Читать книгу "Футарк. Второй атт"

Признаюсь, почти так я и поступил. Велел Ларримеру всем отвечать, что я болен и никого не принимаю, а сам тем временем занимался любимыми питомцами. Переместил все свежие привои в самую холодную часть оранжереи (они нуждаются в особенно холодной зимовке), полюбовался на бутоны Brasilicactus haselbergii, пересадил Mammilaria longimamma…

В общем, я отлично себя чувствовал, когда за дверью вдруг раздался грохот и топот.

– Куда вы, мистер Кертис? – увещевающе произнес Ларример (должно быть, грудью обороняя хозяйский покой).

– К Виктору! – прорычал Сирил. – И пусть только попробует меня не принять!

Я вздохнул и, отставив горшочек с крошкой Дэниэлом, повернулся к двери. Вовремя: кузен буквально ворвался в оранжерею и бросился ко мне, как бык к тореадору.

– Здравствуй, Сирил, – мирно проговорил я, жалея, что в руках у меня нет мулеты[10]10
  Мулета – ткань красного цвета в форме плаща, используется матадором в последней терции корриды, чтобы сдержать и направить атаку быка.


[Закрыть] и эстока[11]11
  Эсток – шпага, которой убивают быка, чуть согнутая на конце (место, где она загнута, называется muerte – смерть).


[Закрыть]. – Давно не виделись.

– Вик. – Кузену, кажется, не хватало слов от возмущения. – Ты чего к нам не показываешься? И что за бред насчет болезни?

– Совсем не бред, – возразил я.

– И чем же ты болен? – ядовито поинтересовался Сирил. – У тебя сплин?

– Сирил, – заметил я, присаживаясь. – Что тебе нужно? Ни за что не поверю, что ты прорвался через заслон Ларримера исключительно из-за тревоги о моем хрупком здоровье.

– Ну-у-у. – Кажется, он смутился. Присел на ближайший бордюр и принялся, не глядя на меня, покачивать ногой. – Ладно, ты прав, – неохотно признал он наконец. – Извини. Меня просто мама совсем…

Он запнулся.

– Затерроризировала? – подсказал я с сочувствием. Действительно, тетушка Мейбл в таком состоянии способна построить в колонну по четыре всех жителей Блумтауна, если не целого графства. Что уж говорить о Сириле, вечной жертве тетушкиных воспитательных методов?

– Ага, – мрачно подтвердил Сирил. – А тут еще ты пропал! Ты же знаешь, ты всегда действуешь на нее успокаивающе!

– Хм, – признаюсь, я не нашелся, что ответить на этот сомнительный комплимент. Роль валерьянки для тетушки меня не прельщала.

– Кстати, Вик, а у меня новая хохма! – Кузен даже приободрился, вспомнив что-то явно приятное. – Представляешь, мне от тебя амулет сделали!

– То есть? – не понял я.

– От твоего дурного влияния! – патетически сообщил Сирил и, не выдержав серьезную мину, ухмыльнулся.

– Это за кого же она меня принимает? – поинтересовался я.

Вопроса, кто именно, у меня не возникло. Слишком свеж был в памяти пристальный взгляд Наоми.

– Кажется, за страшного шамана, – сознался Сирил.

– Хм… – опять произнес я. Кажется, кузен ждал от меня пламенных протестов, но… По правде говоря, у Наоми были для такой мысли некоторые основания.

– А он на тебя подействует, интересно? – спросил Сирил, сунув мне под нос какую-то сушеную гадость на шнурке, сплетенном явно из человеческих волос. – Вдруг ты начнешь пускать пену, корчиться…

– Масса Сири, – сказал я ему серьезно, – припадков у меня отроду не бывало, ты меня с кем-то перепутал. А охота тебе таскать с собой амулет, таскай. Вреда точно не будет.

В самом деле, ничего враждебного в этой поделке не ощущалось.

Даже, пожалуй, было нечто… Хм, надо бы присмотреться к этой девочке. Левым глазом!

Я предпочел перевести разговор на другую тему:

– Ладно, чего ты хочешь от меня?

Я подозревал, что кузен начнет напрашиваться в гости, однако он меня ошарашил.

– Возьми меня на работу! – попросил Сирил, умоляюще взглянув на меня. Его глаза, светлые, как у всех Кинов, сейчас походили на кроличьи.

