Читать книгу "Святые и пророки Белой Руси"

Гробница-саркофаг Киевского воеводы в крипте храма (существует версия, что гробница принадлежит его брату) сохранилась в первозданном виде: серебряный ее опоясок – это тонкой ювелирной работы (подобно скифской пекторали) батальные сцены изображающие те сражения, в которых принимал участие талантливый военный. Воеводе довелось командовать артиллерией, ибо гробница украшена, словно криптограммой, изображениями пушек. Также видим на опояске палаточный лагерь витязей. Шатровая форма палаток саркофага напоминает шлем древнерусского воина-витязя. Именно такой то ли шатер, то ли шлем украшает и герб воеводы киевского, и возвышается над скульптурным его портретом в храме. Но не только это свидетельствует о древнерусском происхождении рода Киселей.

Следует пояснить происхождение этого прозвища. Летописный боярин Светольд, родоначальник Киселей, возглавлял дружину святого равноапостольного князя Владимира и проявил себя в защите Белгорода во время его осады печенегами в 997 году, десятилетие спустя после принятия древнерусским государством христианской религии. Во времена Киево-Новгородской Руси закваску, всквашивающую тесто, называли «кисель». Прозвище Кисель боярин Светольд получил, применив кисель, т. е. закваску, в военном искусстве! Преподобному Нестору, насельнику Киево-Печерской лавры, сто лет спустя показалась история с киселем важной и с христианской точки зрения, потому и записал ее инок. Когда истощались уже у осажденных съестные припасы, научил их один «старец» (т. е. один из старейшин города) вырыть два колодца. В один поставили кадь с «цежею» (жидким сырым тестом), а в другой – с медовой сытью. Пригласили 10 представителей печенегов в город и сказали им: «Что можете сотворити нам? Имеем бо кормлю от земле: еще ли не веруете, да узрите своими очима». Затем при них черпали из колодцев цежь и сыту, готовили кисель, угостили им приглашенных, отослали еще через них «корчагу цежи и сыты» печенежским князьям. Это убедило их в бесплодности осады Белгорода, от которого они отступили. Так были сохранены жизни тысяч русских людей после того, как христианство стало государственной религией на Руси.

Род Киселей не носил княжеский титул Рюриковичей, в отличие от князей Черниговской или Владимир-Волынской ветви. Но это обстоятельство никак не является препятствием считать Киселей потомством Рюрика, поскольку летописный старейшина Светольд (Густынская летопись), боярин Великого князя Владимира, мог вступить в брак с дочерью одного из князей Рюриковичей. Потомки такого брака не имели княжеского титула, но считались потомством Рюрика. Эти сведения, наряду с летописными свидетельствами, передавались из поколения в поколение, покуда не стали фиксироваться в родословных книгах. Впрочем, древнейшая русская родословная книга, т. н. «Бархатная», род Киселей не включает. Но это свидетельствует лишь о том, что род присягнул Московским правителям позднее, во время правления династии Романовых, что мы и видим в жизнеописании Адама Григорьевича. И действительно, в наиболее полной и самой поздней справочной книге «Потомство Рюрика», появившейся в России накануне Первой мировой войны (первый том) и сразу после революции 1918 г. (второй том) и включившей самые обширные сведения о потомстве Рюрика, род Киселевых (российская редакция) и Кисловских (польская редакция) упомянут. В XVII в. был брак княжны из рода Рюрика Ксении Никифоровны Белой-Оболенской с Тимофеем Ивановичем Кисловским. Этот брак стал возможен по причине доказательства дворянином Т.И. Кисловским своей принадлежности к потомству Рюрика. Впрочем, доказать эту принадлежность было несложно, поскольку родовой герб Киселей содержит элементы, присущие гербу Гедимина – основателя польско-литовской династии. В частности – разновидность трезубца в виде замковых башен с «трезубыми» наконечниками. А, как мы знаем, сам Гедимин происходит от Рюрика, о чем есть запись в «Бархатной книге»: «Род князей Хованских происходит от Гедимана Великого Князя литовского. В родословной князей Полоцких и Литовских, находящейся в бархатной и других родословных книгах, показано, что сей Гедиман, или Едиман, происшел от Российского Великого князя Владимира Святославича, который крести Русскую землю, и посади сына своего Изяслава на Полоцк…»; «…Сие доказывается сверх Истории Российской, бархатною книгою и родословною князей Хованских, хранящеюся в Герольдии».

