Читать книгу "Футарк. Второй атт"

– Думаю, у нее были свои причины, – обтекаемо объяснил я и незаметно подмигнул Наоми…

* * *

За два дня до Рождества выпал снег. Мой автомобиль медленно катил по дороге. Под пушистым покровом прятался лед, так что лихачить не стоило.

Вид полей, словно густо побеленных к празднику, так и просился на открытку. Такие послания с умильными картинками тетушка Мейбл пачками рассылала каждый декабрь – подругам из пансиона, светским знакомым и даже вышедшим на пенсию слугам.

Однажды я поинтересовался, зачем она взваливает на себя столько писанины и почему хотя бы не наймет секретаря, который станет печатать послания на машинке.

«Запомни, Викто́р, – наставительно произнесла тогда тетушка. – Даже небольшой знак внимания люди очень высоко оценят. А связи лишними не бывают!»

Признаюсь, я так и не научился этому тонкому искусству плетения знакомств. Поздравлял с Рождеством я лишь родственников (притом всех скопом), а также Фрэнка, если он вдруг оказывался в Англии в нужное время. Ничего не поделаешь, я всегда был нелюдим, а в последнее время и вовсе предпочитал общество своих питомцев.

В этом году на Рождество меня и Сирила с семейством пригласил лорд Блумберри, и я никак не мог отказаться от этой чести, а потому традиционные визиты к родственникам было решено нанести до праздника.

Теперь же я ехал к тетушке на чай, заранее предвкушая все прелести чаепития. Судя по некоторым намекам, моя дражайшая родственница окончательно потеряла терпение и вознамерилась в кратчайшие сроки женить Сирила, а заодно под горячую руку мог попасть и я.

Впрочем, мне не впервой отбиваться от тетушки Мейбл, конечно же ведомой самыми лучшими намерениями…

У поместья тетушки вовсю кипела работа, несмотря на вновь начавшийся снегопад.

Под руководством хозяйки слуги украшали дом венками из остролиста, лентами и колокольчиками, Сирил с мученическим видом посасывал ушибленный палец (молоток валялся в стороне), а полковник бодро командовал Баррадой, который пытался надеть на верблюда хомут с бантиками.

Наоми же замерла на крыльце, глядя вокруг широко раскрытыми глазенками.

Поздоровавшись со всеми, я остановился у входа. Сейчас Наоми выглядела обычным ребенком, который получил от Санта-Клауса вожделенный подарок. И как будто и не было маленькой ведьмочки, которая на досуге мастерила вполне действенные амулеты.

– А ей не холодно? – негромко спросил я тетушку Мейбл.

– Она достаточно тепло одета, – отрезала та. В вопросе воспитания детей я ей полностью доверял (раз уж Сирил дожил до своих лет), поэтому умолк и стал наблюдать.

Удивительное зрелище: над белыми нетронутыми сугробами плывет черное лицо с белоснежной же улыбкой… (Не надо было покупать Наоми такую светлую шубку и шапочку, так недолго перепугать окрестных жителей до полусмерти!)

Сейчас девочка завороженно смотрела, как падают крупные хлопья снега, подставляла им ладонь, стянув перчатку, но рассмотреть не успевала – они таяли, едва коснувшись руки.

– Не так надо, – вдруг сказал Сирил, отчего-то гораздо лучше моего умевший общаться с детьми (может, оттого, что он сам еще не повзрослел?), и присел рядом с Наоми на корточки. – Гляди сюда!

На рукаве его темного пальто снежинки, конечно, были прекрасно видны, и Наоми уставилась на них огромными глазами, даже приоткрыв рот от удивления.

– А вот еще… – Сирил подошел к ней, откуда-то выудил увеличительное стекло (я даже его помнил, когда-то с его помощью кузен поджег стог сена) и дал девочке посмотреть на снежинки во всей их красе. Изумлению ее не было предела!

Конечно, ни одной воспитанной английской барышне и в голову бы не пришло прыгать от восторга, хлопать в ладоши и пританцовывать под падающим снегом под неведомую мелодию и в странном ритме, но ведь Наоми была всего лишь бедной негритянкой, впервые увидевшей зиму…

Милые семейные радости закончились, стоило нам усесться в гостиной.

Тетушка Мейбл, не повышая голоса, вежливо и методично отчитывала Сирила за безалаберность, шашни с сомнительным дамами, нежелание заниматься чем-то полезным…

Надо думать, она намеренно выбрала момент, когда Сирилу некуда бежать.

