Текст книги "Музыка Макса. Часть 3. Ad libitum"

20. Ольга

Я не сдвинулась с места. На угрозы Макса мне было плевать. Я вспомнила времена, когда я жила в этой комнате, не обременённая тяжкими воспоминаниями прошлого. Мне нестерпимо захотелось оказаться у себя дома и обнять дочь.

– Я считаю до трёх, – через некоторое время снова раздался голос Макса за дверью. – Раз! Два! Три!

Удар был такой силы, что дверь с треском и грохотом распахнулась, ударившись о стену. Ключ, оставшийся в замке, воткнулся в стену и торчал теперь в ней. Я испуганно вскочила с дивана, уставившись на Макса, вошедшего в комнату. Он был обут в свои армейские берцы и очень-очень зол. Не говоря ни слова, он медленно приближался ко мне. Я пятилась назад, с ужасом глядя на разъярённого мужчину. Мне казалось, что Макс сейчас меня изобьёт. Внутри у меня всё сжалось. Отступать было больше некуда, позади меня был диван, передо мной Макс…

Он грубо схватил меня и заключил в объятия. Я сделала слабую, неудачную попытку его оттолкнуть, но Макс лишь сильнее прижал меня к себе. Он плюхнулся на диван, увлекая меня за собой, и вот я уже сидела на нём верхом, всхлипывая в его майку.

– Ну, всё, всё… – шептал Макс, гладя меня по волосам.

– Ты приду-у-урок, – причитала я. – Ненавижу тебя! – Макс прижался губами моей щеке, я брезгливо отвернулась. – Фу! Не целуй меня после проститутки!

– Да не целовался я с ней! – воскликнул Макс, заваливая меня на диван. ― Я даже к ней не притрагивался! У нас ничего не было. НИЧЕГО!

Теперь я была прижата к дивану. Макс всей своей тяжестью навалился на меня, не давая возможности пошевелиться. Одной рукой он держал мои руки, а другой взял за подбородок, поворачивая к себе моё заплаканное лицо.

– Отпусти, – сквозь зубы потребовала я.

– Отпущу, когда успокоишься, и мы поговорим, – пообещал Макс. – Я всё равно сильнее тебя. Хватит! – рявкнул он.

Я перестала трепыхаться, беспомощно всхлипнув. Макс потянулся к моим губам и поцеловал меня. Его губы были не менее настойчивыми, чем он сам. Своим поцелуем точно так же, как выбил дверь в комнате ногой, он проделал брешь в моей эмоциональной баррикаде, и я сдалась к нему в плен. Макс нежно ласкал губами мою шею, отчего я обмякла и застонала, выгибаясь Максу навстречу, прижимаясь теснее к его бёдрам. Я почувствовала возбуждение Макса и не смогла сдержать радостную улыбку. Значит, я всё также желанна, как и прежде. Макс заметил перемену в моём настроении и сел рядом, освободив меня от своей тяжести. Я судорожно вздохнула, поправляя одежду и сожалея, что продолжения не будет.

– Успокоилась? – спросил Макс, поглаживая мою шею большим пальцем руки. Я кивнула. – Это всё из-за Марго? – Я снова кивнула. – Прости, если бы ты предупредила, что приедешь…

– Пошёл в жопу со своими извинениями! – грубо одернула я Макса, поднимаясь с дивана.

Я поправила волосы и одежду, приходя в себя. Макс тоже попытался встать, но тут же сел обратно, сморщившись от боли. Он нагнулся и принялся расшнуровывать правый ботинок. Стиснув зубы, Макс стянул его, а следом носок.

– Твою мать! – выругался Макс, осматривая покрасневшую и уже заметно опухшую стопу. Он отшвырнул носок в сторону и пошевелил пальцами ноги, а затем стопой, и осторожно ощупал опухшее место. – Ушиб, – сам себе поставил диагноз Макс.

– Поехали в больницу, вдруг что-то серьёзное! – я начала метаться по комнате, соображая, что делать.

– Не надо никуда ехать! Успокойся! Я уверен, что это просто ушиб.

Я перестала суетиться и остановилась напротив Макса.

– Так тебе и надо! – с ноткой злорадства воскликнула я. – Это тебя Бог наказал!

– Ну, конечно, это же Бог тут закрылся, и мне пришлось ломать дверь! – Макс снял второй ботинок и со злостью запустил его об стену.

