Читать книгу "Государи всея Руси: Иван III и Василий III. Первые публикации иностранцев о Русском государстве"

В русских летописях события освещены иначе[100]100
  В Воскресенской летописи данное событие описано так: «О приходе крымского царя Магмед Кирея. Того же лета (1521) иулиа, безбожный гордый крымский царь Магмед Кирей, забыв своа клятвы правду, на ны воинствует, ни дружбы первые, ниже клятвы вспомянул; собрався з братьею своею, и с своими детми, и с крымскими людми. И Большиа орды Заволжскиа и с Ногаи, вскоре прииде безвестно на великого князя отчину, иже при березе Оки реки, с воинством пришед удобь преиде сию, и Коломннскаа места повоевал, и плен не мал собрал и святыа церкви осквернил. Князь же великий выиде из Москвы на Волок и нача збиратися с воеводами своими и людми; и послышав то акааный царь Магмед Кирей и возвратися вскоре в своа места, не дожидаася великого князя собраниа». Аналогично это событие описано и в Львовской летописи.


[Закрыть]. Крымский хан, действительно, внезапно напал на окрестности Коломны летом 1521 года. Узнав об этом, Василий III выехал на Волок, где стал собирать войско. Мухаммед Гирей не стал его дожидаться и вернулся в степи. Осенью он хотел повторить поход, но на берегу Оки его уже ждало русское войско.

Несмотря на то, что все это известно из русских источников, некоторые историки предпочитают использовать западные известия при описании нашествия крымского хана 1521 года. Они даже повторили нелепую байку со стогом сена.

Йовий написал, что русский государь несколько раз разводился. После того, как он отринул первую жену Соломонию, она якобы родила ребенка, который и стал наследником престола. На самом деле Василий III разводился только с Соломонией Сабуровой в 1525 году и в следующем году женился на Елене Глинской, которая была знатного княжеского рода литовского происхождения. Соломония не была матерью наследника престола, она лишь распускала слухи о своей беременности[101]101
  В Львовской летописи о событиях в великокняжеской семье писалось следующее: «В лето 1525, ноября, князь великий Василий Иванович постриже великую княгиню Соломонию, по совету еа, тягости ради и болезни бездетства; а жил с нею 20 лет, а дети не бывали. Тое же зимы, января в 21 день, князь великий Василей Иванович женился второе, понял княжну Елену княж Васильеву дщерь Львовича Глинского, венчал их Данил митрополит… Того же лета, августа в 25 день, на память святых апостолов Варфоломея и Тита, в 7 час нощи, родися великому князю Василию Ивановичю сын от великые княгини Елены, и наречен бысть Иван».


[Закрыть].

Общий вывод Павла о Василии III такой: «Разводы принесли Василию дурную известность, у подданных он не пользовался доброй славой, был непомерно алчен, не щедр, не великодушен, был обременен гнусным пороком отца и испытывал отвращение к женщинам, переносил сладкострастие на другой пол. Ибо, по укоренившемуся у москов обычаю, дозволено любить юношей».

Все эти обвинения были явным наветом и на Ивана III, и на Василия III, и на всех русских людей. Даже Контарини, со скепсисом относившийся ко всему русскому, утверждал, что московские государи любимы поданными и щедры по отношению к ним. Из русских источников можно узнать, что и Иван III, и Василий III были примерными семьянинами и любили своих жен. Так в летописях сообщалось, что Иван III очень горевал по поводу безвременной кончины первой супруги Марии и долго не женился вновь. От второй жены Софьи Палеолог у него было 12 детей. Сильную привязанность к первой жене Соломонии Сабуровой испытывал и Василий III. Несмотря на ее бесплодие, он не разводился с ней 20 лет. Любил он и вторую жену Елену Глинскую. Это известно из сохранившихся писем к ней.

Сразу несколько иностранцев всячески подчеркивали, что русские люди отличаются целомудрием и отсутствием склонности к порокам (Альберт Кампенский, Иоганн Фабри).

Что же до Павла Йовия, то автор был абсолютно беспринципным человеком и, судя по всему, выполнял политический заказ. «Книгу о московитском посольстве» он писал по указанию католического духовенства, желавшего заключить союз с русским государем Василием III. «Описание мужей» создавалось в период, когда верховная власть в Русском государстве была слабой из-за малолетства Ивана IV. Влияние Польского короля Сигизмунда на международную общественность в это время, видимо, было достаточно сильным, поэтому Йовий и сочинил в угоду ему памфлет на уже умершего Василия III. Король мстил успешному сопернику за свои военные поражения, Павел отрабатывал заказ.

Любопытно, что никто из авторов четырех заметных сочинений о Русском государстве, появившихся в первой трети XVI века, не был в самой стране. Какие из этих произведений – Матвея Меховского, Альберта Кампенского, Иоганна Фабри или Павла Йовия – рядовые европейские читатели считали достоверными? Факт в том, что трактаты с негативной информацией с середины века пользовались большей популярностью – их чаще переиздавали.

Франческо Да Колло
Доношение о Московии

Relatione sulla Moscovia

Престол сего великого господина Василия, императора и государя всея Руси и великого князя находится в городе Московии, окружность которого – три с половиной лиги[102]102
  Трудно точно определить эту меру длины, поскольку протяженность мили заметно разнилась в зависимости от конкретной страны, области или даже города, где эта единица пространственного измерения применялась. Далее в тексте выясняется, что «лига» соответствует 2,5 итальянских миль.


[Закрыть], и который по большей части расположен в болотах, так что значительную часть приходится проходить по деревянным настилам[103]103
  У Ключевского (Ключевский В. О… Сказания иностранцев о Московском государстве. М., 1916, с. 195–196) читаем: «В дождливое время город был очень грязен, поэтому на площадях и улицах строились кое-где мосты». Если к свидетельству Ключевского добавить сведения Татищева (История российская в семи томах. М-Л., 1962–1968, т. VI, с. 118) и учесть, что в Москве существовали многочисленные «пруды, образованные запруженной Неглиной, которые отделяли каменный Кремль от остального города» (Тихомиров М.Н. Россия в XVI столетии. М., 1962, с. 73), то вполне объяснимо впечатление да Колло, что город построен на болотах. Кроме того, не исключено, что под словом «palude» (болото) венецианец подразумевал просто «грязь». Ср. у Тихомирова: «Непролазная грязь отделяла Замоскворечье от города и в других местах, оставив о себе воспоминание в названиях „болото“, „за болотом“» (ук. соч., с. 82).


[Закрыть], в коем городе имеется каменный кремль, построенный тому уже лет пятьдесят некоторыми итальянцами, присланными в угоду сему князю сиятельнейшим Лодовико, герцогом Миланским, или построен по образцу Кастелло-Рокка в городе Милане[104]104
  Ключевский называет Московский Кремль «крепостью» (ук. соч., с. 196), Аннинский переводит как «замок» (см.: Трактат, с. 114). Мы предпочли перевести словом «кремль», поскольку нам кажется, что это лучше соответствует определению миланского «Кастелло Сфорцеско», послужившего в данном случае, хотя бы частично, образцом. Да Колло применяет титул «дука» и к Людовику Сфорца, и к русским князьям, поэтому «дукати» названы их владения. Мы перевели этот титул по-русски как «герцог», когда идет речь о Людовике, и «князь», когда идет речь о русских князьях.


