Текст книги "Музыка Макса. Часть 3. Ad libitum"

13. Ольга

Робер провозился с документами Надин немного дольше, чем я ожидала, но все же сделал все, как я просила. И деньги тоже были уже на моем счету. Я незамедлительно заказала три билета на самолет до Москвы.

Жаку я разрешила забрать свою машину из гаража и часы Алонсе. Во время последнего визита он был подозрительно вежлив и спокоен. Вот тогда я насторожилась. В гараже он копался слишком долго. Уехал радостный, я бы даже сказала счастливый. Я привязала его хорошее настроение к долгожданному воссоединению со своим имуществом. Жалко его все же было чисто по-человечески. Вот так в один момент пацан лишился всего, а я получила все. Все – это моя долгожданная, выстраданная и выплаканная свобода.

Вдова. Я теперь вдова. В 26 лет.

Все было готово к отлету в Москву. Утром самолет. Даже не верится, что завтра я вернусь…

Куда? К чему? К кому?

Я и сама не знала. Главное уехать ОТ ЧЕГО.

Мы с Надин и Варей решили напоследок прогуляться по Парижу. Поужинали в ресторане, прошлись пешком по набережной. Сделали несколько фотографий.

Мы так устали сидеть взаперти, что не могли никак нагуляться. Варя уже уснула у меня на руках, а мы как будто потеряли счет времени. Неизвестно насколько бы нас хватило еще, если бы ко мне не подошел один из охранников.

– Мадам, у вас проблемы, – сообщил он. – В доме произошел взрыв. Нужно ехать.

У меня внутри все захолодело от ужасного предчувствия. Хорошо, что все наши документы, как и ключи от московской квартиры, которые я боялась выпустить из рук, были у меня сейчас при себе. Что могло случиться? Покушение или несчастный случай?

Когда мы приехали к дому. Точнее к тем развалинам, что от него остались, пожарные уже потушили пламя. Половины дома, той, где располагались гаражи и спальни хозяев, как не бывало. Дымящиеся руины из бетона и стекла.

О! И комиссар тут как тут!

Я оставила Варю в машине с Надин и подошла к Полю.

– На этот раз у меня железобетонное алиби, мёсье Бертран, – улыбнулась я. – Что скажете? На несчастный случай не похоже.

– Доброй ночи, мадам Вирьен! Определенно, это взрывчатка. – Подтвердил Поль мою догадку. – Я должен вас допросить.

– У меня самолет утром. Это как-то помешает моему отлету?

– Жертв нет. К счастью, в этой части дома никого не оказалось. Если мы заведем дело, то вам придется задержаться на пару недель. Дом застрахован?

– Да плевать на дом! – воскликнула я. – Это Морель подбросил что-то в гараж сегодня днем! Если бы мы с няней и дочкой были дома, то сейчас мои кишки висели бы на этих ветках! – Ткнула я пальцем на голубые ели, высаженные вдоль дорожки во дворе.

– Значит заводим дело? Подозреваемый уже имеется.

А Жак не такой лошара, каким всегда казался мне. Он реально решил меня угробить? Дочка-то причем? Вот теперь мне стало страшно. Что если он не отвяжется? Что если и в России он мне житья не даст? Нужно его посадить. Сука, че делать? Остаться? Я уже одной ногой была в Москве. И всей душой.

– Какова вероятность того, что его виновность будет доказана? – спросила я, соображая, как быть.

– Мотив? Какой смысл ему вас убивать? – Я не ответила. Как объяснить суду всю ту хуйню, что творилась в семье покойного Алонсе? – Хельга, я понимаю, что двигало Морелем, но как вы докажете, что между вашим мужем и этим сосунком была связь? И почему он винит в смерти Алонсе вас? Как вы это объясните? У суда могут возникнуть новые подозрения по поводу недавнего убийства вашего мужа.

Черт! Поль все верно говорил. Надо уебывать в Москву, да поскорее. А там уже разберемся.

– Оформляйте, как несчастный случай, мёсье Бертран, – сдалась я. – Я не могу здесь больше оставаться. Не могу…

Эту ночь мы провели в гостинице в обществе охраны. Ребята работали на меня последний день, и мне было немного неловко, что им пришлось провести последние свои рабочие часы в беспокойстве.