– Сирил, ты с ума сошел? – осведомился я, придя в себя. – Кажется, это ты болен. У тебя жар?

Представить разгильдяя-кузена серьезным работающим человеком мне не удавалось при всем богатстве воображения.

– Нет, – буркнул он. – Это у мамы жар. Она решила, что надо меня срочно перевоспитывать!

Признаюсь, в этом вопросе я был солидарен с тетушкой Мейбл, хоть и не питал иллюзий по поводу реальности перевоспитания этого великовозрастного шалопая.

Впрочем, у тетушки имелись некоторые рычаги воздействия на сына. Достаточно вспомнить хотя бы о том, что у него нет ни шиллинга собственных средств!

– Вот она и устроила меня секретарем! К этому идиоту Флипу! Он же теперь наш родственник! – повышая голос, продолжил Сирил, взмахнув рукой так эмоционально, что угодил по макушке ни в чем не повинному Джейсону, представителю Еchinocactus grusonii. Бедняжка снес нападение молчаливо, однако вонзить в агрессора колючки не преминул.

– Чертов кактус! – взвыл кузен, посасывая уколотый палец.

– Ну вот, – резюмировал я с укоризной. Подошел и заботливо переставил горшок Джейсона подальше от разбушевавшегося кузена. – Сперва просишь взять тебя на работу, а потом обижаешь моих питомцев!

Кажется, Сирил на минуту усомнился в том, что я нахожусь в здравом уме. По крайней мере взглянул он на меня… странно.

– Ну извини, – наконец неохотно произнес он. – Я больше не буду. Ну что, возьмешь?

Я на мгновение представил, как Сирил на законных основаниях остается у меня на неопределенный срок, а также все многочисленные претензии тетушки по поводу того, что я не уследил за кузеном… Как будто я обязан блюсти его нравственность!

– Нет, – со вздохом покачал головой я. – Извини, Сирил, но тут я тебе не помощник.

– Но почему?! – возопил бедолага, вскакивая. – Вик, ты даже не представляешь, что сделала мама! Она заявила, что мне хватит тех карманных денег, которые она мне выдает, а заработанное мной у Флипа будет сразу перечисляться в Фонд голодающих детей Африки!

– Благое дело, – пожал плечами я. Это было неосмотрительно: кузен воззрился на меня так, словно собирался немедля вступить в партию каннибалов и съесть меня без соли и лука.

– Это ты называешь благим?! – чуть не прошипел Сирил. Никогда не видел его в таком состоянии. – Устроить меня к этому напыщенному ослу, который с какой-то стати решил баллотироваться в Палату общин?! А потом еще и отобрать все, что заработано тяжким трудом?!

В голосе кузена звенело возмущение. Пожалуй, стоит поговорить с тетушкой, иначе Сирил еще, чего доброго, запишется в социалисты!

– Послушай, – примирительно начал я. – Давай ты неделю-другую поработаешь у мистера Флипа, а я пока постараюсь успокоить тетушку. По рукам?

– По рукам, – кивнул повеселевший кузен, первым протягивая мне ладонь. – И это, Вик… одолжи денег, а?..

* * *

Когда Ларример снова заглянул в оранжерею, где я читал моим питомцам стихи Китса, я обреченно вздохнул и отложил потрепанный томик. Ясно, что покоя мне не дадут. Вряд ли дворецкий решился бы меня беспокоить по пустякам.

– Что еще, Ларример? – страдальческим тоном (как в детстве кузен при виде овсянки) спросил я.

– Старший инспектор Таусенд, сэр! – ответствовал тот, чуть склонив седую (хотя уже по большей части лысую) голову. – Старший инспектор просил передать, что у него очень важное дело, сэр!

– Зовите, – вздохнул я. – Только… – я огляделся, решил, что для общения с полицией мои крошки не лучшая компания, и уточнил: – Ко мне в кабинет.

– Как прикажете, сэр! – согласился Ларример и отбыл…

– Что случилось, Джордж? – с порога поинтересовался я, нарушая все правила вежливости.

При моем появлении старший инспектор обернулся.

– Да ничего такого, Виктор! – махнул рукой он с улыбкой. – Здравствуйте!

– Хм. – Я нахмурился, потом спохватился: – Добрый день, Джордж. Рад вас видеть. И все же…

– И все же, – подхватил он и закончил с иронией, – почему я отвлек вас от самого лучшего общества?