[Закрыть]. Он весьма укреплен и надежен, а внутри его есть дворец, тоже каменный, жилье и местопребывание князя. Там есть также каменная церковь, в коей совершаются богослужения. Во всем государстве, притом, что оно столь обширно, найдется разве что еще одна каменная церковь, да четыре-пять домов [каменных], все теми же итальянцами построенных[105]105
  Церковь, о которой говорится, – Успенский Собор, построенный Аристотелем Фиораванти; однако же Карамзин не допускает, что это была единственная каменная церковь в Москве в 1518 г. (ук. соч., т. VII, прим. 392). И Меховский говорит о 3 каменных церквях и о 3 каменных домах (палатах) (см.: Трактат о двух Сарматиях. Введение, перевод и комментарий С. А. Аннинского, Л. 1936. с. 114).


[Закрыть]. Есть в этом городе река судоходная, называемая Московия, которая его омывает, как и значительную часть страны, много большей, чем Италия, – от коей получает князь титул великого князя, в отличие от многих других князей, его вассалов, которые находятся под его властью. [Город] имеет стены не каменные, но из дерева, столь хорошо спаянные между собою, что их поистине можно назвать укреплениями[106]106
  Переводим словом «укрепление» итальянское «forte», т. е. fortezza, что значит «крепость», поскольку да Колло говорит о «стенах». Вероятно, венецианец имеет в виду Китай-Город, где после 1535 г. деревянные его стены были заменены каменными (см. Тихомиров М.Н., ук. соч., с. 74–76).


[Закрыть]; разделен на районы со своими разгородками: так что войти из одного в другой вовсе нелегко для всех[107]107
  Предпочитаем использовать для «contrade» слово «район», поскольку им пользуется и Тихомиров, говоря о Москве конца XVI в. (ук. соч., с. 68–69). Что касается распоряжения о закрытии ворот и о запрете свободного движения, оно касается лишь ночных часов, даже если да Колло этого не объясняет. То же сведение, с нужным уточнением, находим и у П. Иовия (ук. соч., с. 187 г). См. также подробные сведения, данные Ключевским, (ук. соч., с. 195 и 218) и Карамзиным (ук. соч., т. VII, столб. 127).


[Закрыть]; и еще того менее разрешено кому бы то ни было переходить из одного города в другой или с одного места на другое без разрешения князя или его служителей. Покидать страну запрещено кому бы то ни было и в особенности чужеземцам, поскольку все выходы строжайше охраняются, и нарушителей подвергают суровейшим наказаниям[108]108
  «Иноземцам с умом и дарованьем легче было въехать в Россию, нежели выехать из нее». (Там же, столб. 112). Меховский сообщает, что не только холопы и пленные, но и свободные люди и иностранцы не могли покинуть страну без разрешения князя (см. Трактат, с. 115).


[Закрыть]. Чужеземцам из любой страны свободно разрешено въезжать в страну, и, того более – их не только принимают, но и осыпают милостями; князь немедленно повелевает одеть их в лучшие одежды[109]109
  На эту подробность указывает Ключевский: «При поступлении на службу иностранец получал от царя в подарок платье, лошадь и прочее…» (ук. соч., с. 111).


[Закрыть] и благоустроить их; если это ремесленники, им надлежит заниматься соответственным искусством, если же солдаты – эти особенно дороги; итальянцев же прежде всех уважают и любят. Нет здесь никакого писаного закона, но князь старательно следует собственным обычаям. Его воля, однако, единственно почитается за закон, и настолько ему все подчинены, что, если он прикажет кому пойти и повеситься, бедняга не усомнится немедленно подвергнуть себя таковому наказанию. Не видно ни у кого и такой смелости, чтобы кто-то решился сказать – это имущество мое; но говорит – по милости великого государя приобрел я сие имущество. И, если сказать правду, все имущество, не только общественное, но и частное, каково бы оно ни было, – принадлежит сему князю, и он сегодня дает одному и отнимает от другого завтра и крайне часто в одно мгновение возвышает одного до самых высших степеней и положения и опускает другого до самого низа и нищенских условий. И тот, кто низложен или от коего отнято что-то, не только не жалуется или печалится, но, простершись ниц, бьет челом о землю и возносит хвалу государю, что тот его низложил или же отнял у него то имущество, коим он владел столько времени по его милости[110]110
  Этот отрывок об отсутствии написанных законов и о воле великого князя, действующей как закон, а также два примера поведения подданных по отношению к княжеским приказаниям были приведены Карамзиным. (ук. соч., прим. 384 к VII тому). В подтверждение рассказанного да Колло описывает эпизод, имевший место во время путешествия, на который указывается и в ТМ. От Смоленска до Драгобужи польский конвой плыл на лодке, а лошади велись по земле. В какой-то деревне двое из русских, ведших лошадей, поспорили с местными жителями, но, как утверждает да Колло, без каких-либо последствий. Об этом стало известно великому князю позже, после их прибытия в Москву. Князь послал всех этих слуг (60 человек), связанных и под конвоем, к итальянским дипломатам, чтобы в их присутствии они покончили с собой. Итальянцы не могли допустить такое, пишет да Колло, и с большим трудом сумели добиться помилования несчастных. В тождественных Карамзину и да Колло словах описывает и Ключевский власть князя над своими подданными, даже если он говорит о вельможах. «Государь может каждого из них, когда захочет, лишить сана и имущества, которые он же дал ему, и низвести в положение последнего простолюдина. Все вельможи, советники и другие люди высшего класса называли себя холопами государя и не считали бесчестием для себя, когда государь приказывал кого-нибудь из них побить за какой-нибудь проступок; побитый, напротив, оставался очень доволен, видя в этом знак благосклонности государя, и благодарил его за то, что пожаловал, удостоил исправить и наказать его, своего слугу и холопа» (ук. соч., с. 69). В свою очередь, да Колло (также и в ТМ) рассказывает, что на важные собрания советники приходят, постившись, чтобы лучше давать князю советы; если же кто-нибудь из них молчит, то князь ударяет его палкой, «как животное»; ударяемый же простирается перед ним ниц, бьет челом, благодарит за наказание и просит прощения.


[Закрыть]. Дела духовные отправляются и для князя, и для народа его епископами, священниками и монахами согласно порядку и обряду греческому; высшее священство избирается князем, рукоположение же и воздвижение в сан принимают от патриарха Константинопольского, или же от его наместников в этой стране[111]111
  Об этом же см.: Меховский. Трактат, с. 114.


[Закрыть]. Отказываются подчиняться папе Римскому, не потому, что не почитают его за Наместника Христова и преемника Петра, но потому – говорят – что отклонился от порядка Христова и обычаев Петра.