– Ах, я ещё и виновата! Да я же у тебя всегда во всём виновата! Нахуй я вообще приехала?

Я развернулась и пошла прочь из комнаты.

– Подожди! Ты куда? – окликнул меня Макс. – Ты оставишь меня одного, хромого и голодного? – Я повернулась и посмотрела на него. – Сходи мне хотя бы за лекарством.

– Я тебе не прислуга и не сиделка! – Макс смотрел на меня, плотно сжав губы. – Ты сказал, что я больше не нужна тебе! Позвони Кэт или Марго, или ещё кому! Я не хочу больше иметь с тобой ничего общего. Как вообще могла подумать, что мы сможем общаться? – Я размахивала руками перед лицом Макса. Он слушал молча, не перебивая. Меня же буквально прорвало. – Как был эгоистичным козлом, так и остался! Ты не представляешь, чего мне пришлось натерпеться в этом сраном Париже! А ты просто взял и свернул лавочку, распустив группу. Как тебе днище? Тепло, сука? Уютно? Тебе так нравится расковыривать свои болячки, что они никогда не заживают. И все люди, которым ты дорог, вынуждены страдать от твоего напускного безразличия! Ты хотел, чтобы все оставили тебя в покое? Да, пожалуйста! – Макс ничего мне не ответил, сделав вид, что разглядывает свою травмированную ногу. – Я убила человека, чтобы вернуться в Москву, – немного успокоившись, тихо сказала я. Макс вскинул голову, снова на меня посмотрев. – Мне будут мстить. И у меня закончилась лицензия на пистолет, так что если меня остановят менты, мне пиздец! Но это лучше, чем, если бы меня пытали и завалили, как собаку. На днях мне пришлось выгнать проститутку, угрожая ей пистолетом, которая бессовестно меня наебала. Надо мной издевается мужчина, к которому я пришла за помощью, мне приходится унижаться, чтобы просто с ним поговорить. Но не ною об этом на каждом шагу. Как тебе мой расклад? А, Макс?

Макс ответил не сразу:

– Я предупреждал, что не оправдаю твоих ожиданий, и я не просил тебя уезжать с этим уродом!

Как обычно, Макс не признал и десятой доли того, что я ему наговорила.

– Как и я не просила тебя вышибать ногами дверь, – устало сказала я. – Пока, Макс! Была рада повидаться!

Я снова сделала попытку удалиться.

– Да подожди ты! – опять окликнул меня Макс. Я нехотя обернулась. – Ну, хорошо, ты права и я козёл! Прости, что так вёл себя…

– О! Сейчас ты можешь говорить всё, что угодно, лишь бы я не уходила, а понянчила тебя ещё немного! – Я стояла, скрестив руки на груди. – Я не верю ни одному твоему слову! Я возвращаюсь в Париж!

– Мы даже толком не поговорили! – Макс снова попытался встать, но у него опять ничего не получилось. Застонав, он обессилено рухнул на диван, сжимая свою правую лодыжку. – Если хочешь, уёбывай! – бросил он мне в отчаянии. – Только молча, без своих лекций! Думаю, что ты увидела всё, что хотела. Билет не забудь! И не возвращайся! Ты последняя баба, которую я хотел бы видеть! – Я снова сделала шаг в сторону дверей. – Нет, постой! Останься, прошу тебя! Оль…

Я застыла среди комнаты, обдумывая ситуацию. Нет, корчившегося от боли Макса мне не было жаль, я думала, что я выгадаю, оставшись сегодня с ним. Слушать очередную порцию его нытья просто так мне не хотелось. Следуя моему плану, его нужно было выдёргивать из этой квартиры, и момента лучше не предвиделось.

– Я останусь в Москве при одном условии, – сказала я, по-деловому вскинув голову. Макс вопросительно поднял бровь. – Ты поживешь со мной один месяц. МЕСЯЦ! И не здесь, а у меня!

– Чего? А не дохуя-ли ты просишь? – поморщился он.

– А ты? – нашлась я. – Ну, если тебе так стрёмно погостить у бывшей жены…

– Я согласен, – простонал Макс. Видимо ему было очень больно.

– И ты же понимаешь, что таскать туда кокс и шлюх я не позволю?

Макс кивнул, плотно сжав губы.

– Выезжаем утром, – распорядилась я.