В обители Киселей в крипте в левой части храма находится усыпальница супруги киевского воеводы Анастасии Григорьевны, установившей, по-видимому, своему супругу столь уникальный, не свойственный ни православной, ни католической традиции посмертный скульптурный портрет! Имеем все основания предположить, что мастер, выполнивший из камня уникальную фигуру и вписавший ее в традиционное, характерное для того времени обрамление, опирался на образцы из часовни окатоличенного венгерского рода Боимов во Львове, сооруженной на полвека раньше. Искусствоведы нарекли скульптуру «Джокондой в камне», поскольку соотнести ее с традиционным надгробием можно с большим трудом, а для привычной европейской скульптуры фигура чересчур статична и лишена экспрессии, привнесенной в камень (даже в надгробия!) гением Микеланджело. Каменное изваяние воеводы настолько схематично и умозрительно, что изображение будто бы на иконе. Впрочем, в отрыве от храма-усыпальницы скульптура сохраняет свои редкие художественные достоинства. На этом основании появился замысел изготовить копию скульптуры в бронзе и установить в Варшаве, Москве и Киеве – как памятник успешной дипломатии! А отреставрированный оригинал должен вернуться на прежнее место в храм-усыпальницу.

Напомним, что через 30 лет после кончины Киселя из потомства Рюрика, Киевская митрополичья кафедра возвратилась в лоно Матери Церкви. Вспомним как это было. Малороссия, связанная с Москвой политически, в церковном отношении была подчинена Константинопольскому Патриарху, склонявшемуся к унии с Римом. Патриарх Московский болезновал душой о возвращении Киевской митрополии в лоно той Матери Церкви, которую святой равноапостольный Великий князь Владимир принял в качестве государственной религии. С 1683 года Патриарх Московский Иоаким настойчиво советовал избрать в Малороссии митрополита, поскольку Киевская кафедра пустовала уже более десяти лет. Было решено, что подходящим кандидатом мог быть епископ Луцкий Гедеон из княжеского рода Рюриковичей Святополк-Четвертинских – старший сын князя Захария Григорьевича Святополк-Четвертинского (ум. 1649 г.), старосты Рациборского, подсудка Луцкого.

В 1685 году в Киеве состоялся собор для избрания митрополита, и в июле был избран Гедеон. В октябре новоизбранный митрополит с большой делегацией отправился в Москву. 8 ноября 1685 года Патриарх Иоаким возвел Гедеона в сан Киевского митрополита. 15 декабря митрополит Гедеон выехал из Москвы с царскими дарами и грамотой, по которой ему подчинялись Черниговский архиепископ и архимандрит Печерской лавры, до того находившиеся в подчинении Константинопольскому Патриарху и, фактически, принявшие папскую унию. Киевская кафедра была признана первоначальною в России. В мае 1686 года благословил на переход Киевской митрополии под омофор Московского Патриарха и Константинопольский Патриарх Дионисий. Цари Иоанн и Петр Алексеевичи и царевна София подарили владыке Гедеону саккос и митру, усыпанную драгоценными камнями. Так осуществились справедливые чаяния православного польского дипломата Киселя из потомства Рюрика о соборности русского Православия. Митра владыки Гедеона (князя Святополк-Четвертинского) хранится в Историческом музее в Москве.

Документальные источники:

Князь М.М. Щербатов «История Российская от древнейших времен», т.1, СПб, 1770.

«Акты, относящиеся к истории Южной и Западной России, собранные и изданные археографической Комиссией». СПб., 1861. Т. 3.

«Архив Юго-Западной России (1322–1648)»:

4.1. Т.6: акты о церковно-религиозных отношениях в Юго-Западной Руси (1322–1648. Киев, 1883)

Ч. 3. T.i: акты о казаках (1500–1648). Киев, 1863

Ч. 6. T.i: акты об экономических и юридических отношениях крестьян в XVI–XVIII веках. Киев, 1876.