Сей князь весьма силен, даже всемогущественен благодаря деньгам, серебру и золоту, ибо постоянно накопляет и мало тратит на войны и охрану своих городов, так как получает ежегодную дань из областей, – о которых затем будет идти речь – в огромных размерах, но не в золоте, или серебре, или деньгами, кои во многих областях неизвестны, но шкурами таких зверей, как соболи, куницы, снежные барсы, волки, горностаи, барсуки, собаки, и других животных разных видов[112]112
  Это же сведение о плате дани в мехах встречаем у Меховского (Трактат, стр. 1). Из перечисленных зверей и животных да Колло возбуждает некоторое недоумение лишь «пардо» т. е. леопард. Думается, что да Колло имел в виду снежного барса, (irbis), в то время распространенного в районе Южного Урала. «Доссо» в итальянском тексте, вероятнее всего, ошибочно переписано «тассо» – барсук. Для «lupo cerviero»– рысь, см. ниже примечание 14.


[Закрыть], медом и воском; равным образом получает не только десятину злаками и плодами земли, но такую часть, сколько он хочет и сколько ему нравится, ибо не позволено противиться его воле. Цена этих шкур велика, есть соболи, которые стоят по сто дукатов за штуку[113]113
  И это сведение да Колло воспроизводится Карамзиным (ук. соч., т. VII, столб 123).


[Закрыть] и которых очень ценят в особенности поляки, литовцы, самогиты, масовиты, богемы, слезы, молдавы, моравы, венгры, валахи и турки, прусы, ливоны, шведы, даны, англичане, немцы, французы, испанцы, итальянцы и, наконец, все народы, где дает себя знать холод. Из этих народов некоторые приобретают их за деньги, прочие – обменивая другие свои вещи и товары, как делают в особенности граничащие с Балтийским морем, которые доставляют на рынки в город – столицу Ливонии, на берегу реки Двины – бархат, камку, атлас и другие подобные ткани, а московиты привозят соболей и другие меха, приезжают со знаками и даже с толмачами для обмена товарами[114]114
  Более подробное описание этой ярмарки на берегу Двины находим в ТМ: москвичи стояли на берегу, иностранные купцы были в лодках, а когда река замерзала, стояли на льду. Каждая сторона выставляла свои товары, переговоры велись знаками, кивком головы – да или нет. Купля-продажа производилась иногда наличными деньгами, иногда обменом товарами.


[Закрыть]. Князь в этих делах более чем ловкий, имея свои места и постоянных представителей, которые настойчиво занимаются этой торговлей. Я уже сказал, что некоторые народы доставляют в качестве дани шкуры собак, ибо поистине есть собаки такой белизны и со шкурой столь блестящей и длинной, что сии меха выделяются красотой и ценностью большими, чем меха рысей[115]115
  Из описания шерсти этих собак, «блестящей, длинной и очень белой», можно предполагать, что идет речь о песцах (по-латыни «canis logopus»). Пользуясь переводчиком, да Колло, вероятно, понял «собака», исходя из слова «песец», понимаемого как «пёс». Карамзин, наоборот, говорит, что речь идет о волках, хотя правильно отождествляет «lupo cerviero» с рысью (ук. соч., прил. 387 к VII тому). При всем том, что сибирский волк может иметь шерсть белую и красивую, она, однако же, не бывает такой белой и блестящей, как описывает да Колло шерсть этих «собак», т. е. песцов.


[Закрыть]. Другие же собаки столь велики и сильны, что их обучают волочить повозки или сани, особенно в горах, где охотятся на соболей – таким образом, что охотники и лучники, которые их преследуют на этих санях по снегу, поднимаются до самых вершин гор и с такой ловкостью, что удобно ранят соболей только в носовые дырки, так как иначе испортился бы мех[116]116
  Далее в тексте мы узнаем, что этот рассказ о ловкости охотников касается жителей Урала и вообще Югры. Ключевский ссылается на свидетельство Самуэля Коллинса (сто лет спустя), который рассказывает об охоте с собаками, запряженными в сани (ук. соч., с. 167–168). Герберштейн также говорит о ловкости местных охотников, умеющих простреливать зверям ноздри, чтобы не портить мех, но он имеет в виду лапландцев (см.: Comentari della Moscovia, с. 72)


[Закрыть]. Меда же и воска великое изобилие; из меда приготовляется особый напиток, под названием медовуха, каковой используется в качестве пития всем благородным населением страны. Смею сказать, что видел леса в сто и более миль, полные пчел, которые сами по себе, без помощи людей, производят мед[117]117
  О богатстве русских лесов, в которых жили дикие пчелы, дающие мед, сообщает и М.Н.Тихомиров (см.: М.Н.Тихомиров. Средневековая Россия на международных путях. М., 1966, с. 59).


[Закрыть]. Этот мед, смешанный с разными фруктами и ягодами, особенно с земляникой – которая в огромном количестве и в больших размерах произрастает – делает описываемый напиток столь приятным этим людям, что – как они говорят – он ни с чем не сравним; они почитают его столь приятным, что никогда не насыщаются вполне и, более того – пьют его без всякой другой пищи, до полного опьянения. Но пить его дозволяется отнюдь не всем; более того – это запрещается всем, кроме как служителям князя, каковые, по приказанию его светлости, продают его и от сего извлекают великую прибыль[118]118
  Внимательно наблюдающий за всем да Колло уже отметил присутствие медовухи во время путешествия к Москве. Сведения о запрете, наложенном на свободную продажу медовухи и других алкогольных напитков, находим и у Меховского (Трактат, с. 114). Под разрешением торговать подразумевается, вероятно, казенная монополия. Ключевский пишет, что в XVII веке «питейная продажа была едва ли не самою выгодною монополию казны» (ук. соч., с. 151). Судя по сведениям да Колло, такое положение характерно уже для начала XVI века.


[Закрыть]. Что же касается рыб, сия страна имеет их в большом количестве и таких размеров и столь доброго качества, что я не видал и не пробовал ничего подобного ни в какой другой стране. Из костей же и зубов сих рыб производят наручия для оружия, украшения для седел, шахматы и иные изделия, каковые кажутся сделанными из натурального эбена. Имеют сии страны зерна и фуража безмерно, – несмотря на то, что земля покрыта снегом почти девять месяцев в году, и вследствие столь долгого снежного периода почти все парнокопытные звери и животные – и в особенности зайцы, лисы, медведи и птицы – все белые, как снег.

Сей князь может поставить под ружье около 400 тысяч конников[119]119
  Трудно что-либо сказать об этой цифре. У Меховского указано намного меньше – около 200000 (см.: Трактат, с. 112–113). Иовий (ук. соч., с. 137) дает цифру 150000, т. е. ближе к Меховскому, информаторами которого были военнопленные. Возможно, преувеличение да Колло основано на ложных сведениях, данных ему его русскими собеседниками, которые хотели представить свое государство более мощным, чем оно было на самом деле (см.: Ключевский, ук. соч., с. 81–82).


[Закрыть], по большей части лучников, а также других – копьеносцев и владеющих саблями, при весьма малых расходах, ибо они воюют не по найму, но из любви, уважения, страха и подчинения, и обильное питание является для них единственной наградой. За два алтына можно получить большой мешок с зерном, а алтын равен примерно шести венецианским сольдо[120]120
  Сольдо был самой мелкой монетой в Венеции, один же золотой дукат равнялся 125 сольдо.