– Да, – с достоинством подтвердил я. – Я как раз собирал материалы для статьи «Сравнительный анализ влияния поэзии Китса и Шекспира на рост и цветение кактусов семейства Mammillaria».

Ларример тенью скользнул в комнату и бесшумно расставил на столике посуду, чай и закуски.

– Так вы заделались ученым? – ухмыльнулся старший инспектор. – Слушайте, Виктор, лучше бы вы… хм, дамам больше внимания уделяли. А то сидите у себя в оранжерее, как сыч.

– Джордж, – поморщился я, жестом предлагая ему присаживаться и угощаться. – Хоть вы не читайте мне лекций о дамах. Жениться я не собираюсь, а в остальном, скажем так, имею достаточный опыт.

– А я уж подумывал, что вы не по той части, – неожиданно признался Таусенд, заставив меня поперхнуться чаем.

– За кого вы меня принимаете?! – Собственный голос напомнил мне угрожающее шипение анаконды.

– Нет-нет, Виктор, вы неправильно меня поняли! – сразу же пошел на попятную Таусенд, примирительно поднимая руки. – Ну, может… Я же не знаю, что с вами сделали те аборигены!

– Хм… – Чтобы переварить намек, мне потребовалась минута. Затем я залпом допил чай (жаль, что только чай!) и заверил, стараясь говорить максимально убедительно: – Послушайте, Джордж, у меня все в порядке. Надеюсь, доказательств вы не потребуете?

– Что вы, – замахал руками Таусенд, кажется уже сам жалея, что поднял столь деликатный вопрос. – Я, собственно, совсем не потому пришел!

– А почему же? – холодно полюбопытствовал я, откидываясь в кресле. Подумал и позвонил Ларримеру.

– Да, сэр? – Дворецкий появился в комнате как по волшебству, не дав Таусенду ответить.

– Принесите коньяка, – велел я.

– Да, сэр! – Ларример поджал губы, считая употребление столь крепких напитков до обеда крайне предосудительным. Но возражать, конечно, не посмел. И только он повернулся, чтобы исполнить приказ, как вмешался Таусенд.

– Не надо, Виктор! – Он торжественно извлек откуда-то из-под полы пузатую бутылку. – Вот, я угощаю. Тем более такой повод!

– Какой повод? – Я кивком отпустил Ларримера.

– А меня из Блумтауна переводят, – сообщил Таусенд заговорщицки. – Вместо меня теперь какой-то новичок будет, кажется, Пиркенсон.

Я поднял брови. Отчего-то Таусенд вовсе не выглядел недовольным.

– Куда? – только и спросил я.

– Не куда, а зачем! – подмигнул он и, понизив голос, сообщил: – Наш старик Мэтьюз совсем сдал, скоро на пенсию уйдет. Ну вот меня сейчас отправят постажироваться, а потом… ну, того, на его место. Буду суперинтендантом!

– Поздравляю! – Я отлично помнил о честолюбивых планах Таусенда. – Что же, за это действительно стоит выпить!

Появившийся Ларример взглянул на меня с крайним неодобрением, однако высказываться при госте не рискнул. Дождавшись, пока дворецкий расставит бокалы и выйдет, Таусенд залихватски откупорил бутылку и, как-то совсем по-хулигански ухмыльнувшись, вынул из кармана сверток, обернутый газетой и перевязанный бечевкой.

– Закуска! – пояснил Таусенд и потянул за кончик веревки. – Я же помню, вы хотели.

– Да, – подтвердил я, сглатывая голодную слюну. По комнате поплыл умопомрачительный аромат копченого сала…

* * *

Однако мои надежды на то, что удастся отдохнуть от кузена еще хоть пару дней, оказались тщетны.

– Ну кого там еще принесло? – мученическим тоном спросил я, когда тем же днем в дверь отчаянно затрезвонили, а Ларример отправился открывать.

– Ваш кузе… – начал было дворецкий, но Сирил весьма невежливо отпихнул его с дороги и кинулся ко мне.

Выглядел он как-то странно: пальто застегнуто не на ту пуговицу, шарф мотается за плечом, шляпа надета задом наперед, а в глазах – откровенный ужас.

– Только не говори, что ты опять проигрался в пух и прах, – сказал я, когда кузен плюхнулся в соседнее кресло. Сирила била крупная дрожь, и, похоже, не от холода.

– Не-э-эт, все намного хуже… – выговорил он, снимая шляпу и швыряя ее на стол. – Вик! Спаси меня!

