Читать книгу "Футарк. Второй атт"

– Да, сэр, – с достоинством повторил мой верный дворецкий. – Как прикажете, сэр!

Ларример поклонился и ушел, а я запер дверь кабинета изнутри – для пущей надежности.

– Вик… – сказал Фрэнк, когда мы разлили по первой. – Клянусь, я не знал… даже предположить не мог!

– О чем ты?

– Ну, что Хуанита… Гм… Она просто искала тебя и Палмера, я… о черт, Вик, я даже не предполагал, что она такая молоденькая! С виду-то ей все восемнадцать! И ездит она одна…

– Южанка, – пожал я плечами. – Ее матери было, наверно, лет пятнадцать, когда мы… гм…

– Так она правда твоя… – Фрэнк от ужаса зажмурился и выпил свой бокал залпом. – Господи боже, я же не знал… Она попросила ее проводить, сначала по Лондону, потом в Блумтаун. Ну, я все равно сюда собирался, а она милая такая девочка, и не англичанка, ничего у нас не знает! Вик, клянусь, я ее и пальцем не тронул!

– Остынь, Фрэнк! – Я налил ему еще. – Если тебе не верить, то кому тогда? А что до родства… Ну, было дело. Ты будто в этих своих горах не гулял!

– Как без того… – хмыкнул он. – Но только… Вик, тут дело серьезнее. Я думал, обойдется, но…

– Говори уж, – вздохнул я.

Фрэнк выдохнул и заговорил. Он всегда был парнем компанейским, а разговорить девушку ему ничего не стоило, так что ничего удивительного, что Хуанита поведала ему свою историю. Мне бы она еще когда открылась, а вот попутчику…

Отцом Инес в самом деле был губернатор, правда, официально он дочь так и не признал, зато нашел ей хорошего мужа, одного из своих управляющих. Хуанита родилась уже в законном браке, но любому было ясно: не от мужа, таких голубых глаз сроду не бывало в округе! Однако дед внучку почему-то полюбил, частенько брал к себе и велел прислуге обучить девочку, как вести себя за столом, как одеваться… Потом ее и вовсе отослали в Англию, в пансион. А тем временем и ей подыскали супруга: отец был управляющим у деда, ну так для внучки приберегли его партнера, какого-то американца, и не важно, что старше вдвое…

Замужняя Инес стала смирной, но вот дочка пошла в нее, кротостью не отличалась, а замуж идти вообще не желала. Жениха Хуанита не переносила, с радостью уехала в Англию учиться (отчим после смерти жены охотно отослал ее подальше с глаз)…

А мать перед смертью все ей рассказала. Дневника, как в девичьем романе, не было, конечно, Инес и читала-то с трудом, но Хуанита запомнила: какие б там ни были братья-сестры, она – дочка заезжего голубоглазого англичанина, которому ее мать подарила цветок опунции. Легко ли отыскать человека по таким приметам!

Хуанита справилась.

А что теперь делать с взрослой дочерью, я и представить не мог!

– Вик, я… – Фрэнк замялся. – Ты меня прости!

– А? – не понял я.

– Ну… я с твоей дочкой ехал… одни мы были. Но я же ничего такого! – снова принялся оправдываться Фрэнк.

– Ты уже говорил, – сказал я. – И подозреваю, если бы ты чем-то не устроил Хуаниту, она бы тебя зарезала.

Фрэнк подумал, фыркнул и протянул мне свой стакан.

– Ты прав, – согласился он. – Девчонка с характером!

Кажется, в голосе его прозвучало опасливое восхищение.

– Еще бы! – с чувством произнес я, вспомнив ее незаурядную матушку. Я на мгновение смежил веки, и перед глазами как воочию встала Инес – прямолинейная, непосредственная и переполненная жаждой жизни. Сложно было поверить, что она уже умерла, она ведь была намного моложе меня!

– О чем задумался? – спросил Фрэнк, когда пауза затянулась.

– О бренности всего сущего, – признался я, и мой приятель подавился коньяком.

– Вик, – проговорил он, откашлявшись, – что за мысли? У тебя что, других забот нет?

– Ты прав, – согласился я, вновь наполняя бокалы.

– Знаешь… – начал Фрэнк как-то нерешительно, но договорить не успел: в дверь постучали.

Я не отозвался, но настойчивый стук повторился.

– Сэр, – донесся приглушенный голос Ларримера. – Откройте, пожалуйста, сэр!

