности: старый пыльный глобус в библиотеке, тот, на котором пустые области помечены рисунками с надписью «здесь водятся чудовища»… Забавный, но бесполезный.

– Вик, ты слишком рано себя похоронил, – упрямо мотнул он нестриженой пегой головой. В самом деле пегой: где-то волосы были русыми, где-то мелькнула седина, где-то… Нет, откуда там взяться рыжине!

– А что прикажешь делать?

– Борись, раз решил!

– Как, Фрэнк?! – воскликнул я. – Я разобью его с цифрами в руках, но никто не хочет этого слышать! Может быть, сэр Келли поймет, но…

– Но он, похоже, тоже на их стороне… – пробормотал Дигори, машинально отправляя в рот крекер. – Логика в этом есть, Общество все же должно показывать результаты, а не просто притаскивать шкуры неизвестных науке зверей… Убедить его можно, но это долго.

– Именно. А Палмер привык действовать очень быстро.

– Ты знаешь что-то, чего не знаю я? – спросил Фрэнк, прищурившись. У него были очень темные глаза: при такой светлой коже, которую даже загар не брал, при непонятного цвета волосах… Словом, выглядело это странно.

Я помолчал, потом все-таки решился.

– Ты помнишь Ларри Веста?

– Конечно, – с удивлением ответил он. – Славный был парнишка, но… Погоди, вы же вместе тогда уезжали, ты, Вест, Уоррингтон и Стальски…

– Те двое от нас отстали, – неохотно сказал я. – Зато пристал Палмер.

– И?.. – Дигори нахмурился.

– Ну и все… – Я мрачно смотрел в стол. – Не знаю, что именно ты слышал, но… Ларри погиб только потому, что не сумел отговорить меня двигаться дальше. Знаешь, наверно, я бы послушал его, если бы к нам не присоединился Палмер. А так даже Вест согласился – третий член команды лишним не будет, так спокойнее! Как же он ошибся…

– Это оттуда ты вернулся… – Фрэнк выразительно коснулся левого глаза.

– Оттуда. Мне еще повезло… – Я передернулся от воспоминания об этом «везении». – Бедному Ларри просто перерезали глотку. А Палмер…

– Что – Палмер?

– А ничего! Я ничего не могу доказать, свидетелей нет, лишь он да я! Только ты видишь – он здоров и успешен, а я…

– Вик, заткнись, – попросил Фрэнк, положив мне руку на плечо. – Я помню, ты был очень дружен с Ларри, но уже столько лет прошло…

– Прошлое всегда здесь, за спиной, – сказал я зачем-то. – И захочешь позабыть, а не сможешь. И, Фрэнк, раз уж Ларри тогда умер потому, что не смог переубедить меня, я не хочу, чтобы на моей совести оказались жизни еще и тех, кого не смог уговорить я!

– Палмер вас бросил? – прямо спросил он.

Я неопределенно пожал плечами. Пусть думает как хочет.

– Ну, во всяком случае, он целехонек… – Дигори воинственно расправил плечи. – Давай свои выкладки, Вик, я этот план целиком не видел, а надо бы знать, где слабые места, что к чему…

…Это был невыносимо тяжелый день. Мы с Фрэнком курсировали среди знакомых вроде бы людей, но они казались непостижимо чужими. Всех захватила одна идея, и наши слабые голоса (хотя у Дигори такой бас, что он запросто перекрикивает шум персидского базара, а это дело непростое) тонули в восторженных предположениях о будущности каждого, кто примет участие в мероприятии. Даже сэр Келли, всегда разумный и спокойный, выслушав нас, покачал головой, развел руками и сказал, что коли уж Палмер раздобыл средства, то ему и набирать команду, а об использовании этих денег он непременно отчитается.

Да, следовало предположить, что Лайонел владеет основами гипноза…

– Стивен колеблется, – сказал мне Дигори за ужином. – Маркус тоже. Подожди, они еще заразят этими сомнениями остальных!

– Будет поздно, – сказал я и тяжело поднялся. – Покойной ночи, Фрэнк.