– Помоги мне дойти до кровати, – попросил Макс.

Оперевшись на меня, Макс допрыгал на одной ноге до спальни и лёг в постель.

– Принеси, пожалуйста, воды, – произнес Макс уже более жёстким тоном. – И коньяк тоже захвати.

Меня не было меньше минуты, а когда я вернулась, то застала Макса с блюдцем в руках. У меня опустились руки. Может быть, Макс уже совсем безнадёжен? Я стояла, как дура, возле кровати, держа в одной руке воду, а в другой бутылку с виски, готовая разреветься. Макс отставил пустое блюдце на тумбочку и протянул руку к бутылке. Мне не было известно, в каких количествах принято употреблять кокаин, но мне показалось, что Макс снюхал достаточно большую дозу. А кокаин и алкоголь разве не взаимозаменяемы? Разве с кокса не трезвеют? Зачем тогда он пьет? Бля-я-ядь!

– Хватит на меня пялиться! – раздражённо произнёс Макс, поморщившись. – Мне очень больно, правда. Сейчас должно полегчать. Ты же сходишь в аптеку? – с надеждой спросил он.

Глаза Макса стали чёрными, от расширившихся зрачков. Было в этом что-то неестественно пугающее. Я ничего не ответила, просто поставила стакан с водой на тумбочку рядом с блюдцем из-под кокса и пошла к дверям.

– Малышка, возьми мой бумажник в куртке в коридоре, – крикнул мне в след Макс уже более дружелюбным тоном. – Не нужно тратиться на меня, пока у меня есть свои деньги. – Я кивнула в знак согласия. – И захвати еще виски и пачку «Парлика».

Я надела подтяжки и куртку. Отыскав довольно толстенький бумажник Макса, я приоткрыла его, прикидывая какой суммой располагаю. В пачке было больше ста тысяч, значит деньги полученные от Лёхи – не единственный заработок Макса. Что ж, не так всё плохо. Было странно то, что Макс таскает в бумажнике такую крупную сумму и бросает без присмотра куртку с кошельком, приглашая в дом проституток.

С этой мыслью я поплелась в аптеку. К счастью, мне попалась опытная фармацевт, которая быстро набросала мне в пакет мазь, эластичный бинт и обезболивающее. Самый сильный препарат нужно было колоть внутримышечно, и продавался он строго по рецепту. Нарушать закон мне было не впервой. Дав взятку, я получила все, что хотела, уточнив совместимы ли лекарства с алкоголем. Костыли были тоже кстати. Позвонив няне, я убедилась, что с Варей всё хорошо и предупредила, что вернусь завтра утром с Максом. Надин только ахнула в ответ. Она знала, к КОМУ я поехала.

Макс встретил меня в хорошем расположении духа, видимо, кокаин действительно помог. Я нашла свой билет на тумбочке, изорванный в труху, и меня это позабавило. Порвать билет было так по-детски. Макс так трясся над своей ногой, что натёр её мазью и туго перебинтовал самостоятельно, опасаясь, что я неосторожными движениями могу сделать ему больно. МУЖИК, блин!

От укола с обезболивающим он пока что отказался, зато не отказался от виски. К тому времени, как Макс подогнал костыли под свой рост и уже смог самостоятельно доковылять до туалета, я ужасно проголодалась. Макс тоже ничего не ел с самого утра. Я приготовила на скорую руку бутербродов и поставила чайник. Мой подопечный прискакал на кухню на запах еды. Он весело улыбался, его забавляло хождение на костылях или так действовал кокс?

– Оль, тебе не кажется, что наше предназначение – мучить друг друга? – сквозь смех спросил Макс.

– Нет, – коротко ответила я, пододвигая тарелку с едой ближе к Максу. – Но меня выматывают эти качели, – уже серьёзно сказала я. – Для меня очень тяжело ругаться, плакать, а через минуту смеяться. Я не могу так, как ты.

– Я тоже предпочитаю безмятежность, но ты и безмятежность антонимы.

– Так значит снова дело во мне?

– Да, нет, не только. Просто с тобой я не могу отключать эмоции и врубать режим циничного похуизма. Так только с тобой. Я не нарочно выбрал тебя, чтобы взрываться, это само собой получается. – Макс ел с большим аппетитом, и мне приятно было на это смотреть. – Последний раз нормально ел в ресторане на дне рождения у Лёхи, – в подтверждение моих мыслей сказал Макс.

