Читать книгу "Футарк. Второй атт"

Глава 5
Эйваз[7]7
  Руна эйваз – тринадцатая руна. Буквально – «тис» или «ясень». Символизирует щит и лук, это руна активной защиты. Также традиция связывает эйваз с Иггдрасилем – Мировым Древом, – на котором бог Один принес себя в жертву, чтобы обрести руны. По народному поверью, тис способен «притягивать» души мертвых, а также помочь отправить их в загробный мир. В гадании обозначает, что препятствия на вашем пути преодолимы, хоть и потребуют от вас усилий. Указывает, что верное решение проблемы, которое от вас ускользало, будет найдено. Следует проявить терпение и стойкость, а также избегать сомнительных ситуаций и сохранять внутреннюю чистоту. Руна трансформации. Связана со смертью и пребыванием между состояниями жизни и смерти, а также «перекрестком путей». Одна из мощных и активных рун обороны. Особенностью ее является то, что посредством этой руны вы можете защитить не только себя, но и близкого вам человека. Это руна действия, борьбы, настойчивости и выносливости.


[Закрыть]
Немного о географическом обществе, путешествиях и справедливости

 
Древо с грубой корой
И крепкими корнями.
Хранитель пламени,
Символ жизни и смерти.
Тис держит все.
 

Осеннее солнце клонилось к закату. Моя еженедельная повинность – визит к тетушке – близилась к концу. В данный момент я медитировал над чашечкой чая (по причине прекрасной погоды чаепитие происходило на открытой веранде), а полковник Стивенсон излагал планы на ближайшее будущее.

Дело в том, что, покончив с ремонтом особняка и наведя порядок в поместье, полковник заявил: настоящего медового месяца у них с тетушкой Мейбл не было, каковое упущение надлежит немедленно исправить. Тем более сейчас в Англии испортится погода, а там и до ветреной сырой зимы рукой подать, так зачем киснуть взаперти, если можно греться на жарком южном солнышке?

Нет, я ничего не имел против, выбери он, к примеру, Египет или что-то в этом роде! Даже Индия бы подошла – полковник там служил, страну и местные обычаи знает, так что тетушке бы ничто не угрожало. Но нет, он не желал двигаться проторенными туристическими маршрутами, а потому фонтанировал экзотическими идеями.

– Например, Бирма, – говорил полковник, энергично жестикулируя. – Совсем недалеко от Индии, и, я слыхал, там множество достопримечательностей! И как раз в октябре там кончается сезон дождей!

– Не рекомендую, – сказал я, глядя, как чаинки кружатся в золотисто-коричневом водовороте. – После семи утра там невыносимо жарко, а темнеет после шести вечера. Овощи и фрукты лучше сырыми не употреблять, воду пить исключительно кипяченую. Ну и лучше нанять паланкин, чтобы не потонуть в грязи. И непременно слугу с опахалом – отгонять кровососущих насекомых.

– Подумаешь, какие-то комары! – фыркнул он.

– Комары – чушь, а вот малярия… – вздохнул я. – Вам, кстати, очень повезло, что вы умудрились не подцепить ее в Индии!

– Хм, – сказал полковник. – Мы… хм… проводили соответствующую профилактику!

Я только вздохнул. Видимо, профилактика заключалась в поглощении лошадиных доз джина. Так или иначе, это помогло, жаль, тетушке Мейбл такой способ не подойдет!

– Нет уж, – сказала она твердо. – Не стоит ездить в такие края. В нашем возрасте это чрезмерный риск! Быть может, Австралия, дорогой? Заодно навестим Эдварда…

– Мейбл, но туда ведь плыть бог знает сколько времени! Ты сама говорила, что плохо переносишь качку, а там не спокойное море, а открытый океан! Можешь представить, какие там бывают шторма?

– Ох да… – согласилась она. А жаль! Австралия была наименее рискованным вариантом из предложенных. Без учета океанского плавания, разумеется.

– А как насчет Патагонии? – продолжал полковник. – Лайонел рассказывал – горы, экзотика!

– Они почти не исследованы, – опять вмешался в разговор я, снова закручивая ложечкой водоворот в чашке и стараясь не скрипеть зубами: полковник поминал Палмера через два слова на третье. – Не представляю, что там может водиться. Змеи, например, или что похуже, вроде ягуаров. И кто знает, что там за туземцы? Кстати, тетушка, никаких благоустроенных отелей там не будет.