– Покойной ночи…

Все было бы ничего, но на лестнице меня перехватил Лайонел.

– Кин! – сказал он насмешливо. – Ну прекратите, право слово! Вы как ребенок… Вернее, вы относитесь к другим, как к детям. Если им угодно сломать шею, зачем вам их отговаривать, а?

Я снова почувствовал на щеке теплые капли – капли крови Ларри – и промолчал.

– Вы еще Дигори подбили, – удрученно продолжал Палмер. – А он же фельетоны пишет, так пропесочит, что мало не покажется… Ну чего ради? Чего вам не хватает?

«Оставь людей в покое!» – мог бы я сказать, но что толку? И не подбивал я Фрэнка, он всегда такой был…

– Я не желаю с вами беседовать, Палмер, – произнес я наконец. – Извольте освободить дорогу.

– Конечно-конечно, – шутовски раскланялся он. – Наш идальго Кин… Долго ли вас обслуживала синьорита Кабрера?

– Во всяком случае, – сухо ответил я, хотя мне страшно хотелось подбить ему глаз, – вспоминает она меня и по сей день. В отличие от вас… синьор.

И почему-то я был настолько уверен в этом, что произнес эти слова совершенно спокойно. Собственно, почему бы и нет?

– Надеюсь, добрым словом, – фыркнул Лайонел и спустился вниз.

Я поднялся к себе совершенно обессиленным, кое-как умылся, глотнул кактусовки и рухнул на кровать. Сон, я знал, и сегодня будет бежать меня; еще одна такая ночь, и я обзаведусь темными кругами под глазами, вот будет повод для сплетен в Блумтауне!

Кажется, я задремал и увидел все тот же сон: рукоять кинжала, приближающаяся к моему лицу, ухмылка шамана, боль в пустой глазнице, а еще – в вывернутых суставах и изъязвленной и сожженной солнцем коже… И так – день за днем, без надежды на избавление. И только когда солнечный жар становился нестерпимым, когда малейшие тени прятались под камнями, что-то словно бы заслоняло меня. Это что-то было бестелесным, но оно могло рассеивать безжалостный солнечный свет, оно дарило мне каплю прохлады, и это ему я молился, а не всем известным мне богам, чтобы оно даровало мне забытье, а лучше – смерть. Но оно оказалось чересчур милосердно – я продолжал жить, хотя давно должен был бы умереть…

Я рывком сел и осмотрелся. Нет, ничего. Просто комната, ветерок колышет шторы… Просто сон! Хотя давно мне не снилось… это. Если честно, то и вовсе не снилось!

– Виктор, – окликнули меня, и я поднял голову.

– Ты…

– Не бойся меня, пожалуйста, не бойся! – скороговоркой выпалил он.

– Я не боюсь, но… это… Ты откуда вообще? – взял я себя в руки. Ох, не о том надо было спрашивать, не о том, но кто бы на моем месте вел себя спокойно и продумывал каждую реплику?

– Да я все время тут… – Он приподнял плечи, и меня резанул болью по сердцу этот знакомый жест: Ларри всегда так делал, когда не знал, что сказать. – Ну не совсем уж постоянно, но появлялся…

– Иди сюда, пожалуйста, – попросил я. Если я способен тряхнуть Хоггарта, почему я не могу взять Ларри за руку? Получилось… почти. Как если бы я держал в ладони струйку дыма. – Господи, прости меня… Я же не знал…

– Перестань, Виктор, – попросил он меня. – Ну не надо, прошу! У меня и так мало времени, а если ты еще станешь рыдать…

– Кто рыдает? Я?! – Я вскинул голову. – Не пори чушь!

– Виктор, Виктор, ты совсем не изменился… – негромко рассмеялся Ларри. Призрак Ларри, если быть точным. – Но не будем о том, давай о деле!

– А я разве не…

– Виктор, если останется время, спросишь меня о чем захочешь, – твердо сказал он. Прежде такого я за Вестом не наблюдал. – Палмер снова тащит за собой кого-то?