Пришлось вставать и отпирать замок.

– Что? – спросил я неприветливо, распахнув дверь. – Враги у порога? Тетушка явилась с тараном и осадными орудиями?

Ларример выставил перед собой, как щит, поднос со всякой снедью.

– Вам надо перекусить, сэр, – заявил он. – Вы ведь не обедали!

– Хм… – Я действительно пропустил обед, пока ездил на вокзал. К тому же в последнее время я стал замечать, что брюки стали тесноваты в талии. Спокойная жизнь не шла мне на пользу, а с годами все сложнее становилось поддерживать себя в форме. Так что мне бы не помешало поголодать. – Ларример, мы же только полчаса назад пили чай!

– Да, сэр, – для вида согласился он и тут же возразил: – Но разве это еда, сэр?!

Оставалось лишь вздохнуть, посторониться и позволить Ларримеру сервировать закуски.

– Никогда не женюсь! – проговорил я с чувством, когда за Ларримером закрылась дверь, и прихлебнул обжигающую жидкость.

К чему мне жена, если у меня имеется такая вот заботливая нянька?! А всякие… хм… потребности можно удовлетворить и без принесения себя в жертву Гименею.

Фрэнк промолчал, и я удивленно обернулся к нему. Он уставился в бокал, будто пытаясь по примеру древних римлян найти там истину.

– Фрэнк? – окликнул я.

– А? – как-то вяло отозвался он, не поднимая взгляд.

– Ты странно себя ведешь, – заметил я, во все глаза уставившись на невероятное зрелище: смущенного Фрэнка Дигори. – Ты не заболел, часом?

– Нет… – протянул он, а потом, глубоко вздохнув, решился: – Вик, а ты… в общем, ты не будешь против, если… ну, по-настоящему… в общем, если я вправду женюсь на твоей дочке?

«Какой еще дочке?!» – хотел спросить я, но вовремя спохватился.

М-да, странно чувствовать себя отцом взрослой дочери! Впрочем, если подумать, родительская ответственность вряд ли сильно отличается от тех чувств, которые я испытывал к кактусам. Хм, а Инес угадала с именем девочки! Колючка выросла еще та…

– Ну что ты! – Я ободряюще похлопал Фрэнка по плечу. Однажды Фрэнк по пьяни проболтался, что когда-то был помолвлен. Деталей я не знал, только понял, что там произошло что-то такое, что заставило приятеля все эти годы жить бобылем. Нет, Фрэнк не сторонился женского общества, но серьезных отношений боялся как огня. Так что нынешняя его решимость… Словом, прелюбопытно! – Почему я должен возражать? Другой вопрос, что от меня в этом деле мало что зависит. Ты же понимаешь, что у Хуаниты есть официальный отец? Который к тому же подыскал ей совсем другого жениха…

– Ты прав, – сник Фрэнк. – И вообще я для нее староват… И состояния не нажил, сам знаешь, что добывал, все спускал на путешествия! А теперь вот на закате лет решил остепениться, а даже свадьбу нормальную устроить не на что!

– Дружище, прекрати, – потребовал я и вновь наполнил его бокал. – Закат лет у него… чушь какая! Раз уж Хуанита тебе так… – Я хотел сказать «понравилась», но запнулся. Слово явно не подходило к ситуации. Кажется, Хуанита заворожила Фрэнка, как питон кролика. И охотилась она на него совершенно откровенно, что для бедняги Фрэнка оказалось явной неожиданностью. Впрочем, мне ли его укорять? Инес держалась со мной примерно так же: в буквальном смысле слова взяла за галстук и увела… Не важно куда. Тут было примерно то же самое, разве что Хуанита явно имела на моего друга долгосрочные планы. – В общем, почему бы не попробовать?

– Ты думаешь? – Он наконец прямо взглянул на меня.

– Думаю, – подтвердил я. – Только ума не приложу, как быть с ее женихом. Там, насколько я понимаю, солидная партия… Впрочем, нет ничего невозможного!

– Разберемся! – отмахнулся повеселевший Фрэнк, делая большой глоток. – Хуанита говорила, что жених у нее тот еще шельмец, в каких-то темных делах с отчимом замешан…

Я спрятал улыбку. В голосе Фрэнка звучали ревнивые нотки.

– Словом, отдаешь за меня дочь? – выпалил он и затаил дыхание.

– Фрэнк, я тебе что угодно отдам, – сказал я. – Не дури. А что она моложе… Чушь. Чем вы там в Лондоне занимались, кстати?