– Какой ты сделал ему подарок?

– Пришёл трезвый.

Чувство юмора у Макса было не отнять.

– Обещаю баловать тебя, когда переедешь ко мне. Я теперь умею готовить много французских блюд.

– Надеюсь, это не лягушки? – вдруг помрачнев, спросил Макс.

– Макс, хватит! – воскликнула я, возмутившись его настроением. – Ты беспокоишься обо всякой хуйне! А тебя не заботит то, что у тебя кокаиновая зависимость?

– Нет у меня никакой зависимости! – зло бросил Макс.

– Артём тоже так думал!

– Не сравнивай нас! – Макс стукнул кулаком по столу. – Это совсем другое! Это как ты утверждала, что не сумасшедшая, когда вскрылась!

Я неосознанно потрогала свой шрам на запястье и воздержалась от комментариев. Время покажет, так ли независим ли Макс, как ему хочется думать. Я достала из шкафа два стакана, подумав о том, что хватит пить из горла. Макс распечатал бутылку и налил нам обоим. В раковине меня всё ещё дожидалась картошка. Я вернулась к приготовлению обеда, который по известным причинам немного припоздал.

– Ну и что, какие планы на жизнь? – спросил Макс. Он взял в руки один костыль, с интересом разглядывая его. – Уже нашла себе любовника?

– Это всё, что тебя интересует?

– Да, – безразлично пожал плечами Макс.

– Хочешь подать резюме? Вакансия открыта.

– Меня уже увольняли с этой должности. Хотя условия труда были вполне приемлемыми.

– Поторопись, пока меня не грохнули!

– Всё действительно настолько серьёзно? Забавно, что ты просишь защиты у неудачника и наркомана.

– Да. На самом деле, когда я покупала билеты до Москвы, я не знала, что ты в полной жопе. Я думала, ты счастливо женат и воспитываешь ребёнка. Но всё равно я надеялась, что ты меня как-то меня поддержишь, поможешь мне адаптироваться в Москве после долгого отсутствия. Мы же вроде нормально расстались… Ну, а после того, как я узнала, что с тобой произошло за это время, конечно же мне захотелось тебя поддержать.

– Я же сказал, что мне не нужна ничья помощь, а твоя ― тем более!

Я снова прервала готовку и подошла к Максу вплотную.

– Макс, а скажи-ка мне за что ты так меня ненавидишь? – дрогнувшим голосом спросила я, вглядываясь в его лицо.

– За боль, – ответил Макс, глядя на меня снизу вверх. Он блеснул своими «кокаиновыми» глазами, и на его лице появилась гримаса боли. – Даже через столько лет я не смог вырезать всю опухоль. – Макс заёрзал на стуле, видимо, ему было неуютно от того, что я стояла так близко. Он похлопал себя по карманам и, вынув из кармана сигареты и зажигалку, закурил. Мне пришлось отступить на шаг, чтобы не задохнуться от дыма. – Я весь один сплошной шрам от зависимости к тебе. Так что не парься насчёт кокаина. Ты похуже, чем кокаин.

– Зачем тогда ты согласился со мной поехать?

– Время пришло, – тихо сказал Макс, жестом попросив меня подать пепельницу с подоконника. Я выполнила его просьбу. – У меня было два дня, чтобы вспомнить всё, что межу нами было, – продолжил сквозь зубы Макс. – Я молился, чтобы ты действительно съебала и дала мне спокойно сдохнуть. Но, зная твою трижды ебучую настырность и отсутствие чувства самосохранения, я не удивился тому, что сегодня ты снова приехала. У меня два пути: или я тобой переболею, или вздёрнусь. К одному концу! Заебало всё!

Неожиданно, Макс бросил окурок в пепельницу и, уронив голову на сложенные руки, разрыдался в голос. Я и сама была готова разрыдаться. Подойдя к Максу, я обняла его. Я боялась, что он снова оттолкнёт меня, но он, обнял меня в ответ, уткнувшись лицом мне в живот. Так я стояла, гладя Макса по волосам и целуя в макушку, пока он не проревелся. Слов утешения у меня не нашлось. Я смотрела на плачущего Макса, и моё сердце всё сильнее сжималось от боли и страха. Как я сама буду жить дальше, если мне не удастся вытащить Макса из этого дерьма? По поведению Макса пока что не было понятно, действительно ли он меня ненавидит так сильно, как утверждает. Его поцелуи говорили об обратном. И ведь хуй разберёшь, что дальше делать!