– Многих. И как бы не в могилу. – Я решил, что лучше поговорю с ним так.

– Ты можешь ему помешать?

– Если только ноги переломаю, – фыркнул я, – но это временная мера. И как его земля только носит!

– А Фрэнк с тобой, верно? – спросил Ларри, и я кивнул. – Ладно, его сны я не трону…

– Ты о чем вообще? – беспомощно спросил я.

– Понимаешь… – Он взъерошил челку и улыбнулся. – Когда становишься неупокоенным духом, учишься разному… Я вот умею проникать в сны. Ну, правда, если спящий до того, как уснуть, хорошенько… гм… раскрепостился!

– Это ты мне вчера кошмары подсовывал? – не вытерпел я.

– Нет. – Ларри мотнул светлой головой и беспомощно улыбнулся. У меня защемило сердце. – Не я. Это что-то, что связывает нас с тобою, Виктор. Обычно ты этого не замечаешь, а вчера…

– Надрался, – мрачно закончил я. – Странно, дома со мной тоже такое бывало, но…

– Кровать, – сказал он коротко, а я провел рукой по гладкой спинке.

– Тис, верно? Помогает призвать и удержать духов?

– Ну да. Раньше ты в этом не нуждался, а тут вдруг вспомнил… Прости, я никак не мог этому помешать!

– Тебе-то за что извиняться… – пробормотал я. Во рту было горько. – Ларри, я…

– Я даже не успел ничего понять, – опередил он меня. – Мне не было больно. Ну разве что когда руки вязали, но это ерунда, право слово! Жалко только, меня не погребли по христианскому обычаю, вот я и остался с тобой…

– Со мной?!

– Я же говорил, – терпеливо повторил Ларри, – я не могу постоянно присутствовать здесь. Останки мои… далеко, а для призрака тяжело пересекать текучую воду, особенно соленую. Но я чувствую, когда я нужен. Сейчас я тебе необходим, да, Виктор?

– О да, – с горькой усмешкой ответил я. – Ты явишься во время ужина и расскажешь, как все было на самом деле? Или нашепчешь каждому во сне, что он не прав? Что у тебя припасено?

– Ты изменился, Виктор, – растерянно сказал Ларри. – Я… я не таким тебя помню! Я тебя любил, как брата, иначе никогда бы не пошел в эти проклятые места, а теперь ты считаешь, будто у неупокоенного духа может быть какая-то выгода?

Я молчал. Он был прав, как ни крути, но поверить… Нужно просто поверить.

– Прости меня, – тихо сказал я. – Ты умер из-за меня. Из-за того, что я не сумел вовремя остановиться. Поверил Палмеру, а он…

– Да, я теперь знаю, – вздохнул Ларри. – Я тебя не виню, Виктор, и я хочу, чтобы ты знал об этом. Я же мог остаться, правда?

– Но ты и остался… – произнес я одними губами и притронулся пальцами к тому месту на щеке, куда брызнула его кровь.

– Остался, – подтвердил он. – Я не умел толком защититься сам… Я просто пытался спасти тебя, даже не понимая, что уже умер.

– Так это был ты! – вспомнил я ту прохладную тень, которая давала мне минуты передышки и которую я молил о благословенной смерти. – Ларри…

– Ты не имеешь права умирать, – сказал он, упрямо вздернув подбородок. Совсем мальчишка, и прекрасная Инес не удостоила его даже взглядом… – Ты обещал. Я жду.

– Палмер?

– Да.

– Мы с Фрэнком не справимся. Не хватает аргументов, а так просто Лайонела не переспорить.

– Так расскажи правду, – спокойный взгляд Ларри меня заворожил. – Чего ты боишься? Ты же знаешь, что не струсил, знаешь, как оно было на самом деле! И я… – Он склонил голову. – Я тоже не струсил. Честно говоря, я просто не успел. Тебе пришлось стократ хуже моего, но ты…

– Об этом я никому не скажу, – перебил я.

– Хотя бы часть, – попросил он. – Расскажи. Фрэнку, Стивену… История разлетится быстро.