Я не спала всю ночь, прижимая к себе дочку, а пока мы ехали в аэропорт, я все время оглядывалась по сторонам, нет ли за нами погони. Меня перестало трясти, только когда самолет взлетел.

Из наушников лился глубокий, низкий голос Макса, погружая меня в нирвану его незримого присутствия.

Макс… мой любимый Макс…

В Шереметьево нас, конечно же, никто не встречал. Спустившись с трапа, я была готова упасть на колени и целовать землю под ногами. Такого было мое внутреннее состояние. Здесь даже воздух другой. Пахло гарью, топливом и свежескошенной травой.

Я даже была немного благодарна Морелю, что он взорвал наш багаж, и нам теперь не нужно ждать наши чемоданы.

С какой-то необъяснимой жадностью я разглядывала город из окна такси по дороге домой, отмечая, что изменилось в столице за эти годы.

Дверь в мою квартиру была опечатана приставами. Долги за коммуналку – догадалась я. Почтовый ящик был до отказа забит квитанциями. Значит Наталья Сергеевна здесь не живет.

Я оборвала пожелтевшую от времени бумажку, мешающую мне попасть домой. Руки заметно подрагивали, когда я отпирала двери своей двушки.

Дом. Милый дом…

Электричество на удивление было. Не все так плохо.

В кухне на столе меня ждала записка от Натальи Сергеевны.

«Олька, позвони, если ты уже дома»

И номер ее телефона. Записка была тоже не первой свежести. Кругом пыль. Здесь даже людьми не пахло.

Я поставила окна на проветривание и быстро сходила в продуктовый. Нужно начинать тут заново обживаться.

Немного отдохнув с дороги, мы с Надин освежили квартиру, протерев пыль. Я поселила няню в гостиной. Раскладывать по шкафам ей тоже было нечего, только документы, поэтому Надин включила телевизор и прилегла на диван.

Варя уснула. Мне тоже не мешало бы покимарить после бессонной ночи, но от переутомления сон не шел.

Я закрывала глаза и видела то лицо Хесуса в момент его убийства, то дымящиеся развалины особняка Вирьена, то Жака Мореля.

Вздохнув, я поднялась с постели и открыла шкаф в спальне. Затем сейф. Мой ПМ (пистолет Макарова) был на месте. Я на автомате проверила обойму, хоть и знала, что она пуста.

Нужно было ехать к отцу за патронами. Моя лицензия на оружие давно истекла. Да и машину нужно забрать, если отец не вывез мой «Мерин» на помойку.

Я вызвала такси, даже не зная, дома ли отец. Бабушка по-любому должна быть дома. Хотя бы ее увижу.

14. Ольга

Ворота мне открыл отец. За ту минуту, пока он молча смотрел на меня, а я на него, я пережила нашу последнюю ссору заново. Я сделала ему невероятно больно. Я все помню. Пальцы его дрожащие, сжимающие сигарету, тоскливый взгляд, отчаяние от того, что не может он меня уберечь от всего того, во что я сама шагнула, бросилась с головой.

Может быть он меня и на порог не пустит? Прогонит, как бродяжку, как предательницу, как я того заслуживаю?

Он совсем не изменился, только морщинка между бровей стала глубже и появился небольшой животик. Отец шагнул ко мне и сгреб в охапку, прижимая к груди так, что мои ребра хрустнули.

– Думал, больше тебя не увижу, – осипшим голосом сказал он.

Его слова эхом провернулись в его грудной клетке. Я слышала, как колотится его большое сердце, как он тяжело дышит. Ответить не было сил. Я разревелась в его футболку, вдыхая родной до боли запах. Так пахло мое детство, которое раньше мне казалось несчастливым и неполным. Как же я ошибалась. Так пахнет любовь и безопасность. Я почувствовала себя такой маленькой, такой беспомощной рядом с отцом, но я знала, что он защитит меня от любого, кто посмеет хотя бы косо на меня посмотреть.

– Папочка, прости меня, пожалуйста! ― проревевшись, все же выдавила я из себя. – Пап, я его убила! Убила Вирьена!

