Текст книги "Музыка Макса. Часть 3. Ad libitum"

27. Ольга

Мы пошли в гостиную, к остальным.

– Валера! – возмущёно воскликнула Ирина, увидев, что отец уже напился. – Ты мне обещал завтра починить крыльцо!

Я усмехнулась, понимая, что крыльцо мой отец не починит никогда. Я села рядом с Максом. Дети ползали по полу, играя в новые игрушки Коли.

– О чём вы разговаривали? – шепнула я Максу.

– О детях, – ответил Макс так же шёпотом.

– Отец решил не рассказывать Ире о моих проблемах, чтобы она не беспокоилась.

Макс кивнул, сжав мою руку.

– Вы нашли общий язык? – спросил Макс.

– Да, всё хорошо, папа мне поможет.

– Зять! – громко обратился отец к Максу. – Хватит там шептаться! Давай наливай, выпьем за встречу!

Макс улыбнулся, разливая коньяк по бокалам. Все кроме меня выпили. Мы обсудили Варино проживание у отца, решив уже сегодня оставить её здесь. Я пообещала прислать завтра няню. Ирина, к моему счастью была напротив рада, что и у Коли и у неё появится компания.

– В сад мы не ходим, весь день слоняется по дому и шкодит, – жаловалась она на сына. – Скоро я выйду на работу, тогда уж и в садик пойдём.

– Опять за своё, – вздохнул отец. – Посиди ещё немного дома, отдохни.

– Они искреннее думают, что сидя дома мы отдыхаем, – сказала мне Ирина, достаточно громко, чтобы слышали и мужчины тоже. – Да ты хоть бы один день провёл в моей шкуре, расплакался бы! – гневно сказала она отцу.

– А кто будет деньги зарабатывать? – попытался отец отстоять свою позицию.

– Деньги? – иронично воскликнула Ирина. – Вот они всегда своей работой и прикрываются. И ещё такие уставшие приходят. «Я же работал, я устал!» – передразнила она отца. Я ещё не видела человека, который бы так дерзко разговаривал с отцом, поэтому смотрела на неё во все глаза. – А женская работа по дому что? Её же никогда не видно. Видно только когда она не делается. «Ты что не зашила мне рубашку? Чем ты целый день занималась?» – снова скопировала она надменный тон своего мужа. – Хоть бы один денёчек дома посидел вместо меня и узнал, чем я тут занимаюсь. У меня нет двух замов и выходных тоже нет.

Отец не нашёл, что возразить, поэтому сделал вид, что очень занят котлетой. Я посмотрела на Макса, вспомнив нашу ссору во времена брака, он смущённо улыбнулся и отвёл глаза. Ирина взяла меня за левую руку, поднося ближе к лицу, чтобы разглядеть кольцо.

– Какая красота, – восхищённо произнесла она. – Это Максим?

Я смутилась, не зная, что ответить.

– Да, – поспешил мне на выручку Макс, гордо вскинув голову, и я облегчённо выдохнула.

– Оу! И когда же свадьба? – дожимала Ирина Макса. Заметив моё замешательство, она хитро мне подмигнула.

– Мы ещё не определились с датой, – сказал Макс. – Главное, что мы снова решили быть вместе.

Макс с нежностью посмотрел на меня и сжал мою руку. Мне было радостно услышать от него, что МЫ снова решили быть вместе. Даже учитывая то, что Ирина вынудила его ответить, вряд ли Макс сказал это на показ. Он построил бы фразу иначе, уж он-то может.

– Ну и чем планируешь заняться? – спросила меня Ирина. – Говорят, что покойный муж оставил тебе баснословное наследство.

Я и забыла, что передо мной сидела журналист, а люди с такой профессией способны раскопать любую информацию. Все сидящие за столом выжидающе уставились на меня.

– Планирую записать второй альбом, – ответила я на удобный для меня вопрос. Этому трюку я научилась у Макса. – Я привезла достаточно материала. Начну записывать, как только найду достойного музыканта.