– Ларри, мне нет веры!

– Посмотрим, – сказал Вест и улыбнулся так, что я невольно поежился. – Надо покончить с этим. Прости, Виктор, я хочу уйти. Я устал…

– Но… – начал я, вспомнив бодрого Хоггарта с подружкой.

– Ты же пообещал отомстить за меня? Вот и все. Отомстишь – я исчезну. И не важно, что тело мое покоится невесть где, душа связана только с тобой, – печально сказал Ларри.

– Я испортил тебе не только жизнь, но и смерть! – в сердцах ляпнул я, и мы оба рассмеялись. Невеселая шутка, а куда денешься? – Ладно… Ларри, я лягу спать. Может быть, с утра я что-нибудь придумаю или надоумит Фрэнк…

– А я буду поблизости, – ответил он, глядя строго и печально. – Знаешь… Я очень устал. Я так не уставал ни в одном из наших походов. Должно быть, тело страдает совсем не так, как душа!

– Это уж точно, – вздохнул я. – Я сделаю что смогу. И, Ларри…

– Я никогда не держал на тебя зла. Никогда. И еще, Виктор…

На этой фразе я провалился в сон.

Проснулся я поздно, но сон ничуть меня не освежил. Во рту был гадкий привкус, словно я выпил вчера лишнюю бутылку портвейна, под глазами лиловели синяки, а мысли вяло колыхались в голове.

Похоже, старею… Я покосился в зеркало на свою хмурую физиономию, оттянул нижнее веко (белок глаза был испещрен красными жилками, как у пропойцы). Нет, это никуда не годится, что-то я совсем расклеился! Помнится, уныние не зря относится к числу смертных грехов, а моей кислой миной вряд ли удастся хоть кого-нибудь переубедить.

Встряхнув головой, я принялся энергично массировать шею, виски и уши, пытаясь вспомнить волшебные точки бодрости, которые мне некогда показали во время моих странствий по Тибету. На ум невольно пришли воспоминания (надо признать, весьма приятные) об обстоятельствах, при которых я приобрел это ценное умение. Хм, тибетка Очигма была премилой и к тому же… неутомимой. Помнится, когда я совсем падал без сил, она так ласково массировала мне уши, что у меня откуда-то бралось второе дыхание, потом третье…

То ли волшебные точки, то ли приятные воспоминания меня несколько подбодрили, и я пришел в себя достаточно, чтобы позвонить слуге и попросить завтрак.

Однако даже проглотив обильный завтрак и чашку крепчайшего кофе, я все еще не чувствовал себя должным образом подготовленным к предстоящим баталиям. Чего-то мне определенно недоставало, чтобы почувствовать себя по-настоящему спокойным и собранным. Я по-прежнему не имел ни малейшего представления, как остановить Палмера и глупцов, которые наперебой выражали желание последовать за ним. Разве что на кофейной гуще погадать!

Я поболтал в чашке осадок и взглянул на получившуюся кляксу, напоминающую то ли медузу, то ли обозленное привидение. Любопытно, и что это предвещает? Впрочем, у меня имелась возможность узнать о будущем из куда более надежного источника…

Пятнадцать минут спустя я сидел, подперев кулаком подбородок, и задумчиво рассматривал руну эйваз, шрамом алеющую на деревянной плашке. Выходит, она выпала мне повторно. Любопытно, весьма любопытно!

Теперь, кроме подтверждения на разрешимость проблемы, мне виделось в этом также указание на дух Ларри, который столь неожиданно посетил меня вчера.

Однако как все же это использовать в нынешней ситуации?

Я обнаружил, что нервно тереблю в руках мешочек, а руки будто сами по себе пытаются оторвать пришитую к краю тесемку, и отложил его в сторону. Как же мне недоставало моих питомцев! Уж их-то общество непременно меня успокоило бы!