– Ёб твою мать! Пойдем в дом! – скомандовал отец.

Обнимая меня за плечи своей тяжелой рукой, отец проводил меня в дом, напомнив про проблемную ступеньку на крыльце. Неужели он до сих пор ее не починил? Эта прогнившая доска уже какой-то семейный раритет. Наверное папа уже никогда не починит крыльцо.

Только в кухне я смогла взять себя в руки. Колька был в садике, Ирина на работе, а бабушка… Не дождалась меня бабушка. Это стало очередным ударом для меня.

– Мы тоже еле дождались, – сказал отец, наливая мне чай. Сама я не могла, так меня трясло. – Может валерианки?― предложил он, видя, как меня колбасит. Я покачала головой. ― А может чего покрепче? – Я снова отказалась. – Что там у вас случилось? Ольга, ты в розыске? Говори, как есть!

– Нет, пап, с меня сняли все обвинения. Я… потом все расскажу. Ладно? Мне нужна лицензия и патроны. И моя машина. Пап, расскажи лучше, как вы?

У папы было все хорошо. Это было радостно слышать. Он рассказал в двух словах, поверхностно о их семейной жизни. Было заметно, что он напряжен и думает совершенно не о том, о чем рассказывает сам, а о том, что я ему еще не рассказала. Быстро опрокинув в себя чай, я заторопилась домой. О себе пока не хотелось рассказывать абсолютно ничего, хоть я и понимала, что папа будет теперь переживать за меня.

Он позвал меня в кабинет. Там отец хранил оружие и патроны. Я с любопытством озиралась по сторонам, заметив, как дом изменился в лучшую сторону. Ира руку приложила? Здорово у нее получилось! Хорошо, что папа все это время был не один.

– Бери, сколько надо, ― поставил отец передо мной коробку патронов. Я взяла все. Не из жадности, а от страха. – Я сделаю лицензию в ближайшие дни, так что можешь носить пистолет при себе, хоть сегодня. Звони, если возникнут проблемы. Номер мой есть? – Я записала номер отца, и он вытащил из ящика стола ключи от моей машины. – Пойдем проверим, не сдох ли аккумулятор.

Конечно он сдох. Папа дал мне «прикурить» от своего «Ренж Ровера». Теперь у него было новое звание, значит, и тачка новая.

– Я заеду на днях, и мы поговорим, – обняла я на прощание отца. – Тебе не о чем беспокоиться.

– У тебя точно все хорошо? – обеспокоенно спросил отец, помогая сесть в машину.

– Да, конечно. Просто спешу, ― соврала я.

Нужно было задержаться и поговорить с отцом по душам, попросить помощи и защиты, но я не была готова сейчас. Я еще не оправилась от встречи с ним и потери бабули.

Теперь, когда я была при оружии, мне стало немного спокойнее. До смерти хотелось увидеть Макса. Я намеренно проехала мимо его дома, но свет в окнах его квартиры не горел. Я не собиралась заходить. Хватит с меня на сегодня потрясений. Может быть он уже тут и не живет. Нужно сначала позвонить его матери и выяснить что произошло с ним за последнее время.

Я решилась через два дня. Набрала номер Натальи Сергеевны и напряженно слушала гудки.

– Алло, – раздался ее голос в трубке.

– Мам, привет, – выдохнула я.

Повисла пауза. Долгая, но радостная пауза.

– Ольга? Ты? – взвизгнула от радости бывшая свекровь.

– Я.

– Поверить не могу! Ты приехала? Или это Максим дал тебе номер?

– Я вернулась. Как ты поживаешь? Ты где вообще?

– Ох, в двух словах и не расскажешь… Томас нашел меня. Мы с ним вместе живем на Якиманке. Представляешь, Олька? Мы снова вместе! – В голосе женщины отчетливо слышалась радость. Счастливая женщина. – А ты надолго?

– Насовсем. А Макс? Как он?

– Девочка моя, – голос Натальи Сергеевны дрогнул. – Плохо. Очень плохо. Даже и не знаю, как сказать…

– Он заболел? – Этот первое, что пришло мне на ум.

