Читать книгу "Создание Православной Церкви Украины как новый раскол и феномен протестантизма восточного обряда"

По выражению выдающегося белорусского историка М. О. Кояловича, «Московская Русь – это вооруженный орден по защите Запада от азиатов и западной Руси от воинствующего католицизма». Действительно в период с середины XV по середину XVI вв. 50 лет из ста Московское государство провело в войнах за свободу угнетаемых православных христиан Речи Посполитой, а в XVII – и того более. Результатом всех переговоров о мире с Речью Посполитой были обязательства Польши прекратить преследования православных, и по мирному договору 1686 г. Русское правительство оставляло в Польше доверенных лиц, призванных следить за соблюдением прав и свобод православных русских людей. Мысль о единстве Запада и Востока Руси всегда жила во всех ее частях.

Воссоединение восточной и западной территорий России

Следует особенно подчеркнуть, что идеологическая база общерусского воссоединения разрабатывалась в одинаковой степени на Западе и на Востоке Руси. На Востоке – это, в первую очередь, выдающийся иерарх и богослов патриарх Никон, благословивший войну с Польшей и установивший праздник всех Русских Святых, а на Западе подготовку к воссоединению осуществляли православные братства, киевская и виленская интеллигенция – ученое православное монашество. Так, около 1680 г. Киево-Печерский архимандрит Иннокентий Гизель создает апологетический труд «Синопсис или повесть о начале словенского рода». «Синопсис» выдержал более 30 изданий в России и использовался как единственное учебное пособие по русской истории вплоть до времени Ломоносова. Особенно следует подчеркнуть роль Южной и Западной Руси в формировании общерусского литературного языка. Основная лексическая, грамматическая и орфографическая база русского языка создана в Киеве. Это – «Лексикон словенско-росский» киевского монаха Памвы Берындры, первый русско-латинский словарь, составленный киевскими монахами Епифанием (Славеницким) и Арсением (Сатановским), Церковно-славянская грамматика, созданная архиепископом Мелетием (Смотрицким); первая «Русская риторика» создана белорусом Симеоном Полоцким. Из этого следует очевидный факт, что коренной язык для всей Руси, Великой, Белой и Малой – русский.

Также первые требования политического воссоединения с Московской Русью приходят именно с Западной Руси – в 1624 г. и в Москву отправляется посольство от Киевского митрополита Иова (Борецкого) во главе с Волынским епископом Иаковом с просьбой о воссоединении.

«Вот как происходило освобождение Литовской Руси (1654 г.). – Пишет Борис Ширяев, русский автор, принадлежавший «первой волне» эмиграции. – Стратегический штаб Москвы намечает главный плацдарм не на юге, а на Западе, на Белой Руси. Оперирующими там главными силами руководит сам Царь и при нем его ближайшие политические советники: Морозов, Милославский, Одоевский, Ртищев…

Московская рать одухотворена религиозным порывом. Религиозно-этические цели освободительной войны полнозвучно высказаны в речах к войскам и народу самого Царя и патриарха Никона. Столь же точно сформулированы освободительные цели войны и в грамотах Царя, разосланных подъяремной Литовской Руси. Самодержец призывает к миру и единству, но не к вражде и резне, гарантирует всему русскому и литовскому населению религиозную свободу, местное самоуправление (сохранение Магдебургского права), тем же, кто не желает принять русского подданства – беспрепятственный пропуск в Польшу. Все эти обещания были соблюдены и результаты сказались в первые дни войны. Еще на пути к Вязьме 4 июня Царь получил донесение о сдаче без выстрела пограничного Дорогобужа русскому передовому отряду; 11-го также без боя сдался Невель; за ним Полоцк, Рославль, Мстиславль, Гомель, Могилев.

«Москва воюет по новому образцу» – доносят польскому королю Яну-Казимиру его воеводы, – «занимает земли милостью и жалованием. Мужики нам очень враждебны, везде на царское имя сдаются и делают нам больше вреда, чем Москва».