– От чего тебя нужно спасать на этот раз? – поинтересовался я. – Тебя хотят женить? Или ты покусился на честь миссис Флип и по твоему следу идет разъяренный мистер Флип?

– Не шути так, – неожиданно серьезно ответил Сирил, расстегивая пальто и разматывая шарф. Оскорбленный Ларример молча принял у него верхнюю одежду и удалился. – По моему следу идет полиция. А я не хочу опять в тюрьму! Мама этого не переживет! И я тоже, – добавил он, – когда она узнает…

– Да что ты натворил? – нахмурился я. – Подрался с кем-нибудь? Оскорбил?

– Меня подозревают в убийстве, – потерянным голосом произнес кузен.

От неожиданности я поперхнулся и закашлялся. Сирил и убийство?! Это, на мой взгляд, вещи несовместимые! Подраться он может, конечно, но… Хотя ведь можно убить и по неосторожности, без умысла… Стоп! Куда это завели меня мысли?

– Сирил, – сказал я строго, наливая ему коньяку. – Успокойся и объясни толком, что произошло. Кого ты якобы убил?

– Миссис Флип, – вздохнул он и разом ополовинил бокал.

Я подумал и налил себе тоже.

– А теперь давай по порядку… Что произошло и почему ты оказался подозреваемым?

– Ну, дело было так… – шмыгнул носом Сирил. – Этот старый… – тут кузен что-то прошипел в сторону и продолжил: – Короче, мой работодатель погнал меня в Лондон. Какие-то там документы ему надо было срочно отвезти, а заодно помочь его женушке дотащить чемоданы. Сделали из меня носильщика!

– Что это она вдруг? – удивился я. – В такое время, поездом…

– Вик! – рявкнул Сирил и, желая успокоить нервы, глотнул коньяка. – Слушай и не перебивай! А то я собьюсь. В общем, она к доченьке решила поехать, в Австралию! Там у нее еще один внук должен был появиться, миссис Флип и не желала пропустить такого события.

– Понятно, – кивнул я.

– Короче, я ее сопровождал до Лондона.

– А почему не на машине? – не выдержав, удивился я.

– Так заносы-то какие! Да и барахлило там у них что-то, а миссис боялась опоздать на пароход. Решила, что лучше поездом, надежнее будет, а то так вот заглохнут посреди дороги, и что делать? Ну, в общем, отправили компаньонку за билетами, потом мистер Флип вызвал такси, всучил мне свои бумажки, и мы поехали на вокзал. Ну, то есть миссис Флип с компаньонкой и я. Погрузились в вагон, миссис Флип еще долго возмущалась, как много народу, да какой спертый воздух, да как можно курить при дамах…

– Стой, вы что, в общем вагоне ехали? Почему не в купе? – нахмурился я.

– Потому что Рождество на носу! – ответил кузен. – Нет мест, все билеты раскуплены. А миссис Флип-то думала с ветерком на машине прокатиться, ан нет, пришлось ей ехать с простыми смертными… Ты бы знал, как она меня довела! То ей не так, это ей не этак, вон тот мужчина слишком пристально на нее смотрит, это неприлично, а тот, кажется, пьян, таких вообще нельзя пускать в поезд, багаж не умещается, компаньонка забыла взять книжку в дорогу, подайте то, подайте се… Брр!

Сирил содрогнулся от жутких воспоминаний.

– Дальше что? – подогнал я.

– Дальше ерунда какая-то, – сознался Сирил. – Мне курить захотелось, сил нет, но разве при миссис Флип можно? Она бы меня живьем сожрала! Пошел в тамбур, отдышался немного, вернулся, ну тут она хоть умолкла, сидит с поджатыми губами и взглядом меня сверлит. Компаньонка вообще в угол забилась, тише мыши. И тут поезд въезжает в тоннель…

– И?

– Что и? Темень, не видно ни черта, а какому-то дядьке вдруг приспичило выйти. И я не понял, что произошло, то ли вагон мотнуло, то ли этот человек сам плохо на ногах стоял, только он на миссис Флип почти свалился… – Сирил перевел дыхание. – Потом вообще неразбериха началась: миссис вцепилась в свой ридикюль и хрипит, компаньонка пищит, я пытаюсь того мужика оттолкнуть. А он вырвался и бегом по проходу, пару раз споткнулся – ты же знаешь эти общие вагоны, вечно там навалено всякого барахла на самом проходе, – но все-таки смылся. Наверно, в другой вагон.