– Ты знаешь, ерундой какой-то, – взъерошил он темные волосы. – По ювелирным магазинам прошлись, и все ей не так! Камни не в цвет, злится ужас как!.. Вик, ты вправду не осерчал?

– Фрэнк, я вообще не знал, что у меня есть дочь! – честно сказал я. – Не дури, в который раз говорю! Нравится – так женись, нет – ваше дело! И вообще давай по последней и спать, завтра тетушка из нас душу вынет…

– Ох ты ж, завтра Пасха! – поморщился он.

– Именно… И ты поедешь со мной! Будешь отвлекать на себя орудийные залпы…

– Какие залпы?!

– Ну, там девицы будут, – махнул я рукой. – Глазками так и стреляют, так и стреляют!

– Будто мы с тобой девиц не видали! – засмеялся он и налил нам еще. – Ты вот в Америке погулял, я в горах…

– Ну, не только там, – справедливости ради заметил я. Мир обрел кристальную четкость, а таким он обычно становился, когда я перебирал с алкоголем. В такие моменты я очень сочувствовал людям с двумя здоровыми глазами: если передо мной все двоится и даже троится, то каково приходится им?! – Слушай, Фрэнк, а вдруг у тебя там где-нибудь тоже отпрыск имеется?

– Ага! Живет в юрте, рыбу ловит, тюленей добывает! – Дигори начал глуповато хихикать. Видимо, второй графин все-таки был лишним, и если бы не Ларример с его закусками, мы уже лежали бы под столом. – Или там горных козлов пасет! Почему нет?

– А лет так через двадцать – тридцать объявится солидный мужчина… – Я невольно хрюкнул.

– Я не доживу! – серьезно произнес Фрэнк и выпил.

– Хуанита точно не даст тебе помереть раньше времени! О! Погоди-ка, друг мой, это ж у нас, получается, мальчишник?

– Точно! – обрадовался он, и я разлил еще по бокалу. – Давай… за уже практически утерянную свободу!

Мы выпили и предались воспоминаниям.

– Ничего более экзотического не припомню, – говорил Фрэнк, жестикулируя так, что я убрал графин от него подальше. – Такая… понимаешь, ну просто черное дерево! И силища непомерная, будто не девица, а парень!

– Может, ты с их банановой браги перепутал что?

– Да ну тебя, – обиделся он. – Девица, точно тебе говорю, вся в браслетах, амулетах, кожа гладкая, глазищи да зубы сверкают, красота, кто понимает! Оно, конечно, их татуировки и шрамы – непривычно, но сами по себе женщины – ох как хороши!

– Мм… я вот помню, на островах была одна такая… Всегда белый цветок за ухом носила, вот это был огонь!

– А п-помнишь ту индианку? – спросил Фрэнк, раскачиваясь на стуле. – Которая танец живота исполняла?

– Да-а-а… как это она со змеей! Так и этак… и вообще! – восторженно ответил я. Мне смутно помнилось, что змею эту я обнаружил утром под подушкой, отчего чуть не поседел раньше времени. – Эх… и правда мы с тобой старые стали, теперь уж не погуляешь так…

– И не говори… Как на севере-то! Там же если заехал в поселок, непременно тебе всех женщин приведут… Ну или не всех, но сколько-то уж точно!

– Да что ты?!

– Правду говорю! Они же особняком живут, так вот, чтоб не выродиться… Любой гость – сам по себе подарок!

– Фрэнк, похоже, ты прав был, когда север выбрал, – сказал я, подливая. – На югах такое тоже бывает, но не часто, не часто…

– О, ну не скажи, зато ворванью и шкурами не воняет…

– Судя по твоим рассказам, ароматы тебя не смущали!

– Ну и не смущали! – фыркнул он, и мы опять выпили. Судя по тому, что Фрэнк смотрел куда-то мне за плечо, меня было как минимум два, причем он не мог решить, который я – настоящий. – А та азиаточка…

Еще с полчаса мы предавались будоражащим воображение воспоминаниям, усидели второй графин, и я понял, что до спальни, скорее всего, не дойду. А будить Ларримера (час был поздний, старик наверняка уже лег) не хотелось. Лучше уж посидеть до утра!

– Вик, как представлю… что я… прямо жених! Так, не поверишь, страшно делается! – выдал Фрэнк.

– Чего бояться-то?

– А вдруг откажет?! А я… дурак старый… навоображал всякого!