Макс успокоился и отстранился от меня, вытирая лицо своей майкой.

– Прости, малыш, – всхлипнул он напоследок. – Это всё ебучий кокс.

– Макс, не извиняйся, – хриплым от комка в горле голосом сказала я. – Тебе не за что просить у меня прощения.

– Я забыл, что ты у нас пресвятая и всепрощающая, – уже совершенно другим, циничным тоном сказал Макс.

Оправдываться и спорить с Максом, упивающимся болью, было бесполезно, я вернулась к трижды клятому обеду.

– Может расскажешь о своих планах? – поспешила сменить я тему.

– Были планы, но появилась ты, и всё снова пошло по пизде, – не поворачивая головы, глядя в окно, задумчиво ответил Макс. – Придётся отгостить у бывшей и полежать на диване в своё удовольствие. Я соскучился по домашней еде.

Слово «отгостить» из уст Макса прозвучало, как «отмотать срок», а «бывшая» без приставки «жена» звучало ещё хуже, но я пропустила это мимо ушей. То, что Макс любил уют и вкусно пожрать, я знала, как никто. Придётся сделать ставку на это. Я задвинула лист с мясом в духовку и отключила конфорку под супом.

– Придётся быть со мной любезнее и сговорчивее, чтобы я для тебя стряпала! – предупредила я.

– Это же не означает, что я должен буду тебя трахать, чтобы ты сделала мне бутербродик? – Я закатила глаза и покачала головой. Макс, приплетавший повсюду секс, был просто невозможен. – Ты же знаешь, я могу быть очень милым, – сказал Макс, улыбнувшись своей фирменной улыбкой. – Когда захочу, – добавил он.

– Ну, ты уж захоти! Может быть, соберём пока твои вещи, пока ты не наебенился? – обратилась я к Максу, видя, что тот опустошил свой стакан и налил себе снова.

– Да что мне там собирать? – проворчал Макс и нехотя поднялся со стула. – Щётку и трусы?

Макс поковылял в сторону спальни, я следом за ним.

– Ну, а инструменты, ноутбук? – подсказала я.

– Инструменты не нужны. Я больше не играю.

Макс дошёл до кровати и сел, приставив костыли к тумбочке.

– Тебе же нужно музыку Лёше написать, – напомнила я. – Ты взял предоплату.

– Для этого мне не нужен инструмент, – пояснил Макс. Прошлую КОМПОЗИЦИЮ я написал с ноута за пару дней. К тому же у меня уже есть наработки. Принеси мне, пожалуйста, его, – попросил Макс, аккуратно укладывая свою забинтованную ногу на кровать, и блаженно откинулся на подушку. Он посмотрел на меня, обалдевшую от услышанного. То, что Макс пишет музыку, используя компьютерную программу, а не музыкальные инструменты меня поразило. – Да ладно тебе! Ворон же любит всё компьютерное. Сейчас все пользуются компьютерными программами, пиликать по восемь часов на пианино больше не нужно.

Я ничего не сказала в ответ и выполнила просьбу Макса. Он включил ноутбук и посмотрел на меня, топтавшуюся рядом.

– Тебе ещё что-то нужно? – спросила я.

– Да. Может быть, посмотрим фильм вместе, как в старые и добрые? – предложил Макс. Он похлопал рукой по кровати рядом с собой. Я брезгливо поджала губы, посмотрев на кровать. – Постель перестилали уборщицы. Кроме меня тут никто не валялся, так что не нужно делать такое лицо.

– Жалко, что ты пропил телевизор, – сказала я, перелезая через Макса. Обходить кровать было лень.

– Я его не пропивал! – пожал плечами Макс. – Он просто разбился. Случайно.

– А картина? – Я показала рукой на пустое место на стене, где она раньше висела.

– Выбросил.

– Зачем?

– Она мне надоела.

– Почему?