Полковник флегматично потягивал крепчайший чай, в котором коньяка было больше, чем заварки.

Наоми, забыв о надкушенном сандвиче, восторженно крутила кулон, только что подаренный Сирилом.

Надо же, он умудрился не только заметить, насколько ей понравилась та вещица, но и упросить мистера Флипа ее продать. Учитывая, что это была память о покойной жене, а безутешный вдовец к тому же терпеть не мог своего бывшего секретаря… Задача не из легких!

Но уж чего у Сирила не отнять – он умеет быть благодарным.

На мгновение отвлекшись от новой игрушки, Наоми взглянула на меня в упор, отчего мне захотелось поежиться. В ее темных глазах читалось такое понимание, словно они принадлежали столетней старухе, а не маленькой девочке…

– Вик! – услышал я оклик тетушки.

– Да, – откликнулся я, даже с некоторым облегчением отводя взгляд.

Пожалуй, нужно тоже что-нибудь подарить тетиной воспитаннице. Скажем, кактус? Думаю, ей подойдет Белла, они с Наоми даже чем-то похожи.

Stenocactus crispatus не зря в просторечии называют кудрявым. Его колючки неуловимо напоминали жесткие кудряшки Наоми.

– Что ты думаешь о мисс Кингман? – Голос моей милой родственницы был тих и спокоен, но до предела прямая спина выдавала ее настроение.

– В каком смысле? – уточнил я, пытаясь вспомнить, о ком вообще шла речь.

– Я подумываю пригласить ее погостить у нас неделю-другую, – сообщила тетушка, спокойно размешивая ложечкой чай. – А возможно, и мисс Николсон. Раз уж Сирил не хочет работать, он не сочтет слишком тяжелым трудом сопровождать и развлекать юных леди.

Я бросил взгляд на кузена, лицо которого посерело, а на лбу выступили капельки пота. А я вспомнил наконец упомянутых девушек. Одна из них – слащаво-сентиментальная особа с повадками питона, а вторая – прыщавая девица, способная задавить Сирила массой. К тому же мисс Николсон смеялась так утробно, что дрожь пробирала, казалось, это смех людоедки.

Хм, вполне в духе тетушки Мейбл: обрисовать самую неприятную перспективу, а потом предложить жертве «добровольно» выбрать меньшее из зол. То есть, в случае Сирила, обручиться с кем-нибудь другим.

– Думаю, пока это преждевременно, – медленно сказал я, пожалев бедного Сирила. Ничего не скажешь, кузен доставил мне немало неприятностей, однако даже он не заслуживал мисс Николсон. – Возможно, на Пасху?

– Да, ты прав, – с тщательно сыгранной неохотой признала тетушка. – После всех этих событий не до гостей.

Сирил закусил губу. Ультиматум был объявлен…

* * *

После визита к тетушке Мейбл спал я беспокойно. Полночи ворочался с боку на бок, а когда наконец забылся тревожным сном, виделась мне какая-то феерическая чушь про мою дражайшую родственницу, плывущую в утлой лодчонке по Нилу. Помнится, там еще были крокодилы, которых тетушка лупила по голове зонтиком, громко призывая к порядку и объясняя им, что кушать путешественников без соответствующей сервировки невежливо… Кажется, крокодилам обучение правилам вежливости нравилось не больше, чем в свое время Сирилу, но поделать с тетушкой Мейбл ничего не могли ни ее безалаберный отпрыск, ни «страшные хищники».

И поэтому женский крик: «Вот я вас сейчас!» – в первый момент показался мне частью нелепого сна. Только когда все тот же голос пригрозил наколоть кого-то на вертел и поджарить, как кабанчиков, до моего затуманенного мозга дошло, что тетушка Мейбл едва ли снизошла бы до столь грубых угроз.

«Вежливость, Викто́р, вот лучшее оружие!» – говаривала она, помахивая зонтиком.

Я с трудом разлепил глаза. За плотными шторами не разглядишь, наступило ли уже утро. Нащупав тапочки, я запахнул халат и отправился посмотреть, что стряслось. К крикам Мэри (что произошло с моей всегда незаметной и похожей на мышку кухаркой?) добавился взволнованный голос Ларримера.

Источник шума обнаружился в кухне. И, признаюсь, открывшаяся моему взгляду картина заставила меня протереть единственный глаз.