Впрочем… Я выпрямился, озаренный внезапной идеей, и бросился к телефону…

Час спустя я уже стучал в дверь солидного особняка, расположенного в весьма фешенебельном районе. Открывший мне дворецкий невозмутимо принял пальто и шляпу, после чего прогудел:

– Миссис Роджерс просила передать вам свои извинения, сэр! Госпожа у портнихи и не сможет уделить вам время!

Интересовала меня в тот момент отнюдь не миссис Роджерс – дама столь же уважаемая и респектабельная, как и солидная внешне (эдакий гренадер в юбке, громогласно отдающая приказы всем вокруг). С этой достойной женщиной я много лет состоял в оживленной переписке, а сегодня был вынужден обратиться к ней с весьма деликатной, я бы даже сказал, интимной просьбой.

– Надеюсь, миссис Роджерс оставила вам распоряжения на мой счет? – поинтересовался я спокойно.

– Конечно, сэр! – Дворецкий величаво склонил голову. – Прошу вас, следуйте за мной, сэр!

Он провел меня в мансарду, где и оставил, сообщив, что она в полном моем распоряжении.

Я обвел взглядом царящее вокруг буйство кактусов и блаженно улыбнулся. Разумеется, здесь не было моих любимцев, однако само общество суккулентов действовало на меня умиротворяюще. Я гладил острые колючки, упрямо вздымающиеся к стеклянной крыше, шептал ласковые слова, перебирал склянки с удобрениями, чувствуя себя с каждой минутой все лучше и лучше. А пересадив превосходный экземпляр Lophophora williamsii, я вдруг ощутил, что меня наполняет сила.

Встав с колен, я отряхнул брюки (к сожалению, свой рабочий костюм я в Лондон не захватил, однако ради кактусов мне было бы не жаль даже новой фрачной пары, не говоря уж о повседневной одежде). Потом, прихватив с собою горшочек с симпатичной крошкой Yavia cryptocarpa, которую миссис Роджерс давно обещала мне подарить, я оставил благодарственную записку и направился к выходу.

Только когда дворецкий посмотрел на меня с удивлением, я вдруг понял, что насвистываю себе под нос развеселый мотив. Что ж, теперь я и впрямь был готов к сражению с Палмером…

В особняк я вернулся аккурат к обеду и отметил, что кое-кто из знакомых, вчера особенно бурно обсуждавших (и обмывавших) будущее путешествие, выглядят нерадостно, и причиной тому служит явно не жестокое похмелье. Один Палмер по-прежнему разливался соловьем и на мое появление никак не отреагировал.

– Ты прямо сияешь, – негромко сказал мне Фрэнк, приберегший место рядом с собой. – Придумал что-нибудь?

– Ничего путного, – сознался я. – Но хочу попробовать еще одно средство. Вдруг да поможет?

– Ну пробуй… – вздохнул он и мрачно взялся за отбивную. Судя по всему, Дигори собирался наесться впрок этак на полгодика.

– То есть как это – передумал? – расслышал я вдруг голос Палмера с другого конца стола. Мы с Фрэнком переглянулись и навострили уши. – Ведь мы договорились!

– Просто передумал, – мрачно сказал Стивен Мейси. – Извини, Лайонел, что-то у меня предчувствия нехорошие…

– Ты что, старая деревенская бабка, в предчувствия верить? – насмешливо спросил тот.

– Ну не скажи, – встрял Маркус. – Интуиции нужно доверять! А у Стива она превосходно развита, сколько раз убеждались… Пожалуй, я тоже еще подумаю, стоит ли ввязываться в эту авантюру. Дрянь какая-то снилась, явно не к добру.

– Не думал, что среди нас столько… хм… слабых духом людей, – ядовито произнес Палмер, покосившись на меня. Я его взгляд проигнорировал. – Им достаточно услышать нытье человека, давным-давно забывшего, что такое передвигаться на своих двоих и раскатывающего на лимузине, да увидеть дурной сон, и они уже передумали. А то, что мы на вас рассчитывали, вам без разницы? И что план теперь придется перекраивать, тоже наплевать?