Дважды задавать вопрос про деньги было бы неприлично, поэтому я обрадовалась, когда Ирина сменила тему. Нет, я не стыдилась своего многомиллионного наследства, просто не хотела, чтобы мои близкие знали, насколько омерзительно я богата. Раз уж отец «посадил» Макса на розлив, тот снова наполнил опустевшие бокалы.

– Мужчины не понимают, что мы работаем не из-за денег, а ради самореализации, – рассуждала Ирина о наболевшем, потягивая коньяк. – Они отказываются принимать тот факт, что сидя в четырёх стенах можно свихнуться. Творческому человеку это вообще противопоказано. Тащить телегу непросто, но гораздо тяжелее следить за тем, чтобы из неё ничего не вывалилось по дороге, а конь был здоров и накормлен. – Отец перестал есть и, улыбнувшись, сложил руки на груди. – И чтобы конь ехал прямо, а не засматривался на других кобыл. – Я тоже засмеялась и посмотрела на Макса. Если бы мы с Максом услышали эти слова раньше, возможно всё было бы по-другому. Макс грустно ковырял в тарелке, похоже, ему одному было не смешно. – А потом они приходят домой, а ты даже не знаешь о чём поговорить. Так что не надо рассказывать, как вы там пашете на работе ради семьи.

– Да починю я это долбанное крыльцо! – вспылил отец. – И не надо мне напоминать об этом каждый день.

– О! Валера, это всё, что ты можешь мне пообещать? – обиженно надула губки Ирина.

– Осенью. Осенью выйдешь на работу! – сдался отец.

– 1 сентября? – уточнила мачеха.

– Да, всё, отвяжись уже от меня! – раздражёно сказал отец.

Ирина подошла к отцу и ласково прижала его голову к груди.

– Я так рада, что мы пришли к консенсусу. Я так тебя люблю! – сладко пропела она, целуя отца в макушку.

Хороша, чертовка, с улыбкой думала я. Так ловко уговорить отца можно было бы только пристыдив его в присутствии других людей. Наедине ничего бы не вышло. Наверняка это был спор не одного дня. Я быстро помогла Ирине убрать со стола, начав собираться домой. Дети вдоволь наигрались, поэтому мне не составило большого труда уложить их обоих в комнате Коли. Я вернулась за Максом, который беседовал с отцом. Ирина заботливо положила нам с собой в контейнер котлет и тортика, и мы с Максом откланялись.

– О чём вы говорили с отцом? – спросила я Макса, когда мы отъезжали от отцовских ворот.

– Он спрашивал о моих намерениях насчёт тебя. Готов ли я воспитывать ребёнка и всё такое, – задумчиво ответил Макс.

– И что же ты ответил? – с замиранием задала я очередной вопрос.

– Сказал, что готов, что я должен был ответить?

– А на самом деле?

– Я сам не понял, как на это подписался. Ещё вчера я жил один в своё удовольствие, бухал и веселился со шлюхами, а сегодня у меня уже семья – жена и ребёнок, и тесть в придачу. Ну и ещё убийца-гомосек на хвосте.

– Макс, мы ещё не поженились, что ты так разволновался? – Мне было обидно слышать слова Макса о том, что мы с Варей ему в тягость.

– Да какая разница, есть штамп в паспорте или нет? Я не могу теперь взять и помахать вам с дочкой рукой! – Макс был пьян, поэтому откровенен. – Что ты потом скажешь Варе, когда она спросит, куда я делся?

– Скажу, что ты умер, как Алонсе, – зло пошутила я.

– Охуенно! – выругался Макс.

– Макс, бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе. Если для тебя это так тяжело, ты всегда можешь уйти. Я не буду обижаться, я всё понимаю и не стану тебя держать. Но не раньше, чем закончится твой обещанный месяц. – Макс грустно посмотрел на меня. – Тут я протестую. Всё по-взрослому, как ты любишь.

– Я не уйду, – обречёно сказал Макс. – Мне просто нужно время, чтобы привыкнуть.

– Если ты всё же захочешь нас оставить…

– Я же сказал, нет!

– Ясно, – буркнула я, сделав вид, что очень увлечена дорогой.

Макс тоже отвернулся к окну. Вроде бы всё складывалось, но складывалось тяжело. Отношения с Максом продвигались вперёд с ужасным скрипом. Мне не хотелось его ни к чему принуждать, но в то же время по-другому не получалось.