Распахнутое настежь окно, осколки цветочного горшка на полу (подаренный мной несчастный Pilosocereus!), перевернутая кастрюля с тестом там же, и двое бедно одетых молодчиков, испуганно замерших перед разъяренной Мэри.

Ларример с воздетыми руками замер у входа с видом пророка, которого не слушал заблудший народ, и причитал что-то невнятное.

Мэри воинственно подняла над головой сковородку, а во второй руке сжала большую вилку для разделки птицы. Вид кухарки был, без преувеличения, страшен. Она красочно расписывала незваным гостям, что с ними сделает. Надо же, не думал, что скромная Мэри знает такие слова!

Ничего не скажешь, мирный канун Рождества!

На мое появление никто не отреагировал.

– Что здесь происходит? – поинтересовался я негромко.

Но этого хватило, чтобы Ларример обернулся, а трезубая вилка в руках Мэри дрогнула. Пользуясь этим, один из «гостей» попробовал дернуться в сторону, однако моя кухарка не дремала. Мелькнула сковородка – и молодчик без звука опустился на пол. Его компаньон скосил глаза на вилку, замершую у его кадыка, и задрожал.

– Грабители, сэр! – сообщил очевидное Ларример. – Мэри как раз шла на кухню проверить тесто, сэр, а тут они!

Голос его отчего-то дрожал. Странно, неужели его так испугали эти двое? Сдает старик, ничего не скажешь. Пожалуй, стоит подумать, как бы ненавязчиво придать ему в помощники Сэма, благо за последние годы парень пообтесался.

– Ясно, – кивнул я, присаживаясь на корточки возле бедняги Pilosocereus, и осторожно потрогал осколки горшка. Кажется, питомец Мэри не сильно пострадал. Спас его, надо думать, шерстяной шарф, в который заботливая Мэри укутывала кактус на ночь, чтобы защитить от сквозняков. Сколько я ни пытался объяснить, что в этом нет нужды, она кивала, но делала по-своему. И надо же, пригодилось! – Ларример, дайте мне какую-нибудь веревку и вызывайте полицию. Мэри, думаю, вам полагается благодарность от нашего инспектора Пинкерсона. Вероятно, это те самые дерзкие воры, которых он безуспешно ловил.

– Конечно, сэр. – Отчего-то дворецкий выглядел странно потерянным.

– Что случилось, Ларример? – заботливо спросил я. – У вас что-то болит?

В его возрасте и сердце может прихватить от волнения. Ларример действительно выглядел бледновато.

– Ничего, сэр. – Он извлек из какого-то ящика моток шпагата и протянул мне. Поколебался и вдруг проговорил взволнованно: – Сэр, но я же нанес на входную дверь руну альгиз! И еще вы говорили, что кактусы помогают… Как же так, сэр?!

Тем временем я скрутил за спиной руки дрожащего воришки, а Мэри воинственно потрясла вилкой, зубья которой, кстати, напоминали все ту же альгиз. Хотя тут, пожалуй, больше подошла бы воинственная тейваз. Казалось, еще немного, и Мэри исполнит победный танец на индейский манер.

– Хм. – Я потер переносицу. – Что ж, Pilosocereus, так или иначе, предупредил о появлении гостей. А в остальном, Ларример… Как говорится, на руны надейся, а сам не плошай!

Глава 8
Соуло[12]12
  Руна соуло – шестнадцатая руна. Буквально – «солнце». В определенном смысле это руна итога – целостность, могущество, синтез противоположностей. Кроме того, руна соуло может помочь вам прояснить неясную ситуацию и подтолкнуть к правильному решению. Во всех трактовках она предстает как одна из самых светлых, радостных рун. Одна из мощных защитных рун, а также сильная целительная руна. Тем не менее этой руне присуще и разрушительное начало. Не случайно она имеет форму молнии. Подобно молнии, соуло внезапным ударом сметает все на своем пути, обычно для того, чтобы расчистить место чему-то новому и лучшему. Руна моряков и путешественников, как указующий луч света.


[Закрыть]
Немного о драгоценностях, помолвках и кактусах

Солнце – источник надежды и света.

Лед растопит, подарит тепло.

На него уповают в пути.

Поездка в Лондон решительно не задалась.