Кисель Адам Григорьевич. Русский биографический словарь, СПб., 1897

«Древний помянник Киево-Печерской Лавры в конце XV – начале XVI веков. Чтение в историческом обществе Нестора Летописца». Киев, 1892. Кн.6.

«Летопись Самовидца по новооткрытым спискам с приложениями. Краткое описание Малороссии». Киев, 1878.

«Киевские Губернские Ведомости». 1870 г., № 57

Лаврентьевская и Троицкая Летописи. СПб., 1846. Полное собрание русских летописей. СПб., 1841-1921

Власьев, «Потомство Рюрика, справочная книга для составления родословий». СПб., 1904–1918 г.

Новицкий И. «Адам Кисель, воевода Киевский (историко-биографический очерк)». Киевская старина, т. XIII, 1885

Niesiecki Kasper. «Kisielherb. Herbarz Polski, t. 5». Lipsk, 1840.

План и контрплан. Создание Московского «Третьего Рима», Великой, Малой и Белой России и всех Северных Земель Патриархата, воссоединение Руси и строительство «катехонической» Православной империи и «контрплан» – Кревская, Люблинская, Брестская унии, Смута в России и ликвидация Православной Руси

Как известно, Константинопольская Мать-Церковь и Ромейская православная империя еще с тех пор, когда падение империи было не очевидным, а когда стало очевидным – тем более, взращивали себе преемника, «Северного Катехона» – Русь, по-гречески – «Россию». После падения Киева Ромейская Церковь поддержала «переезд» русской митрополии во Владимир и Москву и все усилия русских митрополитов по собиранию русских княжеств в единое русское государство с центром в Москве, которое после падения православной Ромейской империи стало единственным независимым православным государством в мире. Поддерживали они и собирание всех русских земель, в том числе попавших в оккупацию Речи Посполитой, где им грозил запрет Православия и полная национальная ассимиляция. Империя поддерживала настолько, что передала Москве свое правовое и династическое преемство. В разговоре о передаче византийского цивилизационного и государственно-правового наследия в Россию речь идет и о византийском Херсонесе, где крестился креститель Руси святой князь Владимир, и о последнем плацдарме борющейся Византии – княжестве Феодоро (Мангуп), сражавшемся еще более двадцати лет после падения Константинополя, чей князь Константин сопровождал носительницу византийского правопреемства Софию Палеолог, сестру Мангупской княжны Марии, в Москву, к князю Ивану III, сделавшему своим браком с Софьей Россию не только духовным, цивилизационным, но и правовым преемником Византии. Мать-Церковь не отстает. Сначала она создает Московский Патриархат: Константинопольский Патриарх Иеремия II определяет Московскому Патриарху быть «Патриархом “Третьего Рима”». Таким образом, идея Москвы как «Третьего Рима» – это не привилегия и не самозванство, это Предание Церкви, это послушание Церкви, это обязанность и историческая миссия Российского государства – быть помощником Церкви в хранении и всемирной миссии Православия. Отсюда все трагедии России в попытках уклонения от этой обязанности: отмена Патриаршества в итоге привела к падению православной империи и национальной катастрофе 1917 г. Но Российское государство не погибло и, вопреки богоборческой идеологии, оставалось Катехоном – государственной силой, сдерживающей зло. «Осечки» были результатом активной деятельности противной стороны: именно принявший унию Константинопольский Патриарх Григорий Мамма создает по просьбе все более окатоличивающихся после «Кревской унии» (династического брака литовско-русского князя Ягайлы и польской королевы Ядвиги с принятием Ягайлой католичества) литовских русских князей западно-русскую митрополию, чей шатающийся епископат принимает в 1596 году в Бресте унию с Латинской Церковью. Нынешние Константинопольские Патриархи, предающие Православие и заигрывающие с унией и униатским проектом «Единой поместной церкви» – это преемники Патриархов-униатов, таких, как Григорий Мамма, а не православных Патриархов – таких, как Иеремия Второй.

Константинопольский Патриарх Иеремия Второй, установивший Московский и всей Великой, Малой и Белой России Патриархат, даровавший ему титул «Третьего Рима», благословивший православные братства Западной Руси

Русская Церковь и русское государство после оккупации Западной Руси исполняли свой долг по воссоединению русских земель – упоминания всех, в том числе оккупированных, русских княжеств, присутствовали в титуле русских царей, а святитель Московский митрополит Макарий канонизирует всех русских святых, в том числе – Западной Руси.