– Ты сказала, что ищешь себе музыканта? – спросил Макс, выходя из плена задумчивости. Я кивнула, не отвлекаясь от вождения. – Почему ты не обратилась ко мне?

– Не думала, что тебя это заинтересует. Ты сказал, что больше не играешь.

– Ну, может быть, ради тебя я бы смог сделать исключение, если бы ты меня как следует вдохновила. Я бы хотел взглянуть на материал.

Мы добрались до моего дома, и вышли из машины.

– Муза на полставки? – усмехнулась я. Мне было приятно, что Макса заинтересовало моё творчество. – Что нужно делать? – спросила я, вставляя ключ в домофон.

– Меня счастливым, – ответил Макс, открывая дверь и пропуская меня вперёд.

– Та-а-ак, – протянула я уже в лифте. – И что же тебе нужно для счастья?

– Ещё не знаю, – усмехнулся Макс.

– Ну, тогда поговорим, как узнаешь, – устало бросила я, включая в гостиной свет. Ни сумки, ни сапог Надин в прихожей не было, значит, она ещё не вернулась. – К тому же, я помню, что ты очень дорого берёшь за свои услуги. Может быть, мне это будет не по карману.

Мы разулись, Макс галантно помог мне снять ветровку.

– Ты же теперь богатая вдова? – подколол меня Макс, когда мы зашли в спальню. В ответ я только закатила глаза. – Ну, если с деньгами туго, я, помнится, предлагал тебе альтернативу…

– О! Я бы предпочла сначала взглянуть на товар, прежде, чем утруждать свой ротик.

Сказав последнюю фразу, я томно облизнула губы, ничуть не покраснев. Я медленно разделась, сняв с себя абсолютно всё. Стоя обнаженной перед Максом, я наслаждалась его взглядом. Смущения во мне больше не было ни капли.

– Если бы ты оставила предоплату, я бы сделал тебе скидку, – пообещал Макс, тоже начав раздеваться.

– Оу! Ну, тогда я, конечно, оставлю, – хрипло произнесла я, притягивая Макса к себе.

28. Ольга

Отец подключил свои полицейские связи и через несколько дней сообщил мне, что Макс может забрать своё водительское удостоверение у него в участке. Макс, узнав, что он больше не пешеход, радостно набрал Лёху, договорившись забрать у него свою машину.

– Могу я пригласить свою женщину вечером в ресторан? – радостно пританцовывая, спросил у меня Макс.

Я была счастлива видеть Макса в таком радостно-возбуждённом настроении. Он собрался моментально, было видно, что ему не терпелось сесть за руль.

– Ну, было бы логичней, позвать папу, – рассмеялась я. – Это он подсуетился.

– Заеду ещё домой, проверю, как там барабашки и посмотрю твой материал. – Макс страстно поцеловал меня и прихватил с собой папку с моими рукописями. – До вечера, малышка!

Мужчина Моей Мечты казался таким счастливым… Если честно, это пугало. Да, он больше не напивался и не употреблял кокаин, как я того и хотела, но все было слишком подозрительно хорошо. А может быть я себя накрутила и Макс действительно не был так уж сильно зависим? Он должен сорваться. Все наркоманы и алкоголики срываются, хотя бы раз.

Макс ушёл, а я решила навестить дочку. Она всё ещё жила у деда, и это ей невероятно нравилось. С рассвета и до заката они носились с Колей по дому, гоняли кошек и возились в грязи во дворе. Надин и Ирина тоже сдружились. Мы с Максом навещали дочь, каждый раз офигевая от её бандитских замашек. И каждый раз, оставляя её, я едва сдерживала слёзы.

По Надин я скучала тоже. Мы провели достаточно долгое время вместе, почти не расставаясь. Она была мне и помощницей, и подругой, и сестрой, которой у меня никогда не было. Я понимала, что рано или поздно она уедет, забрав с собой частичку моей души, поэтому я старалась насладиться её обществом, пока она рядом. Я провела у отца почти весь день, добравшись до дома только к вечеру.