– Тогда это отпадает, – решительно сказала она. – Я уже не в том возрасте, чтобы получать удовольствие от прогулки по диким джунглям или что там… И по горам, да!

– Китай? – робко предложил Стивенсон. – Лайонел говорил, это очень интересная и самобытная страна!..

– Мистер Палмер вряд ли бывал там дальше порта, – мрачно произнес я. – Иностранцев не больно-то допускают в Поднебесную. Хотя, конечно, он мог проникнуть вглубь страны, подкупив чиновников или добравшись до берега вплавь, такому герою, как он, это несложно…

– Никаких подвигов, – отрезала тетушка Мейбл. – Еще чего не хватало! Дорогой, может быть, съездим в Канаду? По словам миссис Вашингтон, там очень красиво!

– Но это же скучно! – расстроился полковник. – И опять же придется пересекать океан. Да и зима на носу, а климат там суровее нашего! Лучше уж Южная Африка! Красиво, познавательно, опять же наши соотечественники…

– Там сейчас неспокойно, – сказал я. – Буры снова активизировались.

– О нет, я не хочу вместо медового месяца оказаться на войне! – встревожилась тетушка Мейбл. – Уж лучше поехать в Италию или Испанию, хотя я там уже бывала… Да хоть в Россию!

– Там зимы холоднее, чем в Канаде, – хмыкнул я. – И дорог почти что нет, одни направления.

– Виктор, ну откуда вам все это известно? – поморщился полковник. – Вас послушать, так любое путешествие – это сплошные трудности и неприятности! Вот Лайонел уверяет, что при должной подготовке ничего сложного в этом нет!

– Именно, при должной подготовке, – парировал я. – А бросаться наобум в малознакомое или вовсе не известное место, да еще и с супругой… ну извините!

– Вик прав, – встала на мою сторону тетушка Мейбл. – Я же говорю, дорогой, в нашем возрасте следует избегать чрезмерных волнений…

– Конечно, конечно, – заворчал он. – Если только по книжкам все это изучать, так и покажется, будто за пределами Европы никакой цивилизации нет, а опасности подстерегают на каждом шагу!

Я мог бы сказать, что опасности подстерегают и в Европе, но промолчал. Тетушка бросила на меня быстрый взгляд, поняла, что я не собираюсь парировать выпад полковника, и спросила:

– Вик, а ты что посоветуешь? Ты же часто бываешь на собраниях в этом… как же его… географическом обществе, верно? Должно быть, слышал немало интересного…

– Там по большей части рассказывают именно о диких и малоизученных краях, – усмехнулся я. – Так что, в самом деле, я бы рекомендовал не рисковать понапрасну и отправиться в небольшое приятное путешествие в тот же Египет или в круиз по Средиземноморью. В конце концов, если вам понравится и ничто не вызовет затруднений, то потом можно обратить взор и на более отдаленные места…

– Это идея, – решительно сказала она. – Можно отмечать так годовщины свадьбы! Что скажешь, дорогой?

– Египет так Египет, – вздохнул полковник. Судя по всему, он уже усвоил, что в этом доме за тетушкой право решающего голоса. – Эх, и почему молодежь нынче так осторожничает? Вот в мое время…

– Тетушка, а Сирила вы возьмете с собой? – поинтересовался я. Кузен, как обычно, куда-то запропал: семейные чаепития он терпеть не мог, – и я догадывался, где его можно отыскать почти наверняка.

– Нет, конечно! Это же медовый месяц, пусть и запоздалый, а не поездка с детьми! Надеюсь, ты за ним присмотришь?

– Куда же я денусь, – усмехнулся я. Вообще-то у меня имелось подозрение, что за кузеном прекрасно присмотрит миссис Вашингтон, но я не стал его озвучивать. – Всегда к вашим услугам!

«Виктор Кин, профессиональная нянька для великовозрастных отпрысков», – мог бы я добавить, но не стал, а вместо этого сказал:

– Однако уже поздно. Пожалуй, мне пора, не то Таусенд снова сделает мне выговор за езду в темноте!

Я распрощался с тетушкой, пожал руку полковнику (кажется, он немного на меня обиделся, ну да ничего) и отбыл домой.