С первой попытки освободить Белую Русь не удалось – слишком силен был польский, шведский, крымско-татарский факторы. Но за несколько лет свободы творческий потенциал Белой Руси раскрылся во всю силу – в середине XVII в. каждый пятый житель Москвы – белорус, воспитатель царских детей Симеон Полоцкий – белорус. Великим памятником единства Западной и Восточной Руси стал дворец царя Алексея Михайловича в Коломенском, под Москвой, построенный белорусскими мастерами. Его называли «восьмым чудом света» – это было огромное здание, из дерева построенное без единого гвоздя и украшенное тончайшей резьбой. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович выписывают более 300 мастеров – малороссов и белорусов, которые получают самые престижные заказы на строительство царских дворцов и знаменитого Новоиерусалимского монастыря под Москвой, который создавался Никоном как духовный центр всего православного мира. Белорусы братья Полубес считаются непревзойденными мастерами изразца.

Однако в результате вынужденного Андрусовского мира с Польшей окончательное освобождение Белоруссии затягивается еще на столетие. Вернувшаяся тогда Речь Посполитая мстит: ликвидируются православные братства, тяжкие удары наносятся по Православной Церкви, всегда бывшей главной защитницей русского народа, крестьяне подвергается беспощадному закрепощению. Но, несмотря на это, православно-русская идея жива – святитель Георгий Конисский сражается за Православие. Когда, в 1795 г. Белая Русь воссоединилась с Россией, на ней сохранилось более 150 полуподпольных православных братств.

Идеологический реванш Запада

Долгожданное воссоединение Белой, Западной Руси с Русью Восточной состоялось, наконец, в 1795 г. Однако наши исторические оппоненты – Ватикан и его миссионеры, польские реваншисты отнюдь не смирились с поражением. Все острие их деятельности было перенесено в гуманитарную сферу. По попущению Санкт-Петербургского правительства иезуиты вплоть до середины XIX в. контролировали почти всю систему высшего образования на Юге и Западе Руси. Оплотами польско-католических идей стали Виленский университет, Кременецкий лицей, Харьковский университет (поразительно, что в Харькове, где никогда поляков не было, в открытом в 1805 г. университете преподавание велось на польском языке!), базилианская школа в Умани. Именно в этих стенах были разработаны все антирусские теории, активно пропагандируемые и в наше время. Именно там была воспитана плеяда «самостийников» малороссийских, отрекшихся даже от своего национального имени – русский. Показательно, что «отцы украинофильства» В. Гулак-Артемовский и Н. Костомаров были выпускниками Харьковского университета. Основатель Кременецкого лицея Фаддей Чацкий придумал даже теорию о неславянском происхождении всех русских субэтносов. Согласно этой теории малороссы, или, по новой терминологии, украинцы, произошли от тюркской орды «укров», великороссы – это смесь финно-угорских племен с татарами. В разработанном впоследствии менее радикальном варианте эта теория допускает связь малороссов со славянскими корнями, но великороссы в соответствии с нею так и остаются неславянами. Последние обвиняются также в узурпации имени и наследства домонгольской Киевской Руси. Однако.

Антинаучные теории Чацкого и Франциска Духинского, преподавателя Уманского базилианского лицея, явились лукавым оправданием польских, а затем германских и австрийских программ расчленения России, и колонизации ее юга и запада. Согласно им, понятие о русском народе – фикция, а есть «украинцы», «литвины-белорусы» и «москали». Нет нации, нет и государства.

В этом историческом контексте весьма показательно суждение о народе Западной Руси ксендза Валериана Калинки, широко известного в польских реваншистских кругах XIX в.: «…Поляком он не будет, но неужели он должен стать Москалем? Поляк имеет другую душу и в этом факте такую защитительную силу, что поглощенным быть не может.

Но между душой Русина и Москаля такой основной разницы, такой непроходимой границы нет. Была бы она, если бы каждый из них исповедывал иную веру, и поэтому уния была столь мудрым политическим ходом. Если бы Русь по сознанию и духу была католической, в таком случае коренная Россия вернулась бы в свои природные границы и в них осталась, а под Доном, Днепром и Черным морем было бы нечто иное. Каково же было бы это «нечто»? Одному Богу ведомо будущее, но из сознания племенной отдельности могло бы со временем возникнуть пристрастие к иной цивилизации и, в конце концов, к полной отдельности души. Раз этот пробуждающийся народ проснулся не с польским чувством и не с польским самосознанием, пускай останется при своих, но эти последние пусть будут связаны с Западом душой, с Востоком только формой. С тем фактом (с пробуждением на Руси непольского сознания) мы справиться уже не в состоянии, зато мы должны позаботиться о таком направлении и повороте в будущем потому, что только таким путем можем еще удержать Ягайловские приобретения и заслуги, только этим способом можем остаться верными призванию Польши, сохранять те границы цивилизации, которые были предначертаны.