Я глубоко задумался. Очень глубоко.

– О! – осенило вдруг меня. – Фрэнк, а давай я тебе погадаю! Сейчас поглядим… что там выпадет…

Я полез за кактусовкой, с трудом открыл тайник, глотнул и еще с полминуты пытался понять, на каком я свете. Затем я вынул мешочек с рунами, но, поскольку с координацией движений у меня было как-то не очень хорошо, то рассыпал их все…

– Погоди, соберу, – сказал я Фрэнку и ради удобства опустился на четвереньки.

– Я п-помогу, – выговорил он и плюхнулся рядом.

Собрав рассыпанное и с пятого раза пересчитав, я потряс головой, чтобы чуточку прийти в себя, и вынул руну.

– Соуло…

– Это что? – Фрэнк уже придерживал веки пальцами. – Значит что?

– Все зависит от тебя! – подумав, изрек я. – И что-то новое, и лучшее. Солнечный свет и все такое. Так что не тушуйся!

– Понял! – сказал он и попытался встать. Не вышло. – Ладно, тут посидим… у тебя там в бутылке осталось что-нибудь?

– Есть немного… О! А давай нашу любимую…

– Если стихнет ветер… – завел Фрэнк, а я, за отсутствием слуха способный только подпевать, присоединился:

– Мы ударим веслами!

Снаружи с визгом шин затормозил автомобиль. Парой минут позже ввалился Сирил, грязный донельзя.

– Спасибо тебе большое за машину, – ядовито выпалил он с порога. – Прелесть просто. Так и летит, так и летит, под горку особенно! А…

Только тут кузен увидел, что мы с Фрэнком сидим на полу в обнимку и продолжаем петь, не обращая никакого внимания на позднего гостя.

– Ну ничего себе… – выговорил Сирил, взял бутылку и нагло хлебнул из горлышка. Правда, глаза у него мгновенно сделались как у филина, и кузен предпочел присесть рядом с нами. – Вы это чего? Это… к маме же завтра! А вы…

– У нас мальчишник, – просветил я. – Присоединяйся!

– Знаешь, мне еще жизнь дорога, – сварливо ответил он. – Сколько ж вы выжрали, ироды?! Ничего мне не оставили… А я тут разъезжаю по поручениям!

– В чемодане, – неожиданно отчетливо произнес Фрэнк.

– Что – в чемодане?

– В моем чемодане две бутылки ямайского рома.

Мы с Сирилом переглянулись. Участь рома была решена…

Наша тоже.

* * *

Открыв глаз, я обнаружил у себя перед носом небритую мужскую щеку и долго пытался понять, кому она принадлежит. Потом задался вопросом, существуют ли небритые женские щеки, и тут же проснулся.

Оказалось, я лежу на диване и на Фрэнке одновременно, а кто нас туда погрузил… Тут и гадать не нужно было: Сирил прикорнул в кресле, и ему явно было лучше всех.

Однако на кузена все-таки можно положиться в некоторых вещах! Так я думал ровно до тех пор, пока не обнаружил, что он вылакал всю кактусовку… И после пробуждения ему точно не будет лучше, чем нам с Фрэнком! Тем более я, как человек опытный, спрятал полбутылки рома за диваном.

Будить Дигори пришлось долго, он спал очень крепко, а уж с такого перепоя… Но стоило поводить горлышком бутылки у него под носом, как он мигом очнулся, глотнул животворной влаги и потряс головой.

– Стареем, – сказал он, огляделся, привстал, взял со стола вазу, выкинул из нее гиацинты и от души напился. – Раньше такого с утречка не бывало…

– Ну так… – пожал я плечами, принял у него вазу и меланхолично допил то, что осталось. В экспедициях доводилось пить и из болот, кишащих неведомой заразой. – Встать можешь?

– Попытаюсь…

Когда мы с Фрэнком доковыляли до двери, в нее как раз постучали.

Я поморщился от громкого звука – стук отдавался в голове боем башенных часов, – и открыл. Интересно, когда я успел запереть дверь? Кажется, когда Ларример принес закуски, та была закрыта, а потом я забыл задвинуть засов… Точно, Сирил же ввалился без стука! Видимо, это он сам или я каким-то образом запер ее уже после…

– Что вы стучите, Ларример? – спросил я, держась за косяк.

– Завтрак, сэр! – сказал он громко. Фрэнк схватился за виски. Лицо дворецкого выражало такую гамму эмоций, что мне стало неловко.