– Можно и так сказать, – всхлипнула в трубку женщина. Ох, блядь! «Радость» за «радостью»! – Когда ты уехала… Он как будто с катушек слетел. Начал много пить. И… – очередной всхлип. – Мне кажется, он что-то употребляет. Я не уверена. С тех пор, как приехал Томас, Максим от меня отгородился. Их дома он почти не выходит, а к нему я даже боюсь ехать, там такое творится… А с Томасом тем более боюсь. Максим его не простил за то, что рос без отца.

– А где Ева? Где их ребенок?

– Не было никакого ребенка, Олька! Обманула она моего сына. Он узнал почти сразу после свадьбы об этом и развелся с ней. И с тех пор… Я не знаю, что делать. Может быть ты с ним поговоришь?

Поговорить? Тут одним разговором не отделаешься.

– Хорошо, мам, конечно я с ним поговорю.

– Я ему позвоню. Скажу, что ты вернулась. Можно он к тебе приедет? К нему домой лучше не суйся! Там… опасно.

– Хорошо. Перезвони мне, пожалуйста после того, как поговоришь с Максом.

Макс наркоман? Уму непостижимо! Да что же это за дурдом? Пиздец, блядь! Нет! Я отказываюсь в это верить. Забухал? Да, вполне возможно, но наркотики…

Оставшуюся часть вечера я ходила сама не своя от тревожного ожидания. Ломая пальцы, я гипнотизировала экран своего телефона, но ничего не происходило…

Наталья Сергеевна позвонила мне только в девять вечера. Я схватила телефон, а сердце зашлось от волнения.

– Олька, я не могу дозвониться до Максима, – сообщила она. – У него выключен телефон. А что если… Если случилось что-то страшное? Боже!

– Я поеду сама к нему, – вместе с решимостью выдохнула я, вытирая мокрые ладони о джинсы. – Мне нужны ключи от его квартиры.

– В твоей прихожей в тумбочке остался запасной комплект. Поищи, пожалуйста! – женщина немного помолчала, пока я рылась в тумбочке. Руку обжег холодный метал связки. Это был мой комплект. Раньше, давно. Когда мы были еще теми, другими. На брелке мой старый номер телефона на случай утери ключей. – Олька, будь осторожна! Позвони мне, пожалуйста, что бы там не случилось.

15. Ольга

Я припарковала машину у дома Макса. Еще раз проверив пистолет, я сунула его в кобуру и поправила куртку, чтобы ствол не выпирал из под неё слишком явно. По дороге к подъезду я бросила взгляд на окна квартиры. Свет горел и в кухне, и в гостиной, значит Макс дома. Уже неплохо.

Пока я поднималась на лифте, от волнения меня всю трясло так, что застучали зубы. Я остановилась у двери и несколько раз глубоко вздохнула, затем вытерла вспотевшие ладони о джинсы и позвонила в дверь. Мне никто не открыл. Я прислушалась – в квартире отчетливо слышались голоса, и играла музыка. Я позвонила еще раз – результат тот же. Пришлось открыть дверь ключами Натальи Сергеевны.

Осторожно войдя в прихожую, я огляделась по сторонам, постепенно впадая в шок. Да, что там шок! Я просто охуела от представшей передо мною картины. Свет горел повсюду, грязный пол, мусор и пустые бутылки – и это только прихожая! Я достала ПМ, сняла его с предохранителя и прошла на кухню, поскольку оттуда и доносились голоса.

В кухне был срач, какого мне еще, слава Богу, видеть не доводилось. Было очевидно, что Наталья Сергеевна не преувеличивала, когда рассказывала о нынешней жизни сына. Самый настоящий бомжатник! Ну, или судя по виду людей, сидящих за грязным столом, с горой немытой посуды, притон.

На меня уставился худощавый неопрятно одетый мужик, возраст которого я не могла определить так сразу, ибо лицо его было пропитым, как у алкаша, и молоденькая, довольно симпатичная девица, одетая, так, будто её только что сняли на панели. Музыка играла так громко, что звонка в дверь просто никто из них не услышал.

Я направила пистолет в сторону мужика.

– Руки на стол! – громко приказала я. – Всем оставаться на местах!