К слову о географическом обществе – как раз на днях я намеревался съездить в Лондон и посетить очередное собрание. Судя по всему, оно обещало быть интересным: из двухлетней отлучки возвращался мой старый знакомый, Фрэнсис Дигори, и его стоило послушать. Если мне не изменяет память, он собирался на Памир; вдобавок Фрэнк, в отличие от многих других, умел не только подмечать интересные вещи, но и красочно их описывать. Многие из его путевых заметок охотно публиковали разного рода издания, в том числе для юных любознательных читателей. Он собирался когда-нибудь написать книгу о своих путешествиях, но я был уверен, что до этого дело не дойдет – Фрэнк слишком неусидчив для такой масштабной работы. Вот если бы он нанял кого-нибудь, кто свел бы воедино его очерки… Кстати, дельная мысль, нужно будет сказать ему об этом!

И, решив не откладывать дело в долгий ящик, на следующий же день я собрался, ласково попрощался с моими колючими крошками, проверил, хорошо ли Ларример помнит мои наставления (это было своего рода ритуалом) и отбыл в Лондон.

Королевское географическое общество, основанное лордом Эллингтоном, располагалось в Найтсбридже, занимая особняк в стиле ампир, немного вычурный, на мой вкус, но довольно-таки симпатичный. Что ценно, здесь имелась обширная гостиная, предназначенная для общих собраний, в которой всем хватало места, а также большая библиотека, где хранились всевозможные справочники и архивы с отчетами экспедиций. Конечно, сочетание позолоченных завитушек, лепнины, вычурных кушеток (всегда напоминавших мне турецкие оттоманки) и прочего с некоторыми трофеями путешественников (вроде чучела крокодила и головы носорога, всевозможных рогов и бивней, африканских копий и австралийских бумерангов, шаманских бубнов и масок, индийских статуэток и индейских головных уборов из перьев) выглядело несколько эклектично, но в этом был свой шарм.

Как оказалось, Фрэнк еще не приехал – задерживался его пароход, – но многие уже собрались. Я же застал окончание вечного, сколько помню свое пребывание в этих стенах, спора: старый дворецкий Оллсоп сетовал на то, что кто-то снова привез чучело (которые, на минуточку, уже ставить некуда, а прежние, того и гляди, побьет моль!).

– Полноте, Оллсоп, – добродушно гудел председатель общества сэр Келли. – Ну чем вам не нравится эта милая обезьянка?

– Сэр! – трагически восклицал дворецкий. – Да ведь эта обезьянка занимает места больше, чем… чем…

– Ну, ну? – подбодрил тот.

– Много места, сэр! Представляю, как мистер Мейси намучился с нею по дороге!..

– Ничего подобного, – встрял Стивен Мейси, тоже мой давний знакомец, – она ехала в багажном отделении, и мучились с нею исключительно носильщики. Я только опасался, не попортили бы ненароком!

– Сэр, ну что бы вам стоило привозить… – Оллсоп запнулся, придумывая. – Ну, к примеру, греческие амфоры или статуи? Они хотя бы подходят к интерьеру, а это…

– В Греции восстание против турецкого владычества, – сообщил сэр Келли, – так что с амфорами временные затруднения. Ну право, неужели еще одно чучело так уж испортит интерьер?

– Да, сэр!

Я уже извелся от любопытства, поэтому, не дожидаясь, пока меня встретят, прошел в гостиную.

– Добрый день, господа, – поздоровался я.

– О, Виктор! Давненько не виделись! – Стивен, совершенно черный от загара и давно не стриженный, пожал мне руку, его примеру последовал сэр Келли. – Совсем ты запропал…

– Уж кто бы говорил, – покачал я головой, – от тебя год вестей не было… Ого! Это и есть твоя добыча?

– Она самая. – Он любовно погладил косматый черный мех свирепо скалящейся и стучащей себя кулаком в грудь гориллы. Уж на что я высок, но эта зверюга, если бы выпрямилась во весь рост, оказалась бы выше!

– Куда же тебя на этот раз занесло?

– Потом расскажу, – отмахнулся Стивен, – чтобы десять раз не повторять. Но далеко, далеко… Пришлось полазать по горам, но оно того стоило!

– Как вы умудрились довезти шкуру в целости и сохранности, вот что меня изумляет, – заметил сэр Келли.