– Что на завтрак? – спросил я пианиссимо.

– Овсянка, сэр! – в полный голос гаркнул Ларример.

Сирил застонал и очнулся.

– А водички можно? – прошептал он страдальчески.

– Да, мистер Кертис! Сию минуту!

– Ларример, да не кричите же вы, мы не глухие… – попросил я, пока он убирал остатки вчерашнего застолья и сервировал завтрак. – Лучше принесите… водички…

– Да, сэр! – ответил он и удалился.

Я посмотрел на стол, поморщился и принялся обреченно давиться бульоном. К счастью, помимо овсянки, о которой говорил Ларример, Мэри приготовила вполне пристойный завтрак.

Ничего более существенного я в себя впихнуть бы не сумел, и потому с искренним интересом смотрел на Фрэнка, который мужественно доедал уже вторую копченую селедку, очередной намазанный маслом тост, запивал бульоном и не обращал внимания на зеленеющего Сирила.

– Однако… старикашка, ты еще молодым фору дашь, – сказал я.

– Это меня северяне научили, – проговорил он с набитым ртом. – Еще бы рассолу хорошо или ухи там, да где их тут взять? Так что вот… сочетаю. И тебе рекомендую!

– Нет, не смогу, – передернулся я.

– Давай-давай. А то совсем худо будет!

Я вздохнул и покорился…

* * *

– Сэр, может быть, вам вызвать такси? – с невероятным осуждением в голосе спросил Ларример. Иногда его забота о моем здоровье переходила всякие границы. – Думаю, инспектор Пинкерсон не порадуется, если постовой остановит вас… гм… за вождение в таком состоянии.

– Я в нормальном состоянии, – отмахнулся я, поправляя галстук. Правду сказать, рецепт Фрэнка меня просто спас, а вот Сирилу было совсем худо. – Не переживайте, Ларример, мы водили авто и в худшем виде…

– Ага, только по пустыне, а там дорог нет, – заметил Дигори.

– Ничего, тут проще. Барханы не осыпаются, колея есть, свернуть с нее сложно. Главное – из города выехать, – оптимистично сказал я. – Ну, господа, идем! Сирил, если тебя укачает и ты уделаешь салон моей новой машины, я за себя не ручаюсь…

– Так может, я на своей поеду? – фыркнул он.

– Которой? Старой или… гм… моей старой?

– Знаешь, оставь свой лимузин себе, – ответил кузен. – Это ужас, а не автомобиль, вообще не слушается…

– Странно, не замечал за ним такой склонности, – удивился я и тут же вспомнил, что за руль нового «Лайтштерна» еще не садился. Ну, с боевым крещением, значит! – Ну, как тебе угодно. Фрэнк, едем!

– Миссис Стивенсон изволила звонить, – выпустил Ларример парфянскую стрелу. – Вчера. Несколько раз.

– Надеюсь, вы сказали, что меня нет дома?

– Разумеется, сэр, – с достоинством ответил дворецкий. – Я ответил, что вы со старым другом отправились куда-то пропустить по стаканчику виски.

– Благодарю, Ларример.

– Правда, миссис Стивенсон мне не поверила, – добавил он ядовито. – Как она справедливо заметила, пропустить по стаканчику вы вполне можете и дома. И сказала, что, скорее всего, именно этим вы и заняты.

– А меня мама искала? – встрял Сирил.

– Да, мистер Кертис. Я сказал, что вы побывали у мистера Кина, но потом уехали и не вернулись.

– И на том спасибо… – вздохнул он.

Мотор золотистого «Лайтштерна» завелся с мягким рокотом, а с места он тронулся так плавно, словно под колесами была не булыжная мостовая, а… скажем, высохшее соляное озеро, до зеркального блеска вылизанное буйными пустынными ветрами. Руля машина тоже слушалась идеально. Из города я выполз со скоростью пешехода, а на проселочной дороге рискнул добавить газа.

Удовольствие от поездки портили только регулярные остановки: даже на таком ходу – не в дребезжащей и подскакивающей таратайке, а плавно покачивающейся машине – Сирила все-таки укачало, и окрестные кусты он… гм… обследовал со всем тщанием.

– Вот мы и приехали, – сказал я, останавливая автомобиль. Нет, право, не зря я отдал за него такие деньги!

Выйдя из машины, я кивнул полковнику Стивенсону, пытавшемуся соблазнить Нусруллу кобылой лорда Блумберри (полковник, Баррада и верблюд дружно кивнули мне в ответ).