[Закрыть]. Из-за великого изобилия зерна имеется здесь и великое изобилие пива – широко распространенный напиток в этой стране, который производится из зерна. Есть здесь и великое изобилие мяса вследствие большого числа волов; самая же большая цена, что платят за лучшего вола, не превышает золотого дуката[121]121
  «Золотой монеты в Московском государстве не чеканили, но в обращении было много иностранных золотых монет, и их цена колебалась» (см.: Ключевский, ук. соч., с. 274, 277). Приблизительная цена, установленная да Колло, который сравнивает стоимость мешка зерна и вола, кажется убедительной.


[Закрыть].

Изобилуют здесь также и молочные продукты, птицы дикие и домашние, и звери лесные, кои при столь большом количестве практически ничего не стоят.

Платою же за доблесть воинов служат одежды из различного качества материй шелковых и суконных, коими изобилует князь, получая их из разных концов страны; и смею сказать, что только в Москове видал более 200 тысяч камзолов, шитых золотом и из шелка, и камлотовых, по цене более низкой, подбитых куньим мехом или барсуком; они хранятся во множестве хранилищ мехов, качество коих [мехов] выше описано, и кои [хранилища] занимают главную улицу, длиннее, чем от Риальто до Сан Марко[122]122
  После да Колло несколько путешественников отмечают роскошную одежду, принадлежащую казне, и говорят об обычае одалживать ее дворянам и их свите по большим праздникам (см. Ключевский, ук. соч., с. 45, 54, 149–150). Возможно, да Колло преувеличивает цифру в 200000, но, так или иначе, интересно его замечание о многочисленности государственных кладовых на значительном расстоянии, как от моста Риальто до площади Сан-Марко в Венеции.


[Закрыть]. Хочу отметить, что всякий раз, когда нас приглашали к князю и когда приходилось идти к его светлости, мы видели с одной стороны улицы от нашего жилища вплоть до Кремля местопребывания сего князя, на расстоянии с пол-лиги – что составляет две с половиной итальянских мили – людей, одетых в одежды, полученные из казны, числом более 40 тысяч, расположенных в знак уважения; а когда приходилось возвращаться домой в ночное время, стояли зажженные лучины вышиной около шага по обеим сторонам улицы в двух шагах друг от друга, и они создавали такое освещение, как если бы было полуденное солнце[123]123
  Этот отрывок об иллюминации был переведен и объяснен Карамзиным (ук. соч., прим. 356, т. VII).


[Закрыть]. Что же до прокормления нашего и нашего окружения, мы не израсходовали ровно ничего, ибо князь не терпел – более того, прямо запрещал – чтобы нам что-либо продавали; но с его двора нам посылались каждый день продукты разного рода и в таком количестве, что достало бы и двумстам персонам, так что приходилось питать ими прохожих, и ближних, и бедных, что мы и делали как по приезде, так и во время проживания там и возвращения через всю страну; и сии продукты обычно были дикие петухи, куропатки, фазаны, журавли, лебеди, дикие утки, зайцы и другие животные[124]124
  Ключевский тоже рассказывает, что «по обычаям московского двора, иноземные посольства освобождались от всяких путевых издержек с самого вступления на почву Московского государства», и уточняет, в чем состоят эти «провизии» (ук. соч., с. 42, 51–52). Рассказ да Колло показывает обилие провизии и подтверждает обычай посылать иностранным делегациям уже готовую еду с княжеской кухни, о чем пишет, между прочим, и Ключевский (там же).


[Закрыть].

Имеет сей князь под господством и полною властью своею одну и другую Русь целиком, то есть Черную и Белую, кои суть царства громаднейшие. Черная, которая именуется Русью Королевской, почти непрерывно ведет войну против Южной Ливонии и весьма часто ведет сражения на замерзшем море. Белая же Русь ведет войну против Ливонии Северной и весьма часто сражается в северном Ливонском море, иногда же на озере Пейбус (Чудское оз.), замерзающем со стороны сей Белой Руси. И одна, и другая Русь вместе ведут войну против короля Польского и великого герцога Литовского и против самогитов, прусов и курляндцев. Помимо сих двух Русей и княжества Московского, названный князь имеет под собою княжество Володимерское, княжество Смоленское с областью Смоленскою, приобретенною с недавнего времени и отторгнутою от короля Польского и Великого княжества Литовского, и коя была причиною стольких столкновений между московитами и поляками, а также литовцами, и стольких сражений[125]125
  Как видно из картины, описанной да Колло, Московское княжество отделено от Белой и Черной Руси. Но у него границы указаны довольно неясно. Кроме того, да Колло еще путает и дает неточно некоторые термины. Белую Русь он называет также Великой (в ней истоки Днепра – ТДП, с. 42). И в ТМ читаем, что княжеский престол – в Великой Руси. Иными словами, да Колло отождествляет Московию с Белой и Великой Русью. Но ведь так же считали и П. Иовий (ук. соч., с. 188), и А. Кампензе (ук. соч., с. 127). В дальнейшем в европейской историографии все чаще использовался лишь термин Московия.


[Закрыть]. Держит под собою также царство Псковское, где главный город того же имени, который разделяется двумя большими реками, его омывающими, Волгой и Окой[126]126
  В тексте название «Plescovia» одинаково для города и для области. Здесь явная ошибка, вызванная тем фактом, что так же, как около Нижнего Новгорода происходит слияние Волги с Окой, так и у Пскова соединяются тоже две реки – Пскова и Великая.


[Закрыть]; княжество Тверское[127]127
  В итальянском тексте «ottiseris» для Твери; у П. Иовия встречаем в форме «Ottisserie» (ук. соч., с. 134v).


[Закрыть], княжество Югорское, область Сибирь, царство Новгородское, коего главный город того же имени омывается важной рекой Волгой, вышеназванной и известной, с которой сливается в конце города другая река, именуемая Окой, которая теряет имя[128]128
  Поскольку несколько ниже да Колло говорит о «царстве Нижегородском», несомненно, здесь речь идет о Новгороде Великом, и в таком случае очевидна ошибка, касающаяся Волги и Оки. Но это не должно нас удивлять, потому что путаница «Волхов-Волга», а также «Волга-Волок» была более чем оправдана для западного уха. В случае с Новгородом такая путаница усугублялась фактом существования одного и того же наименования для двух разных городов. В ТМ читаем, что Новгород – огромное царство и город, который омывает река Волга; видимо, это относится к Волхову. Нет никаких намеков на Оку, которая упоминается и в ТМ в заметке о Нижнем Новгороде.


[Закрыть]; княжество Пермское, очень большая область; княжество Вятское[129]129
  «Vatia», затем «Vitka» и «Viatha» – речь идет все время о Вятке; вариации зависят от того, как да Колло слышит название. Ниже да Колло еще раз повторяет название княжества – Вятское (на этот раз правильно).