Пускай Русь останется собой и пусть с иным обрядом, будет католической – тогда она с Россией никогда не будет и вернется к единению с Польшей. И если бы даже это не было осуществлено, то все-таки лучше самостоятельная Русь, чем Русь Российская. Если Гриць не может быть моим, пускай он будет ни мой, ни твой».

В середине XIX в. «украинствующая» и «литвинствующая» терминология еще не имела широкого распространения. Не употреблял ее и ксендз Калинка. Но на Противопоставление «Руси», под которой Калинка разумеет русский Юг и Запад России, каковой он обозначает великорусский Север, грубо выражаясь, «шито белыми нитками» и потому мало эффективно. Такая терминология, вероятно, хорошо звучит по-польски, но мало вразумительна для русских. Русь есть Россия, Россия есть Русь – на том стоит, нормальное русское самосознание. Для целей, преследуемых о. Калинкой и его единомышленниками, т. е. для раскола единого русского народа, на Юге и Западе России необходимо было насадить более радикальную мифологему, в первую очередь, найти совершенно отдельное название. Оно и было найдено под именем «украинцев» и «литвинов». После чего остатки наукообразности были полностью растворены грубыми пропагандистскими приемами, которые больше никак не стыкуются с действительностью. Полезно также процитировать завещание польского повстанца генерала Милославского: «Бросим пожары и бомбы за Днепр и Дон, в самое сердце Руси. Возбудим споры и ненависть в русском народе. Русские сами будут рвать себя собственными когтями, а мы будем расти и крепнуть».

Известный русский эмигрантский деятель В. Шульгин в своей актуальной и поныне работе «Украинствующие и мы» дает меткие характеристики украинским «самостийникам-мазепинцам», которые в полной мере могут быть отнесены и к их «бело-русско-литвинским» коллегам. «Как и другие сектанты, «украинствующие» могут быть разделены на три категории:

1) честные, но незнающие, те, которых обманывают; 2)знаю-щие, но бесчестные; призвание сих обманывать «младшего брата»; 3)знающие и честные, это маньяки раскола, они обманывают самих себя.

Что касается ничем не прикрытых исторических фальсификаций, прибегать к которым «украинствующие» и «литвинствующие» абсолютно не стесняются, то для человека, знакомого с историей Церкви и ролью иезуитского ордена в Речи Посполитой, в этом ничего удивительного нет. Известно и то, что теоретическое обоснование притязаний римского католицизма на лидерство в христианском мире и абсурдный с православной точки зрения догмат о папской непогрешимости основаны на откровенных подтасовках истории. От римских историков, к примеру, мы можем услышать о «Константиновом даре» (якобы существовавшем завещании св. равноапостольного императора Константина, об особых полномочиях римских пап). Подлинность этого документа более чем сомнительна. Также приходится слышать от них о «Лжеисидоровых декреталиях» (апологии папских притязаний на власть с вырванными из контекста цитатами из Святых Отцов), сочиненных в VII в. испанским епископом Исидором Севильским. С этого времени подобные приемы стали традиционными для этики католицизма. Также, используя исторический подлог, иезуитский орден занимался «идеологическими диверсиями» для подрыва Православной России.

Униатские корни проекта отдельной от Москвы западнорусской митрополии

21.05.2018

http://www.materik.ru/rubric/detail.php?ID=38694

Вторая глава моей готовящейся к изданию книги «Святые и пророки Западной Руси» посвящены описанию того факта, что сама идея отдельной от Москвы, даже внешне «как бы православной» Церкви является униатским проектом, а малороссийский и литвинский сепаратизмы являются «политическим униатством» и отречением Малой и Белой Руси от православного русского выбора святого равноапостольного великого князя Владимира.

Верность Православию сделала Москву безальтернативной русской столицей, а измена Православию элитой Великого княжества Литовского, Русского и Жемайтского похоронила Вильну как альтернативную Москве русскую столицу.