– Добрый день! – произнес я. – А что это вы в саду? Разве сегодня не будет приема?

– Слава богу, нет, – искренне ответил полковник, пожав мне руку. – Мейбл приболела, пришлось отменить… Вот, видите, занялся делом, давно собирался! Лошадку лорд давно обещал прислать, да забыл, видно, пришлось самому съездить…

– Ясно, ясно, – заулыбался я, испытывая невероятное облегчение: не будет никаких девиц! – А это вот мой старый друг, Фрэнк Дигори… Фрэнк, это полковник Стивенсон, мой в некотором роде дядюшка.

– Очень приятно, – в один голос произнесли они.

Сирил старался держаться подальше, делая вид, будто осматривает автомобиль.

– Всю ночь гудели? – вполголоса спросил полковник, поглядев на нас.

– Мальчишник, – лаконично ответил я. – Фрэнк жениться собрался.

– Дело святое, – кивнул он. – Только на Мейбл не дышите. Убьет.

– Я знаю, – вздохнул я. – Но деваться некуда. Идем!

Фрэнк с невозмутимым видом сорвал какой-то листик с клумбы и сжевал его. Сирил вытаращился на него, потом решил, что вряд ли умрет, и последовал примеру Дигори. Поступил так и я – оказалось, эти негодяи жевали мяту. Ну, за неимением лучшего… я нарвал целый пучок. Про запас…

Тетушка возлежала в кресле и выглядела так, словно ее должны были вот-вот положить в гроб, оплакать и… нет, я не думал о развеселых поминках!

– Тетушка Мейбл… – завел я.

– Матушка, – вторил Сирил. – Гляди, Вик привез старого друга!

– Франциск Дигори, – раскланялся тот.

– Франциск?! – неописуемым тоном произнес кузен. Я тоже вытаращился на друга.

– Ну… если вам удобнее, Фрэнсис, но матушка окрестила меня Франциском, – сконфуженно произнес он. – Католичка она…

Тут мы переглянулись, и я понял: с Хуанитой они не просто так сошлись! Та, мексиканка, ведь тоже католичка!

– Очень приятно, – металлическим голосом произнесла тетушка, позволив поцеловать ей руку. Второй рукой она покачивала зонтиком, и я предпочитал не думать, зачем он нужен в помещении. – Сирил, мой дорогой сынок…

Кузен в ужасе вытаращил глаза: так мать обращалась к нему только в исключительных случаях. Ну а то, что она не обратила внимания на отчетливый запах перегара и копченой селедки, которые мы втроем распространяли окрест, говорило о многом.

– Если ты думаешь, солнышко мое, что я позволю тебе жениться на той вульгарной особе… – чуть возвысила тон тетушка Мейбл, теребя брошку с крупным рубином. Во второй руке опасно покачивался зонтик.

– Какой особе, мама? – прошелестел Сирил, затравленно глядя на нее.

– На молоденькой испанке! – гаркнула она, и мы с Фрэнком вжали головы в плечи. – Той, которую ты катал на машине Вика… с ним я еще отдельно поговорю! Зачем это вы заходили в ювелирный магазин, а?

– Девушка хотела посмотреть кольца, – с незаурядным самообладанием произнес Сирил. Правда, он по-прежнему был бледен до прозелени. – Все женщины любят украшения!

– О, вот как! А потом вы так мило общались на главной площади… – В голосе тетушки появились громовые раскаты.

– А я виноват, что Викова телега заглохла посреди улицы? – логично спросил Сирил.

– С той машиной это случается, – уверил я.

– С той? – непередаваемым тоном спросила тетушка.

– Нынче я на новой, – улыбнулся я и показал на лимузин цвета шампань, который был прекрасно виден из окна.

Тетушка на мгновение задохнулась, подумала, но тут же перешла в наступление:

– Сирил, я запрещаю!

– Что именно, мама? – кротко спросил он.

– Жениться на неизвестной… иностранке!

– Я и не собирался, – с поразительной выдержкой сказал Сирил. Хотя, возможно, он просто не успел протрезветь. – Я, мама, уже обручен, так что давай не станем устраивать сцен!

– С кем обручен? – схватилась за сердце тетушка. Кажется, она уже прикидывала, что может быть хуже юной испанки. А зная любимого сыночка, не сомневалась, что он отколет что-нибудь… эдакое.

– С миссис Вашингтон! – лихо ответил кузен.