[Закрыть], Болгарское, царство Нижненовогородское, каковое имеет главным городом город того же названия, в окружности семь лиг; область Черенигова, некогда царство; княжество Рязанское, то есть Резенсон, выше коего имеется большое стечение воды – о чем писал тот самый Краковский доктор в Трактате о двух Сарматиях – и отсюда берет начало река Танай, которая отделяет Азию от Европы, что на самом деле не так и противоречит истине, как будет сказано; княжества Вятское, Волоцкое, Ржевское, Бельское[130]130
  По итальянскому оригиналу трудно определить эти три княжества – Волоцкое, Ржевское и Бельское. Наш перевод обусловлен тем, что они следуют в том же порядке в списке великокняжеских титулов у Карамзина и у П. Иовия.


[Закрыть], Устюжское, Ростовское[131]131
  Трудно идентифицировать и княжество «Ростовское» (по-итальянски «Rusonese», а в ТМ «Rusomense»). Но у Карамзина после «Бельский» и перед «Ярославский» встречаем «Ростовский». Устюг не числится между титулами великого князя, и поэтому его нет у Карамзина.


[Закрыть], Ярославское, Белозёрское[132]132
  «Belosonia» – в итальянском тексте ошибочное написание (n вместо r). Подтверждением, что речь, несомненно, идет о Белоозере, является то, что у Карамзина после «Ярославский» идет «Белозерский».


[Закрыть], Обдорское[133]133
  У Карамзина после «Белозерский» идет «Идорский» и потом – «Обдорский». В ТДП отсутствует «Идорский», который, напротив, встречается в ТМ. Таким образом, исчезает последнее недоумение в значении «Oldgriense». Видимо, буква «б» (b) прочитана Латино или даже записана самим Франческо как «л» (l).


[Закрыть], Хмельское[134]134
  Под вопросом остается «Comalense». Тут ни Карамзин, ни Иовий не могут нам помочь, и следует обратиться к Меховскому. Он говорит именно о княжествах Холмском, Зубцовском и Клинском (Трактат, с. 122–123). Мы предполагаем, что «Comalense» соответствует Хмельскому. Аннинский тоже поясняет, что Холмский – это Хмельский.


[Закрыть], Клинское, Зубцовское, Тверское[135]135
  «Тверь» уже появлялась как «Othseria», теперь мы встречаем наименование «Туворда». У Кампензе находим «Тиверда» (ук. соч., с. 127).


[Закрыть], Суздальское, Биармия, некогда громаднейшее царство, граничащее с областью Скризинской[136]136
  «Sripsinia» (правильно: Скрисиния) – древнее наименование северо-восточной Швеции, которая граничила с государством великого князя, как несколько раз подчёркивает да Колло.


[Закрыть] и другими княжествами, близкими ему, опустошенными частыми набегами татар; на границах коих – все они, подданные императора [хана] полевых татар[137]137
  Итальянский термин «castricampi» (прилагательное от «castrum campi», т. е. «полевые палатки») соответствует полностью русскому термину «полевые», «кочевые» или «степные» (татары). На уже упомянутой карте Вальдзеемюллера (см. с. 17 Введения) в степи между Доном и Днепром указано «Campestria Tartar» (т. е. татары степные). Иовий, который основывается на сведениях, сообщенных Д.Герасимовым, объясняет, что татары пользуются в качестве домов телегами, покрытыми кожей (ук. соч., с. 188). То же указание находим на карте Московии Г. В. Аньезе (1550), которая срисована с другой, приписываемой Д. Герасимову (1525), или, во всяком случае, сделанной по его наставлениям (см.: Л. Багров, ук. соч., с. 40). На уровне средней Волги там можно прочесть «Tartan castricampi», со следующим кратким пояснением: «Все эти северные татары не располагают постоянными жилищами, кроме тех, что они возят с собой, – телеги, покрытые кожей, вместо домов». Поскольку у Меховского не встречается прилагательное «castri campi», можно предположить, что да Колло перенял его у Вальдзеемюллера или читал Иовия, а возможно, и имел доступ к карте Г. В. Аньезе. В этом случае отсутствие автографа не дает возможности установить, существует ли соответственное слово уже в заметках или оно появилось позже.


[Закрыть] – имеется область Устюг[138]138
  В итальянском переводе трактата Меховского Historia delle due Sarmatie (с. 121–122) встречаем «Usczuga» рядом с «Usczuch» (вероятно, так было и в латинском оригинале). Оба названия встречаются и у да Колло, кроме разницы в буквах («d» вместо «g» – как читается в итальянском тексте). Более чем естественно предположить, что эти два названия казались ему двумя разными городами.


[Закрыть], весьма обширная и некогда царство; помимо того, Вятка, обширнейшая область и некогда царство[139]139
  Вятка вошла довольно поздно, в конце XV в., в состав Московского княжества. До тех пор она сохраняла свою независимость. Вероятно, да Колло имеет в виду именно эту долгую независимость, когда называет эту «область» царством.


[Закрыть] на границе с татарами ногайскими – все эти под владычеством сего светлейшего князя. Помимо того, под его господством Вогульская область в самой Татарии, взятая из рук татар предшествовавшими князьями московскими[140]140
  «Valudchzta» у да Колло очень напоминает «Vauldizka» у Меховского (ук. соч., с. 121). Кроме того, порядок перечисления у да Колло тот же, что и у Меховского: Устюг, Вятка, Вогульская земля (у да Колло отсутствует здесь Пермь, которую встречаем у Меховского). Любопытно также указание, что эта область находится в Татарии (другое наименование Азиатской Скифии) – области, простирающейся за Танаем. Сведение довольно точное.


[Закрыть]. Есть и область Тверская, в коей город того же имени с кремлем, называемым Творд, который окружен прежде названной рекой Волгой[141]141
  Да Колло в третий раз называет Тверь, но каждый раз называет по-новому: Atheseria, Tuvarda (см. прим. 26 и 34), а теперь – область «Таурска». У Меховского (ук. соч., с. 122) находим «Тдоверчска» и «Таверд». Поэтому можно предположить, что да Колло списал у него, не отдавая себе отчета, что речь идет о том же самом городе, уже названном им.


[Закрыть]. Владеет еще сей князь областью Казанской, названной Ордой, взятой из рук императора татар Казани, за какую сии татары, даже будучи магометанами, выплачивают ежегодно дань вышеназванному светлейшему князю, служа ему на войне 30-ю тысячами коней, со всей верностью[142]142
  Сведение, что казанская земля дает 30 000 воинов, что ее жители татары – магометане, имеется у Меховского (ук. соч., с. 113, 116).


[Закрыть]. В сей области имеется один единственный кремль, называемый Казанский, который омывается рекой Волгой. И еще обладает сей князь двумя обширнейшими областями на Севере, Югра и Карелия, кои покрыты высочайшими горами и имеют обширнейшие поля, долины и леса и простираются вплоть до Ледовитого моря[143]143
  Данные, касающиеся Югры и Карелии, ее гор, лесов и долин, которые простираются до Ледяного моря, а также сообщения о жителях, об их языческих обычаях и примитивных нравах встречаются и у Меховского (ук. соч., 129–130). В противовес Меховскому, который полемизирует с теми, кто утверждает, будто это высокие горы, да Колло рассказывает о высочайших горах, думая, наверное, о Рифее.