Эти аксиомы особенно важно обосновать и констатировать сейчас, по итогам последнего заседания Священного Синода Русской Православной Церкви, постановившего общецерковно отметить 1030-летие Крещения Руси в 2018 г.

Порождением Ферраро-Флорентийской унии стало появление отдельной западнорусской митрополии с титулом Киевской, но такое ее именование сущностно было некорректным, так как историческая Киевская русская митрополия вслед за святителем Петром, кстати, коренным волынянином (что доказывает русское самосознание тогдашней Волыни), «переехала» в Москву, сделав ее, таким образом, духовной и политической с толицей России и центром воссоединения разделенного русского народа. «Когда решение об унии была принято в Константинополе, Исидор был поставлен русским митрополитом с целью ее насаждения. «Википедия» констатирует: «поставлен на Киевский престол для руководства епископами Черниговской, Полоцкой, Владимирской, Турово-Пинской, Смоленской, Галицкой, Перемышльской, Холмской, Луцкой и Брянскойепархий (в Польше и Литве), Новгородской, Тверской и Рязанской епархий (в Новгородской республике, Великом княжестве Тверском и Великом княжестве Рязанском), Ростовской, Владимиро-Суздальской, Коломенской, Пермской епархий (в Великом княжестве Московском). 2 апреля 1437 г. с ближайшим помощником монахом Григориеми двадцатью девятью родственникамив сопровождении Николая Гуделиса (императорского посла и посла великого князя) и рязанского епископа Ионы прибыл в Москву.

Избранный Московским князем кандидат в митрополиты епископ Рязанский Иона был вынужден довольствоваться обещанием, что будет поставлен на престол после Исидора. Причиной поспешного поставления Исидора была необходимость обеспечить поддержку Киевской Митрополии и Московского князя проведению Флорентийского собора.»

То есть уже тогда, в случае отказа Москвы принять унию предполагалось управление им Русской Церковью из Великого княжества Литовского, Русского и Жемайтского в надежде на то, что русские земли, объединившиеся вокруг Москвы, примут унию и отложатся от Москвы. И к унии многие были готовы. Опять же, «Википедия» сообщает о том, что, гордившийся своим униатизмом Исидор «4–23 сентября был в Твери (где с честью был встречен князем Борисом Александровичеми епископом Илией), 7–14 октября в Новгороде (был еще перед Новгородом встречен с великой честью архиепископом Евфимием и посадниками), 6 декабря – 24 января в Пскове (где почтен и служил обедню в Троицком соборе), затем в Юрьеве(где наряду с католическими храмами были две православные церкви), Володимере (где встречался с архиепископом Тимофеем и архимандритом Захарией). 4 февраля 1438 г. прибыл в Ригу. 7 мая отплыл на корабле в Любек вместе с епископом Суздальским Авраамием, тверским послом Фомой Матвеевичем, архимандритом Вассианом и неизвестным по имени автором Хождения на Флорентийский собор (митрополичий конный обоз ехал из Риги в Любек через Куршскую, Жемойтскую, Прусскую, Поморскую, Штральзундскую и Висмарскую земли).

Таким образом, Русская Церковь, благодаря святому митрополиту Ионе, не приявшая унию и из-за ее принятия Константинопольским Патриархом, провозгласившая свою автокефальность, признанную сразу всеми противниками унии, и Московское русское государство стали центром и знаменем борьбы за истину Православия. Соответственно, любой «русский «сепаратизм Москве является отречением от православного русского выбора святого равноапостольного князя Владимира. Ключевым и законным аргументом Москвы стало обретение правопреемства от православной империи Ромеев.

«Россия как «Третий Рим» и «удерживающий»

Историческая справка

Мы, как православные христиане, верим, что Господом нашим Иисусом Христом было дано обетование о неизбежном приходе антихриста и Своем Втором Пришествии как о финальных стадиях мировой истории. Во Втором послании к фессалоникийцам апостол Павел сообщает о важнейшем событии-условии, после которого совершатся события последних времен: должен быть взят от среды «удерживающий теперь» (по-гречески – «katehon») (2-е Фес. 2:7). Таким образом, апостол Павел сообщает о важной земной силе, существование которой препятствует окончательному вхождению мира во зло и пришествию антихриста.