Это было первое, что пришло мне в голову. «Гости» вытаращив глаза, подчинились.

– Кто… – открыл рот мужик. Я не дала ему договорить.

– Заткнись, блядь! Я задаю вопросы! – тем же резким и холодным тоном перебила его я. – Где Макс? Где хозяин дома?

Девица молчала, открыв рот, и только хлопала ресницами. Мужик молчал тоже. Я встала к двери вполоборота, покосившись в коридор. Возможно, это были не единственные посторонние в квартире.

– Вы чё, суки, оглохли? – не выдержала я. – Я спрашиваю, где Макс?

– Так это… – начал несмело мужик. – Мне заткнуться или говорить?

Я на секунду прикрыла глаза, поражаясь этой тупости.

– Говори! – спокойно сказала я.

– Он спит. Там он в комнате. – Мужик указал рукой в сторону гостиной.

– В квартире есть ещё кто-нибудь? – Мужик отрицательно покачал головой. – Ты кто такой? И какого хера тут делаешь?

– Я сосед. В гости пришёл. А вы кто? Из полиции?

– Капитан Ларина, – представилась я кем-то другим, более подходящим к ситуации, чем бывшая жена.

– Так я это… я же ничего… – испуганно протянул мужик. – Это Катька всё. – Он указал рукой на девицу.

– Что всё? – уточнила я.

– Ну, там, кокаин приносит… Я ничего такого… Я просто выпить зашел после работы.

Слово «кокаин» в квартире Макса звучало как-то не радостно и жутко дико. Кто тут кому и чего приносит, мне ещё предстояло выяснить. К мужику вопросов больше не имелось.

– Так! Встали оба! – приказала я. Катька резко подскочила со стула, сосед поднялся, охая и кряхтя. – Ты! – обратилась я к мужику. – Вали домой! А ты, – я направила ствол в сторону девушки. – В гостиную. МЕДЛЕННО. Без резких движений.

Я отошла от дверей, пропуская их вперед. Мужик ловко подхватил со стола початую бутылку водки и поплелся восвояси.

– Не смей сюда возвращаться! – крикнула я вслед соседу, когда он уже выходил из квартиры. – Пристрелю, как собаку! – пригрозила я ему.

Дверь за соседом захлопнулась, я повернула ручку, проверяя, надежно ли она заперта. Катька ушла в гостиную, и я потеряла её из виду. Я проверила туалет, ванную и шкаф в коридоре. Больше никого не обнаружив, я осмотрела спальню, так же заглянув в шкаф и даже под кровать. Дверь в детской заперта. Я шагнула в гостиную…

Такой же разгром и бардак, как везде. На диване, действительно, спал Макс, рядом на краешке сидела Катька. Макс лежал на боку, спиной ко мне, поэтому лица его мне не было видно. Судя по тому, что он спал прямо в одежде и обуви, он был пьян. А может и упоротый?

Я опустила пистолет. Рука затекла держать его навесу. Тяжелый, сука! Я выключила музыкальный центр и уже в тишине внимательней осмотрелась, в поисках чего-нибудь подозрительного. Ну, вот, Олечка, пожалуйста! На стоявшем рядом с диваном табурете, между полной окурков пепельницей и пачкой «Парламента» стояло блюдце с белым порошком и кредиткой. Я подошла ближе и протянула руку к блюдцу, чтобы убедиться в своей догадке.

– Ой-ёй-ёй! – воскликнула Катька, молчавшая всё это время. Я вздрогнула от неожиданности. – Это трогать нельзя! Это Макса! Он очень разозлится, когда узнает!

– Это, что, блядь? Кокаин? – зачем-то спросила я, хотя это было очевидно. – Катька опустила глаза и замолчала. – Отвечай! – прикрикнула я на неё, снова направив пистолет.

– Да! Но я тут не причём! Я ничего не приносила! Вы ничего не докажите!

– Макс нюхает кокс? – произнесла я, всё ещё не веря в происходящее. – Часто?

– Нет что вы! Макс не торчок! Он редко употребляет… Только когда ему плохо…

Я на секунду прикрыла глаза, обдумывая, что делать дальше.