[Закрыть]; обитаемы они людьми совершенно чуждыми всякой чистоты, человечности и обхождения, которые являют лишь полное подчинение и приносят годовую дань вышеназванному князю собольими шкурами, шкурами снежных барсов, рысей и других подобных животных, медом и воском – всего этого у них в изобилии имеется, и не знают они употребления ни золота, ни какого иного металла; не имеют кровли, ни какого жилища, кроме лесов и хижин из ветвей и листьев; не умеют ни пахать, ни сеять, не знают хлеба; питаются мясом диких зверей, убитых на охоте, в шкуры которых одеваются, сшитые беспорядочно и кое-как; поклоняются Солнцу, Венере, почитают Рощи и Змей как нечто священное и считают, что таковая их жизнь блаженна и что не существует более блаженной жизни[144]144
  Сообщение о первобытных нравах жителей касается, по всей вероятности, лапландцев, об отсталости которых пишет и Иовий (ук. соч., с. 133).


[Закрыть]. Имеются в этой области разные горы огромнейшей высоты, среди которых чаще всего называют – она же самая высокая – Югорскую[145]145
  Да Колло неоднократно называет самую высокую гору на Рифее «Югориска» (Iugoriska), что, несомненно, представляет собой искаженное написание или понимание прилагательного «югорская», «югорские», относящегося к таким словам, как «гора», «камни», «горы», как привычно называли Урал вплоть до XVI в.


[Закрыть], которая среди Рифея признается самой высокой, так что, хотя она и легко доступна, невозможно добраться до ее вершины иначе, как в четыре дня и четыре ночи; и – насколько мне говорили и заверяли люди, достойные доверия, в особенности маэстро Николай Любчанин[146]146
  Да Колло называет Nicola Lubacense, т. е. Николая Любчанина. Это врач, который присутствовал при кончине Василия III в 1533 г., а до того вел полемику с Максимом Греком по богословским и другим вопросам. См.: Л.Н.Майков, Летопись, с. 134. Личности Булева и его полемике с Максимом Греком уделяет значительное место Н.В.Синицына в уже цитированной книге «Максим Грек в России». См. также: Д. М. Буланин. Переводы и послания Максима Грека, Л. 1984; Я. С. Лурье. Идеологическая борьба в русской публицистике конца XV – начала XVI в., М. – Л., I960;. А.А.Зимин. Доктор Николай Булев – публицист и ученый-медик. – В кн.: Исследования и материалы по древнерусской литературе. М., 1961. Очень странно, что беседовать с венецианским послом и сообщать ему нужные сведения Василий III назначил иностранца – т. е. Николая Булева, даже если не только он выступал в этой роли. Следует предположить, что Василий III считал его достойным представлять культуру и науку Московии и также доверял ему. Можем только сожалеть, что да Колло не оставил нам более подробные заметки об этих беседах, которые, следует думать, не касались лишь вопросов географии. «Ugrino Bazerovic» должен быть Угрим Баграков, человек великого князя, попавший в опалу (см. Л.Н.Майков, там же). Отождествление Угрино Базеровича с Угримом Баграковым проводит также и Л.С.Берг: Древнейшие сведения о крайнем Севере и Сибири до XVIII в. в книге: Очерки по истории русских и географических открытий, М. – Л., 1949.


[Закрыть], профессор медицины и астрологии и всех ученых наук – на сей вершине вечный свет, – что мне подтвердили также Угрин Базерович и один его брат, с коими имел я после оказанной мне князем милости долгие беседы; ибо князь повелел им прийти ко мне из их мест как знающих дальние области. Названный брат Угрина меня уверял, что он подымался до самой вершины названной горы или, по крайне мере, до той ее части, которая возвышается над всеми облаками и бурями воздушными, и где беспрерывный свет, не прерываемый никакою темнотою. На сей горе особенно живут соболи и многие другие виды животных и зверей, на коих охотятся охотники на повозках, которые тянут, как уже говорилось выше, собаки большой силы и обученные. Гора эта весьма близка области Югра и более других известна, так как живут здесь люди немного человечнее, или не такие зверские. От начала и до середины покрыта постоянно снегом, с середины и выше – земля пепельного цвета, и воздухом невозможно дышать, если как-то не позаботиться об этом прежде – как это и сделал названный брат Угрина, который, чтобы противостоять этому, намазал – как он говорил – лицо, голову и руки козьим салом и держал во рту губку, пропитанную этим же салом[147]147
  Верное указание о расположении Уральских гор рядом с областью Югра. Название Югра для восточного Урала, где проживали вогулы и остяки, вначале находившиеся по ею сторону гор, появляется в XIV–XV веках (см.: Кизилов Ю.А., ук. соч., с. 62 и след.). Вогулы был полуоседлыми охотниками горнотаежного Зауралья, и, быть может, собеседники да Колло имели в виду эту характерную для них черту, когда описывали их менее дикими, более человечными (по сравнению с вышеназванными лапландцами). Что же касается описания горы «Югориски», то единственное недоумение вызывает сведение, что от подножья до середины там вечные снега, а от середины до вершины – «пепельная» почва. Что это может означать? Что наверху, выше облаков нет даже снега? Возможно, тучи, окутывавшие пики, производили впечатление, что снег доходит лишь до середины горы. Герберштейн, который, как и да Колло, не видел Урала, описал его горы по рассказу очевидцев: «…они совершенно лишены леса и почти даже травы…» (Трактат, с. 205). Скалистый, строгий вид этих гор, по описаниям русских, мог привести да Колло к заключению, что с середины до самого верха они «пепельные». Один из русских летописцев описывает эти горы очень живо: «…суть горы заидуче луку моря, им же высота аки до небес… Есть же путь до гор тех непроходим пропастьми, снегом и лесом; тем же не доходим их всегда…» (цит. по: Н. П. Барсов. География начальной летописи. – Очерки русской исторической географии. Варшава, 1865, с. 61).


[Закрыть]. Есть еще и другие горы Рифея как в европейской Скифии, так и в Азиатской, которые превосходят Гипербореи и вместе с ними соединяются[148]148
  Следуя космографии своей эпохи, да Колло говорит о двух Скифиях, указывая, что Рифейские горы возвышаются и в той, и в другой, и соединяются с Гиперборейскими, которые идут с запада на восток вдоль Арктического океана (что можно видеть и на карте Вальдзеемюллера).


[Закрыть], но самой высокой из всех является названная выше гора Югорская, на которой зарождаются известнейшие реки, среди коих очень часто упоминаемая древними и в новейшее время Танай, славная не только своей шириной и длиной, но так как природой была расположена, а людьми избрана для разделения Азии от Европы. Это верно, что начало свое берет с названной горы и что – протекая большой пастью по упомянутой провинции Югорской и Эксобигитанской и другим областям князя Московии и татаров полевых и чагатайских,[149]149
  «Exobigitana» – по Птолемею, это область, простирающаяся между Борисфеном и Танаем, где проживали «Exobigiti». Их соседями на западе были роксоланы, на востоке – хамаксобы.