Что именно подразумевается под «удерживающим»? Изначально по этому вопросу были расхождения – под термином «удерживающий» понимали либо Святой Дух, либо земную римскую власть, либо принимались позже отвергнутые Церковью «хилиастические» толкования о грядущем перед Вторым пришествием предварительном «тысячелетнем царстве».

Великий святитель Церкви, Иоанн Златоуст, поставил точку в этих спорах и определил, что «удерживающим» следует считать именно римскую власть. А римская власть во времена Иоанна Златоуста – это христианская, православная Византийская Империя. Здесь даже нельзя сказать, что она эту власть унаследовала – это государство было подлинной Римской империей, поскольку столица империи была перенесена императором Константином из Рима в Константинополь. Важно отметить, что подданные Византийской империи так свое государство никогда не называли. Они считали себя «ромеями» (римлянами) и называли свое государство Римской империей.

Но это уже была не языческая, а христианская империя. В Новой Римской империи был зафиксирован принцип непротиворечивого взаимодействия императорской и церковной власти, Церкви и государства – «симфония». Принцип «симфонии» властей утверждается Юстинианом Великим в его знаменитом Кодексе 534 г. Кстати говоря, именно при нем под властью Константинополя оказалось все пространство прежней Римской империи. Итак, принцип симфонии заключается в том, что имперская (светская) и церковная власти находятся в состоянии согласия и сотрудничества, и по аналогии с Божественной и человеческой природой Христа «нераздельны и неслиянны». Церковь находится на юридической территории Империи и участвует в решении всех проблем, которые ставит перед нею Империя. Главная задача Церкви в отношении Империи – давать идеологическое (богословское) обоснование существования Империи. Церковь в Империи обладает монополией в идеологической сфере, а Империя призвана охранять Церковь от внешних религиозных и политических врагов и предоставлять Церкви возможности как для развития внутри, так и для миссии за пределами Империи. При этом империя не вмешивается в церковные дела.

Почему же власть Новой Римской Империи могла быть признана удерживающей зло, «катехонической»? Дело в том, что миссия этой Империи была не локальной, а вселенской – она была главным защитником вселенского Православия. Таким образом, удерживающая зло Новая Римская Империя – это гарант максимального развития Православного Христианства и его миссии во всем мире, это геополитический проект по определению. Геополитическая экспансия Православной Империи является логическим продолжением миссионерской экспансии Православной Церкви, и наоборот – миссия Церкви многократного усиливается благодаря пониманию и поддержке имперской христианской власти. Нация Империи существует не для себя, а для исполнения своей вселенской миссии и становится, таким образом, новым, новозаветным избранным народом – Новым Израилем.

Но второй Рим, как известно, прекратил свое существование, во всяком случае, в качестве православной христианской империи. Но пришествие антихриста и апокалиптические события, к счастью, пока не состоялись. Миссия «Катехона», государственной власти, осознающей свою религиозную миссию, была передана новому носителю.

Что же является «Катехоном» теперь? Здесь следует обратиться к истории. Крещение Руси 988 г. было и онтологически, и политически верным, актуальным выбором: Русь не только обратилась в правую веру, но и совершила культурный прорыв, приобщившись к самой передовой культуре той эпохи – «ромейской».

К моменту падения Константинополя в 1453 г. в мире было только одно сильное государство, где господствовало Православное Христианство – Великое Княжество Московское, Московская Русь. Произошел ряд важнейших событий, в ходе которых духовное наследие Византии, Новой Римской Империи, полностью передается Московской Руси. В 1472 г. Софья Палеолог, племянница последнего византийского императора Константина XII, венчается с московским Великим князем Иваном III. В 1454 г. Московская Русь официально принимает государственный герб Византии – черного двуглавого орла на золотом фоне. В 1497 г. на груди орла появляется герб Москвы – всадник Георгий Победоносец. В 1485–1495 гг. итальянские архитекторы строят московский Кремль по византийскому образцу. И в конечном итоге наследие Византии закрепляется не только в символических, но и в конкретных политических формулировках. В 1523 г. инок Псковско-Елеазаровского монастыря Филофей в своем третьем «Послании на звездочетцев» к псковскому великокняжескому дьякону Михаилу Мунехину, позже переадресованном к Великому князю Московскому Ивану IV, пишет: «Два Рима пали, третий стоит, а четвертому не быть».