– Как же ты любишь лезть людям в душу, и кошмарить там чертей! – Макс тяжело вздохнул и злобно поджал губы. – Ладно, раз мы будем некоторое время… вместе, всё равно придётся разговаривать… Я больше не хочу быть тем беззаботным пацаном на картине, каким был раньше, – он немного помолчал, разглядывая пустую стену, а затем улыбнулся, но взгляд его оставался серьёзным. – Я вырос, повзрослел и многое понял. Я знаю, как должен жить, и что должен делать, но я… На хую я всё вертел! И поэтому я на всё себе придумал оправдания. – Я легла на соседнюю с Максом подушку, разглядывая его лицо и внимательно слушая, что он говорит. Мне хотелось понять его сущность, выявить корень проблемы, которую мне предстояло решить, чтобы помочь ему и самой себе. Сейчас Макс был открыт и откровенен со мной. – Я больше не выступаю, потому что люди не оценили моих стараний. Долгое время я нёс им драйв и веселье, работал, как проклятый, да ты и сама помнишь, что я практически не спал. Все эти изматывающие гастроли, интервью ублюдочные, бесконечные репетиции, выступления с ангиной или температурой… Вместо того, чтобы проводить время с тобой, я был вынужден мотаться по всей стране, оставляя тебя одну. Я знал, я же всё прекрасно знал, что люди – мрази, но мне было так стрёмно, когда они превратили меня в какого-то лабуха, который должен подстраиваться под их вкусы! – Макс повернулся на бок, ко мне лицом. Продолжая улыбаться, он положил руку мне на плечо. – Я так яростно пытался уберечь тебя от адской машины шоу-бизнеса, а сам и не заметил, как оказался под её колёсами. – Макс облизнул губы и покусал зубами нижнюю, собираясь с мыслями. – Проституток я трахаю, потому что устал от обычных женщин. У меня нет никого желания вкладывать в секс больше, чем почасовая оплата. Что до Томаса… Мне не пять лет и мне не нужен отец, и не потому, что я обижен. Нет, не поэтому. Я взрослый мужик, который сам уже мог бы быть отцом. Я просто не понимаю его. Если он так уж сильно был влюблён в маму, почему он её оставил? А потом вспомнил спустя столько лет? Прям как ты. Сначала бросила, теперь приехала меня добить. – Рука Макса непроизвольно сжалась на моём плече. – Тебе повезло, что часть вины в этом моя. И я понимаю, что, не подумав, подписал контракт на тридцатидневные гастроли, после которых меня ждут почти забытые круги ада. Ты же сама не знаешь, на что нас обоих обрекаешь. Тебе же самой будет хуже, обидней и больней. Я больше не заводной весёлый Макс, который был готов достать для тебя звезду. И я точно знаю, что у нас ничего хорошего не получится. Я и не хочу, чтобы получалось. И я уже вижу, как ты пристёгиваешь ремень в самолёте «Москва-Париж» и ревёшь оттого, что ничего не изменилось, и я по-прежнему такой же мудила. – Голос Макса звучал ровно и тихо. У меня стало тяжело на душе. – Вроде бы я все о себе рассказал, поэтому отъебись от меня со своими расспросами. И проверь мясо, а то я останусь без обещанного ужина.

Я ахнула и, подскочив с кровати, помчалась под хохот Макса на кухню. С мясом было всё в порядке, даже ещё немного не готово. Я оставила его еще на 15 минут, и позвонила домой. Я пообщалась с Варей по телефону, пообещав, что скоро мы увидимся. Я очень скучала. Еще никогда мы с ней не разлучались так надолго. Мне хотелось, чтобы поскорее наступило утро завтрашнего дня. Мысль о том, что Макс познакомится со своей дочерью, радостно волновала и пугала меня одновременно. Я боялась того, что он возненавидит мою дочь, по легенде рожденную от другого мужчины. А возможно, когда я расскажу, что это его ребёнок, то и меня тоже, за то, что я так с ним поступила.

Мы поужинали прямо в кровати, за просмотром фильма на ноуте Макса. Затем, по просьбе Макса, я вколола ему в ягодицу обезболивающее, руководствуясь видео на ютюбе. Делала я это впервые, поэтому меня так тряслись руки, что Максу пришлось на меня прикрикнуть. Он издал еле слышный стон, когда иголка продырявила его упругий зад, но никакого нытья, как при ветрянке, я от него не услышала. Макс похвалил меня за храбрость, устраиваясь удобнее в кровати ко сну. Во времена тренировок по каратэ ушибы и растяжения были достаточно частым явлением, так что я догадывалась, насколько сильно болит нога Макса.