Кажется, теперь тетушка и вправду была на грани обморока.

– Как ты мог… – слабо пролепетала она, когда Наоми принесла ей нюхательные соли, холодной воды и помассировала затылок. – Не сказав мне ни слова!..

– Мама, я уже вообще-то вырос, – сообщило великовозрастное дитятко. – И не говори мне о том, что Мирабелла старше меня, что у нее дочь от первого брака… Она богата, ты не знала?

– Дочь?! – опомнилась тетушка.

– Дочь, – подтвердил кузен, а я подумал о том, что мой бесхребетный родственник как-то внезапно стал мужчиной. – В смысле, богата сама Мирабелла, а девочка… ну, милый ребенок, я ее видел прошлым летом.

– Как?.. – прошептал я.

– Выследил, – таким же шепотом ответил Сирил и тут же заговорил громче: – Мама, ты всегда хотела, чтобы я женился. Ну вот, я помолвлен, что тебе снова не так? Мирабелла не бедна, у нее свое поместье недалеко от нашего, она красива и хорошо воспитанна. И то, что она вдова с ребенком, ничуть ее не портит!

– Я… я… – Тетушка Мейбл заметалась. Надо думать, как и большинство матерей, она одновременно и хотела, чтобы сын наконец женился, и заранее ненавидела невестку. – А кто та девица?!

– Хуанита? А это невеста Фрэнка, – выдал Сирил, видимо вспомнив наконец, по какому поводу вчера была попойка. – Сама понимаешь, мама, Фрэнк остался у Вика, а девушке там никак нельзя было ночевать… Вот я и вызвался отвезти ее к Мирабелле. Та ведь вдова, так что приличия соблюдены…

– А машина?

– Я отдал ему свой старый лимузин! – вставил я. – Сирилу так хотелось его опробовать!

– Но магазины!..

– Мало ли, зачем девушке захотелось в ювелирную лавку… – удачно вставил Фрэнк. – Они же на это дело падки, что твои сороки!

– Вот точно! А я, пока она там камушки смотрела, мотор пытался завести! Еле-еле доехали до Мирабеллы, – сказал Сирил, и мы втроем заговорщицки переглянулись. – Мама, если ты не веришь, позвони ей и сама спроси!

– И позвоню! – Тетушка привстала. – Ах нет, мне плохо… Вик! Попроси миссис Вашингтон прибыть к чаю… с невестой мистера Дигори, разумеется, как это можно, оставить бедную девушку одну в такой день! Я отменила прием, но…

– Она католичка, – признался Фрэнк смущенно.

– Это не имеет никакого значения, – произнесла тетушка Мейбл, а я пошел к телефону.

– Миссис Вашингтон! – сказал я как можно громче, чтобы меня слышала не только Мирабелла, но и тетушка. – Вас не затруднит приехать к нам на чай? Праздник все же…

– Не затруднит, – сказала она и добавила шепотом: – Если что-то случилось, скажите «да-да».

– Да-да! – произнес я. – И мисс Лопез, пожалуйста, возьмите с собой! Надеюсь, у нее есть, во что переодеться, а если нет…

– Мы решим этот вопрос позже, мистер Кин, – сказала миссис Вашингтон. – Право, такие пустяки!

– Да-да! – вздохнул я. – Кузен признался матушке во всем.

– Ну и чудненько, – хладнокровно ответила прекрасная вдова. – Матушка еще в сознании?

– Она в него пришла, – сообщил я, вообразив реакцию тетушки, когда Мирабелла назовет ее так.

– Тем более хорошо. Я приеду, как только приодену вашу дикую фею!

– Как я вам благодарен, миссис Вашингтон, словами не описать! – искренне сказал я, повесил трубку и вернулся к родственникам: – Она приедет чуть позже. Тетушка… Прошу вас, без церемоний, невеста Фрэнка к ним не привыкла.

– Не учи меня, – вздернула она подбородок, разом обретая утерянное достоинство. – Сама разберусь! А где мой драгоценный супруг?

– Пытается скрестить лошадь с верблюдом, – доложил Фрэнк, и тетушка немедленно поднялась во весь рост, забыв о головокружении или чем там она страдала.

– Хватит с меня этого безобразия! – сказала она и пошла наводить порядок. Слава богу, не среди нашей тесной мужской компании!

Следующий час мы с Фрэнком и Сирилом чинно сидели в гостиной, беседуя о природе и погоде (на случай, если неожиданно войдет тетушка Мейбл). У кузена вид был слегка позеленевший, но предельно решительный, как у дрессировщика, решившего впервые сунуть голову в пасть тигра.