Врач, к которому мне следовало наведываться хотя бы раз в год, внезапно скончался, и теперь я не мог даже представить, кому можно доверить мой глаз. Не к обычному же эскулапу на Харли-стрит обращаться, право слово! Представляю, что бы сказали все эти почтенные доктора, проверив мое зрение.

К доктору Шепарду меня в свое время направил Ли Хао, теперь же… Что ж, придется как-то обходиться самостоятельно. Мне не оставалось ничего иного, как передать вдове почтенного доктора визитку с соболезнованиями и убираться восвояси.

Затем я отправился к некоему коллекционеру, мистеру Смитессону.

В нашей среде редко появляются новые люди, крупнейшие ценители известны наперечет.

Однако мистер Смитессон являл собое редкое исключение. Этот эксцентричный американский миллионер совсем недавно объявился в Англии и привез с собой богатейшую коллекцию суккулентов. А месяц назад он опубликовал в «Вестнике садовода» прелюбопытную статью, в которой хвастался совершенно новым видом кактусов – Alteya cannabis, доставленным из мексиканских прерий. По описанию он являл собой нечто невероятное – в частности, колючки его содержали сильнейший наркотик, погружающий жертву в сладкий сон, в котором та пребывала до тех пор, пока не умирала, превращаясь в удобрение для новых растений…

Звучало это фантастически. Однако в своих путешествиях я убедился: не все, что кажется невероятным, является выдумкой.

Теперь я звонил в дверь роскошной резиденции мистера Смитессона, движимый желанием хоть одним глазком взглянуть на описанное им чудо природы. Но и тут меня поджидала неудача: дворецкий сообщил, что хозяин уехал на несколько дней, а в его отсутствие, разумеется, посторонних в святая святых пускать не велено.

Я вернулся в автомобиль и, с досадой хлопнув ладонью по рулю, завел мотор. Тот расчихался, и я с огорчением подумал, что придется отогнать машину в мастерскую, чтобы механик как следует перебрал движок. Я, конечно, могу починить что-то, но это годится только для экстремальных ситуаций. Все равно потом нужно показывать машину специалисту…

С этой мыслью я тронулся с места, миновал два перекрестка, а на третьем мотор подло заглох. Мой длинный автомобиль перегородил дорогу, завести его никак не удавалось, а какой вокруг стоял шум! Надрывались автомобильные клаксоны, ржали лошади, ну а о том, какими словами меня называли окружающие, лучше и не вспоминать.

– Мистер! – подошел ко мне молодой констебль. – Вы почему создаете помеху уличному движению? Немедленно освободите проезд!

– Мотор заглох, – мрачно ответил я, и тут, как нарочно, движок прокашлялся и заработал нормально. – Сию минуту освобожу, констебль. Прошу извинить.

– Не так быстро, мистер, – сказал он, вынимая блокнот. – Назовитесь, пожалуйста.

– Что, штраф будете выписывать? – спросил я. Не то чтобы меня смущала сумма, но настроение сделалось еще хуже. Ладно бы я в аварию попал, но платить штраф только из-за заглохшего мотора!.. Будто я нарочно застрял на перекрестке!

– Да, сэр, – ответил тот, заполнил бумажку и вручил ее мне. – А теперь проезжайте, из-за вас уже затор получился! Всего доброго!

– И вам всего доброго, – буркнул я, сунув листок в карман.

«Да уж, не везет – так не везет», – думал я, бдительно прислушиваясь к звуку работающего мотора: не собирается ли он снова преподнести мне неприятный сюрприз? Ей-богу, если он опять заглохнет ни с того ни с сего, брошу эту чертову колымагу на дороге и пойду пешком! И вообще, пора уже сменить автомобиль. Этот, конечно, очень хорош, выглядит солидно, но гонять его каждый месяц в мастерскую мне недосуг, личного механика нанимать не хочется, а самому мне копание в моторе никогда не доставляло удовольствия…

С этой мыслью я свернул налево, и взгляд мой зацепился за вывеску: большая пятилучевая звезда в круге, напоминающем руль, под ней надпись: «Настоящее немецкое качество». И больше ничего.

Меня одолело любопытство, и я припарковался напротив этого заведения. Интересно, чем там могут торговать?

Звякнул колокольчик над дверью, и ко мне тут же обернулась рослая красивая блондинка в строгом платье.

– Добрый день, сэр, чем могу служить? – спросила она с заметным акцентом.