– О, местные неплохо их выделывают, – пояснил Мейси. – Сложнее было объяснить им, что костяк животного мне необходим целиком. Кажется, они решили, что я собираюсь творить какое-то страшное волшебство! Но это и к лучшему – они все сделали идеально… Ну а уже здесь таксидермист завершил начатое. Осталось найти местечко для этой крошки!

– Сэр! – вскричал Оллсоп. – Но в гостиной и так…

– А вы ее в холле поставьте, – предложил я. – В лапу – поднос для визиток, получится очень атмосферно!

– Отличная идея! – обрадовался Стивен. – Оллсоп, вы слышали? Позовите кого-нибудь покрепче, пускай займутся делом. Я хочу, чтобы сегодня гостей встречала эта красотка!

Дворецкий испустил страдальческий стон и поплелся выполнять приказание…

Время до ужина я коротал в хорошей компании: здесь, под сводами этого дома, я словно молодел на несколько лет и снова становился тем беззаботным авантюристом, каким был когда-то. Вспоминались старые истории, звучали новые, и так, за легкой непринужденной беседой, минуты складывались в часы. Это завтра состоится собрание, будут обсуждаться вопросы общего финансирования, прозвучат официальные доклады, а пока можно было травить байки и делиться полезной информацией – как в одной стране выбрать проводника, который не заведет к подельникам и не убьет тебя сам, как в другой не стать жертвой фальшивомонетчиков при обмене денег… Говорили о разных тонкостях и различиях в отношении к одной и той же религии в соседних государствах, о тысячах тех мелочей, что так важны человеку, оказавшемуся вдали от родины…

Но вот позвонили к ужину, я вслед за остальными направился в столовую, чтобы занять свое место за большим круглым столом (кто-то, помнится, в шутку назвал нас рыцарями этого самого стола, но прозвание не прижилось)… и чуть не споткнулся на ходу. По лестнице, ведущей на второй этаж, где располагались гостевые спальни и приватные кабинеты, спускался, позевывая, Лайонел Палмер.

Нет, я знал, конечно, что он тоже состоит в обществе, но не рассчитывал встретить его именно в этот раз!

– Что это с тобой, Виктор? – негромко спросил Стивен. – У тебя такой вид, будто зубы разболелись!

– Ничего особенного, – ответил я так же тихо, а Мейси проследил за моим взглядом и понимающе кивнул: о нашей с Палмером взаимной неприязни он знал и догадывался (вернее, полагал, что догадывается) о вызывавших ее причинах.

Нет, все-таки Лайонел – это мое личное проклятие! Второй раз подряд он портит мне всякое удовольствие: сперва от Рождества, теперь от пребывания в этих стенах!

«Может, на этот раз он сломает себе другую ногу?» – подумал я мрачно, усаживаясь за стол. Как нарочно, мое место оказалось аккурат напротив Лайонела.

– О, Кин! – словно только что заметил он меня. – Решили выбраться в общество, домосед вы этакий? Или собрались в экспедицию?

Его смех поддержало несколько человек, в основном из тех, кто меня практически не знал. (То есть не знал до того, как я раз и навсегда оставил странствия.) Они же были в курсе, что я не покидаю Англии, хотя регулярно являюсь на собрания, так что шутка показалась им забавной.

– А, впрочем, о чем это я, – не успокаивался Лайонел, видя, что отвечать я не собираюсь. – Всем известно, что путешествуете вы исключительно по карте, с карандашиком в руках… Но в тех местах, которые на карту еще не нанесены, намного интереснее, уверяю вас!

– О да, Палмер, – ядовито ответил я, – я об этом прекрасно осведомлен! Очень жаль, что не могу поделиться с вами ценным опытом – уверен, вам бы пришлось это по вкусу!

– Господа, – призвал нас к порядку сэр Келли прежде, чем Лайонел успел вставить хоть слово. – Прошу, оставьте пикировку. Сегодня мы собрались, чтобы отпраздновать благополучное возвращение мистера Мейси! Ну и, разумеется, мы надеемся выслушать его повествование об экспедиции, но, – тут председатель воздел палец, – только после ужина. Приступим же!..