[Закрыть] – получает увеличение из многих других рек, направляется в болото Меотиду и море Эвксинское, или Понтийское, – что подтверждается славнейшими из древних писателей, и в особенности Птоломеем, князем космографов. Хотя, как уже было сказано, согласно мнению современного краковского автора, который составил Трактат о двух Сарматиях и преподнес его императору Максимилиану, который поэтому поручил мне исследовать истину во время сего моего путешествия в Московию – эта река берет начало свое в государстве названного Московского князя и княжестве Рязанском из большого скопления воды, а не в горах, и что, протекая через земли татар, течет в болота Меотиды и в Эвксинское море. Тем не менее он признал ошибку и что был обманут – как мне подтвердил в присутствии короля Сигизмунда после моего возвращения из сих краев, в городе Петрокове, утверждая, что получил таковые сведения от нескольких пленников-московитов и что преподнес в дар [книгу свою] его императорскому величеству, зная, что он интересуется космографией, но что не предпринял иных усилий для установления истины, как то сделал я со всею тщательностью, устанавливая истину в Москве и в других местах от людей, знающих эти места; и все сии люди утверждали мне, что вышеназванная река берет начало на названной горе Югорской, а область Рязанская совершенно ровная, и названное скопление воды ни что другое, как из дождевых вод, которые стекают с гор, но с которых не вытекает никакая река; и потому невозможно, чтобы из этого скопления воды могли рождаться столь большие реки, кои текут в разных направлениях; согласно названному Краковянину, из сего скопления вытекает также река Двина, которая, протекая вначале к северу, потом к западу, впадает в Балтийское или в Шведское море в части южной Ливонии, возле города Риги. Помимо того, рождается [все согласно Краковскому ученому] Борисфен, который направляется на юг, протекает по одной и второй Руси возле Львова[150]150
  Сведение, что Борисфен-Днепр протекает около Львова, находим также в отчете о ходе переговоров (см. прим. 61 Введения). Но в ТМ рассказ подробнее: Борисфен «протекает по трем русским землям – т. е. Черная Русь королевская. Белая Русь Московского князя и Красная (Червонная) Русь Польского короля, вблизи ее столицы Леополис, а затем впадает в то же море Еуксинус…»


[Закрыть], главного города, и потом в море Эвксинское. И этого недостаточно, но [доктор Краковянин] утверждает, что зарождается здесь также и река Волга, которая – протекая через земли Московии и Татарии в направлении к востоку – впадает в Каспийское море.

Эти сообщения далеки от истины и невозможны также и в силу уже изложенных причин; кроме того, Волга не может впадать в Каспийское море, так как [в этом случае] пересекалась бы Танаем, и в результате впадали бы вместе в названное море, что означает, что Танай имел бы течение свое вне гор Каспийских и Гирканских и своего моря [Эвксинского], и в результате обе области со своим морем оставались бы в Европе, – вещь неверная, как видно; выходит, так как говорят, что Каспийское море по своей форме представляет пруд, окруженный теми же горами Каспийскими и Гирканскими, и что в него не впадает никакая река, и никакая не вытекает из него; все эти начала рек из вышеназванного скопления воды – всего лишь плод воображения, как воображает он, или тот, кто его научил, утверждая, что не было никогда в этих частях северных гор Рифейских, Гиперборейских или иных; истина прямо в противоположном, как я уже сказал, и об этом свидетельствует также особенность и этимология вокабулы «Рифео» – которая на греческом языке означает «бурный» и «Борео», самый сильный из ветров, дующий в этих краях, и названные горы получили свое название от этого[151]151
  Древние думали, что в мифических горах Северной Европы, – Гипербореях, находится место пребывания божества Борея, давшего наименование и северному ветру.


[Закрыть]. Гипербореи рождаются от утесов и скал Норвегии и Швеции и несутся в Северный Ледовитый океан, следуя землею названного князя московского, частично в области Югра, которая простирается вплоть до Ледовитого океана и включает в себя одну и другую стороны гор Рифейских и Гиперборейских на том пространстве, которое они захватывают[152]152
  Это описание Гипербореев соответствует полностью представлениям той эпохи, как следует из карты Вальдзеемюллера. Северно-Европейский горный хребет брал свое начало в Норвегии, проходил вдоль Шведского побережья, направляясь к востоку, и там исчезал во тьме неизвестности. Да Колло считает, что Югра начинается до и простирается за Рифеем (Уралом), хотя в XVI веке уже было установлено, что под этим названием (Югра) имеется в виду лишь Зауралье.


[Закрыть].

Река Волга, самая значительная, также берет начало от названных гор Рифейских, как я узнал, и течет вначале на запад, потом на восток, а потом на юг, протекает через Новгород, в нее вливается река Ока – тоже значительная – и другие реки, и, протекая через территорию Московии и Татарии, пересекается рекою Танай и теряет свое название, впадая вместе с нею в Эвксинское море. Есть еще реки Молога, Шексна, Седугас, Белоозеро, Москва и Борисфен, здесь также называемый Днепром, каковые реки начинаются на разных горах Рифейских, стекают по эту сторону Борисфена в различные части и области Московии и впадают в Волгу, Оку и Танай[153]153
  Нет никаких сомнений о месте расположения рек Молога и Шексна; что же касается «Седугас», возможны лишь гипотезы (Сухонь или Ладога?). Выходит, что кроме Рифея – Урала, по его мнению, на русской земле существуют и другие Рифеи. В действительности это мнение основывается на карте Вальдзеемюллера 1516 г., на которой горный хребет пересекает весь центр России.


[Закрыть]; и Борисфен течет, как сказано, отделяя Тавриду, Херсонес и землю татар крымских и перекопских, и впадает в море Эвксинское. Река Двина, значительная, спускается с названных гор Рифейских и, пополнившись из названного скопления воды в княжестве Рязанском, направляясь немного на север, немного на запад, омывая Черную Королевскую Русь и часть Белой, впадает в Балтийское море в регионе южной Ливонии, вблизи Риги – главного города этой области. Думаю, что достаточно дал сведений об этих реках, наиболее важных для навигации и по своей величине, и о других, менее важных, которых много, говорить не буду, чтобы не было слишком скучно читать. В устьях некоторых рек, где с большими соединяются[154]154
  Ясно, что указанное выражение следует понимать как место соединения двух рек.


[Закрыть], совершаются торговля и обмен разного рода товарами, в особенности происходит это на границах разных областей, то есть Биармии, подчиненной князю Московскому, и Скризинии[155]155
  Указание «Биармия» заставляет подумать, что да Колло имеет в виду город Устюг, находящийся у соединения рек, хотя и не называет его.


[Закрыть], на окраине Швеции. Помимо провинции Биармия, в направлении к Северному океану обладает сей князь различными значительными островами, среди коих Магнето, куда приплывают с разными товарами разные народы, производя обмен, как им удобнее, не заботясь о тонкостях дела[156]156
  Трудно установить, о каких именно островах идет речь. М. П. Алексеев думает, что речь идет о Новой Земле, упомянутой уже П. Лэтом (см.: М. П. Алексеев, ук. соч., с. 67). Мнение, что купцы «не заботятся о тонкостях дела», касается, очевидно, условий торговли в Устюге, как это подтверждает ТМ (см. предыдущее прим.), поскольку здесь не ведутся предварительные переговоры о цене, а стоимость товара устанавливается приблизительно.