Окончательно в качестве Новой Православной Империи Русь оформляется в 1547–1589 гг.: в 1547 г. Иоанн IV (Грозный) принял титул Царя (Цезаря), а в 1589 г., уже в царствование Бориса Годунова, на Руси учреждается патриаршество. Первым Патриархом Московским и всея Руси стал бывший московский митрополит Иов. В том же году, в Уложенной грамоте Московского поместного Собора, была закреплена идея Москвы как Третьего Рима.

Таким образом, именно Россия переняла эстафету катехонической миссии и стала сама Новой Римской Империей, «Третьим Римом» и Катехоном. И именно она, пока существует, должна удерживать мир от победы сил зла, хранить Православное Христианство и всемерно поддерживать его миссию. Программа-минимум «Третьего Рима» – удержание мира от зла, поддержание общества в нормальном состоянии. Программа-максимум – обеспечение победы Православия в мировом масштабе.

Именно после принятия миссии Римской Империи Русь из региональной державы начинает мистическим образом превращаться в крупнейшего геополитического игрока. Если в XV в. тезис о Руси как о «Третьем Риме» выглядел для скептически настроенного внешнего наблюдателя, скорее, как амбициозная претензия развивающегося государства, то в XVIII–XX вв. Россия вполне соответствовала образу мировой Империи. Более того,Россия всегда, подчас совершенно непостижимым образом, избегала угрозы окончательной гибели и исчезновения с карты мира, которая в некоторые исторические периоды была вполне реальной – как, например, в годы Смутного времени. Также она столь же мистическим образом избегала угрозы уничтожения Православного Христианства.

Разумеется, после Московской Руси государство Российское многократно переформатировалось. Но Россия, так или иначе, выполняла свою катехоническую миссию. Вопреки попыткам нарушить принцип Симфонии она выполняла ее и в так называемый Синодальный период (здесь следует отметить, что любые попытки ликвидации патриаршества мы считаем преступлением перед Церковью). Как это ни парадоксально звучит, она выполняла ее и в период господства атеистической коммунистической идеологии – которое, как выяснилось позже, было временным. В период временного господства этой идеологии отчетливо проявилась уникальная роль Московского Патриархата, который стал единственной реальной альтернативой тоталитарной безбожной идеологии, не будучи и зависимым от геополитических оппонентов России.

Зримым подтверждением сохранения у России функции Катехона является победа СССР в Великой Отечественной войне, когда только СССР – наследник исторической России – смог остановить геополитическую экспансию германского нацизма. Нацизм был очевидным глобальным злом, угрожавшим существованию целых народов и утверждавшим антигуманистическую, неоязыческую идеологию. Более того, после победы над фашизмом стало возможным установление нового миропорядка. Именно Великая Победа 1945 г. создала геополитический плацдарм, на котором сейчас происходит возрождение Русской Православной Церкви. Очень важный факт – перелом в ходе Великой Отечественной войны совпал по времени с переходом высшего советского руководства от радикального атеизма к пусть тактическому, но сближению с Русской Православной Церковью. Это обстоятельство – еще одно мистическое указание на то, что с приходом временного коммунистического режима миссия «Третьего Рима» не оказалась завершена. Это обстоятельство – и демонстрация миссионерской воли Русской Церкви, которая небезуспешно пыталась обратить в Православие его лютых врагов».

После изгнания из непокоренной униатами Москвы отступника Исидора, униатский Константинопольский патриархат создает альтернативную Киево-Московской православной униатскую Киевскую русскую митрополию, в которую входили Малороссия, Белоруссия, Смоленск, Брянск… Ее главой становится Григорий (Цамблак). Как утверждает современный церковный историк игумен Виталий (Уткин), ее учреждение в принципе было неканоничным:

«И еще о канонических подлогах. В 1416 г. католик литовский князь Витовт предпринял попытку вопреки Константинополю провести выборы особого, отдельного от Москвы православного митрополита для Киева и Литвы. 15 ноября 1416 г. по его повелению в Новгородке был собран церковный собор, на котором митрополитом Киевским и Литовским был выбран Григорий Цамблак. В аргументации использовалось подложное апостольское правило. Вот как звучали решения собора: «Мы, сошедшись в Новомграде Литовском в святой церкви Пречистой Богородицы, по благодати, данной нам от Святого Духа, поставили митрополитом святой нашей Церкви Киевской и всей Руси Григория по преданию святых апостолов, которые в своих правилах пишут: «Два или три епископа рукополагают митрополита». Так прежде нас поступили епископы при великом князе киевском Изяславе, поставив митрополита по правилам. Так же поступили и родственные нам болгаре, прежде нас крестившиеся, и сербы, поставляя себе первосвятителя своими епископами, хотя Сербская земля гораздо менее Русской, находящейся во владениях великого князя Витовта, но что говорить о болгарах и сербах? Так установлено от святых апостолов. Благодать Святого Духа равно действует во всех епископах православных: поставленные от самого Господа, апостолы поставляли других, те – других, и таким образом благодать Святого Духа дошла и до нас, смиренных. И мы, как ученики апостольские, имеем власть после многих испытаний Собором поставлять достойного пастыря своему отечеству…».

На самом деле, 1-е апостольское правило звучит так: «Епископа да поставляют два или три епископа». То есть в нем речь идет об епископе, а не митрополите.

Так что это решение основано на подлоге. Как при этом можно говорить о благодати Святого Духа?

Затем Цамблак после возвращения Константинопольского Патриархата в лоно Православия, разрыва Ферраро-Флорентийской унии, покаялся в униатстве, в западнорусской митрополии, реально в результате запустения Киева расположившейся в Вильно, были святые иерархи, священники и миряне, боровшиеся за Православие, но вышеупомянутая «каноническая червоточина» в создании, униатская природа самого проекта отдельной от Киево-Московской западнорусской митрополии, политика католических властей Речи Посполитой привели к приятию епископатом Речи Посполитой Брестской унии 1596 г. Православное сопротивление ей в итоге привело к взрыву православных миссии, апологетики, русского самосознания Западной Руси, восстанию против антиправославных властей Речи Посполитой, закончившемся воссоединением части Западной Руси с Восточной на Переяславской Раде 1654 г. Дальнейшее воссоединение всей Малороссии и Белоруссии с Россией растянулось до 1795 г., на подавление Православия и русского самосознания Речь Посполитая и Римско-католическая Церковь тратят всю свою интеллектуальную и политическую мощь. Но воссоединение Руси 1795 г. сделало неизбежным воссоединение Русской Церкви 1686 г., когда Константинопольский Патриарх Дионисий воссоединил своей грамотой Киевскую и Малой России митрополию с Московским, Великой, Малой и Белой России Патриаршим Престолом навечно, как указано в его грамоте.

Огромную роль сыграли братства в фактическом срыве Ватиканского плана Брестской унии – в католичество перешла только большая часть иерархии, но без духовенства и народа.

Очень интересна переписка между отступниками от Православия во главе с Киевским митрополитом Михаилом Рагозой и ревнителями Православия – Львовскими братствами, афонским иноком Иоанном Вишенским, Александрийским Патриархом Мелетием Пигасом. Отступники, прекрасно понимая, что у них нет богословских оправдательных документов своего предательства, обвиняют православных в «непослушании епископу» и т.д. Письма же Патриарха Мелетия, Иоанна Вишенского полны более чем резких выражений по отношению к вероотсупникам, из которых волком в овечьих шкурах», «прелюбодеи» являются самыми мягкими (Архив Юго-Западной России, Киев. 1859–1911; издано в 37 томах).

Православные братства, монастыри (наиболее знаменитые на Западной Руси – Св. Почаевская Лавра и Манявский скит) стояли и на страже Православия, и на страже общерусского единства. Так, знаменитая Успенская Ставропигийская Церковь во Львове построена на пожертвования русского царя Федора Иоанновича.

А галичанин иеродиакон Захария Копыстенский написал в 1622 г. знаменитый труд «Палинодия», являющийся как антиуниатским богословским трактатом, так и фактически первым учебником русской истории. В «Палинодии» прославляется «мужество народа Российского», северная часть которого покорила Казань и Астрахань, а другая часть «яфето-росского поколения, в Малой России, выходече, «татары и места турецкие на море Черном воюют» (Б. Завитневич. Палинодия Захария Копыстенского и ее место в истории западно-русской полемики XVI и XVII вв. СПб.,1878).