Я не получал ни малейшего удовольствия от трапезы, хотя готовили здесь отменно, не хуже, чем у меня дома. Надеюсь, созерцание моей физиономии так же отравляло Палмеру аппетит, хотя по его виду и не скажешь… Но я все-таки тешил себя тщетной надеждой на то, что ему не полезет кусок в глотку… Как же! Его, пожалуй, проймешь…

– Господа! – сказал он, когда мы покончили с закусками. – Прошу извинить, если окажется, что я нарушаю очередность, ведь сегодня все внимание должно принадлежать мистеру Мейси… Но, право, я не могу удержаться и не сообщить эту новость!

– Что такое, Палмер? – спросил Стивен. Он Лайонела тоже недолюбливал, но, поскольку сталкивался с ним исключительно здесь, то нелюбовь эта была больше умозрительной.

– Мне удалось уговорить мистера Болдуина спонсировать большую экспедицию в Новую Гвинею! – лучась улыбкой, ответил тот.

Боже, что тут началось! Просто-таки буря восторга! Еще бы – мистер Болдуин, крупный фабрикант, слыл человеком прижимистым, и если кто-то и мог убедить его выделить средства (и немалые, если верить Лайонелу), так это Палмер.

– По-моему, тебе сорвали выступление, – сказал я Стивену.

– Ничего, завтра расскажу, – пожал тот плечами. Он был абсолютно не тщеславен, его больше занимал процесс исследований, а не конечный результат. Это Палмер искал древние храмы, полные сокровищ исчезнувших цивилизаций, а Мейси вполне довольствовался экзотическими цветами и прекрасными пейзажами…

Я прислушался к гомону. М-да, сумма впечатляла… Но Новая Гвинея… Места дикие, труднопроходимые, кто там обитает и насколько местные жители опасны, толком неизвестно, в общем, готовиться нужно было всерьез и очень тщательно. Однако же – я не поверил своим ушам – у Палмера уже имелся готовый план! Нет, возможно, он составил его еще до того, как нашел источник финансирования, но это было совсем на него не похоже. Послушав еще немного, я в этом убедился: в плане зияли дыры размером с тележное колесо! Но, увы, он умел убеждать и умел увлекать за собой: вот и теперь он с легкостью вербовал людей в свою компанию… И, по-моему, многие уже были готовы отказаться от прежних планов и присоединиться к Палмеру – когда еще выдастся такой случай!

– Я пойду наверх, – сказал я Стивену, решив, что с меня довольно. – Устал что-то…

– Конечно, – кивнул он, со все большим интересом прислушиваясь к разговору.

Я, никем не замеченный, поднялся в отведенную мне спальню, присел на край кровати и задумался. Нельзя допустить, чтобы Лайонел потащил людей невесть куда, толком не подготовившись. Однако я не могу заявить вслух, что разработанный им план экспедиции никуда не годится – меня, «бумажного путешественника» (по его словам), просто поднимут на смех. Дескать, легко критиковать, сидя в городе! А рассказать о том случае… Нет, это никак не возможно. Палмер всегда может парировать, что я клевещу на него, и еще неизвестно, кому поверят первому. История-то была темная, даже моим относительно близким знакомым известно только то, что вернулись мы с Лайонелом порознь, Ларри погиб при невыясненных обстоятельствах, тело его так и не было найдено, а я ослеп на один глаз. Многие пытались расспросить, что же произошло, но я отмалчивался. Палмер, думаю, тоже: понимал, что у него есть только слово против моего слова. Но то, что путешествовать я прекратил, само по себе убеждало многих – дело нечисто…

Оставалось только одно – поговорить с каждым из «завербованных» отдельно и постараться переубедить их с помощью логических построений и серьезных аргументов. Этим я и собирался заняться завтра с утра, но мне нужен был план действий. Вернее, подсказка – в каком направлении действовать… Что ж, все необходимое у меня всегда под рукой!

Вынутая из мешочка руна будто сердито кольнула пальцы. Я взглянул на знак, воинственно выставивший острые уголки – эйваз, – и неторопливо убрал ее на место.

«Так вот почему при прошлой нашей встрече выпала иса, – осенило меня вдруг. – Тогда было не место и не время. А теперь, выходит, подошел час…»

Выходило, теперь мне вполне по силам найти верное решение, однако следовало проявить терпение и стойкость, а также избегать сомнительных ситуаций. Вот это-то будет самым сложным, полагаю, но я надеялся справиться.

«В конце концов, попытаться я обязан, – подумал я, зайдя в умывальную перед сном. В зеркале отражалась моя мрачная, но решительная физиономия. – Если Палмер угробит еще кого-нибудь, я себе этого не прощу!»