[Закрыть]. Этот остров преизобилует рыбой и ведет богатую торговлю с различными странами света. Людей в этих областях и во всей стране вышеназванного князя продают, как куриц и других животных, на рынке; их продают, и о них заключают договоры. Отцы и матери приводят на ярмарки и рынки детей и продают их для удобства покупателей за ничтожную цену. Скажу больше, в городе Московии некоторые из наших купили нескольких молоденьких девиц от пятнадцати до восемнадцати лет, поистине прекрасных, для своего употребления и удовольствия всего за один дукат или унгар, и так обычно их покупают за большую или мелкую цену, и дети, которые родятся, остаются во власти купивших, которые могут их для своего удовольствия продавать и менять, хотя и не могут вывозить из страны, но могут только держать для всяческого употребления[157]157
  Здесь, скорее всего, имеется в виду продажа крепостных. Во время своего пребывания в Москве да Колло имел возможность лично познакомиться с этой стороной русской жизни, хотя его описание во многом близко к Меховскому (ук. соч., с. 112). Некоторые люди из его свиты купили себе девушек для собственного развлечения, и да Колло, как он сам признается в ТМ, тоже сделал это. Да Колло утверждает, что единственной целью и условием такой торговли были половые сношения с купленной.


[Закрыть],– то, что запрещается нашими законами божественными и человеческими; но сия нация и в худший порок весьма погружена[158]158
  Запрет, наложенный божествами и человеческими законами, о котором говорит да Колло, вероятно, касается купли-продажи крепостных крестьянок с целью половых сношений.


[Закрыть]. Сей великий князь Василий – как мне рассказали – решил завести жену, чтобы иметь детей и обеспечить себя законным наследником и преемником государства; для этого повелел объявить во всех частях своего государства, чтобы – не взирая на благородство или кровь, но лишь на красоту – были найдены самые красивые девственницы, и во исполнение этого указа были выбраны более 500 девственниц и приведены в город; из них было выбрано 300, потом 200 и наконец сократилось до 10, каковые были осмотрены повивальными бабками со всяческим вниманием, дабы убедиться, действительно ли они девственницы и способны ли рожать детей, и нет ли у них какого недостатка, – и, наконец, из этих десяти была избрана жена[159]159
  Почти тождественно описание выбора у Паоло Иовия. Поэтому возникает вопрос: был ли самостоятельным рассказ да Колло, т. е. действительно был ли он услышан им в Москве, или да Колло прочитал труд Иовия, вышедший в Венеции, и ввел этот эпизод в свое «Доношение» позже?


[Закрыть]. В то время как я вел переговоры у его светлости по поводу вышеупомянутого соглашения о мире от имени его императорского величества, княгиня, к своему несчастью, не забеременела еще и потому не пользовалась тою репутациею и уважением, каковые ей полагались бы; и чтобы сделать ей приятное, мне пришлось вмешаться для освобождения ее брата, которого заключили в тюрьму за весьма легкие проступки. Все тогда же, когда я находился в Москве, я попытался со всем терпением и ученостью установить достоверно, каково расстояние от города Московы до Северного Ледовитого океана, который на большом пространстве служит границей для провинций и областей этого князя, – и благодаря полученным совпадающим сообщениям, и имея в виду промежуточные области, в особенности Югру, Биармию, Карелию с такими промежуточными отдельными горами Рифейскими и Гиперборейскими, долинами и склонами, – расстояние в любом случае должно было бы превышать 400 лиг, к коим надобно добавить 164 лиги, какие я преодолел от границ Литвы до самого города Московы, все по землям князя; следовательно, от границы с Литвою, которая располагается на юге, вплоть до названного Ледовитого океана должно было бы быть лиги 564, что составляет 2820 итальянских миль. Из счета исключены острова, которые могли бы покрывать пространство в 240 лиг. Равным образом и ширина этого государства его светлости должна почитаться обширнейшей и не менее 400 лиг, – принимая во внимание ширину одной и другой Руси, Черной Королевской и Белой, которые простираются более в ширину, нежели в длину. Помимо этих двух провинций, есть еще там Московия, Володимирия и многие другие области. Кроме того князь приобрел большую страну татар – так что расстояние от Балтийского моря, которое составляет границу с Западом, вплоть до страны татар на востоке, то бишь земли ханов крымских, перекопских, ногайских, полевых и чагатайских, и казанских, не может быть меньше 400 лиг. Что составляет 2000 итальянских миль[160]160
  Остается неизвестным, как, исходя из каких расчетов и предположений, да Колло сумел установить размеры. Думается, не стоит вдаваться в объяснения, поскольку все очень зыбко здесь и приблизительно.


[Закрыть]. Некоторые считают, что расстояние на самом деле еще большее. Ханат татар Казании – один из граничащих на Востоке – часто вторгался в земли князя, но в большом столкновении потерял часть своего государства, и два его сына были пленены московитами, затем крещены, как я уже говорил[161]161
  Уже было замечено, что нам не удалось установить личности этих людей.


[Закрыть], и с того времени успокоился. Но московские границы нарушаются сейчас ханом полевых татар и татар чагатайских, которые воздерживаются от набегов, если получают подарки и дары; но часто подарки и дары ему предлагает король Польский и тогда, пренебрегая обязанностями и обещаниями по отношению к князю, вторгается в его земли и наносит великий ущерб, даже если часто терпит тяжкие поражения от названного князя; но, благодаря изобилию людей и лошадей, которых он имеет, мало с этим считается и часто повторяет набеги. Татары ногайские, благодаря их большому числу и тому, что они между собою объединены, мало считаются со своими ближними соседями и нападают то на одного, то на другого; и, чтобы утихомирить их, соседи их платят им дань, как делают многие князья с гелветами, чтобы иметь их на собственной службе вместо того, чтобы быть принужденными к таковой дани. В особенности хан крымских и перекопских татар, тесть султана Селима, повелителя турок, граничит с названным князем Московским и с королем Польским и оказывает благодеяния то одному, то другому, – в зависимости от дани, какую получает от них. Во всяком случае, часто случается, что во время набегов оказывается побежденным вследствие разлива реки Борисфена, но, благодаря изобилию людей и лошадей, совершенно не думает об этом. С запада сей князь испытывает беспокойство от некоторых областей Швеции, расположенной около Балтийского моря нижнего и охватывающей многие провинции, в особенности Скандию, которую некоторые считали другой Европой[162]162
  Непонятна эта ссылка на Европу. Скандия – название южной провинции Швеции, принадлежавшей частично Швеции, частично Дании.


[Закрыть], потом в море Океана внешнего – Норвегию[163]163
  «Внешний океан» – это Атлантический океан. Он «внешний» в отличие от внутренних морей Средиземного моря.


[Закрыть], где по большей части замерзает море вблизи берегов. Эта враждебность объясняется различием обычаев и веры, так как московиты придерживаются греческого обряда, а шведы – римского, почему почитаются католиками.