Машина Макса стояла у подъезда чистенькая и сверкающая. Я, едва не бегом бросилась домой, чтобы разделить радость Макса. Но дома я застала Макса в совсем не праздничном настроении.

Он лежал на кровати, задумчиво разглядывая потолок. Моё сердце сжалось от неприятного предчувствия. Увидев меня, он нервно задёргал ногой. Я застыла на пороге спальни, не сводя с Макса глаз. Наконец Макс поднялся и сел на край кровати, спустив ноги на пол. Только сейчас я заметила, что в руках он держит рамку с фотографией. Макс небрежно бросил её рядом с собой, и я узнала его детское фото, которое много лет украшало стену комнаты, в которой я некогда жила.

– Покажи мне Варино свидетельство о рождении, – устало попросил он. – Ну, или что там во Франции выдают?

Маленький Макс на фото был как две капли воды похож на Варю, только волосы короче. Я поняла, что Макс обо всём догадался, и у меня упало сердце.

– Макс, я… В этом нет необходимости. Она твоя дочь, – выдохнула я, не глядя на него.

– Ты не ошиблась, она похожа на своего отца, – совершенно спокойно сказал он, и поднялся на ноги. – Я пришлю к тебе своего юриста.

Макс прошёл мимо меня в прихожую и начал обуваться. Я поняла, что он уходит, и бросилась к нему, схватив его за руки.

– Макс, пожалуйста, не уходи, – умоляла я. По моим щекам потекли слёзы. – Прошу, давай поговорим!

– Не трогай меня! – Макс оттолкнул меня, вскинув руки перед собой. – Больше никогда меня не трогай!

С этими словами он вышел, даже не надев куртку, оставив меня одну. Он же обещал больше никогда меня не оставлять? Обещал!

Что сделано, то сделано. Макса мне было не удержать, ни сытным ужином, ни горячим сексом, ни ребёнком. Наверное, это было неизбежно. Я сделала всё от меня зависящее, чтобы воссоединиться с ним вновь.

Вот оно, то потрясение, из-за которого он напьется снова. Я закрутила новый виток ада для нас обоих. Сегодня Макс пустится во все тяжкие, и в этом только моя вина…

Может быть, он успокоится и вернётся? Такой вариант тоже имел право на жизнь. Что ж, подождём, что скажет его юрист. Я предполагала, что Макс сразу же захочет восстановить себя в правах, как отец. Конечно же, я бы не стала противиться, если бы он удочерил Варю.

Вот я и осталась одна. Без ребёнка и без мужика. Такой обманутой судьбой я себя не чувствовала с тех пор, как Макс ушёл в первый раз. Это такая наёбка, которую я сама себе создала. Выкрала себе кусочек счастья, схватилась за него, а все остальное грохнула об землю.

Можно бесконечно рыдать над осколками, резаться ими, калечиться, но его не соберешь в кристально чистую, идеальной формы эйфорию.

Юрист Макса позвонила на следующий же день. Я немного растерялась, потому, как разводом занимался мужчина. Наверное, Макс нанял другого. Женщина представилась Маргаритой Павловной и звонила, чтобы назначить мне встречу на завтра. Я уточнила цель встречи. Как я и предполагала, Макс пожелал заявить о своём отцовстве.

– Нам не обязательно с вами встречаться, – сухо сказала я. – Затевать судебный процесс нет нужды. Скажите Максиму Сергеевичу, что я буду ждать его завтра в ЗАГСе в одиннадцать. Напомните ему взять с собой паспорт.

Макс ждал меня на ступеньках администрации, нервно теребя в руках ключи от машины. Его лицо было абсолютно непроницаемым, не выражающим ни одной эмоции. Выглядел он бодро. Никаких следов употребления алкоголя или кокаина. Было радостно знать, что Макс держит себя в руках, пусть не ради меня, но ради дочери.

Мне было нелегко было выглядеть спокойной, но я старалась. Я оделась по-деловому. Строгий брючный костюм, еще со времён студенчества, в который я еле впихнула свою сегодняшнюю задницу, волосы, собранные в хвост, умеренный макияж и туфли на невысоком каблуке, придавали мне уверенности в себе и помогали сохранять хладнокровие, насколько это было возможно.