– Мистер Палмер, вы все же полегче на поворотах, – попросил сэр Келли. – Участвовать или нет в вашем предприятии – личное дело каждого. Пусть вы нашли источник финансирования, но не можете насильно заставить кого-то ехать с вами, если он того не желает!

– О, конечно-конечно, – развел тот руками. – Не смею настаивать. Господа, как насчет того, чтобы переместиться в библиотеку? Хотелось бы обсудить еще кое-какие детали…

Так они и поступили, потребовав бутылочку коньяка и легкую закуску.

– Сны, значит… – задумчиво пробормотал Фрэнк и почему-то покосился на меня.

– Что такое? – нахмурился я. Ларри обещал не трогать сны Фрэнка, но мало ли, какая могла случиться накладка?

– Да мне сегодня Ларри Вест приснился, – объяснил тот. – Наверно, это из-за вчерашнего нашего разговора.

– Серьезно? И что ты видел, если не секрет? – осторожно спросил я.

– Ничего особенного, – помотал он головой. – Как будто я у себя в комнате, вдруг открывается дверь и он входит. Одет по-походному, но без оружия почему-то. Подошел, посмотрел на меня, улыбнулся… ну, ты помнишь, какая у него славная улыбка была… И исчез. А я проснулся. Дверь заперта, в комнате никого, вот, думаю, приснится же такое!

– Что, Фрэнк, тебя тоже кошмары мучили? – поинтересовался мрачный Маркус, прислушивавшийся к нашей беседе.

– Да я б не сказал, что это был кошмар, – пожал Дигори плечами. – Просто сон. А ты чего такой дерганый? Сознавайся, что видел?

– Даже вспоминать тошно, – передернулся он.

– Говорят, если сон рассказать, он не сбудется, – подначил я.

– А, тогда слушайте, – чуть приободрился Маркус. Стивен пересел поближе к нам. – Значит, снится мне, что мы добрались до места, сколько-то времени прорубались сквозь джунгли, все покусанные, исцарапанные, ну, как обычно. Дело к вечеру идет. И вдруг раз – на нас сверху падает сеть, ну, ловушка… И барахтаемся мы в этой сети, помню, Стив у меня на голове оказался, а я Палмера лягнул… Пытаемся разрезать сеть – не выходит. А тут, – он глотнул воды, – выбегает из джунглей орда дикарей. Черные, голые, раскрашенные, в носы кости продеты, и не похоже, что звериные, у одного вообще череп на груди болтается, у другого ожерелье из высушенных рук… – Маркус передернулся. – Сняли они нас, связали и погнали в свою деревню. Там посадили рядком и давай, значит, выбирать. Кто-то из наших пытался договориться, да где там, у них язык свой, на других наречиях ни бельмеса не понимают, а если дернешься, сразу копьем тычут. Оружие отобрали, конечно, вещи все… Меня, помню, пощупали и отодвинули, а взяли Палмера.

– И что с ним сделали?

– Раздели, – мрачно сказал Маркус. – Потом развели здоровенный костер, темнело уже… Палмера на вертеле над огнем и подвесили.

– Живьем? – не удержался я.

– То-то и оно… Боже, до сих пор помню, как он вопил! Жарили-то они его долго, чтоб пропекся как следует, наверно, а сами вокруг плясали… Я сижу ни жив ни мертв, рядом Стив трясется, зубами стучит и вроде бы молитву читает, а я думаю: хорошо, что я такой тощий, моя очередь не скоро, может, решат откормить сперва, а я попробую сбежать… И проснулся. Рубашка – хоть выжимай, руки трясутся… Думаю, ну ее к бесу, эту Новую Гвинею! Я не особенно суеверный, но не нравятся мне такие сны, – завершил он. – Главное, ярко все так было, как по-настоящему!