В конце концов мы не выдержали этой пытки и дружно решили подышать воздухом…

На крылечке сидела Наоми, которая посмотрела на нас с интересом. Мы с Фрэнком, вспомнив вчерашнее, дружно начали краснеть.

Черный котенок, мурлыча, ткнулся мне под ноги, я поднял его на колени, погладил…

– Твой? – спросил Фрэнк, тоже дотянувшись до мягкой шерстки.

– Мой, – после паузы ответила Наоми. – Мисса Стивенсон позволила.

Фрэнк с интересом смотрел на девочку:

– Как звать-то кошака?

То, что она произнесла, можно было перевести как «тигр, во тьме горящий».

– Ну какой он тигр, – возразил Дигори миролюбиво. – Тигры полосатые, а он черный! Уголек он, вот что!

– Хорошо, – согласилась Наоми, подумав, и перебралась поближе к Фрэнку. «Его всегда любили дети и животные», – вспомнил я. К тому же Наоми явно импонировало, что он понимал ее язык. – Пусть будет Уголек. Ваш язык сложный. Я мало понимаю.

– А говоришь очень даже хорошо, – сказал он, – это миссис Стивенсон с тобой занимается?

– Да! – обрадовалась девочка. – Мисса Стивенсон, масса Стивенсон, у которого одна рука… и масса Сири.

Она ткнула пальцем в Сирила. Судя по всему, за взрослого она его не считала, раз называла по имени, а не по фамилии.

– А еще приезжают всякие… – Девочка скорчила рожицу. – Пахнут цветами. Фу!

– Согласен, – подал голос Сирил. – Как надушатся, так ужас просто! Это она про девиц…

– Да я понял, – сказал я, а Фрэнк негромко засмеялся.

Наоми серьезно посмотрела на меня.

– Дай руку, – попросила она. Я удивился, но протянул ей ладонь.

Негритянка плюнула точно в центр ее, мизинцем развезла слюну, не глядя, сорвала какой-то листок то ли плюща, то ли дикого винограда, прилепила мне на ладонь, подержала, сняла, потом рассмотрела и серьезно кивнула:

– Прости за недоверие. Проверить надо…

– Это о чем она? – удивился Фрэнк. Сирил, видевший как минимум призраков (не говоря уж о последней истории!), только хихикнул.

– А тебе не надо знать, – буркнула Наоми. – У невесты своей спросишь!

– Э… – Мы с Сирилом переглянулись. Знать Хуаниту она ну никак не могла!

На наше счастье, у ворот просигналил автомобиль, и прекрасная миссис Вашингтон прибыла в сию обитель скорби…

Судя по всему, она успела свозить Хуаниту в модную лавку, поскольку на той было не дорожное платье, а что-то такое… В общем, в этом можно было явиться к чаю.

– Миссис Стивенсон, – прожурчала Мирабелла.

– Миссис Вашингтон!

– Привет, Фрэнк! – сказала Хуанита, и тот покраснел.

А я с неожиданным весельем вспомнил выпавшую ему вчера руну соуло. Не зря считается, что она похожа на молнию, которая внезапным ударом сметает все на своем пути!

И вот в этот момент Хуанита встретились взглядом с Наоми. Клянусь, я видел проскочившие между ними искры!

– Какая милая девочка, – произнесла Хуанита. – Миссис Стивенсон, можно мне с ней поговорить?

– Да, душечка, – натянуто улыбнулась та, поправляя брошку на груди.

Мне показалось, что Наоми как-то странно на нее посмотрела…

* * *

Судя по тому, какие взгляды весь вечер бросала тетушка Мейбл на своего отпрыска, она разрывалась между желанием хорошенько отшлепать сыночка (что уже, конечно, не подобало в его возрасте!) и облегчением от возможности наконец сбыть его с рук.

Хм, кажется, тетушке тоже не стоило забывать о том, что исполнение желаний не всегда приносит радость, а яркий свет соуло может обнажить то, что хотелось бы скрыть…

Миссис Вашингтон держалась непринужденно и спокойно, умудряясь управлять Сирилом с уверенностью прирожденной наездницы, усмиряющей норовистого скакуна. Моему кузену доставались то сахар и сладкая морковка, то шенкеля. Впрочем, все это она проделывала так легко и мило, что придраться было решительно не к чему…