– Здравствуй, Макс, – холодно поприветствовала я первого мужа.

Макс даже не поздоровался. Тяжело выдохнув, он метнулся к входной двери. Макс распахнул её, пропуская меня вперёд. Пока мы ждали в коридоре своей очереди, он так же не проронил ни слова. Просто смотрел на меня, спокойный, как удав. Я время от времени ловила этот его взгляд на себе, и мне становилось неуютно. Уж лучше бы он ёрничал, как обычно.

В ЗАГСе нам сообщили, что рассматриваться заявление будет месяц. Макс разочарованно вздохнул. Неужели его юрист не предупредила Макса об этом?

– Я хочу видеть дочь! – заявил Макс, когда мы вышли из кабинета.

– Когда? – уточнила я.

– Прямо сейчас, – с вызовом потребовал он.

– Поехали!

Макс был готов предъявить мне претензии или ввязаться со мной в спор, но я не позволила ему этого сделать. Я села в свою машину, Макс в свою. Через час мы были у отца. Варя очень обрадовалась Максу. Из вежливости я предложила Максу кофе. Он не отказался. Может быть, сейчас нам удастся поговорить?

– Я бы хотел забрать дочь на пару дней, – сказал Макс, не спуская Варю с рук, как будто я могла ее отобрать.

– Хорошо. Я соберу её вещи, – совершенно спокойно ответила я.

– Ты так просто доверишь мне ребёнка? – удивился Макс.

Я догадывалась о том, что Макс захочет общаться с дочерью, поэтому адекватно восприняла его желание. То, что он пытался вывести меня на конфликт, было тоже ожидаемо. Наверняка он придумал для меня много обидных слов, но я не позволяла себя спровоцировать. А может быть стоило выслушать его?

Нет. Хватит. Я устала быть сильной. Пусть оставит свои претензии и сопли при себе!

– Конечно, – пожала я плечами. – Она одинаково твоя, как и моя. Я уверена, ты справишься.

– Да, она НАША, – задумчиво протянул Макс, целуя Варю в макушку.

– Я ещё ей не говорила…

– Всё в порядке, – успокоил меня Макс. – Я сам с ней поговорю.

Я предпочла, чтобы Макс не задерживался у отца, неизвестно, что будет, если мы начнем сраться. Свидетели нам были ни к чему. Быстро собрав Варе сумку с игрушками и одеждой, я бросила в нее своё помолвочное кольцо. Можно было пафосно швырнуть его в лицо Максу, обозвав его пиздаболом и другими нелицеприятными словами, но желания не было. Я уточнила на всякий случай, не нуждается ли он в услугах Надин, и попросила вернуть мои рукописи. Макс отказался от няни, пообещав вернуть через два дня и дочь и рукописи.

– У тебя всё хорошо? – спросил он уже в дверях.

– Нет, – честно призналась я.

– Я могу чем-то помочь?

– Нет.

Макс хотел что-то сказать, но передумал. Взяв в одну руку сумку с вещами, а в другую Варю, он ушёл.

– Мадам, не переживайте, – ободряюще сказала мне Надин, когда я заперла за Максом и Варей дверь. – Максим очень любит вас, он одумается.

Я обняла Надин и отчаянно разрыдалась. Если раньше мне и хотелось в это верить, то сейчас у меня не было сил.

Всю жизнь мне приходилось чего-то ждать. Я устала. Неизвестность и неопределённость меня убивали. Слова Макса, что он не оставит меня и Варю, не казались такими уж пустыми. Он будет, как и после развода навещать меня, вкручивая перегоревшие лампочки и привозить булочки на завтрак, живя своей жизнью, где есть место для меня по четвергам с девяти до одиннадцати. Возможно, иногда мы будем заниматься сексом, потому что Макс будет признаваться мне снова в любви и постоянно спрашивать, не появился ли у меня кто-то помимо него. И каждый раз будет оставлять после себя пустоту, забирая теперь с собой ещё и дочь.