– А что с миссис Флип?

– Да тут как раз поезд из тоннеля выехал – все и обомлели. Она, значит, за горло хватается, синеет на глазах и явно концы отдает, – вошел во вкус кузен, – компаньонка в шоке, а по всему вагону драгоценности рассыпаны. Оказывается, миссис Флип их с собой везла, в ридикюле, поэтому из рук и не выпускала. А когда тот дядька на нее свалился, сумочка открылась и… – Он развел руками.

– Интересно, многого недосчитались? – хмыкнул я.

– Ха… – мрачно сказал Сирил. – Как же. Когда ясно стало, что с миссис не просто обморок и не приступ, тут же кто-то стоп-кран дернул, побежали по вагонам хоть какого завалящего лекаря искать. Ну а толку, она уже и дышать перестала… Телеграфировали в участок, мистер Флип с полицейскими на дрезине приехали, то-се… Всех расспросили, драгоценности собрали, и такое началось!

– А что? – заинтересовался я.

– Ну так у него опись-то имеется, – резонно заметил кузен. – Часа три выясняли, чего не хватает, чуть ли не лавки от пола отрывали, чтоб проверить, не закатилось ли куда какое-нибудь колечко.

– Гм… – произнес я. – Он этим занимался, невзирая на скоропостижную кончину супруги?

– Этим полиция занималась, – буркнул Сирил. – А мой безутешный работодатель на меня орал. И требовал немедленно бросить меня за решетку…

– С какой стати?! – поразился я.

– А с такой, что я, видишь ли, его жену отравил! – выдал он. – Да-да, не смотри на меня так! Он мне все-о-о припомнил! И что работник-то я плохой… – тут Сирил немного смутился, но продолжил: – И что с мисс Пайплс, ну, компаньонкой этой, я заигрывал, вместо того чтоб делом заниматься, и ту шуточку с Памелой мне припомнил… Вот. И заявил, что я затаил зло на семейство Флип, потому что мне не дали жениться на его доченьке и заставили трудиться. Так что бедную миссис отравил я. Все видели, что именно я нес корзинку с сэндвичами, вот, значит, отравы и подсыпал!

– А готовил их тоже ты? – поинтересовался я. Конечно, Флипов Сирил не любил, но не до такой же степени, чтобы отравить женщину! Тем более что я обещал его спасти в самое ближайшее время.

– Нет, вроде бы Маргарет… то есть мисс Пайплс, – ответил кузен. – А что?

– Просто уточнил. Интересно стало, почему на нее не подумали.

– А ей какая выгода? Хозяйка умерла, работы нет…

– Логично. Что еще?

– Ну, дальше этот наш новый инспектор мне всю душу вымотал, расспрашивал, кто где был, когда миссис Флип начала помирать, – вздохнул Сирил. – Рисовал схему вагона, подписывал там чего-то… Я даже не знал, что столько всего запомнил! Про того дядьку тоже выспрашивал, но я его не рассмотрел: во-первых, темно было, во-вторых, он все равно ко мне-то сзади подходил… Я его только со спины видел и то мельком, высоченный такой…

– Ну и как, поверил он тебе?

– По-моему, не очень, – сознался кузен. – Потому что мистер Флип уже успел ему наговорить про меня тако-о-ого… Ну, что я бездельник, понятно, но я еще ужасный тип с криминальными наклонностями, развратник, в карты играю, пью, курю и вообще всячески морально разлагаюсь…

– О тебе так весь Блумтаун думает, – сообщил я. – Но поскольку тетушка за подобные слова может и зонтиком стукнуть, то большинство помалкивает.

– Ну спасибо…

– То есть инспектор допускает, что ты отравил миссис Флип из банальной мести? – спросил я.

– Не знаю, – понурился Сирил. – Отпустить он меня отпустил, но смотрел не по-доброму… Был бы это Таусенд – другое дело!

– Ага, он тебя знает как облупленного, – хмыкнул я. – Ну а от меня-то ты чего хочешь?

– Ну это… – Кузен начал рассматривать ногти. – Может, разузнаешь, что там происходит? Я сразу к тебе рванул, дома даже показываться боюсь…

– Сирил, ну почему от тебя столько неприятностей? – устало спросил я. – Ты даже до Лондона не доехал, а уже умудрился вляпаться в историю с убийством!