– Вот-вот, у меня тоже, – кивнул Стивен. – Только снилось другое. Забрели мы, значит, всей теплой компанией в туземную деревню. Они сперва перепугались, разбежались – никогда белых людей не видели. Ну, у нас с собой всякая ерунда была, конечно, зеркальца там, бусы, что аборигенам обычно нравится. На это дело их и приманили. Шоколад им еще по душе пришелся, точно помню… – Мейси перевел дыхание. – Они даже симпатичные были, девушки особенно, в таких забавных травяных юбочках. Улыбались много, тараторили что-то по-своему, нас потрогать пытались – у них нормальной одежды-то нет, вот и любопытствовали. А язык у них оказался немного похож на какой-то… вот забыл! На нем Скотт Гарфилд болтать умеет, так что кое-как столковались. Вечером тоже костер развели, танцы устроили, девицы у них здорово под барабаны плясали… Угощали нас там, кабанчика зажарили – они свиней держат, – какого-то местного пива налили. Похоже, фруктовое какое-то, ничего так, забористо получается… Ну вот. – Он помолчал. – Утром просыпаемся – нету Маркуса.

Тот невольно вздрогнул.

– Спрашиваем туземцев, – продолжил Стивен, – ну как спрашиваем, буквально на пальцах показываем, мол, где наш товарищ? А они руками только разводят и большие глаза делают, мол, откуда нам знать дела белых людей? Мы лес вокруг обыскали – нету! И следов никаких, вещи все на месте остались. Сидим, не знаем, что и подумать, где его искать… Решили, может, отошел в лес и заблудился? Но зачем бы его туда понесло? Хотя мы же выпили… а там хищники водятся… Но на всякий случай решили еще подождать. – Он помолчал. – Вечером опять пляски. Ну, нам уже совсем не весело, но что поделаешь? Сидим, выпиваем. Утром просыпаемся – Гарфилда нет! И опять вещи на месте. Я говорю, уходить надо отсюда, мало ли что, либо прочесывать лес, искать их, а Палмер уперся – мол, сами виноваты, кто в одиночку в таких местах ходит? Да еще без оружия? В смысле, при одном ноже… Ну он вроде руководитель экспедиции, поспорили, но в итоге решили, что завтра все-таки уйдем. Кто чем занимался: зарисовки делали, записи сортировали, а вечером у туземцев опять костер с танцами. И выпивка. Мы уже на нервной почве неплохо так набрались, Палмера в хижину заносить пришлось. – Стивен вздохнул. – А я среди ночи проснулся, понадобилось мне выйти. Ну, вышел, а костер еще догорает, более-менее видно, что там делается. Смотрю: туземцы что-то рубят – а топоры у них хоть каменные, но острые, мы проверяли, – а потом свиньям в загон швыряют. Ну, думаю, мало ли, какие у них обычаи, может, по местному поверью животных надо ночью кормить. И спьяну пошел посмотреть… Но не дошел: там у костра старейшины сидели. Сидят, значит, кружком и друг другу что-то передают. Едят по кусочку, причмокивают, глаза закатывают и по-своему тарахтят, вкусно им, наверно. Я сперва решил – это кокос или еще какой-то фрукт, а поближе подошел… – Мейси вздрогнул, – и увидел – голова это. Верхушка черепа снята аккуратно, как крышка, а эти дикари мозг выколупывают и едят… Тут уж я понял, что они свиньям бросали, хотел поднять тревогу, но не успел – заметили меня… Но тут я проснулся.

– А чья это голова была? – после долгой паузы спросил Маркус, переварив эту историю.

– Палмера, – ответил Стивен. – Тут туземцы не по упитанности выбирали, а наобум, вот его только третьим и слопали…

Маркус немного нервно засмеялся.

– В общем, – завершил рассказ Мейси, – после этого я подумал, что просто так подобные кошмары не снятся и лучше бы мне поехать в другие края!

– Да уж, Палмер в качестве руководителя экспедиции – это тот еще кошмар, – фыркнул Фрэнк. – Доводилось как-то вместе хаживать, так я на второй день плюнул и обратно повернул. Проводника нанял и пошел один. Ну его…

– Вроде бы Гарфилду тоже что-то скверное снилось, – заметил Маркус. – Но он только отмахивается, он у нас материалист и в предчувствия не верит.

Я только плечами пожал. Да, Ларри потрудился на славу! Двоих удалось переубедить, Скотт, может быть, еще одумается, но прочие… Придется мне действовать, как решил!