– А ты откуда знаешь? Живешь с ним что ли? А ты кто вообще? – спросила я Катьку.

Неожиданный прилив ревности отвлек меня от реальности. Мысль о том, что Макс, МОЙ МАКС мог с кем-то встречаться, показалась мне невыносимой. МОЙ МАКС? Что за бред? Да что со мной такое?

– Я Кэт. Я… подруга его, – Катька указала пальцем на спящего Макса.

Уточнить насколько Макс и Катька «дружны» я побоялась. Струсила задать вопрос, ответ на который мне врядли понравился бы.

– Хочешь что-нибудь ещё интересное рассказать? – нервно усмехнулась я. Катька замотала головой. – Ну, тогда вали отсюда тоже!

Я показала стволом в сторону выхода. Катька нехотя встала с дивана, но не сделала и шага, топчась на месте.

– В чём дело? – раздраженно спросила я.

– Макс… он мне ещё не заплатил…

– В смысле? За что? Кокс же не твой?

– Ну, за работу… – замялась Катька. – За четыре часа.

– Бля-я-дь, – протянула я. Только сейчас до меня дошло, что за подруга у Макса. – Ты что, проститутка? – Катька не ответила. – Потом с Максом все решите.

– Я без денег не уйду… – настаивала Катька на своём.

– Может тебя арестовать? – пригрозила я, всё ещё разыгрывая из себя полицейского.

– У меня дома дети голодные… – жалобно протянула девушка.

Моё материнское сердце не выдержало. Нужно было найти бумажник Макса. Я подошла к спящему Максу и облапала его карманы. Может быть в куртке?

– У Макса нет денег, – прервала мои поиски Катька. Я вопросительно посмотрела на неё. – Он только утром получит расчет за музыку.

Я растерялась. Макс пишет музыку на заказ? Девчонку было жалко, я достала из кармана кошелёк. Придется отдать свои деньги, лишь бы только поскорее избавиться от неё.

– Сколько он тебе должен? – устало спросила я.

– Косарь, – коротко ответила Кэт, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Я выдернула из кошелька тысячную купюру и протянула девушке.

– Баксов, – уточнила Катька и картинно закатила глаза.

– Что? – возмущенно воскликнула я. Кэт кивнула в ответ. – У меня нет столько налички…

– О! Это ничего. Можете на карту перекинуть. У вас есть мобильный банк?

Каким прогрессивным городом стала Москва, поразилась я, даже проститутки принимают безнал. Я вынула всю наличность из кошелька – около трёх тысяч рублей и протянула Кэт.

– Вот, всё, что есть. Остальное стрясёшь с Макса, – грубо сказала я.

– Пожалуйста, – жалобно попросила Кэт, начиная плакать. – Если утром я не заплачу за комнату, меня и моих крошек выставят вон…

Я сдалась. Чертыхнувшись, я достала телефон и, уточнив номер карты, сделала перевод. Кэт сразу же поспешила убраться. Я проводила её до дверей, чтобы запереться.

– Разбудите Макса в десять утра, – попросила Кэт. – К нему придет заказчик.

Какая заботливая шлюха, подумала я о девушке, закрывая за ней дверь. Я закрылась дополнительно на внутреннюю защёлку, чтобы дверь было невозможно открыть снаружи. Неизвестно у кого ещё могли быть ключи от квартиры Макса. Прислонилась спиной к двери, я на секунду закрыла глаза и облегченно вздохнула. Придется задержаться у Макса до утра, поэтому нужно было предупредить об этом няню. От мысли, что дочка проведет ночь без меня впервые, мне стало не по себе.

Я сбросила куртку в прихожей, повесив её в шкаф. Там же я оставила подтяжки с кобурой и пистолетом. Поправляя промокшую от пота футболку, набрала номер няни. Варя уже спала, как сообщила Надин. Сбивчиво обрисовав ситуацию, я попросила её присмотреть за дочкой, пообещав приехать утром. Затем успокоила Наталью Сергеевну сказав, что ее сын жив-здоров, без подробностей, и что переночую у него.