– Я нарочно, что ли?! – обиделся он. – Я вообще был тише воды, ниже травы, вез эти бумаги дурацкие… Кстати, надо их отдать Флипу, но я боюсь к нему подходить.

Кузен смотрел на меня глазами побитой собаки.

– Перестань, – произнес я, с неохотой поднимаясь. – Твои гримасы на меня не действуют, я не тетушка Мейбл. Так и быть, я съезжу к мистеру Флипу и в участок, но обещать ничего не могу. Ладно, давай сюда свои бумаги. Заеду, передам. Все равно нужно выразить приличествующие случаю соболезнования…

– Угу, спасибо. Только смотри, чтобы он и тебя не пришиб, – сказал Сирил, немного повеселев. – Он наше семейство как-то недолюбливает.

– Это еще мягко сказано, – кивнул я, подумав, что надо будет еще сообщить о случившемся дяде Эдварду. Надеюсь, пока письмо дойдет, юная Памела уже, скорее всего, разрешится от бремени, и тяжелая весть не принесет большого вреда ей и ребенку. – Но учти, с новым инспектором я не знаком, что ему в голову придет – понятия не имею. Да и к поверенному заглянуть не мешает, опытный юрист в этом деле не повредит.

– Ну хоть так, – грустно сказал Сирил. – Ты настоящий друг, Вик. На тебя всегда можно рассчитывать!

– И не подлизывайся, – отрезал я. – Подхалим.

Кузен заискивающе улыбнулся и потянулся к бутылке коньяка…

* * *

Сменив домашний костюм на приличествующий случаю, я отправился с визитом.

Мистера Флипа я застал не дома, как ожидал, а в конторе: видимо, даже предпраздничные дни и трагическое происшествие с супругой не могли отвлечь его от работы. А может быть, наоборот, он старался забыть о горе, погрузившись в море дел?

Меня он принял вполне благожелательно, выслушал соболезнования и тут же перешел к сути вопроса.

– Мистер Кин, – сказал он, – я догадываюсь, зачем вы приехали. Вы наверняка желаете, чтобы я перестал подозревать вашего кузена …

– Было бы неплохо, – осторожно произнес я.

– Я и сам хотел бы этого, – продолжил мистер Флип, – но кто, кто еще мог сделать подобное с моей бедной женой?!

– Компаньонка? – предположил я уже во второй раз за сегодняшний день.

– Ах, оставьте, – махнул он рукой. – Мисс Пайплс – абсолютно бесполезное и беспомощное существо, я поражаюсь, как Алиса могла терпеть ее столько времени! Да и зачем ей это? Теперь ей придется искать новое место, а я, знаете ли, не собираюсь писать рекомендации такой бестолковой девице!

– Мистер Флип… – Тут я припомнил, каким языком иногда изъяснялся инспектор Таусенд, и заговорил: – Мистер Флип, а почему вы не допускаете, что смерть вашей супруги наступила по естественной причине? Может быть, у нее было больное сердце? Или что-то напугало ее? Кузен сообщил, что какой-то мужчина чуть не упал на нее, и, быть может…

– Что вы! Алиса была абсолютно здорова, я никогда не слышал от нее ни слова жалобы!

– Но, вероятно, она просто не хотела вас расстраивать?

– О нет, вы ее просто не знали, – вздохнул он. – Ну и вдобавок этот новый инспектор успел расспросить нашего семейного доктора, тот уверяет, что здоровье моей жены было исключительно крепким для ее возраста. Она ведь специально обращалась к нему перед тем, как предпринять это путешествие… Ах, если бы не… – Тут мистер Флип осекся, но я понял, что он хотел сказать: если бы мой дядюшка не увез Памелу в Австралию, миссис Флип не пришлось бы туда ехать, и она осталась бы жива. – Гхм, так о чем это я? Да… Я хотел бы снять все подозрения с вашего кузена, ведь это бросает тень и на меня, мы теперь как-никак родственники, пусть и дальние, но, право, больше подозревать некого! Да и инспектор со мной вполне солидарен…

– Постойте-ка, – нахмурился я. – Он тоже считает, что миссис Флип убили?