– Хм… Признаться, меня заинтересовала вывеска, и я решил заглянуть и узнать, что именно обладает непревзойденным немецким качеством, – выдал я.

– О! – улыбнулась она. – Прошу, сэр! Надеюсь, вас заинтересуют наши товары!

Блондинка протянула мне толстый каталог. Честно говоря, я начал опасаться, что случайно забрел в бордель… Но нет! В каталоге были представлены исключительно автомобили, и до того красивые…

«Может, это судьба?» – подумал я, листая страницы, пока не остановился на одном из рисунков. Цена была чудовищной, но, судя по заявленным характеристикам, автомобиль того стоил.

– Хм, простите… фройляйн, – произнес я, – не подскажете ли насчет вот этой модели… Выпускают ли ее в черном цвете?

– Нет, сэр, – ответила она. – Модель «Лайтштерн» производится исключительно в цветах бедра испуганной нимфы, шампань, беж, фиалковом и барвинковом. Разумеется, вы можете перекрасить автомобиль, но это лишит его большой доли очарования! И вдобавок гарантии производителя…

– Гм, – сказал я. Машина мне очень нравилась, но я не очень хорошо представлял себя в авто цвета бедра испуганной нимфы. – Гм… А образца у вас здесь не найдется?

– К сожалению, нет, герр Фареннон только недавно открыл представительство в Лондоне и не успел еще оборудовать парк автомобилей. Однако сам он ездит на предыдущей модели «лайтштерна», и, если вам угодно, можете дождаться и расспросить его о впечатлениях. Он скоро будет.

– Боюсь, ждать мне уже некогда, – сказал я, вспомнив, что собирался пообедать в клубе Королевского географического общества, чтобы поездка в Лондон не была совсем уж бессмысленной. – Но если хозяин фирмы сам ездит на этом автомобиле, значит, он хорош.

– Настоящее немецкое качество, сэр, – гордо произнесла блондинка. – Можете быть уверены.

Я поразмыслил, а потом решился. Конечно, отмывать такое сияющее чудо после поездок по нашим колдобинам будет непросто, но… Черт с ним! Найму кого-нибудь… Старую машину отдам Сирилу, тот давно на нее заглядывается, вот пусть и мучается теперь с мотором, а себе куплю именно этот роскошный автомобиль!

Должен же быть хоть какой-то просвет в этом мрачном дне!

– Вы приняли какое-то решение, сэр? – поинтересовалась девушка. – Должна отметить, если вы сделаете заказ, автомобиль прибудет лишь через некоторое время.

– Ничего, пускай, – отмахнулся я. – Подожду. Оформляйте заказ, фройляйн. Вот этот «Лайтштерн», цвет – шампань!

– Прекрасный выбор, сэр, – невозмутимо произнесла она. – Извольте внести предоплату…

Выписав чек на солидную сумму и подписав необходимые документы, я вышел из представительства «Штерна» (так назывался автоконцерн), забрался в свое авто и отправился в географическое общество.

Я не заглядывал в клуб уже давно, не было особенного желания – старые друзья разъехались по своим делам, а с молодежью мне было скучно. Теперь же меня потянуло туда, будто магнитом.

И, как выяснилось, не зря! Стоило мне найти место для автомобиля и подойти к дому, как я услышал собачий лай и знакомый голос:

– Сюда! Сюда, Лайза! Сидеть!

– Мистер Дигори, – страдальчески зудел дворецкий Оллсоп, – ну пожалуйста, играйте с собакой во дворе!

– Там негде! – возмущенно ответил мой старый приятель. – Одни машины кругом. Вы что, хотите, чтобы Лайза попала под колеса? Она у меня к свободе привыкла, а тут вон сколько места…

Я открыл дверь и шарахнулся: надо мной нависала мохнатая туша бурого медведя. Впрочем, я тут же вспомнил излюбленную шуточку Фрэнка и успокоился: это было всего лишь чучело. Правда, когда оно зашевелилось и заворчало, я сообразил, что ошибся, выскочил наружу и прижался спиной к двери. С той стороны по-прежнему ворочались и порыкивали.

Я вдохнул, выдохнул, решил, что если этот медведь до сих пор никого не съел, то и мои кости вряд ли придутся ему по вкусу, и постучал.

Не открывали долго, наконец послышались шаги и Оллсоп распахнул дверь.

– Добрый день, мистер Кин! – торжественно приветствовал он меня. Держался Оллсоп совершенно спокойно, как будто ничего не знал об опасном хищнике, который разгуливал по дому. – Прошу!