Оставшись в квартире одна (мертвецки пьяного Макса я не брала в расчет), я еще раз обошла все комнаты, созерцая уныние, запустение и разруху. В спальне Макса больше не висела картина с юношей, телевизор тоже исчез, вместо них лишь прямоугольники, контрастировавшие с выгоревшими по контуру обоями. Холодильник был абсолютно пуст, как и шкафчик, где раньше Макс хранил алкоголь.

Перерыв шкаф в прихожей, я нашла ключ от детской. С замиранием сердца я отперла дверь и включила свет. Здесь все было так, как я помнила, только пыльно. Было видно, что сюда давненько не заходили. Я мысленно поблагодарила Бога, что хоть этот квартирный заповедник остался нетронутым.

Из гостиной послышались какие-то звуки, я поспешила туда. Всё тело Макса сотрясалось в конвульсиях – его беспощадно выворачивало от рвотных позывов. Просто прекрасно! Убирать за Максом блевотину – вот чего мне не хватало сегодня ещё! Я подскочила к Максу, поворачивая лицом к краю дивана, чтобы он не захлебнулся, и помчалась за тазиком в ванную. После того, как Макс проблевался, так и не просыпаясь, и я всё убрала, поставив чистый тазик возле дивана, я готова была разреветься.

Хорошо, что я оказалась рядом и Макса не постигла участь Джимми Хендрикса. Я тоже была не прочь чего-нибудь выпить, поэтому отправилась на поиски спиртного. Где-то всё равно, что-то да есть. Должно быть. Мне пришлось обыскать всю квартиру, прежде чем я нашла недопитую бутылку бренди под диваном. Ей чудом удалось уцелеть, лишь только потому, что под диван давненько никто не заглядывал.

Я прошла на кухню в поисках чистого стакана. Такого, разумеется, не нашлось. Я взяла со стола первый попавшийся и брезгливо вычистила его с «Пемолюксом», не хватало ещё подцепить что-нибудь нехорошее.

Со стаканом бренди в руке я разглядывала спящего Макса. Он похудел, глаза ввалились, волосы, давненько не видевшие парикмахера, торчали во все стороны и вились на концах. Я провела по ним рукой, убирая прилипшие к лицу пряди. Как у Вари, подумала я, решив пока что ничего не говорить Максу о том, что у него есть дочь. НЕизвестно еще, в кого он превратился.

Недельная щетина на щеках Макса и свежий шрам над бровью делали его еще больше похожим на алкаша. Сама не заметив как, я выпила бренди и убрала пустой стакан в сторону, решив этим ограничиться. Я взяла Макса за руку и горько заплакала, прижимаясь к ней щекой. Я с таким упорством хотела сюда вернуться, и вот это случилось, а я не знаю, что теперь делать.

Реальность, постепенно становившаяся и моей тоже, повернулась самой ужасной стороной, и моя душа до последнего не хотела с ней мириться. Я отказалась от Макса, думая, что у него и Евы будет ребенок – зря. Я заключила сделку с Вирьеном, чтобы спасти карьеру Макса, а он распустил группу – зря. Я тайком от него родила дочь, а ведь можно было ничего не скрывать. Я убила человека, чтобы вернуться в Россию – зря. Может мне и не стоило приезжать? Макс больше не выступает, пишет музыку только на заказ, трахает проституток, живет, как алкаш, и нюхает кокс – и это только то, что мне известно на данный момент. Я боялась, что когда Макс проснется, он расскажет мне ещё много ужасных вещей. Как он вообще воспримет мое возвращение?

Нет! Стоп! Нужно взять себя в руки. Я вспомнила, как напилась однажды в «Рыцаре». Меня точно так же рвало, а Макс всю ночь ухаживал за мной, не попрекнув и словом. Настала очередь вернуть должок. Я вытерла слёзы и налила себе еще два шота бренди. Я должна была попытаться вернуть Макса к прежней жизни. Взглянув на его безжизненное лицо, я снова расплакалась от осознания того, что он всё ещё мне не безразличен. Каким бы не был Макс в данный момент своей жизни – это всё же был Макс, которого я любила и люблю и по любви родила от него дочь. Макс подарил мне самое большое счастье, которое могло бы быть у меня. Настала моя очередь. Я готова была заплатить очередную цену за Макса, каковой бы она не была.