Время до вечера тянулось нескончаемо: из-за Палмера оказалась сорвана программа мероприятий, и вместо того чтобы слушать доклады коллег, большинство торчало в библиотеке и спорило о маршруте экспедиции. Я пробовал читать, но не мог сосредоточиться на содержании книги, и в итоге просто пошел к Фрэнку и долго слушал его байки. Заодно, кстати, подкинул ему идею о литературном агенте (или как это правильно именуется?), который занялся бы сведением его опусов в единое целое. Он обещал подумать.

К ужину выяснилось, что Скотт Гарфилд долго колебался, но в итоге все же покинул ряды последователей Палмера, чему я был несказанно рад. Что именно пригрезилось Гарфилду, осталось тайной, но кто-то упомянул, что он сильно переменился в лице, когда дело дошло до обсуждения питания в экспедиции, и после этого в дискуссии участия больше не принимал. Уж не знаю, приснился ему жареный Палмер, тушенный в собственном соку или сваренный вкрутую, но это явно было неаппетитным зрелищем.

Разумеется, Лайонел был недоволен этим поступком Скотта и за столом долго разглагольствовал на тему малодушия. Правда, на личности не переходил, а потому формального повода попросить его умолкнуть у сэра Келли не было.

Одним словом, когда Палмер в очередной раз прошелся по домоседам, которые боятся вольного ветра в лицо и не выносят ночевок на земле, привыкнув к мягким постелям, я решил, что сейчас самое время для моего выступления. Ужин заканчивался, скоро все начнут расходиться, а я хотел, чтобы меня услышали все присутствующие.

– Господа! – сказал я, когда Лайонел ненадолго умолк, чтобы промочить горло. – Скажите, помните ли вы Ларри Веста?

– Конечно, прекрасно помним, – вразнобой отозвалось сразу несколько человек.

– Но почему вы вдруг вспомнили о нем, мистер Кин? – поинтересовался сэр Келли.

Фрэнк ободряюще ткнул меня локтем в бок, мол, не тушуйся.

– Дело в том, что я много лет хранил молчание, – проговорил я, – но сейчас, мне кажется, именно тот момент, когда я могу рассказать вам, как именно погиб Ларри.

– Да что вы несете, Кин? – встрял Палмер. – Его прикончили те же дикари, что покалечили вас, разве не так?

– Не совсем так, – любезно отозвался я. – И если никто не возражает, я поведаю эту историю в подробностях.

– Непременно! – громыхнул Фрэнк, остальные поддержали его, и даже если Лайонел возражал, его не услышали.

– Говорите, мистер Кин, – сказал мне сэр Келли. – Прискорбно, когда гибнут столь молодые люди, и мы должны хотя бы знать, что случилось с вами тогда.

– Извольте, – кивнул я и заговорил: – Как вам известно, дело было в Мексике, мы с Ларри собирались в экспедицию, а мистер Палмер присоединился к нам позднее…

– Вы меня пригласили, – вставил он.

– Мистер Палмер, будьте добры, помолчите пока, – строго попросил сэр Келли. – Если у вас есть что рассказать, почему вы до сих пор молчали? Ну а теперь не перебивайте мистера Кина.

Я поблагодарил его кивком и продолжил. Рассказывал я не торопясь, начав с того момента, как мы с Ларри оказались в том знойном городе. Об Инес Кабрера тоже упомянул: что-то мне подсказывало, будто ее отказ Палмера сильно уязвил. И не поэтому ли он решил идти с нами? Как знать…

Все слушали затаив дыхание, но когда я дошел в своем рассказе до момента, в который Палмер ушел на разведку, вернулся без оружия, а наутро сдал нас дикарям, он не выдержал.

– Вы лжете, Кин! – выкрикнул он и вскочил с места, с грохотом опрокинув стул.

– Мистер Кин, это серьезное обвинение, – заметил сэр Келли. В гостиной стояла гробовая тишина. – У вас есть подтверждения этому факту?