– Добрый, – ответил я, опасливо заглядывая в холл. Не было там никого, только уже знакомые чучела, и медведи по углам не прятались. Почудилось, что ли?

Решив подумать об этом после, я прошел в гостиную, где Фрэнк Дигори забавлялся со своей лайкой.

– Вик! – обрадовался он и заключил меня в медвежьи объятия (да что же они мне сегодня повсюду мерещатся!). – Сколько лет, сколько зим!

– Недавно же виделись, – ответил я. – Как твоя Гренландия?

– Да не попал я туда, – вздохнул Фрэнк. – Как нарочно, все одно к одному! Судоходная компания обанкротилась, хорошо хоть мне залог за аренду шхуны вернули, пусть и не целиком… Припасы крысы попортили, пока ящики в портовом складе лежали. Искал я другой корабль, искал, так попадаются либо такие лоханки, что и Ла-Манш не переплывут, либо хозяева ломят столько, будто это трансатлантический пароход! Ну я подумал, подумал, решил, что раз так, значит, не судьба мне в этом году туда попасть. Решил где поближе пошарить…

– И как? – поинтересовался я. – Еще чье-нибудь чучело привез?

– На этот раз нет, – хмыкнул он. – Рука не поднялась.

– Ты это о чем?

– Сейчас… Лайза, приведи!

Белая лайка гавкнула и убежала, чтобы через пару минут вернуться… с небольшим медведем на поводке. Честное слово, она держала поводок в зубах, и стоило косолапому замешкаться, начинала рычать сквозь зубы.

– Знакомься, – совершенно серьезно сказал Фрэнк. – Это Потап. Не бойся, он ручной.

– Господи. – Я сел на очень кстати подвернувшийся стул. Ну ладно, главное, у меня не было галлюцинаций! – Мало тебе было собаки? Этого-то ты где взял?

– Да в бродячем зверинце выкупил, – ответил он. – В Болгарии. Его там, бедолагу, совсем замордовали…

– Зная тебя, могу сказать, что ты наверняка и остальных выкупил, – вздохнул я.

– Я бы с радостью, но не продавали, – развел руками Фрэнк. – Ну ладно, с лошадьми там более-менее обращаются, им же повозки таскать, а этого мохнатого в такой клетке держали, что он там и развернуться не мог. А он ручной… Хозяин сказал, раньше он в цирке выступал, а как подрос, стало слишком накладно содержать, его и сбыли кому попало. Эй, Потап! – окликнул он. – Спляши-ка, братец!

Медведь что-то пробурчал, поднялся на дыбки и действительно исполнил нечто напоминающее неуклюжий танец. Во всяком случае, он вертелся, поднимал передние лапы и переступал с места на место.

– Не дом, а зверинец, – мрачно сказал Оллсоп, обходя Потапа по широкой дуге. – Мало было этих ваших чучел, господа, теперь вы живых зверей привозите! Может быть, нам открыть зоопарк?

– Можно, – кивнул Фрэнк и наградил медведя галетой. – Лайза, отведи его в комнату…

Избавившись от животных, мы постепенно разговорились. Мне особенно рассказывать было не о чем, так что я с удовольствием слушал Фрэнка, а потом спросил:

– Послушай-ка, если ты ничем особенным не занят, может, приедешь ко мне на Пасху? Познакомлю тебя с кузеном и его отчимом – он отставной полковник, очень колоритный персонаж! Представляешь, он из Египта верблюда привез!

– Да ты что? – поразился Фрэнк.

– Слово даю! Вместе с погонщиком! Тоже очень интересный тип, араб…

– Погоди, но зачем ему верблюд? – заинтересовался Дигори.

– Он на нем катается, – вздохнул я, вспомнив, как сам навернулся с этого двугорбого. Позорное падение в сугроб с Нусруллы (и ладно бы просто в сугроб, так ведь на шиповник!) я забыть не мог, равно как и хохот всех присутствующих. – Мало того, он зазвал к себе лорда Блумберри, помнишь, я рассказывал, страстный лошадник?

– Ага.

– Ну вот, пригласил и предложил покататься.

Я вздохнул, припоминая этот кошмар. Разумеется, лорд Блумберри, ни секунды не сомневаясь, забрался на рослого верблюда и дал ему шенкелей. Нусрулла взревел, резво поскакал, описал круг и вернулся.