– Да! – ответил мистер Флип. – Более того, он настаивает на вскрытии, чтобы точно установить, была ли она отравлена, а если да, то чем. Я, разумеется, категорически против, но он так упрям…

– Мистер Флип, – покачал я головой, – я все понимаю, но ради всего святого, объясните, какие у Сирила могли быть мотивы?! Я ни за что не поверю, что он пошел на такой шаг, лишь чтобы причинить вам боль! Он, конечно, шалопай и разгильдяй, но заподозрить его в тщательно спланированном убийстве – это уж чересчур!

– У инспектора есть версия, – сказал он с некоторым злорадством в голосе. – Ваш кузен ведь частенько играет, а собственных средств у него нет. А он наверняка знал, что моя супруга везет с собой драгоценности…

– Погодите, вы хотите сказать, будто он убил ее с целью ограбления?!

– Именно!

– Но откуда ему было знать об этих украшениях? Насколько я понял, миссис Флип везла их в своем ридикюле, а вряд ли Сирил туда заглядывал! И, кстати, зачем ей столько всего в путешествии?

– Алиса хотела поразить австралийское общество, – мрачно сказал мистер Флип. – А откуда ваш кузен узнал… Может, случайно услышал, может, эта ду… гм… мисс Пайплс проговорилась. Он ведь за ней ухлестывал, а девицы чего только не выболтают! Вот он и решил провернуть дельце… Она, правда, клянется и божится, что и словом не обмолвилась о драгоценностях Алисы, но кто разберет, правду она говорит или врет с перепугу?

– М-да, – произнес я. – А как же тот неизвестный?

– Мало ли, кто это был, – махнул рукой мистер Флип. – Может, случайный пассажир, а может, подельник вашего кузена! По условному знаку выхватил бы ридикюль и дал деру, ищи его… Но только Алиса всегда держала сумочку мертвой хваткой!

Я понял, что здесь мне больше делать нечего, и поспешил откланяться. Версия у мистера Флипа получалась вполне складная, и если инспектор в нее поверит, если окажется, что миссис Флип и впрямь отравили, то Сирилу останется разве что бежать в Австралию к нашему дяде. Ну почему, почему Таусенд уехал именно теперь!

Явившись в участок, я попросил проводить меня к инспектору. Меня здесь давно и хорошо знали (казалось бы, не тот факт, которым следует гордиться порядочному джентльмену, но сейчас я этому радовался), поэтому лишних вопросов задавать не стали.

А вот новый обитатель бывшего кабинета Таусенда меня удивил.

– Вы?! – воскликнули мы в один голос, и невысокий, похожий на растрепанного галчонка инспектор кинулся пожимать мне руку. Ну, Таусенд, не мог не переврать фамилию!

– Откуда вы здесь взялись, мистер Кин? – спросил он.

– Вообще-то я тут живу, – усмехнулся я. – А вас каким ветром занесло в нашу глушь? Вы же, кажется, собирались открыть частное детективное агентство с таким звучным названием…

– Я и открыл, – вздохнул Мэтт Пинкерсон, с которым мы познакомились в Лондоне, и жестом предложил мне присаживаться. – Да только не по мне это дело оказалось.

– Что такое? Клиентов не было?

– Были, как не быть, – повел он острым носом. – Но… знаете, мистер Кин, попалась мне пара дел с душком, тут-то я и понял, что здесь кто платит, тот и прав. И никаких там… – Пинкерсон помахал рукой в воздухе, – идеалов.

– Да, вы же хотели стоять на страже справедливости и закона, – кивнул я.

– Вот-вот. А какая уж тут справедливость… Ну и… восстановился на службе. В Лондоне остаться не вышло, куда уж мне, но вот тут оказалось вакантное место, я и поехал. Лучше, как говорится, быть инспектором в Блумтауне, чем постовым в Лондоне!

– Понятно… – протянул я.

– А вы, собственно, по какому вопросу? – вдруг подобрался Пинкерсон.

– По личному, – серьезно ответил я. – Дело касается трагической кончины миссис Флип.

– Почему это вы вдруг заинтересовались? – нахмурился он.

– А вы не в курсе? – приподнял я брови. – Мы родственники. Правда, дальние… очень дальние. К счастью.

– Поясните-ка, – потребовал инспектор, хватая какой-то обрывок бумаги и карандаш.

– Мм… Мой дядя Эдвард женат на Памеле Флип, – коротко проинформировал я. Вдаваться в то, в какой степени родства находимся мы с Эдвардом, мне не хотелось. – Они живут в Австралии. Насколько мне известно, миссис Флип намеревалась навестить дочь.