Тут мне показалось, будто за плечом у меня маячит какая-то тень, но, обернувшись, я ничего и никого не заметил. Должно быть, сквозняк колыхнул портьеру, а я увидел отражение сквозь открытую дверь… Или освещение выделывало шутки, такое бывает.

Уснуть мне удалось не сразу: внизу было шумно, вдобавок одолевали скверные мысли. Как прикажете отговаривать воодушевленных людей, жизни не мыслящих без путешествий? Тем более финансирование – вопрос скользкий, далеко не каждый может позволить себе такие поездки за свой счет, и каждый спонсор в обществе буквально на вес золота! Никто себе не простит, если упустит такой шанс!

Да, Палмер знал, чем зацепить людей… И еще я был уверен – он сумеет повернуть дело так, что экипироваться каждый будет самостоятельно, да еще, чего доброго, оплатит дорогу. Ну, скажем, Болдуин поставил условием какие-то конкретные результаты данной экспедиции: нахождение редких пород дерева, руды, чего угодно. Он же все-таки человек, более всего ценящий прибыль, а потому не станет бросать деньги на ветер только ради того, чтобы несколько пылающих энтузиазмом молодых людей прогулялись на другой конец света! Ведь не спросишь у него напрямую? Вполне вероятно, Болдуин уже вручил Палмеру некую сумму, но только разве же он сознается, какую именно? Ну а по возвращении (и неизвестно, сколько из участников предприятия действительно вернутся целыми и невредимыми) Палмер получит остальное. А прочие могут и не возместить затраты, если, скажем, не обнаружат ничего, имеющего практическую ценность, либо же обнаружат, но это что-то окажется в настолько труднодоступных и опасных местах, что и смысла нет затевать добычу…

В конце концов мне удалось задремать (признаюсь, для этого пришлось глотнуть еще немного верной кактусовки), но я то и дело просыпался – мерещилась какая-то дрянь. Никогда мне не снились кошмары в этих стенах, а сейчас не помогал ни прохладный ночной воздух (я не выдержал и приоткрыл окно), ни едва заметный приятный запах, исходящий от старой мебели красного дерева, ни попытки мысленно пересчитывать моих питомцев.

Стоило ненадолго забыться сном, как я проваливался в прошлое, снова чувствовал боль в безжалостно заломленных за спину и туго связанных руках, ощущал, как в колени впиваются камешки, чуял запах дыма, от которого шла кругом голова и двоилось в глазах: я не мог наверняка сказать, которая из фигур передо мной – настоящая. Понял я это только тогда, когда узловатая, сморщенная, напоминающая высохшую птичью лапу, но еще очень твердая рука взяла меня за подбородок и запрокинула мне голову. Каркнул что-то на неизвестном наречии старческий голос, и сзади в меня вцепились в несколько рук, не давая пошевелиться, хотя я, одурманенный, и так не сумел бы сдвинуться с места. И неотрывно смотрел, как из клубов дыма выплывает морщинистый лик, какие бывают у языческих идолов, а потом вдруг увидел у самого своего лица острие кинжала… Вот тогда я попытался дернуться, но не смог. Старый шаман кинжалом чертил у меня на щеках и на лбу какие-то узоры (а может быть, выводил письмена?), но боли я не чувствовал – он не нанес мне ни единого пореза. Я пытался понять, что у него на уме, пробовал заговорить, но с губ моих не срывалось ни звука. А может быть, я просто оглох? Но нет, я слышал сиплое дыхание шамана и его бормотание, треск костра… «Должно быть, колдовство», – подумал я безучастно, и ничто не дрогнуло во мне при этой мысли. Ну колдовство, подумаешь? Ну принесут меня сейчас в жертву какому-то языческому божеству, как до того – несчастного Ларри…

Только при мысли о нем дурман в голове немного рассеивался – возвращались горечь, боль и еще острая ненависть к предателю Палмеру. Жаль, дикари его не убили. Жаль, никто никогда не узнает, что произошло на самом деле, а он не получит по заслугам… Если бы я только сумел вырваться отсюда!