Я забрала Надин домой. Теперь мне хотя бы не было так одиноко в пустой квартире. Макс позвонил в десять вечера, чтобы сказать, что у них с Варей всё хорошо. Она уже спала, поэтому мне не удалось пожелать ей спокойной ночи или просто услышать её голос. Я уже тоже лежала в кровати, бесцельно разглядывая потолок.

– Я так удивился, когда Варя начала мне подпевать, – увлечённо рассказывал Макс о том, как развлекал сегодня дочь игрой на гитаре. – Оказывается, она знает почти все мои песни.

В этом была моя заслуга. С творчеством своего настоящего отца Варя была знакома с рождения. Макс так воодушевлёно рассказывал, как прошёл их оставшийся день, что у меня снова непроизвольно потекли слёзы. Мне же было невыносимо больно. Макс ни слова не сказал про кольцо. Может быть просто ещё не все вещи разложил и не нашёл его в сумке?

– Оль, ты была сегодня чем-то расстроена, – напомнил Макс. – Это из-за нас?

– Макс, извини, я очень устала, – бесцветным голосом произнесла я, сдерживая сопли. – Спасибо, что позвонил.

Общаться на другие темы, кроме дочери мне не хотелось, поэтому я быстро повесила трубку. Видеть Макса особого желания не было тоже. Поэтому, когда в назначенное время Макс привёз Варю домой, я поручила Надин их встретить, а сама нарочно ушла в магазин, чтобы не пересечься с Максом. Я пришла домой, только когда мне позвонила Надин, чтобы сообщить, что Макс уже уехал. Он не вернул мне мои рукописи, зато вернул мне кольцо, попросив Надин мне его передать.

Так продолжалось месяц. Макс несколько раз забирал Варю к себе, а я старалась всячески его избегать, каждый раз уходя из дома. Кольцо я вернула Максу снова, тем же способом. Во второй раз Макс не стал его возвращать, как и до сих пор не вернул рукописи, придумывая нелепейшие оправдания своей рассеянности, которой он никогда не страдал. Я уже начинала беспокоиться не выбросил ли он моё творчество в запале.

Когда Варя была с отцом, мне было спокойно от того, что ей ничего не угрожает. Когда же Макс возвращал ее ко мне, я начинала трястись от каждого шороха. Я так привыкла к его присутствию в своей квартире, что теперь никак не могла отвыкнуть. Пистолет снова обжился в моей руке, как родной.

Теперь я злилась на Макса еще ии за то, что он не защищает нас с дочкой. Он же вроде как теперь ОБЯЗАН!

А может быть Жак давным давно встретил свою новую любовь и думать о нас забыл? Страх оправданный и неоправданный теперь навечно поселился во мне. Я всю жизнь теперь буду оглядываться?

Я не могла просить Макса забирать дочь наподольше, чтобы она была в безопасности, ведь я же скучала по ней. И не могла быть уверена на сто процентов, что смогу защитить ее, когда она со мной.

Пиздец!

– Подожди немного, – сказала мне Ирина, когда мы с Варей были у них в гостях. – Скоро твой Макс вдоволь наиграется в отца и будет приезжать всё реже и реже. Это ещё Варька слава Богу не болела и ему не приходится сидеть по часу в пустом коридоре, ожидая её с кружка. По мне так если ты заявил о своих правах, будь добр равнозначно выполнять и свои обязанности. Не думаю, что тебя интересуют его копеечные алименты, – намекала Ирина на моё замечательное финансовое положение. – Подели с ним всё напополам, и он охренеет. Пусть месяц Варя у него будет, месяц у тебя. Нет, ну а что? Пусть познает все прелести отцовства. А то, когда захотел приехал, когда захотел вернул ребёнка. Тебе тоже нужно заниматься своими делами, карьерой и личной жизнью. И продолжай его игнорить. Игнор – двигатель внимания. Скоро прибежит, как миленький!

Ирина как обычно была за равноправие женщин и мужчин, но доля истины в её словах была. Поэтому, как только Макс вступил официально в свои отцовские права и мне снова позвонила его юрист, назначив мне встречу в её офисе, я знала, что мне делать дальше. Догадываясь, о том, что, скорее всего, Макс запретит вывозить Варю за границу, я приготовила сюрприз и для него.