– А, вот оно что! – Пинкерсон черкнул что-то на бумажке и снова посмотрел на меня. – Но у вас-то какой интерес в этом деле? Покойная миссис вам ведь не кровная родственница, да и вообще… Или это вдовец вас прислал? А этот мистер Флип… скажем так, он пользуется всеми возможностями, чтобы затянуть решение вопроса о вскрытии. А время-то, сами понимаете, идет! А я настаиваю! А он говорит, что это богопротивно! И как прикажете работать в таких условиях? Теперь и вы станете меня убеждать, что почтенных леди кромсать не положено?

– Нет, – вздохнул я. – Я по другому поводу. Видите ли, мистер Флип, насколько мне известно, обвинил в гибели супруги одного молодого человека…

– Ага, некоего Сирила Кертиса, своего секретаря, – вставил инспектор, пошуршав разномастными листочками. Надо ему подарить записную книжку на Рождество… – И что?

– Это мой кузен, – терпеливо сказал я.

– Тяжело, наверно, приходится с такой толпой родни, – сочувственно произнес Пинкерсон.

– Не то слово! – с чувством ответил я. – Особенно с такими, как Сирил.

– Да уж, отзываются о нем не слишком лестно, – усмехнулся инспектор, снова поворошив бумажные завалы на столе. – Сами смотрите: пил, дебоширил, водил автомобиль в нетрезвом виде и задавил овцу, а потом врезался в изгородь…

– Так вот где он фару разбил! – вырвалось у меня.

– Ага, ага, – покивал Пинкерсон. – Родители незамужних девиц на него жалуются… мужья, впрочем, тоже жалуются. Играет на деньги. Розыгрыши дурацкие устраивает. Священника вот напугал…

– Когда?! – вырвалось у меня. Об этих похождениях кузена я ничего не знал. – И каким образом?!

– Каким именно образом ему удалось это подстроить, не могу сказать, – ответил инспектор, – но, во-первых, почерк определенно Кертиса, во-вторых, он сам сознался, только отказался говорить, как именно провернул явление привидений бедному пастору. Ну что вы так смотрите? Этот ваш кузен у меня тут намедни часа два во всех грехах каялся, не хуже, чем в исповедальне!

– Я его прибью… – тихо сказал я и мысленно добавил: «А Хоггарта опять на кактус повешу! На месяц! Но когда они успели договориться и, главное, что Сирил Хоггарту пообещал?!»

– Да ладно, – отмахнулся Пинкерсон. – Ну побегал пастор с крестом и святой водой среди могилок, размялся… Не помер же никто!

– Кроме миссис Флип. Сирил ведь под подозрением, так?

– А-а-а, вы об этом… – Он почесал кончик носа и искоса посмотрел на меня. – Это я Кертиса припугнул просто. Может, он того, уймется немножко, пора бы уж… А что, я переборщил маленько? Раз уж вы приехали?

Я вытер холодный пот со лба.

– Так вы его не подозреваете в убийстве? – слабым голосом спросил я.

– Нет, что вы, – фыркнул Пинкерсон. – Только вы ему об этом не говорите. Пускай побоится еще чуток, таким парням это полезно.

– Ладно, не скажу, – выдохнул я с облегчением. Сирилу и вправду не мешает прочистить мозги, и инспектор явно справлялся с этим куда лучше меня! – Но что же тогда случилось с бедной женщиной? Ее и вправду отравили?

– А это пока неизвестно. Говорю ж, не дает вдовец согласия на вскрытие. А я разрешения на похороны не дам, пока он не согласится, – добавил полицейский непримиримо. – Потому как дело темное. По показаниям Кертиса и мисс Пайплс – вроде бы и похоже, что даму чем-то траванули. Посинела, задыхалась, хваталась за горло – есть такие яды, которые дыхательные пути парализуют… – Пинкерсон постучал по толстенной книжке с непроизносимым названием. – Вот, у доктора взял, еле продрался, сплошная латынь! Но суть уловил.

Я с уважением посмотрел на огромный том, а потом на инспектора. Он же вскочил и начал ходить взад-вперед по кабинету, заложив руки за спину.

– Еще, может, с сердцем чего случилось, – продолжил он. – Но их доктор клянется, что миссис была здоровее вола. Либо ее задушили, – неожиданно закончил Пинкерсон.

– Как?! – поразился я. – Никто ее не душил, там же полный вагон свидетелей!