Нынешние малороссийские раскольники откровенно фальсифицируют историю, утверждая, что два века автокефалии Русской Церкви от ее провозглашения святым митрополитом Ионой с целью недопуска на Русь Ферраро-Флорентийской унии до установления Московского Патриархата не признавались Восточными Патриархами. Это ложь, в этот период в Русской Церкви просияли такие великие святые, как прей. Пафнутий Боровский, Иосиф Волоцкий, Нил Сорский, св. митрополиты Макарий и Филипп Московские, прей. Максим Грек, прибывший с Афона (если бы там не признавали Русскую Церковь, он не смог бы в Москве служить). Многочисленные делегации Восточных Патриархов постоянно бывали в Москве и сослужили, сослужили и много раз сослужили с московскими иерархами. Русская автокефалия – это символ борьбы за Православие и непризнания унии, а «украинская» – отречения от Православия и принятия унии!

Противная сторона – в данном случае Ватикан и Речь Посполитая – осуществляют свой «контрплан»: с помощью уний подчиняя себе западнорусские епархии, окончательно оторвать их от Русской Церкви путем создания униатских «Патриархатов» и уничтожения русской идентичности Западной Руси, путем смуты дестабилизировать московское Русское государство, затем ликвидировать его и Московский Патриархат, а после сажают Московским «лжепатриархом» Игнатия, который после восстановления законной Патриаршей власти в Москве открыто переходит в унию.

Лучшие люди павшей Ромейской империи стояли у истоков Православного русского сопротивления Западной Руси и создания Московского Патриаршества и спасения России в «Смутное время». Таким был св. епископ Арсений Элассонский.

Не все греки «лукавы суть»: идеолог создания Московского Патриархата святой епископ Арсений Элассонский (1550–1625) поднимал русское знамя от Львова до Суздаля.

Первая часть жизни святителя достаточно обычна: родился, учился, постригся в монахи. Самое интересное началось, когда в конце 1579 г. тот самый Патриарх Иеремия, который затем от имени Константинопольского Патриаршего Престола провозгласил Москву «Третьим Римом», вызвал Арсения в Константинополь и поставил священником Патриаршего храма Памма-каристос. 21 февраля 1584 г. он был избран архиепископом Димоника и Элассона, в XVI в. входивших в Ларисскую митрополию, и с февраля 1584 г. до марта-апреля 1585 г. жил в Элассоне, после чего Патриарх Иеремия отправляет архиепископа Арсения в Россию. Это направление в 1584 году, за 5 лет до установления Московского Патриаршества, опровергает построения русофобских пропагандистов о том, что Иеремия якобы «вынужденно» согласился на установление Московского и всей Великой, Малой и Белой России Патриаршества. Нет. Патриарх Иеремия и лучшие люди павшей Ромейской православной империи сознательно выращивали из Московской Руси преемника, «Северного Катехона» и убеждали православных русских людей на оккупированных Речью Посполитой землях идти под «Третий Рим». И св. Арсений всю свою жизнь и «жизненную географию и миграцию единства Руси» посвящает этому.