– С ума сойти! – воскликнул лорд, спрыгнув с мрачного верблюда. – Какой аллюр! Никогда не испытывал подобного! Завидую, полковник…

Они обменялись рукопожатием.

– Интересно, – продолжал лорд восторженно, – приживутся ли такие звери у нас? Я где-то слышал, что и лошадей сюда когда-то завезли, так что мешает привезти этих… вельбрутоф!

Верблюд плюнул ему в спину, но не попал.

– А вот сможет ли он скрещиваться с лошадьми – это еще надо посмотреть, – сказал лорд уже серьезно. – И кобылу я выберу для начала… обычную, не племенную. Не возражаете, полковник?

Стивенсон не возражал…

– Ай, бедный Нусрулла, – причитал чуть позже Баррада, гладя жующего сено верблюда. – Издеваются над тобой белые люди! Кормят плохо! Бегать велят!

– А ему что, нельзя бегать? – с интересом спросил я, заглядывая в стойло.

– Можно бегать! Нужно бегать! – воскликнул тот. – Но кто же верблюда, корабль пустыни, галопом пускает! Ничего не понимают, а сами…

Он запечалился.

– Кто так седлает?! – продолжал он. – Кто так погоняет?! Это не лошадь, не арабский скакун! Мой Нусрулла может трое суток идти без устали под вьюками, но зачем гнать его вскачь?!

Слушая мой скорбный рассказ, Фрэнк хохотал до слез.

– Непременно приеду! – смог он наконец выговорить. – Я должен увидеть это своими глазами! Еще, говоришь, негритянка? И обезьянка? А мне еще говорят, что это я развел зоопарк! А-ха-ха-ха, Вик, ну, с такой семейкой не соскучишься! Скажи спасибо, что этот полковник слона не привез!

– Слон у нас замерзнет, да и конюшню перестраивать придется, – вздохнул я. – А верблюд мохнатый, ему ничего, и так нормально…

Фрэнк снова взвыл от смеха и уткнулся носом в собственные колени.

Честно говоря, я преследовал самые корыстные цели: Фрэнк ведь холост, а я намерен был использовать любой шанс, чтобы отвлечь внимание от себя. Я же знал тетушку Мейбл и мог со стопроцентной уверенностью предсказать, что она пригласит незамужних девиц со всей округи… Тем более что срок выдвинутого Сирилу ультиматума уже истекал…

* * *

Как вскоре выяснилось, я угадал: в ближайшую пятницу тетушка Мейбл пригласила меня на чай, намекнув, что также будут «милые юные мисс». Признаюсь, от одного этого словосочетания меня прошиб холодный пот…

Однако делать было нечего. Мало того что я дал слово Сирилу, что не брошу его в одиночестве, к тому же тетушку не остановила бы ни моя мнимая болезнь, ни даже, подозреваю, побег через океан. Она нашла бы меня хоть в амазонской сельве, хоть в нубийской пустыне, хоть на атолле посреди Тихого океана и приволокла домой ровно к пятичасовому чаю.

Не знаю, был ли Ларример в курсе коварных тетушкиных планов, однако он наверняка что-то чуял печенкой. По крайней мере улыбался он весьма загадочно и наводил лоск на мой костюм особенно тщательно.

– Ларример, – не выдержал я, когда дворецкий принес откуда-то макассаровое масло[13]13
  Макассаровое масло – густое растительное масло серого цвета (от названия города Макассар, остров Целебес), вывозимое с Зондских островов и берегов Гвинеи; употребляется как специфическое средство для ращения волос.


[Закрыть] (надо думать, из собственных запасов) и попытался смазать мне волосы для пущего шика. – Вы что же, вступили в сговор с тетушкой? Хотите меня женить?

– Что вы, сэр! – невозмутимо ответствовал он, однако банку убрал. – Я лишь выполняю свои обязанности!

– Хм. – Я посмотрел на него подозрительно. Ларример демонстрировал спокойствие хорошо пообедавшего крокодила. – Ладно, но учтите: я не женюсь!

– Как скажете, сэр! – флегматично согласился дворецкий. – Прикажете подать плащ?

– Да. – Я кивнул, потом в голову мне пришла отличная (как я думал) мысль, и я уточнил: – Только сначала я загляну в оранжерею!