Офис юриста находился в центре, в престижном офисном здании. Кабинет был без изысков, но зато с секретарём, которая радушно меня встретила и предложила мне кофе, похваставшись тем, что готовит его превосходно. Я не смогла отказаться.

Юристом Макса оказалась не такая уж и молодая женщина, как я себе представляла. На вид ей было около пятидесяти лет, худощавая, с короткой стрижкой и минимумом косметики не лице, она была очень живой и эмоциональной женщиной, обладавшей моложавым и выразительным голосом. Маргарита Павловна жестом пригласила меня присесть на единственный стул, возле её стола, куда уже расторопная секретарь ставила кофе для меня.

– Максим сказал, что вы избегаете с ним встреч, поэтому переговоры буду вести я, – сразу перешла к делу представитель Макса. – Как вы, наверное, знаете, по закону без согласия Максима вы не сможете вывезти дочь за пределы страны. – Я молча кивнула, прихлёбывая кофе. Секретарь не обманула – он был чудесен. – Вот соглашение о разделении вами обязанностей по воспитанию вашего совместного с Максимом ребёнка, которое вы должны подписать.

Женщина пододвинула ближе ко мне документ.

– Я с удовольствием прочту его дома, – сообщила я, засовывая документ в портфель, даже не взглянув на него. – А вот мои требования, – сказала я, протягивая Маргарите Павловне два документа со своей стороны. – Это соглашение, – пояснила я. – По которому Макс участвует в воспитании дочери наравне со мной, то есть проводит с ней 50% её жизни, либо пусть он добровольно подпишет моё требование об уплате алиментов, начиная с этого месяца.

Юрист немного помолчала, пробежавшись глазами по документам, а затем отложила их в сторону.

– Что ж, требования вполне законны и справедливы, – сказала она. – Нам тоже нужно время, чтобы изучить всё подробно и обсудить с Максимом.

На том мы решили закончить встречу, и Маргарита Павловна, сообщив, что у неё перерыв на обед, предложила проводить меня до парковки. По дороге мы перекинулись ещё парой фраз, относительно Макса.

– Я бы на вашем месте не стала рассчитывать на большие алименты, – сказала юрист. – У Максима Сергеевича очень мало официальных доходов. Правда, возможно, совсем скоро он подпишет контракт на съёмки, тогда да, сумма будет приличная.

– Что за съёмки? – переспросила я, проигнорировав слова о ничтожности своих будущих алиментов.

– Максим вам не говорил? – удивилась женщина. – Тогда я, похоже, проболталась, – усмехнулась она, но продолжила рассказывать. – Ему предложили сняться в фильме и уже утвердили на роль, но он попросил гонорар в два раза больше утвержденного, поэтому переговоры ещё идут.

– Это очень круто, но алиментам я бы предпочла, чтобы Максим Сергеевич занимался ребёнком наравне со мной.

– Максим очень импульсивный человек. Не исключено, что он не подпишет ни одного из ваших требований, а возможно согласится на всё ваши условия. Я передам ему ваши пожелания, – пообещала Маргарита Сергеевна, остановившись рядом с серебристым «БМВ». Тем самым «БМВ», которое я видела из окна кухни Макса, когда к нему приезжала проститутка.

– Это ваша машина? – уточнила я на всякий случай.

– Да, а что?

– Да нет, ничего, – отмахнулась я. – Нравятся мне «БМВ».

Номер машины был такой же. Это была не похожая машина, а та же самая. Мы попрощались, и я пошла к своему «Мерседесу», размышляя, как такое возможно. Я уже села за руль, когда меня осенило: никакой проститутки не было и в помине. Марго – это и есть Маргарита Павловна. Макс нарочно меня разыграл, придумав эту историю с проституткой, чтобы меня позлить. Вспомнив, что я пережила в тот момент, когда думала, что они трахаются в его гостиной, как мне было больно и неприятно, я задохнулась от возмущения и стукнула от злости по рулю.

Если бы Макс стоял сейчас передо мной, я залепила бы ему смачную пощёчину. Мне впервые захотелось отпиздить его. Прямо отлупить, и не только по лицу! Но Макса рядом не было, и теперь мне хотелось, чтобы его не было рядом никогда.