Захваченный этой мыслью, я не сразу осознал, что шаман умолк и теперь сверлит меня взглядом непроницаемых черных глаз. Потом он усмехнулся – морщины на его лице образовали странный рисунок, – перевернул кинжал рукоятью ко мне и кивнул своим подручным. Те ухватили меня еще крепче, хотя какой в этом был смысл? Шаман же, наклонившись ко мне, поводил корявым пальцем у меня перед лицом, потом удовлетворенно кивнул, решив что-то для себя, и с неожиданной силой и сноровкой вдруг оттянул веки моего левого глаза. Я увидел приближающуюся рукоять кинжала со странной выемкой, и с невероятной ясностью осознал – это не крепление, из которого выпал камень, это…

Нет, я не потерял сознание. И не сказал бы, что боль была вовсе уж нестерпимой, хотя, если бы я мог, то, наверно, закричал бы. Но что толку? Глаз мой, целехонек, покоился на ладони шамана, что-то теплое текло у меня по щеке, а я лишь обреченно подумал, что сейчас он ослепит меня окончательно, а потом… Не знаю, не хотелось даже думать. Может быть, вырвет сердце и съест его, еще трепещущее, или проделает еще что-нибудь в этом роде!

Но шаман лишь ухмыльнулся и кивнул своим прислужникам. Меня вздернули на ноги – колени подгибались, и идти самостоятельно я не мог, – и потащили куда-то. По всему выходило, что пока меня оставят в живых, но зачем?.. А раз так, включился вдруг мозг, пробужденный пульсирующей болью в пустой глазнице, у меня будет крохотный шанс сбежать. Если, конечно, я раньше не умру от заражения крови. Но, право, в моем положении беспокоиться об этом было даже как-то и нелепо! «Я должен выжить любой ценой, – решил я в ту минуту, – выжить, пришибить ненормального садиста, отомстить за Ларри и поквитаться с Палмером!» Я не знал тогда, что будет дальше, не то моя решимость могла бы изрядно поблекнуть…

Тут я в очередной раз проснулся и с облегчением осознал, что уже утро, а внизу снова шумят. Там опять причитал Оллсоп, и, кажется, по тому же поводу.

Быстро одевшись и приведя себя в порядок, я сбежал вниз по лестнице. Несмотря на тяжелую ночь, настроение у меня было самым что ни на есть боевым. Я преисполнился решимости сделать все от меня зависящее, но не дать Палмеру претворить его планы в жизнь!

– Сэр! – стонал Оллсоп. – Но некуда, некуда ставить это чучело!

– Ничего, поставьте его в пару к той красотке в холле, – отвечал вновь прибывший. – Кто придумал ее туда пристроить? Я в потемках чуть было не перепугался!

– Это идея мистера Кина…

– Я так и знал, что без его буйной фантазии не обошлось! – засмеялся тот. – Погодите, а он здесь?

– Я стою у тебя за спиной, – сообщил я. – Рад тебя видеть, Фрэнк!

– Вик, дружище! – воскликнул он, разворачиваясь и распахивая медвежьи объятия. Я невольно крякнул, когда Дигори меня обнял и похлопал по спине: в отличие от столичных утонченных литераторов, сложением и силой он здорово напоминал злополучную гориллу Стивена. – Сто лет тебя не видел! А ты ничуть не изменился…

– Ты тоже, – кивнул я. – Хотя вот эти залысины… стареешь, Фрэнк!

– Нет у меня никаких залысин, – оскорбился он. – У тебя вообще виски седые!

– Ничего подобного, в нашей семье до глубокой старости ни у кого не бывает седины!

Тут мы переглянулись и рассмеялись. Не помню, с чего это повелось, но выискивать друг у друга признаки преждевременного старения мы начали очень давно.

– Кого ты привез, Фрэнк? – спросил я, с интересом разглядывая чучело. Больше всего оно походило на… да, на очень крупную обезьяну с густым свалявшимся белым мехом. И, если честно, до неприятного смахивало на человека.

– Сам не знаю, – развел он руками. – Местные называют его как-то так, что я выговорить не могу, а прочие прозвали снежной обезьяной. А в Академии наук мне заявили, что это вообще фальсификация, таких зверей не существует, меня обманули, и вообще, шкура из овчины сделана… Ясное дело, из овчины, выделали из рук вон плохо, местами латать пришлось. Ну да ничего, там, сзади, не очень заметно, если в уголок приткнуть…

– Хм… – Я еще раз посмотрел на чучело. – Я и впрямь никогда не слыхал о подобном.

– Так и я не слыхал! Но, знаешь, сложно усомниться в существовании чего-либо, если сам это существо и подстрелил! Правда, – заметил Фрэнк, – местные после этого отказались вести меня дальше. Дескать, я разгневал духов гор… В общем, пришлось возвращаться, но я все равно доволен!

– Сперва стрелять, а потом думать, узнаю Дигори, – вздохнул я. – За что ж ты так несчастную зверюгу?

– А она у нас сгущенку воровала, – пояснил он. – Я вообще-то просто пугнуть хотел, но так удобно было целиться… Я не мог упустить шанс! Оллсоп, что вы стоите? Поставьте моего красавца напротив той гориллы, они будут отлично смотреться в паре! А ты, Вик, уже завтракал?

– Пока нет, и надеюсь, что ты составишь мне компанию, – сказал я.

– Непременно, – обрадовался Фрэнк. – Я только что с дороги и просто умираю с голоду! А ты пока расскажи, давно ты здесь? Что новенького?

– Я тут со вчерашнего дня, а новенькое… Думаю, ты сейчас об этом услышишь, – криво усмехнулся я, входя в столовую. – Правда, не знаю, как отнесешься к такому известию…

– Интригуешь… Ну да ладно, сперва – хороший завтрак!

Завтрак и впрямь был бы выше всяких похвал, если бы не Лайонел. Разумеется, он торчал в столовой, сверкая улыбкой и раздавая авансы. Почитателей у него со вчерашнего дня явно прибавилось, а что хуже всего, среди них я заметил Стивена.

– Так-так… – сказал Фрэнк, утолив первый голод. – Я пойду послушаю, ты не возражаешь?

– Нет, конечно, – ответил я, кроша тост. Решимость моя медленно испарялась. Что, что я могу доказать? Да ничего… Сейчас и Дигори вкусит ядовитых речей, а потом… Потом мне уже не переубедить его. Я не настолько красноречив, и мне нечего предложить взамен! Но если еще и Фрэнк…

– Вы что-то загрустили, Кин! – Кто-то хлопнул меня по плечу, и я выпрямился. Ну конечно же это был Лайонел. – Вам скучно? Может быть, желаете присоединиться к нашей теплой компании?

– Благодарю, – сухо ответил я, сбрасывая его руку. – Я не нуждаюсь… в компании.

– То-то вас тянет сюда, будто магнитом!

Я хотел встать, чтобы уйти, но чья-то тяжелая рука пригвоздила меня к стулу.

– Вик, не надо, – сказал мне на ухо Фрэнк.

– Ах, не удерживайте его, – продолжал глумиться Лайонел, – Кину нужно встряхнуться, побывать там, где не ступала нога белого человека!

– Палмер! – рявкнул Дигори. – Закройте рот или я пересчитаю вам зубы!

– Это следует считать официальным вызовом? – вскинул тот бровь.

– Да считайте чем хотите, – грубо ответил Фрэнк, – но, если вы не умолкнете, я сперва заткну вам пасть, а потом спущу с лестницы!

– Вы совсем одичали в этих ваших горах, – дернул плечом Лайонел и отвернулся. – Право, господа, не будем терять времени! Мы еще не обсудили маршрута, так что идемте в гостиную, карты в нашем распоряжении…

– Не надо было так, – сказал я негромко. И куда только подевалась моя решимость? Сейчас внутри у меня было пусто, холодно и… да, безнадежно. Не знал, что умею испытывать такие эмоции, а вот поди ж ты…

– А как иначе? – огрызнулся Фрэнк. – Ч-черт, приехал отдохнуть!.. Вик, ты…

– Скверно, – предвосхитил я вопрос, и вдруг меня словно кто-то подтолкнул сказать: – Пойдем наверх, поговорим?

– Не вопрос, – ответил он. – Я только захвачу закуску…

Запасался Дигори основательно: давали о себе знать многие месяцы житья впроголодь. А я с горечью подметил, насколько уже отличаюсь от него: былая сухость фигуры пропала, огонь во взгляде угас, порывистость движений сменилась ленивой вальяжностью… Я не жалел о том, что отказался путешествовать. Скорее, я правил тризну по тому юноше, каким был когда-то, а еще по мужчине, который мог из него вырасти. Такому, каким был Фрэнк.