Мощи епископа Суздальского Арсения Элассонского в Успенской церкви г. Суздаля

В мае 1585 года Патриарх Феолипт II направляет архиепископа Арсения в Москву, он туда отправляется в 1586 году, но по дороге делает двухлетнюю остановку во Львове, где все свои силы тратит на православное русское образование и укрепление православного Успенского братства. Именно там Арсений создает первую грамматику русского языка: «Адельфотес, или Наука о восьми частях слов в наказание многоименитому Российскому роду». «Российскому», никакого «украинского» не было и быть не могло! Подняв православное братство и русскую школу во Львове (что было подкреплено строительством на средства московского царя Федора Иоанновича знаменитой Успенской «Ставропигийской» церкви во Львове), архиепископ Арсений присоединяется к вернувшемуся на Патриарший престол своему наставнику Иеремии и вместе с ним (Иеремия ехал через Западную Русь, даже маршрутом символизируя ее единство с Москвой) едет в Москву устанавливать Московский, Великой, Малой, Белой России, «Третьего Рима» и Северных Земель Патриархат. И устанавливает: лично доставляет царю Федору акт избрания, остается в Москве, участвует в хиротонии и интронизации первого русского Патриарха Иова. Более того, он пишет поэму-апологию Московского Патриаршества «Труды и странствования смиренного Арсения, архиепископа Елассонского, и Повествование о создании Московского Патриархата» и шлет Восточным Патриархам депеши с констатацией того, что только Россия способна освободить Православный Восток и, вероятно, в результате этого освобождения Московский Патриархат в диптихе должен переместиться с пятого места на первое. Арсений переходит в клир Русской Церкви как титулярный архиепископ Архангельский и становится хранителем святынь Архангельского собора Московского Кремля – усыпальницы русских царей, строителем Андроникова монастыря и многих московских храмов. Но в Смутное время Арсений из-за своего богатства – ему было, что материально терять – стал коллаборантом и это легло тенью на его биографию. Его падение было не окончательным и именно Арсений возглавляет московское духовенство, встречавшее русскую армию К.Минина и Д.Пожарского, и принимает активное участие в избрании царя Михаила Романова, а также в визите в Москву

Иерусалимского Патриарха Феофана и разработке совместного с ним плана восстановления прерванной Брестской унией западнорусской православной иерархии, что Феофан и осуществляет в Киеве в 1620 году. За деятельное участие в восстановлении Православного русского дела на Западной Руси Арсению прощается его коллаборационизм в Смутное время. На соборе 1620 года Арсений поддержал повторное крещение русских Западной Руси без исследования, где они были крещены, в Православии или латинстве. Это решение было продиктовано тем, что в период после смерти двух епископов, не принявших унии, и до 1620 года, когда была восстановлена православная иерархия Западной Руси, большинство русских там оказалось крещенными в унии. Собор постановил креститься «белорусцам, приходящим от Польского и Литовского государства в Православную веру греческого закона». Термин «белорусец» относился не только к жителям Белой, но и всей Западной Руси от Малороссии до Латгалии. Последняя кафедра свАрсения – Суздаль, где в 1688 году обретены его мощи, там они находятся и поныне и должны стать местом паломничества и для русских Западной Руси, их «дезомбирования» от «бандеро-украинства» и «литвинства». Ну а деятельность св. Арсения во Львове принесла грандиозный плоды.

Важнейшей частью миссии Православного контрнаступления является освобождение от заблуждений униатства стран Кирилло-Мефодиевского ареала: Западной Руси и Восточной Европы.

Православная традиция знает блистательные примеры такого «контрнаступления». Речь идет как о

московском славянофильстве, так и о феномене карпаторусского духовного и национального возрождения. Православная миссия осуществлялась через воспитание и поддержку галицких, закарпатских, холмских и белорусских униатов мощных культурных сил, которые подготавливали возвращение в лоно отеческой Православной веры не отдельных личностей, а целых областей и народов, возвращение отторгнутых западнорусских территорий в лоно материнского государства Российского.

Именно таким образом были возвращены белорусские и холмские униаты. Однако национальная катастрофа России 1917 года приостановила процесс возвращения Галицкой и Карпатской Руси. Между тем, карпаторусские просветители-энциклопедисты внесли огромный вклад в нашу культуру. Галицко и карпаторусское возрождение было искусственно подавлено в Австро-Венгрии путем первого в XX в. геноцида, когда на Галичине в концентрационных лагерях и прямо в городах и селах было уничтожено более 60 тыс. человек, идентифицировавших себя как русские и симпатизировавших Православию. Идеологическое обоснование этого геноцида было осуществлено марионеточной «австро-украинской» партией во главе с униатским митрополитом Андреем Шептицким – идейными предтечами нынешних «руховцев». Однако это тема для отдельной статьи. Данная же публикация является попыткой приоткрыть занавес молчания над выдающимися учеными и публицистами своего времени, определявшими духовный климат на галицко-и карпаторусских территориях. Их наследие является прямым опровержением всякого рода сепаратистских теорий, ставших идеологией нынешнего украинского государства.