Захватив горшочек с героическим Конно-идеей, я отправился к тетушке…

Право, лучше было войти в клетку ко львам!

Зайдя в гостиную, я почувствовал себя не лучше, чем первые христианские мученики, брошенные на растерзание этим хищникам. По правде говоря, львы были предпочтительнее. Они по крайней мере не пытались бы выйти за меня замуж… и вообще, у них хвосты с кисточками!

Поймите меня правильно, я ничего не имею против женского общества и льщу себе мыслью, будто умею обращаться с дамами… Но только не когда они пытаются затянуть меня в церковь!

– Вик! Я так рада тебя видеть! – проворковала тетушка, окруженная стайкой молоденьких девиц всех мастей. Возле нее застыл Сирил с остекленевшим взглядом. Полковника нигде не было видно. Надо думать, он удрал подальше от этого хихикающего цветника.

«Бедолага, – подумал я с сочувствием. – Ему изрядно досталось за последнее время».

– И я тоже рад вас видеть, тетушка, Сирил! – покривил душой я.

Тетушка улыбалась столь многозначительно («Попробуй только сбежать!»), что я сразу вспомнил поговорку о стальной руке под бархатной перчаткой. И этот уничтожающий взгляд на горшочек с кактусом…

– Познакомься, Вик, это… – далее тетушка Мейбл назвала имена всех приглашенных девиц (правда, имена эти, каюсь, тут же смешались в моей бедной голове). Единственное, что радовало, так это оброненное тетушкой сообщение, что к чаю ожидают также миссис Вашингтон. Возможно, она хоть немного отвлечет огонь на себя?..

Кстати, верный Конно-идея в этот раз сослужил мне плохую службу: к моему огромному сожалению, на девиц он действовал совсем не так, как на призраков… Впрочем, бедняжка, конечно, в этом не виноват. Просто юные мисс сочли его отличным поводом для того, чтобы завязать беседу. И каждая норовила погладить колючки, преувеличенно поумиляться и поведать о своей трепетной любви к цветоводству.

Я терпел и улыбался. А что еще мне оставалось делать?!

Отчего-то Сирил такого внимания не удостоился, а при появлении миссис Вашингтон вообще позорно скрылся за ее спиной.

Тетушка Мейбл сидела в кресле, наблюдая за происходящим с довольством паука, сплетшего преотличную паутину и теперь наслаждающегося агонией жертвы… А на груди у нее, как капля крови, поблескивала брошь с рубином. Кажется, я ее раньше не видел. Кстати, камень удивительно хорош…

Время от времени тетушка морщилась и подносила пальцы к виску. Видимо, у нее побаливала голова.

Девицы же вели себя так, словно знали меня с нежного детского возраста (и были обручены со мной тогда же!). Они все скопом окружили меня и упоенно щебетали какую-то чушь.

Каюсь, мне всегда нравились умные и опытные дамы, а не юные мисс, весь кругозор которых ограничивался предстоящим сезоном, поездкой на воды и фасонами платьев.

А уж вопросы вроде: «Как вы думаете, Луизе подойдет платье оттенка экрю?[14]14
  Экрю (фр. ecru) – бледно-серо-желтый или светло-серо-желто-коричневый цвет, цвет необработанного шелка или льна.


[Закрыть]» – ввергали меня в ступор. Боже мой, откуда я знаю, что это за цвет? Я, как большинство мужчин (если это не портные или художники, полагаю), могу отличить красное от зеленого и белое от черного, но разбираться в тончайших различиях, скажем, между берлинской лазурью, ультрамарином, цианом, кобальтом и чем-нибудь еще – увольте!

Девицы порхали, словно диковинные муслиново-кружевные бабочки, и запомнить каждую из них не представлялось возможным.

«Вроде бы у мисс Карриган карие глаза… – в панике думал я. – А у мисс Блер бантик на груди. Или это у мисс Бишоп? А, нет, у той рукавчики белые, это я точно помню. Но остальные две… кто из них мисс Девидсон, а кто мисс Пикок?! Право слово, кактусы различать намного проще, они… они – индивидуальности!»

И что прикажете делать с этими безмозглыми девицами?! Вежливость не позволяла мне высказать все, что я о них думал, а всерьез рассматривать их как претенденток на звание миссис Кин… Нет уж, лучше я попрошу у полковника Стивенсона револьвер и немедленно застрелюсь!

Каюсь, мое чувство юмора в этой ситуации спасовало.