Я присела рядом и поцеловала его в лоб, ласково погладив по волосам. Макс больше меня не дичился, только выглядел при этом, как побитый пес.

– Я, пожалуй, лягу спать, ― сказала я, поправляя для себя подушку.

– Я хочу поспать один, – сказал Макс. Я уже стянула с себя платье, поэтому застыла, прижимая ео к груди. – Пожалуйста, иди в свою комнату.

– Макс, ты болен, я не надеюсь на то, что ты с жадностью набросишься на меня в порыве страсти. И я хочу быть рядом, на всякий случай.

Макс ничего не ответил, и я, раздевшись до трусов, нырнула под одеяло, отвернувшись от Макса. Я долго лежала с закрытыми глазами, слушая, как ворочается Макс с телефоном в руках. Через некоторое время я услышала, как он встал, чтобы выключить свет. Свет погас, но Макс не вернулся в постель. По звуку удаляющихся шагов и стукающих по полу костылей, я поняла, что Макс ушёл спать в детскую.

Мне стало холодно и одиноко, но я не пошла вслед за ним. Я долго лежала в полутьме, разглядывая потолок и прокручивая события прошедшего дня. От эмоциональной перегрузки я чувствовала себя совершенно разбитой и измотанной, но сон ко мне не шёл. Макс много раз называл меня чокнутой, сейчас я была полностью с ним согласна. Только сумасшедшая могла полюбить такого циничного, жестокого, упрямого и самовлюбленного мужчину, как Макс.

Господи, почему с ним всегда так тяжело? Грустным было то, что это только начало, а ведь завтра будет ещё один не менее эмоциональный день, полный переживаний. Больше всего меня беспокоило то, что, в конце концов, все мои мучения и старания не увенчаются успехом, и Макс выберет путь, где не будет ни меня ни Вари. Вдруг всё, чего я добьюсь, это воскресные встречи с Максом, когда он будет привозить деньги на содержание дочери и забирать её на прогулку в парк или поход в «Мак Дональдс»? Мы будем делать вид, что рады видеть друг друга, поинтересовавшись, как дела. И всегда отвечать «нормально» или «хорошо», не вдаваясь в подробности, потому что оба будем понимать, что подробности ни одному из нас на самом деле не интересны. Может быть, Макс больше ничего ко мне не чувствует, а его поведение обусловлено событиями прошлого, потому что он и живет прошлым, отказываясь что-то планировать на будущее? Я человек и прошлого Макса…

Мои мысли прервал телефонный звонок. Кто мог звонить мне в столь поздний час? Я нащупала на тумбочке свой мобильник, сонно всматриваясь в дисплей. «Номер не определён» – высветилось на экране.

– Да, – немного охрипшим голосом произнесла я.

– Твоя дочь у меня, – услышала я в трубке голос мужчины. Говорил он на французском.

Сердце ухнуло, меня окатило волной ледяного ужаса. Я вскочила с кровати, и принялась метаться по комнате.

– Кто это? – дрожащим голосом спросила я, тоже перейдя на французский.

Мужчина не ответил. Я услышала в трубке смех и связь прервалась.

– Малыш! – услышала я голос Макса и открыла глаза, дико озираясь по сторонам. – Что с тобой?

Я резко выдохнула и села. Боже, это всего лишь сон, кошмарный сон. Трясущейся рукой я взяла с тумбочки телефон. Никаких звонков, половина второго ночи… Слишком поздний час, чтобы звонить Надин и справляться как у них дела. Придется подождать до утра. Или выехать прямо сейчас? Нет, от страха у меня уже едет крыша. Я откинулась на подушке. Макс всё ещё сидел рядом, обеспокоенно на меня уставившись.

– Приснился кошмар, – сказала, наконец, я.

– О чём? – поинтересовался Макс.

– Да, так, ерунда…

Нужно было всё рассказать отцу и обратиться в полицию, так больше продолжаться не может. Нельзя жить в постоянном страхе. Я отвернулась от Макса и, свернувшись калачиком, тихо заплакала. Я почувствовала руку Макса на своём плече.

– Хочешь поговорить об этом? – спросил он.

– Нет, не сейчас. Макс мне так страшно! Не уходи!

Макс лёг рядом и обнял меня, целуя в макушку. Он ничего не говорил, просто был рядом. Впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности.